Цена компромисса

Тяжелый внедорожник замер у самого края гигантского провала. Отрезая нас от серого рассветного неба, из глубины разлома поднимался плотный, мертвенно-белый туман. Рядом к массивному обломку бетона был намертво прикручен толстый стальной трос, уходящий вертикально вниз, в непроглядную бездну. Вокруг царила оглушительная, неестественная тишина. Ни шороха, ни рычания. — Подозрительно тихо, — хрипло заметил Леон, глуша мотор и проверяя обойму пистолета. — Это потому, что Зено уже внутри, — я отстегнула ремень безопасности и проверила крепление «Глока» на бедре. — Нам же лучше — меньше патронов потратим. Мы начали спуск. Трос скользил по плотной ткани моих перчаток с тихим металлическим шуршанием. Мы двигались размеренно, шаг за шагом уходя под землю и неотрывно следя за состоянием друг друга. Леон держался упрямо, но по его рваному дыханию я понимала — супрессант работает на пределе. Где-то на середине пути в груди снова тупо заныли ребра. Острый спазм на секунду перехватил дыхание, заставив меня замереть на тросе. Глаза расширились от резкой боли. Леон тут же вскинул голову, его пронзительный взгляд мгновенно зафиксировал мою секундную слабость. Но я сделала глубокий вдох, заставляя вирус внутри подчиниться, и упрямо скользнула ниже. Спазм прошел так же внезапно, как и начался. Наконец наши берцы коснулись твердой поверхности дна разлома. Перед нами выросла массивная, покрытая копотью и ржавчиной гермодверь — парадный вход в «Ковчег». Леон уверенно шагнул к гидравлическому рычагу, навалился на него всем телом и с силой потянул вниз. Металл заскрежетал, механизмы со свистом стравили застоявшийся воздух, и створки начали медленно расходиться в стороны. В этот момент я вскинула голову. В верхнем углу бетонного косяка, едва заметно поблескивая стеклянной оптикой, плавно повернулся объектив камеры наблюдения. Нас заметили. Мы с Леоном переглянулись. В его глазах не было страха — только холодная готовность к бою. Ни единого слова не потребовалось. Мы одновременно сняли оружие с предохранителей и шагнули вглубь комплекса. За порогом гермодвери нас встретила каноничная, до боли знакомая обстановка подземных лабораторий «Амбреллы». Кругом безупречный, холодный металл стен, пластиковые панели и… свет. Оглушительно яркий, стерильный люминесцентный свет, который буквально заливал длинные коридоры. Я краем глаза заметила, как Леон резко содрогнулся. Его зрачки сузились, он зажмурился, на секунду прикрывая глаза ладонью. Этот ослепительный белый спектр сильно триггерил его. Но агент жестко тряхнул чёлкой, сжал зубы и снова взял коридор на прицел, борясь с режущей болью в глазах. Достав коммуникатор, я активировала канал связи с Зено. — Я на объекте, — сухо и деловито произнесла я в микрофон. — Но у нас серьезные тактические изменения. Девчонка из ФБР оказалась бесполезна. У нее фатальное ранение. Пришлось сбросить балласт. В ответ — гробовое, давящее на нервы молчание. Зено не произнес ни звука, просто удерживая линию активной. Я раздраженно отключила связь. Еще бы он обрадовался, ага... — Продвигаемся по-тихому, — скомандовала я Леону. Я развернула на экране коммуникатора карту комплекса. Нужен был кабинет IT-отдела, где вероятность попасть в базу данных была максимальной. — Сюда, — я указала на левое крыло. Мы двигались осторожно, прижимаясь к металлическим стенам. Через пару поворотов мы уперлись в тяжелую стеклянную дверь с табличкой информационного сектора. Разумеется, она была заблокирована. Электронный замок горел красным. — И как мы войдем? Расстреляем замок? — хрипло спросил Леон, контролируя тыл. — Можно действовать более изящно, — тихо сказала я. Мой цепкий взгляд скользнул по полу коридора. Чуть поодаль лежал иссохший, наполовину разложившийся труп в белом халате сотрудника. На его ремне в пластиковом чехле все еще тускло поблескивал карманный ПК. Я быстро подошла, сорвала прибор с пояса мертвеца и подключила его кабелем к панели замка. Старая операционная система «Амбреллы» отозвалась сервисным меню. Пальцы быстро побежали по сенсору, отправляя аварийный запрос на разблокировку при ложной пожарной тревоге. Десять секунд — и электронный замок пискнул, сменив цвет на зеленый. Стеклянная створка плавно отъехала в сторону. — Добро пожаловать в обитель гиков, — бросила я, проскальзывая внутрь. Помещение IT-отдела было завалено перевернутой техникой, столами и покрыто толстым слоем пыли. Я мгновенно направилась к единственному работающему терминалу. Пальцы привычно застучали по клавиатуре. Используя известные мне бэкдоры, я приступила к взлому. Спустя пару минут мне удалось пробиться в святая святых — корневую директорию личного аккаунта Освелла Спенсера. Я лихорадочно искала любые файлы, которые хоть как-то по названию или содержанию могли быть связаны с нашей целью. Экран мигнул, открывая текстовые документы и старые отчеты. Мои брови разочарованно сошлись на переносице. — Чёрт… — тихо выдохнула я. — Опять данные про приют. Списки детей, медицинские карты, хроника экспериментов. Вся эта инфа у меня уже есть. Это бесполезно. Пока я копалась в цифровом мусоре, периодически матерясь, Леон зря времени не терял. Он медленно ходил по кабинету, хладнокровно заглядывая в разбитые шкафы и переворачивая старые бумаги на столах. Обернувшись, он устало оперся рукой о край стола. — Ада, если Спенсер был настолько параноиком, он никогда бы не оставил какие-либо важные документы, к которым имеют доступ рядовые айтишники. — Предлагаешь сдаться? — я отошла от терминала. — Предлагаю включить логику, — Кеннеди качнул головой. — Нам нужно попасть в его личный кабинет. Старики вроде него любят осязаемые вещи. Записки, дневники, бумажные черновики или скрытые сейфы. Я коротко кивнула, признавая его правоту. — Логично. Сверяюсь с картой. Личный кабинет основателя «Амбреллы» располагался в правом крыле. Мы двинулись туда, готовые к любой засаде. Но коридоры по-прежнему оставались пустыми, а яркий свет продолжал резать глаза Леону, заставляя его лицо кривиться от скрываемых спазмов. Массивная дубовая дверь кабинета Спенсера показалась в конце коридора. К нашему глубокому удивлению, она была слегка приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука. Затаив дыхание, Леон мягко толкнул дверь ногой, удерживая пистолет на линии огня. Мы вошли внутрь — и замерли. Просторный, роскошный кабинет был залит кровью. Прямо посреди него, неестественно вывернув шею, в луже собственной багровой крови лежал мертвый Виктор Гидеон. Безумный доктор-мутант был хладнокровно убит, его грудная клетка была разворочена точными выстрелами. А за рабочим столом Спенсера, лениво откинувшись в кожаном кресле, сидел Зено. В ту же секунду, стоило нам переступить порог, Зено молниеносным, отточенным движением вскинул руку и наставил вороненый ствол пистолета прямо на меня. — Вы облажались, мисс Вонг, — холодно произнес он, сузив глаза. Реакция Леона была безупречной. Не раздумывая ни мгновения, он сделал шаг вбок, закрывая меня плечом, и жестко, с металлическим щелчком наставил свой пистолет прямо в лоб Зено. — Опусти оружие. Живо, — свинцовым голосом отрезал Леон. Атмосфера в кабинете мгновенно превратилась в натянутую струну.

***

Зено даже не вздрогнул, когда тяжелый ствол замер прямо напротив его переносицы. На его холеном лице проступила лишь холодная, снисходительная усмешка. Он медленно перевел взгляд с Кеннеди на меня, проигнорировав направленное на него оружие. — Какая трогательная сцена, — сухо произнес Зено, и его голос эхом отозвался в залитом кровью кабинете Спенсера. — Агент ООБ защищает международную шпионку. Мисс Вонг, я ведь предупреждал, что девчонка должна быть здесь. Живой и невредимой. Вы провалили свою часть контракта. — Контракт изменился в ту секунду, когда мы коснулись земли этого проклятого города, — я сделала шаг в сторону, не снимая Зено с прицела своего «Глока». — Повсюду зараженные. Девчонку укусили, она была уже не жилец. — Значит нам придется импровизировать, — Зено лениво переступил через труп Виктора Гидеона, лежащий у массивного дубового стола. — Но у нас всего одна попытка. Если код окажется неверным — комплекс взлетит на воздух. Зено наконец посмотрел прямо на Леона, и его глаза опасно сузились. — И раз вы здесь, Кеннеди… я предполагаю, что вы явились не просто так. Надеетесь убить меня? Даже если вдруг у вас это получится, отсюда вы не выйдете. А без «Элписа» правительство потеряет самый перспективный биологический штамм этого века. — его брови многозначительно дернулись. Леон хладнокровно удерживал прицел. Его рука не дрогнула ни на миллиметр, несмотря на то, что супрессант заставлял его сердце бешено колотиться под рашгардом. Он горько, хрипло усмехнулся. — Тебе отсюда тоже не уйти. Вход в «Ковчег» с минуты на минуту будет намертво заблокирован штурмовыми группами BSAA. И если ты убьешь меня или нас обоих, для тебя это ничего не изменит. Зено молчал несколько секунд, лихорадочно взвешивая информацию. На его лбу проступила едва заметная тень напряжения. Блефовал ли Кеннеди? Вряд ли. А рисковать миллиардным проектом «Соединений» и собственной свободой Зено не мог. Он хищно прищурился, переводя взгляд на меня. — Я не верю, что из этого проклятого «Ковчега» есть только один выход, мисс Вонг, — процедил он, и в его голосе прорезались властные, жесткие нотки. — Найдите мне способ убраться отсюда. Может хоть так вы отработаете свой гонорар. Внутри меня промелькнула холодная, торжествующая улыбка. Зено не знал, что детальную карту этого комплекса я изучила гораздо лучше него и всех аналитиков «Соединений» вместе взятых. Я прекрасно знала, что прямо из этого кабинета уходит глубокий потайной тоннель, прорубленный в скальной породе — старый эвакуационный путь Спенсера, выводящий далеко за пределы карантинной зоны, прямиком в заброшенные городские кварталы. Изначально я планировала разыграть эту козырную карту позже, если всё окончательно полетит в ад. Но сейчас обстоятельства требовали действовать на опережение. Пока между мужчинами звенело удушающее напряжение, в моей голове лихорадочно роились мысли. Я заставила свой аналитический ум отвлечься от дула пистолета и посмотреть на картину шире. В памяти всплыли мои догадки по пути к вертолетной площадке. Но была ли я уверена в этих догадках на сто процентов? Нет. Цена ошибки — тонны тротила под нашими ногами. — Способ эвакуации есть. Я выведу нас отсюда. Но у меня есть одно условие. Взамен на потайной ход ты не тронешь Леона. Он останется здесь. Зено медленно опустил свой пистолет, возвращая его в кобуру под пиджаком. На его лице снова появилась привычная маска циничного делового прагматизма. — Договорились, мисс Вонг. В таком случае, проследуем же к хранилищу. Посмотрим, насколько верна ваша интуиция. Леон медленно опустил оружие вслед за ним, но его взгляд оставался максимально сосредоточенным. Он мельком посмотрел на меня, и в его глазах я прочитала немой вопрос, смешанный с глухим раздражением: «Что ты задумала, Ада?». Я едва заметно, одним движением ресниц, ответила ему: «Доверься мне. У нас нет другого выбора». — Веди, — хрипло бросил злодею Леон, с трудом подавляя тяжелый вздох и пряча пистолет.

***

Мы начали медленный спуск на самые нижние уровни. Под нашими берцами глухо гудели железные ступени технических лестниц. Пока мы шли сквозь душные ярусы, перед глазами снова поплыли цветные круги. Сердце испуганно пропустило удар, а сознание на миг попыталось отслоиться от реальности. Опять. Диссоциация пыталась настигнуть меня. Но яростное усилие воли и осознание запредельно высоких ставок заставили меня мертвой хваткой вцепиться в перила. Только не сейчас, Вонг. Не смей выключаться. На кону слишком много. Наконец мы достигли хранилища. Перед нами вырос массивный, тускло светящийся терминал, встроенный в стальную платформу посреди огромного помещения, которое, казалось, не имело дна. Зено сделал широкий, нарочитый шаг в сторону и издевательским, приглашающим жестом указал ладонью на терминал. — Ваш выход, мисс Вонг, — цинично произнес он, не сводя с меня глаз. Я подошла ближе, тяжело и прерывисто дыша. На тусклом сером экране монотонно мигала всего одна строчка: «Каково желание создателя?». В этот момент в глубине души зашевелился леденящий, первобытный страх. Я отчетливо понимала, что если моя догадка неверна — Зено заставит меня выводить его через тайный ход. А Леона я оставить не смогу. И тогда ублюдок просто застрелит нас обоих... Все эти мысли пронеслись в голове за какие-то доли секунды. На глаза предательски навернулись слезы. Я медленно подняла правую руку, и мои дрожащие пальцы зависли над клавиатурой. В эту секунду перед моим мысленным взором лавиной замелькали кадры всех наших встреч за последние тридцать лет. Раккун-Сити, Испания, Восточная Европа… Вспышки его прикосновений, его ладонь на моем бедре, его губы, его пальцы, убирающие прядь волос за ухо, и наши взгляды — полные такой невыносимой, противоречивой боли. А затем воспоминания сменились картинками моих одиноких вечеров в безликих номерах отелей по всему миру. Ночи, когда я наедине с собой обрабатывала раны, глушила боль супрессантами и с содроганием разглядывала в зеркале синяки на ребрах и животе, где под кожей уже проступали такие же тёмные пятна вируса. У меня никогда не было нормальной жизни. Никогда… Но даже вся эта серая, изломанная реальность может закончиться прямо здесь, в этом проклятом зале… Я заторможенно моргнула, сбрасывая наваждение, и упрямо, глубоко вдохнула воздух через нос. А может и нет, чёрт возьми! Пальцы уверенно и быстро отстукали по клавишам: Надежда. Я нахмурилась, отступая на шаг. Зено и Леон мгновенно напряглись, синхронно всматриваясь в монитор. Секунда. Две. Ничего не происходило. Тишина. Но затем пол под нашими ногами мягко завибрировал, металлические панели терминала разошлись, и вверх плавно пополз массивный герметичный контейнер. Стеклянная крышка со свистом стравила пар, открывая доступ к ячейкам. Внутри них, слабо подсвеченные снизу, ровным золотистым светом мерцали инжекторы. Спасение. Настоящее, чистое лекарство от Синдрома! Сердце безумно заколотилось, и я инстинктивно протянула руку к золотой ампуле. Но Зено бесцеремонно, хищно подлетел со стороны, грубо оттолкнул меня плечом и первым выхватил один из инжекторов. Он покрутил его в пальцах, завороженно разглядывая золотистую жидкость на свету. Его глаза горели безумным триумфом. Он по-прежнему думал, что держит в руках совершенное биологическое оружие. — Что ж… К чему медлить, верно? Испытаем товар на месте, — бросил он риторический вопрос. И прямо на наших глазах, повинуясь какому-то безумному импульсу, Зено с силой вогнал иглу себе в шею и до упора вдавил поршень. Прошло несколько мучительных мгновений. Его тело вдруг судорожно сотряс резкий, мощный спазм. Мужчина выгнулся, хрипя. Но уже через несколько секунд его лицо приобрело здоровый, живой цвет, дыхание выровнялось, а тёмные следы усталости и напряжения на коже бесследно растворились. — Что за чёрт?! — яростно закричал Зено, глядя на свои чистые ладони. Леон сориентировался молниеносно. В гробовой тишине зала он молча, без единого слова вскинул пистолет и в упор разрядил обойму Зено прямо в голову. Тело представителя «Соединений» мешком рухнуло на холодный металл пола. В ту же секунду Леон судорожно согнулся пополам, упав на колени, и тяжело, надрывно закашлялся, выплевывая на бетон струю темной крови. Супрессант окончательно прекратил свое действие. — Леон! — из моей груди вырвался резкий, судорожный вздох. Я схватила из открытого контейнера золотой инжектор, коршуном метнулась к Кеннеди и с силой вогнала иглу прямо в его шею. Агент остался стоять на коленях с низко опущенной головой. Его широкие плечи мелко дрожали, он тяжело, со свистом ловил ртом воздух. Я замерла рядом, не смея дышать и неотрывно наблюдая за его состоянием. Мои губы мелко дрожали. Прошла секунда. Две. И тут его дыхание начало стремительно выравниваться. Бешеная пульсация вен на шее спала, темные пятна на коже бледнели и исчезали на глазах. Набухшие сосуды у скул разгладились. Лекарство выжигало Синдром Раккун-Сити из его измученного организма. Он возвращался к жизни. На моем лице сама собой появилась улыбка — искренняя, широкая и беззащитная. Первая настоящая улыбка за все эти долгие, чертовы годы. На глазах снова проступили слезы, но теперь это были слезы облегчения. Повинуясь порыву, я подалась вперед и крепко, отчаянно обняла Леона, утыкаясь носом в его шею, забыв обо всем на свете. — Хвала богам… — мой шёпот прозвучал надрывно, сломанно. Я всхлипнула. Леон замер на мгновение от неожиданности, а затем его широкие ладони с тяжелым, собственническим нажимом легли мне на спину. Он крепко, до боли прижал меня к себе в ответ, укрывая от всего этого подземного кошмара. Так прошло несколько секунд — секунд абсолютной, оглушительной тишины и покоя посреди руин. Но иллюзия безопасной зоны снова растаяла слишком быстро. Леон аккуратно отстранил меня, заглядывая прямо в глаза со своей извечной, уставшей проницательностью, и тяжело покачал головной. — Тебе нужно уходить. Забирай инжектор для себя и беги, — глухо, но твердо произнес он, кивая на контейнер с лекарством. — Отряд BSAA уже наверняка внутри. Давай! Живо!

***

Из открытого окна на балконе тянуло приятной ночной прохладой, уличным шумом живого города. В этом месте не было следов биологической катастрофы, не выла сирена и не пахло смертью. Обычный тихий отдых в ничем не примечательном отеле. Моё временное пристанище. Я плавно облокотилась на перила балкона, чувствуя, как прохладный металл приятно остужает кожу после обжигающего душа. Рашгард, берцы и кобура с тяжелым «Дезерт Иглом» наконец-то отправились на дно дорожной сумки. На мне был только легкий шелковый халат бордового цвета, а влажные после душа волосы мягко падали на плечи. Я полной грудью вдыхала ночной воздух, щурясь от приятного чувства усталости. Золотой инжектор Спенсера сотворил чудо — вирус внутри меня был полностью уничтожен. Я была здорова. Справа, на соседнем балконе, раздался тихий, сухой щелчок зажигалки. Огонек на секунду выхватил из темноты знакомые черты лица. Он только что вышел из ванной — об этом говорили мокрые, слегка взъерошенные волосы, — накинул простую футболку и теперь курил, устремив тяжелый взгляд куда-то на проносящиеся внизу автомобили. На его шее больше не было той жуткой синевы. Он дышал ровно, глубоко. Я едва заметно улыбнулась краешком губ, любуясь этим умиротворенным профилем, и плавно подалась корпусом вперед. — Не хочешь присоединиться к скромному ужину, агент Кеннеди? — мой бархатный голос прозвучал тихо, нарушая тишину между нашими балконами. Леон медленно повернул голову в мою сторону. Удивленно приподнял бровь, выпуская струю сизого табачного дыма в прохладный воздух. В уголках его прозрачно-голубых глаз пролегли мягкие, едва заметные морщинки. Маска сурового солдата наконец-то дала трещину. — Смотря что в меню, Вонг, — хрипло отозвался он. — О, тебе понравится, — я чуть выпрямилась, позволяя ночному ветру потрепать подол халата. — У меня в номере отличное жаркое. И неприлично дорогая бутылка шампанского. Я полагаю, у нас двоих есть чертовски хороший повод для такого ужина. Леон молча посмотрел на тлеющий огонек своей сигареты. Сделал последнюю, глубокую затяжку и точным щелчком пальцев отправил окурок вниз, в темноту улицы. Повернувшись ко мне всем корпусом, он сделал шаг к разделительному барьеру между нашими балконами и мягко положил ладони на перила. — Идет, — глухо, но с небольшой смешинкой в голосе ответил он. — Но чур в этот раз — никакого «чистого расчета». Я тихо, искренне рассмеялась. Нам обоим больше не нужно было притворяться и прятаться за тактические формулировки. Развернувшись, я скрылась за стеклянной дверью балкона, оставив её приоткрытой. Через секунду позади раздались уверенные тяжелые шаги. Леон переступил порог, закрывая за собой дверь в наше изломанное прошлое, и шагнул вслед за мной — в тепло, которого мы оба так долго были лишены...