Цена компромисса

Я потеряла счет времени. Не знаю, сколько секунд или минут я провела в этом сером, удушливом оцепенении. Но когда приглушенные звуки и размытая картинка наконец начали возвращаться, а пальцы рук снова отозвались едва осязаемым теплом, я осознала, что вокруг гремит бой. Леон отчаянно отстреливался от зараженных. Грейс истошно, пронзительно кричала где-то в углу. С первого этажа доносились знакомые чавкающие звуки и утробный рык. Раздался оглушительный взрыв — видимо, Кеннеди пустил в ход гранату — и прямо перед моими глазами выросло густое облако серой строительной пыли. Я сделала отчаянную попытку встать, но ноги всё еще оставались ватными, чужими. Часто моргая, чтобы прогнать остатки мути перед глазами, я на автомате вытащила из кобуры привычный «Глок» вместо тяжелого «Дезерта» и попыталась тактически оценить обстановку. Зараженные всё-таки прорвались с улицы через первый этаж. Надо было лучше баррикадировать окна… Черт… Леон успел среагировать и в одиночку зачистил почти всех, но один мертвец всё же проскочил его оборону. Тварь успела напасть на Грейс. Девчонка сидела, беспомощно прислонившись к старому деревянному ящику в углу комнаты. Под ней, стремительно впитываясь в труху сгнивших досок, расползалась густая лужа крови. Поняв, что прямая угроза миновала, я вернула пистолет в кобуру и шатающейся, неуверенной походкой направилась к аналитику. Я обреченно вздохнула и опустилась на корточки прямо перед ней. Зомби глубоко прокусил ей бок, буквально вырвав кусок плоти вместе с одеждой. Рана выглядела фатально. Я судорожно проверила свой подсумок. Пусто. Кроме стандартных стерильных бинтов, антисептиков и одного инжектора с чистым адреналином, у меня не было ничего, что могло бы ей помочь. Собираясь на эту миссию, я наивно предполагала, что проблем будет минимальное количество, и попросту не стала брать с собой серьезные медицинские стимуляторы или сильные блокаторы. Слегка запыхавшийся Леон быстро завалил обломками досок и кирпичей лестницу, ведущую к нам на второй этаж, и вяло подошел ближе, на ходу перезаряжая пистолет. Движения его рук были механическими, заученными до автоматизма за долгие годы. — Всё, досиделись, — мрачно бросил он. — На шум взрыва сейчас со всех окраин сбегутся. Его глаза мгновенно сузились, оценивая обстановку. Не теряя ни секунды, он активировал передатчик и связался со своим командным центром. — Шерри. Да, приемлемо, — его голос звучал свинцово-тяжело. — Но мне нужна поддержка. Как можно скорее. Воздушная эвакуация. Координаты сброшу. Отключив связь, Кеннеди тяжело опустился на корточки перед Грейс, хмуро оценивая масштабы катастрофы. — Давай хотя бы бинтами перевяжем, — Леон поднял на меня усталый взгляд. — Помоги мне. В ответ я лишь медленно, заторможенно моргнула. Профессиональный цинизм внутри меня кричал, что с такой рваной раной девчонка уже не жилец. Кровь хлестала из её растерзанного бока, как из раненой свиньи, мгновенно пропитывая одежду. Но куда хуже сейчас было другое: вместе с угасающей жизнью Грейс Эшкрофт у нас на глазах испарялся наш единственный шанс получить пароль от хранилища с «Элписом». Я молча повернула голову в сторону оконного проема. Рассветное солнце уже полностью выплыло над горизонтом, заливая мертвый город золотым светом. От порыва ветра предательски заслезились глаза. Всё окончательно вышло из-под контроля, летело в бездну, а он… он оставался пугающе спокойным. Я вновь посмотрела на него, неохотно извлекая из подсумка нераскрытую упаковку со стерильным бинтом. Так же безмолвно протянула ему. Мой ступор окончательно прошел, сменившись глухой, удушливой апатией. В этот миг мне казалось, что я безумно, до крика хочу разрыдаться от этой звенящей безысходности, но просто физически не могу выдавить ни одной слезы. После того как мы с трудом наложили повязку на кряхтящую и хнычущую от боли Грейс, Леон переместился к пролому в стене. Внизу, по разбитой дороге к нашему укрытию, снова стягивались мертвецы. Раздались сухие, мерные хлопки выстрелов — агент методично отстреливал зараженных на подступах. А я просто продолжала сидеть на грязном полу, тупо глядя в одну точку. В голове настойчиво крутилась мысль, что вселенная изощренно подвела под эшафот и меня, и его. Или это была жестокая кара за нашу серую мораль? Ведь ни один из нас не был ангелом. Даже он, со своим вечным синдромом спасателя, пролил слишком много крови. Мои глаза неотрывно следили за тем, как хладнокровно Кеннеди расстреливал зомби. Маска на его лице почти не менялась, оставаясь безупречно жесткой. Лишь изредка его тело едва заметно прошивал резкий спазм от прогрессирующего Синдрома, но Леон тут же прятал эту слабость за маской абсолютного безразличия. Я тихо, прерывисто выдохнула, заставляя себя дышать глубже. Нет, я не имею права позволить себе окончательно провалиться в эту апатию. Не могу дать безысходности сожрать мой разум. Нужно рассуждать. Должен быть другой выход. У нас ведь будет время, чтобы вручную перевернуть всю базу данных комплекса. Проверить личные зашифрованные почты сотрудников «Амбреллы» тех лет, поднять архивы. Мало ли что удастся раскопать. У правительственных ведомств все эти десятилетия попросту не было физического доступа к глубинам «Ковчега». А синдикат вполне мог со временем утратить тех ученых, которые владели мастер-кодами. Может, я… или мы вместе… сможем собрать осколки информации в единое целое, посмотреть на общую картину под каким-то другим углом? Я зацепилась за эту мысль, как за спасательный круг, судорожно выстраивая в голове новый, отчаянный план действий. Я присела рядом с Грейс, чьё дыхание становилось всё более поверхностным и свистящим. Броня Вонг, ковавшаяся годами, сейчас казалась мне тонкой скорлупой. Позади мерно хлопали выстрелы — Леон хладнокровно, патрон за патроном, зачищал периметр у пролома. Времени не оставалось. Я понимала: если я останусь здесь до прилёта BSAA, моя миссия завершится в камере временного содержания. Оперативники не станут разбираться в моих мотивах. Они просто уберут международную шпионку с доски. Я плавно поднялась на ноги, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать новый приступ диссоциации. Мысли всё ещё ворочались со скрипом, но вектор направления был ясен. — Леон, — глухо позвала я, подходя к нему со спины. Он замер, не опуская пистолета, лишь слегка коснулся ухом плеча, показывая, что слушает. Моя рука привычно нырнула в подсумок. Пальцы нащупали холодный цилиндр. — Держи, — я протянула ему инжектор, когда он наконец обернулся. — Это кастомный супрессант «Соединений». Возможно, он мощнее тех, что используешь ты. Леон нахмурился, переводя взгляд с инжектора на моё лицо. В его глазах промелькнуло немое «А как же ты?». — У меня мало времени, — отрезала я, перехватив его руку и силой вложив металл в его широкую ладонь. — Твои скауты будут здесь с минуты на минуту. Встретимся у «Ковчега». Постарайся не сдохнуть по дороге. Не дожидаясь ответа и не позволяя себе роскоши обернуться, я скользнула к полуразрушенному оконному пролету. Ловкий прыжок, металлический щелчок крюка-кошки — и я растворилась в утреннем тумане Раккун-Сити, оставив их двоих. Но уйти далеко я не могла. Затаившись на крыше соседнего полузаброшенного склада, я сквозь оптику наблюдала за укрытием. Остатки ступора всё ещё давали о себе знать: концентрация была паршивой, периферийное зрение подводило, а ребра тупо ныли. Я видела, как Леон, не колеблясь, вогнал мой инжектор себе в шею. Его тело судорожно дернулось, но уже через секунду бешеная пульсация темных вен спала. Супрессант сработал. А затем прилетел отряд BSAA. Оперативники быстро подняли на борт Грейс, которая уже почти потеряла сознание, и улетели. Когда гул лопастей стих, я спустилась с крыши и двинулась в сторону «Ковчега», осматриваясь по сторонам. Идти пешком по руинам, кишащим плотоядными тварями, в моем нынешнем состоянии было чистой воды самоубийством. Голова всё еще слегка кружилась. Мне нужна была техника.

***

Удача улыбнулась мне на территории заброшенного автосервиса. Среди груды сплющенного, сгоревшего хлама я наткнулась на массивный старый «Land Cruiser». Кузов в глубоких царапинах и ржавчине, стёкла выбиты. Аккумулятора под капотом не оказалось. Да и едва ли он дожил бы до наших дней. Но на верстаке неподалеку под кучкой мусора лежал тяжелый армейский бустер — резервное пусковое устройство в герметичном кейсе. Я резко закрутила до упора активационный болт на корпусе. Внутри со звуком бьющегося стекла лопнули ампулы с сухим электролитом, и прибор мгновенно ожил, выдав мощный ток. Накинула его тяжелые провода на пустые клеммы внедорожника. По заржавевшей электрике побежало питание. Я запрыгнула в салон и стала искать ключи. Так… Мест обычно несколько. Проверила подлокотник — ничего. Бардачок — тоже ничего. Солнцезащитный козырек — бинго! Я включила зажигание. Стрелка на панели ожила и упала на ноль — бак пуст. Чёрт… А если и был бы не пуст, то не завелся бы. О чем я только думала… Обыскав захламленный угол мастерской, я нашла канистру с техническим спиртом — чистый этанол не портится десятилетиями. Но заливать его в огромный ржавый бак было бесполезно. Я полезла под капот, перерезала топливную магистраль и опустила подающий шланг напрямую в канистру со спиртом, закрепив её стяжками прямо у крыла. Туда же, в коллектор, брызнула остатки найденного очистителя карбюратора — для быстрого старта. Чтобы не будить всю округу, я наглухо забила выхлопную трубу старой ветошью, оставив лишь крошечный зазор. Это сработает как глушитель для первого, самого громкого выхлопа. Так… Случится магия или не случится?.. Я повернула ключ в замке зажигания. Стартер натужно, хрипло заскрежетал. Движок чихнул, выбросил облако сизого дыма, но так и не схватил. Еще попытка — мимо. В воздухе отчетливо запахло перегаром и химией. — Блядь. Давай же, — раздраженно выдохнула я. Снова крутанула ключ. Мощный V8 огрызнулся, чихнул и наконец подхватил. Благодаря заткнутому выхлопу, вместо оглушительного рева бокс заполнил лишь глухой, утробный и тяжелый рокот. Машина ожила. Я уселась поудобнее, сжимая руль. Рассудок требовал немедленно жать на газ и ехать к разлому, экономя время и топливо. Но перед глазами стояло осунувшееся лицо Кеннеди и его тяжелый, хромающий шаг. Пешком он будет идти до «Ковчега» вечность. И, скорее всего, его просто сожрут по дороге, когда действие моего блокатора закончится. — Тряпка, Вонг. Какая же ты тряпка… — зло процедила я сквозь зубы. Резко включив заднюю передачу, я плавно, но мощно выжала газ. Тяжелый внедорожник, без лишнего шума сминая бампером мелкие обломки, мягко выкатился из бокса. Я развернула машину на узкой улице и погнала обратно — туда, где оставила Леона. Риск был огромным, но бросить его там один на один с пустыней Раккун-Сити я просто не смогла.

***

Тяжелый «Land Cruiser» уверенно подминал под колеса потрескавшийся асфальт мертвых улиц. Мотор утробно ревел, эхом отдаваясь от пустых глазниц полуразрушенных зданий. Внутренний таймер в моей голове лихорадочно отсчитывал секунды. Я гнала машину обратно, прекрасно понимая, что совершаю самую глупую, самую непрофессиональную ошибку в своей жизни. Но страх увидеть вместо упрямого агента растерзанный труп оказался сильнее здравого смысла. Я вырулила на тот самый заброшенный перекресток и резко ударила по тормозам, сбавляя скорость перед поворотом. Обзор сквозь трещины лобового стекла был паршивым, но то, что я увидела впереди, заставило мои пальцы намертво вцепиться в кожаную оплетку руля. Леон был окружен. Он медленно отступал к кирпичной стене, методично отстреливаясь. Из узкого переулка на него перла плотная группа зараженных — тех самых, мимо которых я сама полчаса назад проскользнула тенью, решив не тратить драгоценное время и патроны. Теперь эта плотоядная масса зажала Кеннеди в тупик. Мой супрессант явно вернул ему тактическую подвижность, но против такой толпы в одиночку… Его шансы стремительно близились к нулю. — Ну уж нет, — процедила я сквозь зубы и до упора вдавила педаль газа в пол. Автомобиль взревел, срываясь на бешеный разгон. Стрелка тахометра мгновенно прыгнула к красной зоне. Одновременно с этим я с силой навалилась ладонью на клаксон. Громкий, требовательный и оглушительный сигнал разрезал тишину мертвой улицы, перекрывая утробный рык тварей. Леон среагировал мгновенно. Профессиональные рефлексы сработали быстрее, чем его сознание успело переварить появление машины. Он мазнул быстрым взглядом по летящему на него внедорожнику, резко отпрянул в сторону и в затяжном прыжке перекатился через капот брошенного седана, разрывая дистанцию с зомби. В следующую секунду тяжелый бампер «Крузера» на полной скорости влетел в гущу зараженных. Раздался жуткий, влажный треск сминаемой плоти и ломающихся костей. Машину ощутимо тряхнуло, колеса с глухими хлопками провернулись по живой массе, окрашивая капот в багровые тона. Не сбавляя оборотов, я резко дернула ручной тормоз и выкрутила руль до упора. Тяжелый внедорожник занесло, разворачивая на асфальте идеальным, чистым полицейским разворотом. Покрышки со свистом полоснули по дороге, поднимая в воздух шлейф из пыли и едкого дыма. Машина замерла ровно в полуметре от Леона, встав к нему пассажирской стороной. Я резко потянулась вправо и одним широким рывком распахнула тяжелую дверь салона. На долю секунды время словно остановилось. В проеме двери наши глаза встретились. В его глазах напротив не было ни удивления, ни лишних вопросов — только секундная, едва уловимая вспышка понимания и всё та же свинцовая, запредельная усталость. Он знал, что я вернусь. Или, по крайней мере, очень на это надеялся. Леон не стал терять ни мгновения. Сгруппировавшись, он тяжелым, но точным прыжком влетел на пассажирское сиденье, едва не задев меня плечом. Движение вышло стремительным, и дверь захлопнулась с глухим, мощным стуком. — Спасибо, — хрипло выдохнул он, на ходу перезаряжая пистолет. — Не обольщайся. Из твоей зарплаты вычтут за бензин, — бросила я, резко переключая передачу. Я снова выжала газ до упора. Внедорожник мощно рванул с места, оставляя позади бесформенные остатки зомби на асфальте. Мы неслись прочь, разрезая утренний туман, прямиком в сторону разлома — туда, где глубоко под землей нас ждал «Ковчег».

***

В салоне пахло старой кожей, едва уловимым запахом высохшей «ёлочки» на зеркале заднего вида, пылью и пороховой гарью, которая густо тянулась от одежды Леона. Движок надрывно ревел, перемалывая колесами мелкие обломки на разбитой дороге. Внезапно Леон шевельнулся. Превозмогая слабость, он потянулся вперед и щелкнул тумблером старой, покрытой слоем копоти аналоговой магнитолы. — Ты что творишь? — я удивленно приподняла бровь, не отрывая рук от руля. — Нам нужно слушать улицу. — Расслабься, мы пока в безопасной зоне, — хрипло, но с каноничной, едва уловимой смешинкой отозвался он. — Ехать скучно. Давай проверим, выжил ли в этом городе хоть один приличный диджей. Он принялся медленно крутить колесико настройки частоты. Из динамиков вырвался оглушительный, рваный треск статического электричества, белый шум и глухое шипение аналогового эфира. Леон не сдавался, миллиметр за миллиметром ловя волну, пока сквозь завывания мертвых радиостанций вдруг не пробился четкий, ритмичный гитарный перебор. Дальний сигнал из соседнего гражданского штата чудом пробивал пелену тумана над Раккун-Сити. Сквозь легкий хрип динамиков в салон ворвался знакомый голос вокалиста Cutting Crew, запевший мотив из далеких восьмидесятых: «I just died in your arms tonight…». Я едва заметно фыркнула, качнув головой, но выключать не стала. — Отличный выбор. Очень… тематически. — Рад, что ты оценила мой изысканный вкус, — Леон горько усмехнулся и устало прислонился затылком к облезлому подголовнику сиденья, прикрыв глаза. На его шее всё ещё тускнели тёмные пятна. — Твой супрессант… сильный. Сухой кашель ушел, и вены больше не жжет. Но у него странный побочный эффект. — Какой же? — Сердце, — он не открывал глаз, но ритмичная музыка словно подчеркивала его состояние. — Бешеный, сумасшедший ритм. Наверное, там убойная доза адреналина. Или… дело не в супрессанте. Мой взгляд на секунду замер на его обветренных губах, всё ещё хранивших воспоминание о нашем отчаянном поцелуе на чердаке больницы. Я вернула внимание дороге. — Я же сказала тебе: это кастомная разработка «Соединений». Они не думают о комфорте. Главное — заставить зараженный организм функционировать любой ценой. Дать тебе еще немного времени, пока клетки окончательно не разрушились. Леон ничего не ответил. Пошарив в кармане куртки, он достал помятую пачку и выудил сигарету. Раздался сухой, знакомый щелчок зажигалки. Огонек на мгновение выхватил его резкие, осунувшиеся черты лица. Леон глубоко затянулся. Выдохнул. И горький, сизый табачный дым, смешиваясь с запахом пыли, быстро унесся ветром под хриплые аккорды старого рока. Мужчина медленно повернул голову в мою сторону. Из-за игры света его глаза казались неестественно яркими. В них больше не было агентской жесткости — только какая-то обнаженная, тихая грусть. — Значит, ты колешь себе то же самое. Каждый день. Мои пальцы сильнее, до побеления суставов, сжали кожаную оплетку руля. Я промолчала, сглотнув подступивший к горлу ком. — Ты ведь могла улететь, — тихо продолжил он, и его бархатный голос коснулся самой подкорки под тихий припев магнитолы. Он снова затянулся, огонек на мгновение вспыхнул в темноте. — Забрать Грейс, сдать её Зено, получить свой чек и навсегда забыть про этот проклятый город. Почему не стала? Я резко выкрутила руль, объезжая глубокую воронку посреди проспекта. Машину ощутимо тряхнуло. — Грейс вряд ли дожила бы до «Ковчега». Мне нужен был другой план. — И для этого нового плана тебе понадобился я? — Кеннеди едва заметно, болезненно улыбнулся. Перехватив сигарету пальцами левой руки, он протянул правую ладонь и на секунду мягко, но крепко накрыл мои пальцы на рычаге переключения передач. От его кожи всё ещё шёл пугающий, вирусный жар. — Хватит врать, Ада. Хотя бы самой себе. Посмотри на меня. От этого мимолетного прикосновения внутри всё задрожало. Весь мой хваленый профессионализм просто рассыпался в прах. Я упрямо не поворачивала головы, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих, глупых слез. — Мне нужна твоя голова, — мой голос предательски дрогнул, потеряв прежнюю стальную уверенность. — Две лучше, чем одна. Так что это чистый расчет. Ничего личного. Леон тихо, с глубоким вздохом убрал руку. Он стряхнул пепел в окно. Мужчина не поверил ни единому моему слову, но спорить не стал. Он снова отвернулся, устремив тяжелый взгляд на проносящиеся мимо руины и редкие силуэты зараженных, а встречный ветер трепал его взъерошенные, тронутые сединой волосы. — Пусть будет расчет, — глухо отозвался он, делая последнюю затяжку и выбрасывая окурок наружу. Из динамиков тихо доносились финальные, затухающие аккорды гитары. — Главное, чтобы этого расчета нам обоим хватило до конца. Я не хочу хоронить тебя здесь. Я сжала зубы, с трудом удерживая контроль над машиной. «Аналогично», — беззвучно ответила я ему, так и не решившись произнести это вслух. Впереди, сквозь густую пелену утреннего тумана и серый дым, уже отчетливо вырисовывались рваные края гигантского центрального разлома. Земля там уходила резко вниз, открывая путь к подземным глубинам мертвого города. Туда, где нас уже ждал Зено. И где на самом дне ящика Пандоры покоилась наша последняя надежда по имени «Элпис».