Doom

– Черт… – мужчина оттряхнул ногу от грязи, в которую угодил. Солнце уже садилось за горизонт, а он так и не выполнил поручение, за которое ему отсыпали немаленькую сумму. Оно было странным, и мужчина предпочёл бы не вмешиваться, если бы ему не пришлось выплачивать долг за своего глупого отпрыска. Негодяй украл у важного чиновника вазу, украшенную цветами, которую так хотела его дорогая Сяо Чунь. Любовь — она такая, толкает на опрометчивые поступки. Мужчина уже собирался вернуться, чтобы продолжить поиски завтра утром, как услышал воинственный рёв и явные звуки борьбы. Он поднялся на невысокий холм, где заметил домик, огороженный старым деревянным забором. У домика спиной стоял низкорослый мужчина без верхней рубахи. Он размахивал мечом, отрабатывая удары. Его мускулы напрягались с каждым движением, стойка была твёрдой, движения — чёткими. По бинтам вокруг торса человека крестьянин сделал предположение, что тот ранен. Впрочем, неважно, он здесь по поручению, и этот боец мог ему помочь. – Господин! Господин! – окликнул его мужчина. Парень дёрнулся, но оборачиваться не стал, а плечи его напряглись. – Господин, помогите мне! – голова бойца качнулась, якобы говоря продолжать. – Я уже весь день ищу здесь одну девушку. Один чиновник при дворе явился ко мне и наказал найти его дочь, говорит, она где-то в лесу прячется, представляете? Молодая девушка да одна — как такое возможно? А я её уже третий день найти не могу. Ну не по деревьям же она от меня прячется?! Пока болтливый крестьянин, не умолкая, жаловался на глупых знатных людей, готовых платить большие суммы за такие просьбы, и на то, что им деньги некуда девать, парень обернулся к нему полностью. Тогда мужчина резко замолк, а глаза его полезли на лоб. Он с самого начала приметил, что талия молодого человека слишком тонка, а кожа слишком нежная и бархатная для мужчины, да и его тело не имело ни одного шрама — для забинтованного воина это было странно. Но теперь всё сложилось, ведь на него смотрел не низкорослый парень со странной фигурой, а строгая и подтянутая девушка, которая легко бы сошла за небожителя, спустившегося очаровать мужчин всего мира. Немного шокированный мужчина всё молчал, наблюдая, как губы небожительницы расплылись в острой и насмешливой улыбке. – Я уже начала думать, что отец не пошлёт за мной никого, а это ты просто в трёх соснах заблудился. – хоть слова её и звучали ядовито, тон голоса был спокойным. Тут мужик опомнился, вспомнил, для чего искал девушку, и полез в карман. Оттуда он достал сложенную бумагу хорошего качества и протянул ей. Она, видимо, ни капли не стесняясь своего внешнего вида, взяла письмо, развернула, пробежалась глазами по тексту, после чего сжала листок и направилась в дом. Спустя недолгое время из дома вышла уже одетая в дорогие одежды лилового оттенка аристократка. Несмотря на короткий промежуток времени, за который она переоделась, выглядела она как с иголочки. Обернувшись на мужчину, она протянула ему мешок. Тот открыл его и снова застыл. Там лежала подвеска с деньгами, и сумма была не меньше той, что ему дал странный чиновник. Прикинув в голове, сколько у него останется денег после выплаты долга, губы его растянулись в непроизвольной улыбке. – Дальше за мной не иди, тут мы расходимся навсегда. Если мой старик найдёт тебя и спросит про твоё поручение, покажи ему эту подвеску — он всё поймёт. – тут девушка уже хотела развернуться, но резко остановилась, будто что-то вспомнила. – На окраине города есть убогая закусочная лавка, владелец умер, и её содержит сын того крестьянина. Парень совсем не умеет вести дела, так что выкупи заведение у него. Этой суммы тебе будет достаточно, так как парень и сам не рад владеть этим местом. Поверь, твоя семья будет тебе благодарна. Удачи. Девушка развернулась и ушла прочь, пока крестьянин в недоумении прокручивал в голове её совет. Приняв для себя решение, мужчина поплёлся в сторону, противоположную той, в которую пошла прекрасная дева. Теперь они с семьёй заживут так, что красть его сын больше и не вздумает.

***

По комнате гулял приятный летний ветер и разносил ароматы лотоса и османтуса. Тусклый свет свечей придавал атмосферности этой ночи. Сегодня молодому императору хотелось только одиночества, и потому ко сну он приготовился сам, отослав слуг из дворца. Его чёрные, как смоль, волосы рассыпались по белым спальным одеждам, он поочерёдно задувал свечи, как это делала для него мать-императрица в его детстве. Сейчас он казался слишком спокойным для человека, чьё имя заставляло дрожать весь двор. Умиротворённое состояние и желание спать лишили его внимательности. Наверное, поэтому он не заметил чёрную тень, пробравшуюся к нему в покои, но дрогнувший свет последней свечи в комнате, встречая гостя, выдал чужое присутствие. Он не обернулся сразу, только пальцы незаметно сжались в поиске отсутствующего оружия. – Выходи, – твёрдо, но тихо произнёс он, но в ответ ему была лишь тишина. Император медленно повернул голову. У раскрытого окна стояла женская фигура. Невысокая, с прямой осанкой, руки её были сложены спереди, а лицо изображало спокойствие. Кожа в свете луны выглядела белоснежной, глаза, похожие на лисьи, хитрые, смотрели прямо в его. – Готовитесь ко сну? – Ты понимаешь, где ты находишься? – глаза его остро прищурились, а голос выдал раздражение. – Разумеется, в покоях императора. – говорила она легко и спокойно, будто бы вышла на прогулку летней ночью и повстречала старого знакомого. Он смотрел на неё дольше, чем позволял себе обычно, не потому, что очаровался её красотой, а потому, что чувствовал угрозу. – Значит, ты знаешь, чем это может закончиться для тебя. – Да. – её губы едва заметно тронула улыбка. – Но я пришла со сделкой, которая вам не понравится. Цинь Вэй наклонил голову, раздумывая и параллельно рассматривая девушку как что-то до этого невиданное. Тень от колыхающейся шторы падала на её спокойное лицо. – Назови имя. – Лин Мэй — дочь чиновника Лин Мина. – в его глазах что-то мелькнуло: узнавание, раздражение, смешанное с насмешкой. – Значит, ты та самая, из-за которой каждое моё собрание превращается в рынок? – Я бы сказала, что это заслуга моего отца. – император коротко усмехнулся. – Итак, что за сделку ты хотела мне предложить? – Возможно, я знаю о вас больше, чем вы думаете. – Осторожнее с выражениями, не забывай, с кем говоришь. – Чиновник Вань. – небрежно бросила она, но этого хватило, чтобы раскалить ситуацию ещё больше — воздух потяжелел. Цинь Вэй качнул головой, приказывая продолжать. – Вы давно подозреваете его в хищениях казны, но доказательств у вас нет. Естественно, ведь он прячет отчёты слишком искусно, а точнее — сжигает на заднем дворе. – И ты, конечно, можешь это доказать? – насмешливо произнёс император. – Могу, потому что подложила ему поддельные отчёты, полностью повторяющие те, что он сжёг. Он шагнул к ней так, что теперь расстояние между ними стало опасно маленьким. – Если ты меня обманываешь… – Моя голова полетит с плеч, я знаю. – она спокойно встретила его взгляд. – И что ты хочешь взамен? – Статус наложницы. – Этого мало, чтобы оправдать твою дерзость. – Я не закончила. – её голос притих. – Я избавлю вас от каждого, на кого вы укажете пальцем. Стану вашим щитом, вашими глазами, руками там, где вы не можете действовать открыто. – И зачем тебе это? – в ответ она лишь загадочно улыбнулась. – Хорошо, принеси мне доказательства против Ваня, и я сделаю тебя наложницей, но знай… – Он наклонился чуть ближе, в глазах блеснула злость, и перешёл на шёпот. – Если ты провалишься, я казню тебя прилюдно за попытку соблазнения и проникновение в покои императора. – Выпрямившись, Цинь Вэй кинул язвительный взгляд на девушку, насмехаясь над ней, показывая, кто тут главный, в чьих силах менять и искажать события под себя. – Договорились. Через пару дней ждите от меня весточку. Ветер снова колыхнул шторы, а свеча снова дрогнула, провожая гостью. Когда пламя выровнялось, у окна уже было пусто. Император ещё некоторое время смотрел в пустоту. – Лин Мэй… – прошептал он.

***

В зале стояла гробовая тишина. Перед императором стоял мужчина пятидесяти лет — чиновник Лин. Он предлагал императору взять его дочь в качестве наложницы уже в пятый раз. Все те разы император проявлял несвойственное ему спокойствие, но твёрдо отказывал. Никто не знал, сколько ещё продлится милосердие тирана-императора, поэтому каждый раз все держали гробовое молчание и тихо, про себя, проклинали господина Лина. Но молодой император был не единственным, кто не хотел видеть дочь Лина наложницей. Сам чиновник входил в ближайший совет императора ещё со времён прошлого владыки империи, так как спасал империю не раз, предугадывая страшные события за месяц, а порой и за полгода. А теперь его дочь, которая уже в возрасте двадцати лет была командиром имперской армии и за пять лет захватила немало государств, присоединив их к империи, могла стать наложницей императора. На самом деле, во дворце уже жили прекрасные девушки, которых император получил ещё в первый день, когда взошёл на трон. Императрица-мать давно присмотрела для сына видных невест и готовила дворцы к их переезду. Наложница Мо Фань и наложница Се Чжао. И только их отцы избегали встречаться глазами, чтобы никто не смог прочесть их мысли. Неожиданно для всех в зал забежал евнух Ги. Его красные одежды были в беспорядке, как и головной убор, который немного съехал из-за сильного бега. Он остановился рядом с императором и что-то прошептал ему на ухо. Государь, который и так пребывал в плохом настроении, резко вскочил со своего места. Его лицо исказилось в недоумении, а после, будто в голову пришёл ответ, глаза расширились, а губы незаметно дрогнули. – Это твоих рук дело… Вопрос прозвучал тихо и риторически, но нервы чиновников всё равно натянулись, никто не осмелился поднять взор. Император спустился с лестницы, которая разделяла его с чиновником Лином. Следующие слова, вылетевшие из уст императора, поразили всех. – Хорошо, я сделаю твою дочь наложницей, раз это последнее предсмертное желание моей матушки. В помещении поднялся гул. Император махнул рукой в сторону евнуха, тот достал свиток, который принёс с собой, развернул и принялся читать. – В покоях вдовствующей императрицы была найдена бумага, на которой государыня начала писать своё посмертное желание: «…Дворец — это опасное место. С момента, как я попала сюда, ни дня моей жизни не прошло спокойно. Я чувствую, что жить мне осталось немного, и я уже позаботилась о наложницах для моего сына. Я могла бы сказать, что теперь готова уйти спокойно, но это не так. Цинь Вэй, мой славный сын, я многому тебя научила о жизни во дворце, но каждому из нас нужна тихая гавань в лице близкого человека. Наложницы Мо и Чень могут стать тебе достойными жёнами, но как бы я хотела видеть на их месте дочь самого надёжного человека — Лин Мэй…» Звонкий голос евнуха Ги затих. Чиновники Мо и Се еле слышно выдохнули, ведь в излишних переживаниях уже не было смысла. Министр финансов Вань Се напряжённо кинул взгляд в сторону Лин Мина. Лицо его не изменилось, но взгляд потяжелел. – Вы уверены, что письмо принадлежало скончавшейся императрице-матери? – господин Лин, который несколько минут назад предлагал свою дочь в качестве наложницы, не обрадовался только что случившемуся обстоятельству. – Почерк был сопоставлен с остальными письмами императрицы-матери. Всё совпадает, это написано ею. – отчитался евнух Ги. – А чем вы недовольны, чиновник Лин? Разве события развернулись не в вашу пользу? Или вы пытаетесь отвести от себя подозрения в том, что могли посодействовать написанию данного письма? – Но это ведь господин Лин, разве мы смогли бы так легко раскусить его проделки? Не забывайте, что он умнейший человек в империи. Внезапно начавшиеся споры остановил император. Он уже успел подняться и занять своё место. Государю хватило поднять ладонь в успокаивающем жесте, чтобы гул в зале резко затих. – Дочь господина Лина уже раз отказалась от этого статуса, но все вокруг так и жаждут видеть её в роли наложницы. Мне очень интересно, что в ней такого особенного? И раз этого хотела и моя дорогая матушка, я согласен. Приведите её во дворец, чиновник Лин. Я выделю ей дворец, в котором жила вдовствующая императрица. На этом собрание окончено, вы все свободны.