проделки судьбы

Хогсмид в этот день был солнечным и многолюдным. Ученики разбрелись по магазинам, кафе и узким улочкам, наслаждаясь законным выходным. Гермиона и Джинни прошли уже пять магазинов, но ничего подходящего так и не нашли. — Нет, — отрезала Гермиона, выходя из «Очарования мадам Малкин». — Это ужасно. Розовый с рюшами? Я похожа на свадебный торт. — Ты похожа на невесту, которая сбежала с собственной свадьбы и теперь прячется в кустах, — поправила Джинни. — Но согласна, розовый — не твой цвет. — Мой цвет — вообще никакой, — простонала Гермиона, падая на скамейку у фонтана. — Зачем вообще идти на эту вечеринку? Я могу остаться в башне и почитать. — Не можешь, — Джинни села рядом. — Ты нужна мне там для моральной поддержки. — Кому? Рону? Он справится без меня. — Мне, дубина! — Джинни пихнула её локтем. — Я иду в логово слизеринцев. Если я не возьму с собой подругу, я там сойду с ума от их высокомерных рож. — У тебя есть Блейз, — тихо сказала Гермиона, и Джинни подавилась воздухом. — Что? Откуда ты... — Вы неаккуратны, — усмехнулась Гермиона. — Я видела вас в библиотеке. Третья неделя подряд. Если бы вы оба не были такими красивыми, я бы подумала, что вы шпионите. Джинни покраснела — впервые за долгое время. — Это не то, что ты думаешь. — Я ничего не думаю, — пожала плечами Гермиона. — Просто рада за тебя. Блейз... нормальный. Для слизеринца. — Он не нормальный, он... — Джинни замолчала, подбирая слова. — ...другой. С ним можно говорить. О чём угодно. Он не смотрит на меня как на «младшую сестру Поттера» или «дочку Уизли». Он смотрит как на... меня. — Ох, — выдохнула Гермиона. — Это серьёзно. — Это страшно, — поправила Джинни. — Поэтому идём в бар. Мне нужно выпить, прежде чем я пойду выбирать платье для вечеринки, на которой буду смотреть, как ты и Малфой сверлите друг друга глазами. — Я не сверлю его глазами. — Ты сверлишь. Он сверлит. Вы оба сверлите так, что у меня уже глаза болят. Идём. Они поднялись и направились к «Трём метлам». Гермиона ещё успела подумать, что день, кажется, не может стать хуже : утренняя каша всё ещё напоминала о себе, платья не нашлось, а тут ещё и Блейз с Джинни. Они толкнули дверь бара и Гермиона замерла на пороге. За дальним столиком сидели трое. Драко Малфой в идеально выглаженной мантии, Блейз Забини с неизменной ленивой улыбкой и Тео Нотт, который что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. — Ну, сука, — выдохнула Гермиона. — Судьба реально решила надо мной поиздеваться. — Не дрейфь, — Джинни схватила её за локоть. — Мы просто выпьем и уйдём. И не будем на них смотреть. Они сделали три шага к стойке, и Блейз их заметил. — Уизли! — он поднялся с такой поспешностью, что Драко удивлённо моргнул. — Какая встреча. Джинни напряглась, но Блейз поймал её взгляд и едва заметно кивнул в сторону выхода. Она поняла мгновенно. — Гермиона, я сейчас, — сказала она, не оборачиваясь. — Закажи мне огневиски. Двойной. И она скользнула к выходу, Блейз — за ней. Дверь за ними закрылась почти бесшумно. — Вот же сучонок, — пробормотал Тео, наблюдая за этой сценой. Потом его взгляд упал на вход, где только что появилась Астория Гринграсс с подругами. — А вот это интереснее. Извините, милые, гормоны зовут! Он поднялся и направился к ней, оставив Драко и Гермиону вдвоём за столом. Или почти вдвоём — за соседними столиками сидели другие ученики, но это не имело значения. Внезапно бар показался им обоим очень тесным. — Ты, — сказала Гермиона, подходя к столу и глядя на него сверху вниз. — Ты организовал это? — С чего бы мне организовывать встречу с тобой в баре, Грейнджер? — Драко скрестил руки на груди. — Если бы я хотел тебя увидеть, я бы пришёл в библиотеку и сам. Не нуждаюсь в посредниках. — О, правда? — она села напротив, даже не спросив разрешения. — А утром ты не нуждался в посредниках, когда выливал мне кашу на голову? — Я уже извинился, — он поморщился. — Извинился? Ты сказал «извини» таким тоном, будто я должна была встать на колени и поблагодарить. — А чего ты хочешь? Письменного признания? Публичной казни? — Я хочу, чтобы ты в следующий раз смотрел, куда прёшь, Малфой! — Я смотрел! Я всегда смотрю! Ты вылетела из-за угла как метеорит! — Я вылетела? — она наклонилась вперёд, и её голос стал тише и опаснее. — Слушай сюда, белобрысый недоумок. Я шла нормальным шагом. Ты несешься по коридору, как будто за тобой гонится сам Волдеморт, и потом говоришь, что это я вылетела? — Не произноси это имя, — резко сказал Драко, и его лицо на секунду побледнело. — Что, боишься? — Я не боюсь, просто... — Просто ты привык, что всё вокруг тебя крутится. Что все извиняются, даже если не виноваты. Но со мной этот номер не пройдёт, Малфой. Она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Точь-в-точь как он минуту назад. — Ты невыносима, — выдохнул он. — А ты невыносим. Мы квиты. Повисла пауза. За соседним столиком кто-то захихикал, но ни Гермиона, ни Драко не обратили внимания. — Твои волосы, — вдруг сказал он. — Что с ними? — Ничего. Просто... обычно они торчат сильнее. Сегодня они нормальные. Гермиона машинально провела рукой по волосам. — Это потому что каша. Жир. Пригладил. — О, — он кашлянул. — То есть я сделал тебе одолжение. — Ты сделал мне одолжение? — она прищурилась. — МАЛФОЙ, ТЫ ВЫЛИЛ МНЕ ЗАВТРАК НА ГОЛОВУ И НАЗЫВАЕШЬ ЭТО ОДОЛЖЕНИЕМ?! — Тише, Грейнджер, ты на весь бар орёшь. — А я хочу орать! Потому что ты  конченый... — А ты красивая, когда злишься, — перебил он, и она заткнулась. Драко сам удивился тому, что сказал. Его лицо пошло пятнами. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Что ты сказал? — переспросила она шёпотом. — Ничего, — он отвёл взгляд. — Забудь. Просто... каша. Ударила в голову. — Каша ударила тебе в голову? Ты её не ел, ты её на меня вылил. — Словесная каша, Грейнджер. Образное выражение. — Ты не умеешь пользоваться образными выражениями, Малфой. Твоя специальность — прямые оскорбления. — Тогда считай, что это было оскорбление, — буркнул он. — «Ты красивая, когда злишься» — это оскорбление, потому что в остальное время ты страшная. Довольна? — Вполне, — ответила она, хотя уголки её губ дрогнули в улыбке. Они замолчали. В баре играла тихая музыка, за стойкой кто-то заказывал сливочное пиво. Драко смотрел в стол, Гермиона — на него. — Знаешь, — сказала она наконец, — иногда мне кажется, что ты специально меня бесишь. — Иногда — да, — признался он, не поднимая глаз. — Потому что когда ты злишься, ты перестаёшь быть идеальной. Перестаёшь быть правильной. Ты становишься... живой. И я это люблю. — Любишь? — Словесная каша, Грейнджер. Опять образное выражение. — У тебя проблемы с речью, Малфой. — У тебя проблемы с восприятием, Грейнджер. Они снова замолчали, и в этом молчании не было вражды. Только что-то новое, хрупкое, едва заметное. — Ты идёшь на вечеринку в пятницу? — спросил он тихо. — А ты идёшь? — Спросил первый я. — Я отвечу, если ты ответишь. — Идём, — сказали они почти одновременно и тут же отвели глаза. — Это не значит, что я буду с тобой танцевать, — добавила Гермиона быстро. — Я и не приглашал, — хмыкнул Драко. — Но если приглашу, ты откажешь? — А ты попробуй пригласи. Узнаешь. Он поднял на неё взгляд, и в серых глазах плясали чертики. — Может, и приглашу, Грейнджер. Но сначала найди нормальное платье. Потому что в твоей мантии с кашей я тебя даже на танец не позову. — Это была не моя вина! — Я уже извинился! — Недостаточно! В дверях бара появились запыхавшиеся Джинни и Блейз. По их раскрасневшимся лицам было понятно: они либо долго смеялись, либо долго целовались.  — Ну что, — Блейз плюхнулся на своё место, — мы ничего не пропустили? — Грейнджер только что пыталась меня испепелить взглядом, — лениво ответил Драко. — Безуспешно. У неё слабый испепеляющий взгляд. — У тебя слабый защитный барьер от правды, Малфой, — парировала Гермиона. — Один честный взгляд и ты рассыпаешься. — Детка, я уже рассыпался лет пять назад. Ты просто не заметила. Джинни закатила глаза и села рядом с Гермионой, оставив место для Тео, который всё ещё болтал с Асторией у стойки. Блейз поймал её взгляд и едва заметно пожал плечами : мол, и сам не знаю, как это вышло. Через пару минут Тео наконец отлип от Астории, но подошёл он к их столику с каким-то странным выражением лица. Гермиона заметила это сразу: он посмотрел на неё так, будто увидел впервые в жизни. Не насмешливо, не высокомерно — скорее, изучающе. Как змея перед броском, но без яда. — Грейнджер, — сказал он, садясь на свободное место, — а ты сегодня выглядишь... иначе. — Каша пригладила волосы, — буркнула она. — Твой друг постарался. — Нет, не в этом дело, — Тео покачал головой. — Ты выглядишь... Неважно.  Драко поперхнулся воздухом. Блейз приподнял бровь. Джинни напряглась. — Что ты имеешь в виду? — подозрительно спросила Гермиона. — Ничего особенного, — Тео улыбнулся, но улыбка у него была какая-то хитрая. — Забудь. Алкоголь в голову бьет. Кстати, раз мы все здесь собрались, может, сыграем в покер? — В покер? — переспросил Блейз. — Здесь? В баре? — А почему нет? У меня в кармане колода. Правила простые. Без денег. Сыграем на желание. Драко посмотрел на Тео с подозрением. Нотт никогда ничего не делал просто так. Если он предлагает покер, значит, у него есть план. Но Драко не был бы Малфоем, если бы упустил возможность бросить вызов. Он перевёл взгляд на Гермиону. — А что, Грейнджер, сыграем? Или ты боишься проиграть и исполнять моё желание? — Я не боюсь проиграть, Малфой, — она скрестила руки на груди. — Я просто не вижу смысла играть с людьми, которые будут мухлевать. — Я никогда не мухлюю, — оскорбился Драко. — Ты врёшь даже когда молчишь. — Это называется умением держать лицо, Грейнджер. Тебе бы не помешало. — У меня отличное лицо! — Тогда докажи за столом. Повисла тишина. Джинни посмотрела на Блейза — тот едва заметно кивнул, мол, давай, подыграй. Джинни вздохнула. — Я играю, — сказала она. — Я тоже, — добавил Блейз. Тео уже вытаскивал колоду, разворачивая её на столе с ловкостью профессионального шулера. — Четыре человека — нормально. Малфой, ты с нами? — А ты сомневаешься? — Драко взял стул и подвинулся ближе к столу. — Грейнджер, садись. Покажи, на что способна твоя хвалёная логика. Гермиона поджала губы, пересела напротив него. — Ты пожалеешь, Малфой. — Уже жалею. О том, что не придумал желание покруче, чтобы ты точно обосралась от страха. Тео раздал карты. Правила объяснил быстро — техасский холдем, классика. Джинни слушала вполуха, Блейз делал вид, что ему всё равно, но глаза его бегали от Драко к Гермионе и обратно. Первый кон прошёл почти без разговоров. Все присматривались друг к другу, прикидывали, кто блефует, кто нет. Тео выиграл. Блейз сбросил на флопе. — Скучно, — протянул Драко, когда Тео забрал кон. — Грейнджер, ты играешь как робот. Где азарт? — Азарт для дураков, — ответила она, не поднимая глаз от карт. — Выигрывает тот, кто считает. — Вот и посчитай это. Он сбросил на стол две карты, и Гермиона невольно взглянула. Два туза. Она знала, что он показывает их специально, чтобы заставить её сомневаться. — Ты идиот, — сказала она. — Показывать карты в середине игры. — Я уверен в своей победе, — усмехнулся он. — А ты нет. Она стиснула зубы и сделала ставку на желание. Второй кон выиграла Джинни — чисто на удаче, как она сама призналась. Третий — Блейз, который всё это время молчал как рыба, а на последней ставке взял и поднял так, что Тео выпал в осадок. — Неплохо, Забини, — уважительно сказал Тео. — Ты скрывал свой талант. — Я не скрывал, просто не было достойных противников, — Блейз покосился на Джинни, и та закатила глаза. Четвёртый кон стал переломным. Гермиона и Драко остались вдвоём на последней ставке. Всё шло к тому, что один из них проиграет и проиграет не деньги, а желание. Тео и Джинни смотрели на них с нескрываемым интересом, Блейз делал вид, что смотрит в окно, но краем глаза следил за каждым движением. — Твой ход, Грейнджер, — сказал Драко, глядя на неё поверх своих карт. — Я поднимаю, — она толкнула в центр фишку, символизирующую её желание. — Я отвечаю, — он сделал то же самое. — У тебя ничего нет, — сказала она тихо. — Откуда ты знаешь? — Я вижу твой блеф. Ты смотрел на свои карты три раза. Первый раз — чтобы запомнить их. Второй — чтобы убедиться, что они не изменились. Третий — потому что не верил, что тебе выпало такое дерьмо. Драко замер. Потом рассмеялся : коротко, хрипло. — А ты наблюдательная. — Я внимательная. Разница большая. — Покажи. Она открыла карты. Комбинация средняя — не фулл-хаус, не стрит, но достаточно сильная. Драко, не глядя, бросил свои на стол. Мусор. Полный мусор. Он блефовал с самого начала. — Ты проиграл, — сказала Гермиона, но он покачал головой и указал на стол. — Ты сказала, что у меня ничего нет. А посмотри на свои карты ещё раз. Она опустила взгляд. И похолодела. Её комбинация была сильной — но не настолько, как она думала. Она перепутала масти. Одна карта была червовой, а не бубновой, и стрит не складывался. У неё была всего лишь старшая пара. У Драко — старшая карта. Но это не имело значения, потому что у неё не было даже двух пар. — Ты... — она подняла на него глаза. — Ты проиграла, Грейнджер, — тихо сказал он. — Внимательность — это хорошо. Но не тогда, когда ты слишком уверена в своей правоте. За столом повисла тишина. Джинни прикрыла рот рукой. Блейз присвистнул. Тео ухмылялся во весь рот. Гермиона медленно выдохнула. — Какое желание? — спросила она ровным голосом, хотя внутри всё кипело. Драко смотрел на неё долго. Очень долго. Так, что даже невозмутимый Блейз начал ёрзать. — Знаешь, Грейнджер, — сказал он наконец, — я мог бы попросить тебя станцевать на столе. Или признаться в любви к слизеринскому факультету. Или спеть песню про хорьков. — Не мог бы, — перебила она. — Это унизительно. Я бы не стала этого делать. — Правила игры не обсуждаются. Но ты права — я не буду просить унизительных вещей, потому что это неинтересно. — Он поднялся из-за стола, одёрнул мантию. — Моё желание я оставлю на потом. Считай, что ты должна мне. И однажды я приду и потребую. — Это шантаж, — возмутилась Гермиона. — Это стратегия, — поправил он. — Шантаж — когда у тебя есть компромат. А у меня — твоё слово. Ты не нарушишь обещания, даже если оно тебя бесит. Она открыла рот, закрыла. Потому что он был прав. Чёрт возьми, он был абсолютно прав. Драко кивнул Тео и Блейзу. — Валим. Надоело проигрывать этому книжному червю. — Он помолчал, посмотрел на Гермиону. — Впрочем, сегодня я выиграл. Пусть и не деньги. — Ты ничего не выиграл, — огрызнулась она. — Я выиграл твоё «да». Пусть и на потом. — Он улыбнулся — не усмехнулся, а именно улыбнулся, тепло и чуть насмешливо. — Береги себя, Грейнджер. Не попадайся больше под раздачу. И не оставляй свою невнимательность за столом — в следующий раз я заставлю тебя расплачиваться сразу. Они вышли из бара втроём : Драко впереди, Блейз и Тео за ним. На пороге Блейз обернулся и встретился взглядом с Джинни. Та едва заметно кивнула. Он кивнул в ответ и скрылся за дверью. Гермиона осталась сидеть за столом, уставившись в пустую колоду. — Ты как? — спросила Джинни осторожно. — Я проиграла, — сказала Гермиона не своим голосом. — Я проиграла этому... этому... — Хорьку? — Этому гребаному аристократу с его дурацким блефом и дурацкой улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени! Джинни моргнула. — То есть ты злишься не из-за проигрыша, а из-за того, что он красиво улыбался? — ЗАКРОЙ РОТ, ДЖИННИ! — Никогда. Гермиона уронила голову на руки. Джинни погладила её по спине. — Он оставил желание на потом, — сказала она задумчиво. — Это значит, он планирует вашу следующую встречу. И ту, после неё. И ту, после после неё. — Заткнись. — Он хочет тебя видеть, Гермиона. Он просто не умеет этого просить. — Я сказала, заткнись! Джинни замолчала, но улыбалась так, будто только что выиграла не один кон, а весь покерный турнир жизни. А Гермиона сидела, смотрела на дверь, за которой исчез Драко, и думала о том, что, кажется, только что попала в ловушку гораздо страшнее, чем любое желание, которое он мог бы загадать. Потому что она хотела, чтобы он пришёл. И потребовал. И произнёс это своё «на потом». И это желание было куда опаснее любого дурацкого спора.