Не будьте божьей коровкой

      Тяжёлая дубовая дверь заскрипела, и из проёма выскочил человек. Он слетел по ступеням на тротуар и быстрой походкой направился прочь от здания суда, глядя себе под ноги. Он стремился завернуть за угол, чтобы поскорее скрыться и не попасться тому, кому он так не хотел вновь смотреть в глаза. Поворот был совсем рядом, когда из-за него выскочила чья-то крупная фигура, и человек врезался в прохожего с чемоданчиком. Прохожий уходить с дороги не торопился, и спешащий, сокрушённо вздохнув, выпрямился и поднял взгляд.       - А вы всё-таки пошляк, Киса. Полоснуть по горлу тупой бритвой, ай-яй-яй...       Перед ним стоял Остап Бендер - живой, голубоглазый и ухмыляющийся. Воробьянинов собрал все остатки воли в кулак и, буравя взглядом бывшего друга, язвительно спросил:       - Что, чешется?       - Бывает, - не обратил внимания на укол Остап. - Не возражаете, если я составлю вам компанию на некоторое время, а, Ипполит Матвеевич?       - Не возражаю, - ответил он сухо, и партнёры по старой стульной концессии неспеша двинулись по улице.       - Вот это конгениально! Старым приятелям всегда есть, что обсудить, не правда ли?       Ипполит Матвеевич ничего не ответил. После всего услышанного он не понимал, что им ещё нужно обсуждать.       - А всё же скажите, вы правда после того, как меня зарезали, уехали бы за границу и жили себе спокойно и весело? Что бы вы сделали, если бы нашли сокровища в последнем стуле?       - Организовал бы ваши похороны, - преодолев першение в горле, угрюмо ответил Киса. - У меня есть знакомый гробовщик, мастер своего дела. Без гроба в стиле шик-модерн вы бы не остались. Безенчук кисть даёт...       Остап сердечно рассмеялся.       - Отличный гроб в память об учителе? Вы, я смотрю, растёте по части юмора. Но к счастью у меня не получится оценить прелесть гроба этого вашего Безенчука, но я поверю вам на слово. Эх, этот проклятый стул... И всё же, как бы вам жилось без меня, Киса? Неужели хорошо?       - Я всё хотел спросить, как вы нашли этот стул? - сменил тему предводитель. - Что это за античное приключение? Опять на ком-то женились?       - А почему вы спрашиваете?       - Просто интересно...       - А почему вы сравнили меня с Антиноем, Киса?       - Что? Я?       - Да, вы.       - Просто на ум пришло греческое имя. Не помню точно, что оно означает. А вот зачем вы вдруг сняли рубашку, если и сами знали, что у вас на спине синяк и какой формы, вот это вопрос.       - Это ещё что за намёки? - оскалился Бендер.       - Никакие это не намёки, я просто спросил.       - Он просто спросил! Вы сами-то зачем ко мне прижималась, когда мы спали на улице?!       - А вы зачем?       - Я не прижимался.       - Прижимались. Не упускали момента.       - Я просто грелся.       - Я тоже.       Некоторое время они шли молча.       - Я рад, что вы живы, - произнёс Воробьянинов тихо.       - Я тоже рад, что я жив, - бодро ответил Остап. - Куда вы теперь? Обратно в ЗАГС?       - Кому я там нужен? Меня там давно никто не ждёт. Безенчук теперь в Москве. Я работаю с ним...       - Значит вы стали гробовых дел мастером?       - Я копаю могилы.       - Прибыльное дело?       - Хватает.       Бендер цокнул и покачал головой.       - Право, вы меня огорчаете. Такое грубое занятие совсем не для вашей тонкой натуры. Скажите, предводитель, только честно, если бы у вас сейчас появились деньги, то вы бы уехали?       - К чему теперь эти вопросы? - вздохнул Воробьянинов.       - Ну уехали бы?       - Ну уехал бы.       - А куда?       - Ну какое это имеет значение? - простонал Ипполит Матвеевич, которому эти вопросы бередили старые раны. - Денег ведь нет, так зачем же...       - Ну всё равно куда же? Куда? - горячился Бендер. - В Ницу? Канны? Париж?       - Сен-Готард...       - Куда-куда?       - Это перевал в Альпах. Очень живописный. Мне бы хотелось ещё раз его увидеть.       - Увидеть горы и умереть?       - Вроде того...       - Эх, Ипполит Матвеевич, молитесь за меня! Я смогу вам это устроить!       Воробьянинов хмыкнул.       - Горы или по части «умереть»?       - Горы, Киса, горы.       - Не мелите ерунду.       - Но у меня есть деньги.       - У вас? - с недоверием спросил предводитель. - Деньги на Швейцарию? Смешно.       - Я серьёзно.       - Тогда почему вы ещё здесь, а не в своём любимом Рио-де-Жанейро?       - Рио от меня никуда не денется, а вот встреча с вами случай уникальный. Ну что, поедете со мной в Альпы?       Воробьянинов остановился и в волнении уставился на улыбающееся лицо великого комбинатора. Он заглянул ему в глаза пристальнее, но не увидел ни стального блеска, ни тайной злобы.       - Это не смешно, товарищ Бендер.       - Я и не пытался шутить.       - Но откуда у вас деньги?       - Да вот провернул одну комбинацию на миллион.       - На миллион?! - пискнул Воробьянинов. Бендер от гордости улыбнулся ещё шире. - Но ведь в стуле ничего не было!       - Не было.       - Значит это другое дело?       - Другое.       - И вы хотите поделиться со мной этими деньгами, хотя я не имею к ним никакого отношения?!       С каждой фразой глаза Воробьянинова выкатывались из орбит всё сильнее, и в душе Остапа вновь колыхнулось казавшееся забытым умиление.       - Хочу.       - В секретари я к вам не пойду, так и знайте.       - Видите ли, Ипполит Матвеевич, - Остап взял его под руку и медленно пошёл по аллее. - В суде прозвучало много того, чего я не понимал и не замечал тогда. Но прошло несколько лет, я часто вспоминал случившееся, думал... Вы очень много сделали для нашего дела. Шансы заполучить все стулья разом и без того были ничтожно малы, а без вас мне пришлось бы совсем туго. Да и в общем-то это я проворонил десятый стул. Прежде, чем гнаться за театром, надо было разведать обстановку на Октябрьском вокзале, пока след ещё был свеж. Я боялся потерять время, но в итоге потерял и время, и бриллианты. Вот какая штука, Киса - не всегда надо гнаться за самым жирным зайцем. А в Ялте... На протяжении всего нашего пути я всегда знал, что могу на вас положиться, но к сожалению не сумел придать этому должного значения. Вы поступили не красиво, но я больше не злюсь на вас. Я сам поступил не красиво. К тому же ваш некрасивый поступок навёл меня на дело более прибыльное. И поэтому я предлагаю вам разделить со мной мой последний выйгрыш.       - Вы это серьёзно, товарищ Бендер? - обомлел Воробьянинов и остановился.       - Остап.       Предводитель посмотрел на протянутую широкую ладонь великого комбинатора, и, робея, скрепил рукопожатие.       - Ипполит.       - Можно просто Ипа? - улыбнулся глазами Бендер.       - Увольте, уж лучше Киса.       - Согласен! А теперь быстро в Универмаг за свежим бельём и новыми штиблетами, затем на румынскую границу, оттуда на Сен-Готард и потом в Рио-де-Жанейро!       - Лучше на турецкую.       - Так значит тронулся лёд?       - Тронулся, тронулся...       Друзья круто развернулись на каблуках, ускорили шаг в направлении Красной площади, и их фигуры быстро растворились в вечернем московском тумане.

Конец