Жемчужина крайт-дракона. Книга IV

Прошения начали приходить еще на третий день после свадьбы. Сначала их было немного. Официальное поздравление от вдовы республиканского офицера, благодарившей Элару за то, что та когда-то вывела госпитальный транспорт из-под обстрела над Ванкором. Запрос от временной администрации небольшого мира в Среднем кольце, где после ухода фронтовых частей не хватало медикаментов. Письмо, составленное слишком тщательно для личного горя, от группы беженцев, которых переселили трижды за последние два года и теперь снова требовали покинуть временный сектор из-за «пересмотра строительных приоритетов». Потом поток вырос. Через сутки во входящем защищенном контуре Канцелярии Первой леди оказалось тридцать семь обращений. На следующее утро - сто двенадцать. К вечеру того же дня дворцовые службы создали отдельный фильтр, чтобы личный терминал Элары не захлебнулся в тысячах неподтвержденных сообщений из общих каналов Голонета. На шестое утро после свадьбы она сидела за рабочим столом в резиденции и читала уже пятый датапад подряд. За окнами поднимался корусантский день. Свет отражался от стеклянных башен и ложился на пол длинными бледными полосами. В спальне за внутренней дверью еще сохранялась тихая неподвижность раннего утра: Энакин ушел в Императорский дворец до рассвета, но после тяжелой ночи с возвращением боли в ожогах почти не спал, и Элара слышала, как он некоторое время стоял у ее кровати, прежде чем уйти, не желая будить. Она проснулась все равно, когда закрылась дверь жилого блока. Не от звука. От того, что его присутствие ушло из дома. Теперь рядом были только терминалы, стопка утвержденных для ознакомления сводок и негромкий голос служебной системы, периодически сообщавшей о новых поступлениях. Элара отключила оповещения после четвертого сигнала. Не потому, что не хотела знать. Потому что знание приходило быстрее, чем можно было сделать хоть что-то. На текущем датападе был отчет из сектора Таррен. Мир, не имевший стратегического значения в войне и именно поэтому несколько раз переходивший между второстепенными гарнизонами, забытыми при перераспределении сил. Центральный госпиталь столичного района работал на четверть нормы. В двух пригородных лагерях находились дети с ожоговыми поражениями после старой бомбардировки складов топлива. Местная администрация запрашивала поставку регенерационных повязок и фильтров воды еще в последние месяцы Республики. Ответа не получила. Теперь письмо было перенаправлено в новый канал, помеченный ее именем. Элара дочитала до конца, отложила датапад и несколько секунд смотрела на браслет у себя на запястье. Металл Эгиды теплился на коже. Внутреннюю гравировку сейчас не было видно, но она помнила каждую букву. Никого не оставить в огне. Она прикрыла глаза. Не фронт. Не поле боя. Не мгновенная ситуация, где ты видишь падающую балку, людей под обстрелом, горящий коридор и решаешь телом прежде, чем разум успевает закончить мысль. Здесь огонь шел медленно. Через просроченные ведомственные ответы, потерянные запросы, бюджеты, не прошедшие нужную подпись, секторы, которые оказались слишком мелкими для внимания центра. Если раньше Элара часто боялась не успеть добежать, теперь перед ней раскрывался новый вид невозможности: добежать нельзя вообще. Нельзя перенести себя на сотни миров сразу. Нельзя взять каждый датапад в руки и каждому просителю ответить лично. Нельзя заменить государство одной светлой Силой, даже если государство внезапно решило поставить тебя рядом с собой как лицо милосердия. Она вытянула руку к соседней стопке. Три датапада поднялись с края стола прежде, чем пальцы коснулись поверхности, аккуратно легли перед ней. Элара не заметила, что использовала Силу, пока не увидела движение. Мелочь. Привычка, сохранившаяся из прежней жизни, где она могла разбирать сводки на мостике «Заступницы», двигая метки и документы без паузы в речи. Там решения сразу уходили в боевые каналы. Здесь любое решение упиралось в то, есть ли у нее вообще право его принять. Дверь рабочего кабинета открылась без звукового сигнала. Только один человек в резиденции мог войти так, не вызывая предупреждения системы. Элара подняла голову. Энакин стоял на пороге в темном имперском костюме, без плаща. Ожоги на виске и у шеи уже выглядели спокойнее, но еще не исчезли. Новый порядок успел облечь его в черный цвет так естественно, будто всегда ждал только этой возможности. В руках он держал узкий контейнер с чем-то горячим, от которого шел мягкий запах кафового настоя и специй. - Мне сказали, ты читаешь с утра, - произнес он. - Тебе сказали или ты заметил отсутствие завтрака? - И то и другое. Он вошел, поставил контейнер на край стола, потом остановился за ее креслом и положил ладони ей на плечи. Не надавил. Просто дал телу напомнить, что оно существует отдельно от чужих прошений. Элара накрыла его пальцы своими. - Ты вернулся рано. - Император перенес второе совещание. Или решил, что я начинаю выглядеть как человек, который убьет первого докладчика просто за длинную вводную часть. - А это не так? - Не первого. Она едва заметно улыбнулась. Энакин наклонился и коснулся губами ее виска. - Что там? Элара посмотрела на разложенные датапады. - Всё. - Конкретнее. - Госпитали. Переселенные. Миры, которым обещали восстановление еще до провозглашения Империи. Клоны, которые не понимают, куда теперь обращаться по выплатам, лечению и статусу после перестройки армии. Дети из лагерей. Вдовьи запросы. Беженцы, которых передвигают по карте так, будто это грузовые контейнеры. Энакин молчал. Она почувствовала, как его пальцы слегка напряглись на ее плечах. - Это приходит к тебе напрямую? - Уже да. Пока через временную фильтрацию дворцовой канцелярии. После объявления титула люди решили, что я могу помочь. - А можешь? Элара перевела взгляд на него. Вопрос был не жестоким. Напротив. Он спросил именно то, о чем она думала весь час. - Не знаю. Энакин обошел стол и сел напротив. Черная ткань на его плечах резко контрастировала со светлым деревом столешницы, которую выбрала не она, но уже успела раздражаться, что на ней слишком хорошо видно каждую каплю напитка. Он взял ближайший датапад, просмотрел первые строки, затем другой. - Если все это просто передают тебе без механизма решения, это издевательство. - Я склоняюсь к той же оценке. - Палпатин не стал бы создавать поток без намерения что-то с ним сделать. Элара посмотрела на мужа внимательнее. - Почему ты так уверен? - Потому что это ударит по нему же. Объявить тебя Первой леди, дать людям понять, что ты связана с восстановлением, а потом оставить все просьбы у тебя на столе без ответа - плохая политика. - То есть мне стоит радоваться, что милосердие выгодно государству? - Тебе стоит воспользоваться тем, что его интересы совпадают с твоими. Она откинулась на спинку кресла. Энакин не говорил грубо. Не произносил ничего, что было бы легко отвергнуть. Именно поэтому ответ требовал точности. - Они совпадают не полностью. - Нет. Он не спорил. - Но если Палпатин даст тебе реальную структуру, ты возьмешь ее? Элара посмотрела на экран терминала, где ждало следующее обращение. Потом на браслет Эгиды. - Да, - сказала она. - Если это будет реальная структура. Энакин чуть кивнул, будто именно этого и ждал. - Тогда сегодня ты услышишь предложение. Она подняла глаза. - Ты знаешь? - Он говорил со мной вчера. Не в деталях. Сказал, что титул без аппарата будет пустым украшением, а ты этого не заслуживаешь. - Как великодушно. - Элара. - Я не отказываюсь заранее. Просто не обязана благодарить до того, как увижу условия. В его взгляде мелькнуло слабое, почти незаметное удовольствие. - Именно поэтому он и хочет дать это тебе, а не кому-то послушнее. - Чтобы я делала систему убедительнее? - Чтобы ты делала то, что умеешь. - И чтобы система могла стоять рядом. Энакин задержался с ответом. - Да, - сказал он наконец. - И это тоже. Элара взяла контейнер, который он принес, открыла. Внутри оказался не только настой, но и небольшой завтрак: плотные теплые лепешки, нарезанные фрукты, что-то белковое, аккуратно уложенное так, будто кухонный дроид получил прямую команду сделать «безопасно для женщины, забывающей есть за работой». - Патч? - спросила она. - Патч сообщил, что если я хочу видеть жену не только на официальных портретах, нужно участвовать в поддержании ее жизненных функций. - Он становится опасно влиятельным. - Я еще не решил, кто из вас двоих командует мной чаще. - Он требует поесть. Я всего лишь прошу не игнорировать ожоговые повязки. - Ты видишь? У него полномочия шире. Элара взяла кружку. Тепло в ладонях вернуло ее в комнату лучше, чем следовало бы. Она сделала несколько глотков, и Энакин наблюдал, пока не убедился, что это не символическое касание чашки ради его спокойствия. - Когда аудиенция? - спросила она. - Через два часа. - Ты будешь? - Нет. Он хочет говорить с тобой отдельно. Это не удивило. Палпатин редко давал важные вещи через посредников, если мог вложить их прямо в руки человека и позволить тому почувствовать вес подарка. Элара взяла следующий датапад, но не открыла. - Энакин. - Да? - Если мне дадут место, где я смогу помогать, я не буду просить разрешения на каждую неудобную просьбу только потому, что кому-то в администрации легче отчитаться красивой сводкой. - Я бы удивился обратному. - И если твои структуры будут мешать... - Мои? - Армейские. Службы безопасности. Губернаторы, которые решат, что гражданский лагерь портит им вид перед проверкой. Он смотрел на нее внимательно. - Если кто-то будет мешать помощи, скажи мне. - Я не хочу, чтобы единственным рабочим инструментом Дворца Милосердия стал страх перед Вейдером. Энакин усмехнулся одними губами. - Значит, начни с других инструментов. А меня оставь на крайний случай. - Это звучит почти разумно. - Я иногда умею. Она покачала головой, но внутри стало чуть легче. Не потому, что тревога исчезла. Потому что он не сделал вид, будто ее опасения нелепы. Не сказал, что Палпатин теперь Император и раз он предлагает, сомневаться неприлично. Энакин хотел, чтобы она взяла силу новой роли. Видел в этом справедливость. Но уже учился слышать, что для нее любое имперское «можно» будет не только дверью, но и проверкой. Он поднялся. - Поешь. И оставь хотя бы половину этого до аудиенции. - Это приказ лорда Вейдера? - Просьба мужа. - Тогда у нее больше шансов. Он подошел, снова коснулся ее волос, задержал ладонь у затылка. Элара подняла лицо. Поцелуй был коротким, спокойным, домашним. После него Энакин вышел так же тихо, как вошел. Дверь закрылась. Элара посмотрела на завтрак, потом на датапады. Сначала она поела. Потом взяла обращение из Таррена и отметила его отдельно. *** До аудиенции оставалось меньше часа, когда служебная система сообщила о прибытии временной протокольной группы Первой леди. Элара сначала решила, что речь идет о документах или сопровождающем офицере. Но через несколько минут в гостиную вошла женщина в светло-сером дворцовом мундире, за ней - две помощницы с плоскими контейнерами для одежды, украшений и инструментов для укладки. Женщина склонила голову. - Ваше Превосходительство. До утверждения постоянного состава при вас закреплена переходная личная свита. Мы отвечаем за подготовку к официальным выходам, церемониальные комплекты, регалии, хранение украшений, дорожные наборы и согласование образа с характером встреч. Элара некоторое время смотрела на нее. - Сегодня у меня рабочая аудиенция, а не церемония. - После присвоения титула одно не всегда легко отделить от другого, - мягко ответила женщина. - Император ожидает вас как Первую леди Империи, даже если разговор будет деловым. Фраза была безупречно вежливой. И совершенно новой формой несвободы. Элара не стала спорить ради самого спора. - Что вы предлагаете? Из контейнера достали два комплекта. Первый - слишком торжественный для разговора о прошениях, почти продолжение свадебного образа в более строгой форме. Второй - светлый рабочий костюм с высоким воротом, мягкой золотой отделкой по манжетам и длинным плащом спокойного жемчужного оттенка. Элара указала на второй. - Этот. - Разумный выбор, Ваше Превосходительство, - сказала женщина. - Более собранный, но без церемониального излишества. Помощницы подошли ближе. Элара позволила им помочь со сменой внешнего слоя одежды, но когда чужие пальцы коснулись ее волос, плечи все-таки напряглись сами. На фронте к ней прикасались, когда застегивали поврежденную бронепластину, перевязывали раны, вытаскивали из-под обломков или проверяли, не трясутся ли руки после чрезмерной нагрузки Силой. Здесь касание не спасало. Оно оформляло. Одна из помощниц аккуратно подняла прядь у виска, оценила, не лучше ли убрать ее назад. - Оставьте проще, - сказала Элара. - Разумеется. Вторая задержала взгляд на браслете Эгиды. - Ваше Превосходительство, этот предмет пока не внесен в согласованный перечень официальных украшений для аудиенций первого уровня. Элара опустила взгляд на бело-золотой металл у запястья. - Теперь внесен. Помощница едва заметно замерла. Женщина из протокольной группы отреагировала быстрее: - Будет отражено в личном регламенте. - Спасибо. Через несколько минут Элара стояла перед зеркальной панелью в новом рабочем костюме. Всё выглядело аккуратно. Сдержанно. Подходяще. Не чуждо до отвращения - и все же не так, как она оделась бы сама без подсказки. Браслет Эгиды оставался на виду. Это помогало. - Постоянный состав свиты будет утвержден позднее? - спросила Элара. - После согласования ваших потребностей и режима работы Дворца, Ваше Превосходительство. Дворца. Значит, Палпатин уже ожидал, что сегодня разговор завершится именно так. Элара это заметила. Ничего не сказала. Когда протокольная группа ушла, она еще несколько секунд стояла перед отражением. Светлая ткань. Собранные волосы. Золотая линия на рукавах. Браслет Эгиды на руке. Империя только училась собирать ее образ. Элара только училась не исчезать внутри этой сборки. *** Император принимал ее не в тронном зале. Это облегчило вход лишь на первый миг. Малый рабочий кабинет Палпатина был опаснее официальных пространств именно своей камерностью. Здесь не требовались колонны, расстояния и церемониальный свет, чтобы напомнить, кто находится по другую сторону стола. Темные панели стен гасили отражения. Большое окно за креслом Императора открывало вид на высокие уровни Корусанта, где новые флаги Империи уже появились почти на всех государственных зданиях. На боковой консоли стояли несколько датакристаллов и раскрытая голопроекция городской схемы. Теплый свет был настроен так, чтобы помещение казалось не давящим, а собранным. Палпатин поднялся ей навстречу. - Дорогая Элара. Он не использовал титул. Конечно. Слишком близкое обращение в этом кабинете было еще одним напоминанием: он помнит ее до Империи, до свадьбы, до того, как галактика начала произносить «Первая леди» вместо имени. Элара склонила голову ровно настолько, насколько требовало положение. - Ваше Величество. - Надеюсь, первый поток обращений не оказался чрезмерным. Значит, он знал, сколько именно пришло. - Поток оказался честным, - ответила она. Палпатин улыбнулся. - Хорошее слово. Честный поток боли редко бывает удобен для тех, кто получает его первым. - Тогда лучше, чтобы дальше он не упирался в одного человека. - Именно об этом я и хотел поговорить. Он жестом пригласил ее сесть. Элара заняла кресло напротив. Между ними стол был почти пуст, если не считать одного большого датапада с открытым проектом и узкой голопанели, на которой мерцал архитектурный план какого-то комплекса. Палпатин не начал издалека. - Ваш новый титул вызвал отклик, который даже мои советники оценили консервативнее, чем следовало. К вам уже обращаются не только как к символу. Люди пытаются найти через вас реальный путь к решению вопросов, которые долго тонули в военной и переходной бюрократии. - Я это видела. - И вы правы, если считаете, что оставлять вас один на один с подобным потоком было бы недопустимо. Элара не отвела взгляд. - Я считаю это не просто недопустимым. Это сделало бы мой титул издевательством над теми, кто пишет. Палпатин сложил пальцы перед собой. - Поэтому я намерен учредить для вас отдельный аппарат. Не формальную церемониальную канцелярию при дворе, хотя и она будет необходима, а самостоятельный рабочий центр, который сможет обрабатывать гуманитарные обращения, координировать восстановительные инициативы, собирать межведомственные группы и выносить на высокий уровень те случаи, где обычная цепочка слишком медленна или слишком удобно слепа. Он повернул датапад к ней. На верхней строке стояло: Имперский дворец Милосердия и Восстановления. Элара прочитала название дважды. - Дворец, - сказала она. - Вас смущает слово? - Оно слишком хорошо подходит торжественным залам и слишком плохо - госпиталям. - Справедливое замечание. Палпатин не возразил. Только чуть повернул голову, словно рассматривая мысль не впервые. - Но Империя строит не только учреждения, Элара. Она строит образы устойчивости. Людям нужен дом, куда можно направить надежду. Не очередное управление с серой табличкой. Не комитет, чей номер надо искать в шести справочниках. Дворец Милосердия должен быть узнаваем сразу. В его названии должно быть больше, чем функция. - Тогда внутри должно быть больше, чем фасад. - Я и не предлагаю фасад. Он коснулся панели. Схема комплекса развернулась подробнее. - Правительственный квартал, восточный сектор. Ранее - координационный центр гражданских восстановительных программ Республики, почти опустевший в последние месяцы войны. Комплекс сохранен хорошо, его можно быстро перестроить под новые задачи. Центральное крыло, приемные залы, закрытые рабочие кабинеты, линии защищенной связи, большой архивный блок. Два нижних уровня допускают расширение под медицинскую координацию. Есть отдельный транспортный карман и безопасный выход к посадочной платформе. Элара внимательно смотрела на план. Старый республиканский центр. Не новый дворец, выросший из камня по ее имени за несколько недель. Палпатин взял то, что уже существовало, и дал ему новое лицо. Как взял Республику, армию, ее собственную публичную память. - Какой аппарат вы предлагаете? - спросила она. Палпатин активировал следующий слой. На схеме появились названия секций. Канцелярия Первой леди Империи. Служба имперских гуманитарных миссий. Палата восстановления и гражданской поддержки. Медицинский координационный отдел «Покров». Отдел личных прошений и особых обращений. Элара остановилась взглядом на последнем. - Личные прошения будут доходить до меня? - Не каждое, разумеется. Это физически невозможно. Но часть должна доходить. И вы сможете определять категории, которые хотите видеть лично: обращения о детях, медицинских отказах, срывах эвакуации, вопросах ветеранов, клонах, если сочтете это необходимым. - Сочту. - Я предполагал. Палпатин сказал это спокойно, будто клоны были не сложной темой для нового режима, а естественным полем ее внимания. Элара почувствовала едва заметный холод между лопатками. Он заранее рассчитывал даже на это. Знал, что она не отвернется от них, и уже встраивал их в структуру, которую ей будет трудно отвергнуть. - Полномочия? - спросила она. - Вы сможете инициировать гуманитарную миссию от своего имени и запрашивать ресурсную поддержку у профильных ведомств. Сможете выводить отдельные случаи на приоритетный межведомственный разбор. Сможете требовать отчета о причинах задержки поставок, если речь идет об утвержденной помощи или чрезвычайной ситуации. Сможете принимать личные прошения и передавать их в ускоренный контур проверки. Сможете рекомендовать Императору отдельные решения, если обычной компетенции Дворца недостаточно. - Рекомендовать, - повторила Элара. - Да. Я не стану вводить вас в ложное заблуждение. Вы не получите власти отменять решения губернаторов одним личным письмом или переназначать секторные бюджеты по собственному усмотрению. Это разрушило бы управление быстрее, чем помогло бы нескольким мирам. Но вы получите доступ туда, где раньше многое терялось без свидетелей. - А если губернатор просто проигнорирует запрос Дворца? - Он не будет склонен к этому. Палпатин улыбнулся очень мягко. Элара поняла: угрозу он не озвучит. Ему не нужно. Само наличие его печати под учреждением и ее имя в заголовке будут достаточным предупреждением для большинства. А там, где не будут, подключатся другие силы. - Я не хочу, чтобы страх стал основным методом работы, - сказала она. - Тогда задайте Дворцу иной тон. У вас будет такая возможность. Ответ был почти безупречным. Элара посмотрела на названия отделов снова. - Медицинский координационный отдел «Покров» - почему именно так? - Ваш корабль уже стал узнаваемым знаком помощи. Кроме того, я понимаю, что вы доверяете медицинскому контуру Эгиды. Мне показалось разумным дать новому отделу имя, которое не будет для вас пустым. Опять почти правда. «Покров» действительно давно ассоциировался для нее с госпиталями, эвакуацией, лежащими в проходах ранеными, Патчем, который мог отогнать от койки даже генерала, если считал, что тому мешают лечить человека. Если она позволит названию войти в новый дворец, часть старого смысла сохранится. Если откажется, возможно, отдел назовут Секторной медицинской платформой государственного восстановления, и людям от этого не станет легче. - Патч должен участвовать в его настройке, - сказала Элара. - Как консультант? - Как тот, кто понимает, как помощь выглядит на месте, а не только в сводке. Если этот отдел будет координировать реальные поставки, госпитальные запросы и восстановление медконтуров после войны, мне нужен человек, который не побоится сказать, что красивая схема непригодна к жизни. Палпатин склонил голову. - Согласовано. В рамках его текущего положения при вашем контуре безопасности можно оформить регулярное экспертное участие. Элара не поблагодарила сразу. - Служба гуманитарных миссий. Что она сможет? - Подготовка выездов. Сбор данных с мест. Взаимодействие с флотом сопровождения, транспортниками, местными администрациями и медицинскими судами. Не каждая помощь должна сводиться к перераспределению кредитов в сводке. Иногда сам факт вашего присутствия на разрушенном мире даст больше, чем месяцы переписки. - И больше для Голонета, - сказала Элара. - Разумеется. Он ответил без неловкости. - Публичность не отменяет помощи. Она иногда защищает ее. Когда Империя показывает, что видит определенный мир, чиновникам на местах становится сложнее прятать ошибки под слоями отчетов. - И гражданам легче поверить, что Империя о них заботится. - Если Империя действительно о них заботится в этот момент, разве это ложь? Вопрос был ловушкой только наполовину. Элара посмотрела на него долго. - Нет. Но это не вся правда. - Полные истины редко помещаются в голоновостные выпуски. - А в государственных речах? - Иногда. Если их пишет кто-то упрямый. Он позволил себе легкую улыбку, и Элара почти увидела прежнего канцлера, умевшего разговаривать так, будто они обсуждают не механизм власти, а сложный этический вопрос между двумя разумными людьми. Именно поэтому ей приходилось держаться еще внимательнее. - Я хочу, чтобы во Дворце был отдел личных прошений, который не станет витриной, - сказала она. - Не коробка для писем, из которой чиновники выбирают только истории, подходящие для красивого ответа. Должны быть категории срочной эскалации. Медицинская невозможность. Дети. Пропавшие при переселениях. Вдовы и семьи военнослужащих, если им перестали отвечать после перехода структур. Клоны, у которых возникает правовой провал между армией Республики и имперской системой. Палпатин слушал внимательно, не перебивая. - Я не обещаю читать всё лично, - продолжила Элара. - Это была бы ложь. Но я хочу иметь право запрашивать подборки по этим темам без фильтра «подходит для публичного образа». - Согласовано. Она на секунду замолчала. - Так быстро? - Вы просите не о власти уничтожать процедуру, а о праве видеть, где процедура уничтожает людей. Это разумно. Элара почувствовала, как решение, против которого внутри было подготовлено сопротивление, становится все труднее отвергать. Он давал ей многое из того, что она сама попросила бы, не дожидаясь попытки выбить по капле. Он оставлял границы. Не делал ее правительницей вне Императора и Вейдера. Не обещал невозможное. И именно поэтому предложение выглядело настоящим. Палпатин понимал: пустой титул оскорбил бы ее. Настоящая работа привяжет сильнее. - Ваша канцелярия уже подобрала первые кадры? - спросила Элара. - Предварительный список. Я не стану навязывать вам весь состав. Руководителя аппарата следует утвердить после вашей личной встречи. Несколько опытных гражданских администраторов из прежних восстановительных структур сохранили репутацию людей, способных работать, а не только переписывать отчеты. Будут и новые, более лояльные новой эпохе. Вам понадобится баланс. - Мне понадобится честность. - Честные люди редко бывают удобны. Поэтому их необходимо выбирать особенно тщательно. Еще одна фраза, которую можно было принять почти за поддержку. - И цвет? - спросила Элара, неожиданно для самой себя. Палпатин чуть приподнял брови. - Простите? - На схеме отделка обозначена как светлая. Белый камень, золото, прозрачные галереи. Это уже решено? - Предложено. Я предположил, что Дворец Милосердия не должен выглядеть как военный штаб или судебный комплекс. Он должен отличаться от других новых государственных пространств. - Чтобы его узнавали издалека. - Да. - И чтобы на фоне Империи он казался мягче. - Он и будет мягче, если вы наполните его соответствующей работой. Элара откинулась в кресле. Так открыто он еще не говорил о том, что светлый образ дворца - часть конструкции. Но даже теперь это звучало не как признание манипуляции, а как предложение взять символ и наполнить его правдой. - Я приму, - сказала она. Палпатин не улыбнулся шире. Только взгляд стал чуть внимательнее. - Дворец? - Аппарат. Полномочия. Работу. Всё, что позволит не оставлять эти просьбы на моем столе без ответа. - Прекрасно. - Но я буду считать его настоящим только если через него получится спасать людей, а не только рассказывать об этом. - Я бы разочаровался, услышав от вас меньшее требование. Он активировал документ на датападе и передал ей. - Предварительное распоряжение уже подготовлено. Оно вступит в силу после вашего подтверждения. Формальное учреждение Дворца объявим через несколько дней, когда вы увидите комплекс и утвердите первые правки по внутренней структуре. Я не хочу показывать галактике пустой фасад. Это было бы неуважением и к вам, и к людям, которые обратятся туда первыми. Элара взяла датапад. В верхнем углу стояла императорская печать. Ниже - ее полное новое имя и титул. Ее Превосходительство Леди Элара Вейр, Первая леди Империи. Она все еще не привыкла видеть это рядом с собственным именем. - Ваше Величество, - сказала Элара, не активируя подпись сразу. - На моем столе есть запрос из сектора Таррен. Два лагеря, дети после ожогов, госпиталь с перебоями поставок. Обращение ходило по республиканским каналам месяцами и пришло ко мне уже после свадьбы. Могу ли я передать его в создаваемый срочный контур до официального открытия Дворца? Палпатин посмотрел на нее несколько секунд. - Конечно. - Я хочу получить не сообщение «принято к рассмотрению», а реальную первичную оценку: какие поставки нужны, что можно дать немедленно, где запрос застрял и какие ресурсы есть в соседних секторах. - Передайте данные моей канцелярии после встречи. Я поставлю их в ускоренный разбор до формального открытия Дворца. Элара кивнула. Теперь она активировала подтверждение. Документ принял подпись. На секунду в кабинете стало тихо. Империя только что дала ей дом для милосердия. И очень внимательно посмотрела, что она сделает с ключом. *** Комплекс в восточном правительственном секторе Корусанта еще не называли Дворцом Милосердия на фасаде. Старые республиканские таблички сняли, новые панели ждали установки в упаковочных каркасах у главного входа. Часть внешней облицовки уже очистили от следов прежних эмблем. Светлый камень, к счастью, не заменили темными плитами, как в соседних зданиях новых ведомств. Напротив, рабочие дроиды восстанавливали его цвет, убирая накопившуюся за годы городскую пыль. Между высокими окнами планировали пустить тонкие золотые ребра. Пока они были только отмечены разметкой. Элара вышла из закрытого транспорта и остановилась на нижней ступени посадочной платформы. Вблизи здание не казалось дворцом в сказочном смысле. Оно было слишком функциональным, слишком крупным, с широкими входами, боковыми шлюзами для служебного транспорта и отдельными мостами к соседним административным блокам. Но у него действительно была собственная осанка. Оно не стремилось давить. Высокие арки первого уровня открывали центральный холл свету. На верхних этажах прозрачные галереи соединяли внутренние крылья, и даже сейчас, среди строительных лесов и временных экранов, комплекс выглядел так, будто когда-нибудь в нем смогут дышать свободнее, чем в большинстве имперских зданий. Вард встал рядом. - С точки зрения защиты, главный вход слишком открыт. Страж, уже державший в руках план уровней, добавил: - И слишком широк. При потоке просителей понадобится многоуровневый досмотр задолго до вестибюля. Патч спустился следом и сразу посмотрел не на фасад, а на данные по внутренним помещениям. - Нижние уровни подходят под медицинскую координацию, если не станут складом красивых брошюр о заботе режима. - Патч, - произнес Вард. - Мы в закрытом контуре. - И все равно у строительных дроидов нет допуска к политическим оценкам. - Тогда они переживут. Элара слышала их, но некоторое время просто смотрела на здание. - Это большое место, - сказала она. - Ваш титул тоже, - отозвался Вард. Она повернула к нему голову. - Это не утешает. - Я не пытался утешить. Только соотнести масштаб. У главного входа их уже ждали. Имперский чиновник среднего возраста в светлом служебном мундире переходного гражданского ведомства и архитектор проекта, женщина с почти серебристыми волосами и стопкой технических датападов под рукой. После короткого приветствия чиновник представился как Марен Толл, временный управляющий перепрофилированием комплекса. - Ваше Превосходительство, для нас честь... Элара позволила формуле закончиться, ответила положенным кивком и почти сразу перешла к делу: - Покажите места, где будут работать люди, а не только встречать делегации. Толл моргнул. Архитектор рядом с ним едва заметно оживилась. - Разумеется, - сказал он. Внутренний холл оказался высоким и пока почти пустым. Старые стойки приема демонтировали. Пол закрывали защитные полотна, вдоль стен стояли контейнеры с панелями будущей навигации. На центральной оси предполагался широкий световой знак, который позже будет виден с верхних галерей. - Здесь планируется главный вестибюль, - пояснил Толл. - Для официальных посетителей, делегаций и подтвержденных гражданских обращений. Общий поток будет разделен на несколько линий... - Подтвержденных кем? - спросила Элара. - Службой предварительного допуска, Ваше Превосходительство. - То есть человек, приехавший с прошением, может не пройти дальше посадочной площади? Толл осторожно подбирал ответ. - В зависимости от характера обращения, безопасности и предварительной регистрации... - А если он приехал именно потому, что его обращения уже год предварительно регистрируют в других местах? Страж повернул к ней голову. - Элара, открытый бесконтрольный поток невозможен. Он произнес имя в закрытом внутреннем контуре, не понижая достоинства разговора и не обращая внимания на то, что Толл наверняка заметил эту форму. Тот, к его чести, сделал вид, что не услышал ничего необычного. - Я не предлагаю бесконтрольный поток, - сказала Элара. - Я спрашиваю, будет ли в этом дворце место для тех, кто не умеет пройти через пять уровней допуска заранее. Архитектор вмешалась аккуратно: - На первоначальном плане был малый общественный зал обращений в западном крыле первого уровня. Его сократили после пересмотра безопасности. Элара посмотрела на нее. - Кто сократил? - Пока это предложение переходного ведомства охраны, не окончательное решение. Страж взял слово раньше, чем она успела. - Главный риск понятен. Если о Дворце объявят как о месте, где могут услышать напрямую, сюда пойдут не только просители. Пойдут агитаторы, провокаторы, люди с оружием, те, кто решит, что путь к вам короче через толпу. - Они и так пойдут, если захотят, - сказал Патч. - Вопрос только в том, будут ли между ними и настоящими нуждающимися хотя бы люди, способные отличить одно от другого. Страж посмотрел на него. - А вопрос моей службы - как сделать так, чтобы Элара не оказалась в центре атаки, пока ваши отличающие люди ошибаются. Вард до этого молчал, изучая схему входов на собственном датападе. - Нужен компромисс, - сказал он. - Прямая открытая приемная рядом с главным залом действительно риск. Но отдельный общественный контур с внешним досмотром, медицинской сортировкой, первичным юридическим приемом и возможностью передачи прошений в живую очередь создать можно. Не каждый посетитель увидит Элару. Но человек не должен упираться в глухую стену. Элара повернулась к Толлу. - Верните в проект западный зал обращений. Не в первоначальном виде, если он действительно уязвим. Проработайте с Вардом и Стражем защищенный вариант. Мне нужен живой вход для людей, а не только терминал, который красиво обещает ответить. Толл записал. - Будет внесено в корректировку. - И отдельная стойка помощи тем, кто не умеет составлять обращение на бюрократическом языке, - добавила она. - Дворец Милосердия не должен требовать от человека юридического образования, чтобы объяснить, что у его ребенка нет лекарств. Патч тихо сказал: - Запишите это крупно. Толл, к его чести, действительно записал. Они пошли дальше. Западное крыло будущего отдела личных прошений пока представляло собой цепь пустых кабинетов и залов с отключенными панелями. Элара заходила в помещения, останавливалась у окон, слушала объяснения, задавала вопросы. Где будут храниться физические копии? Кто отвечает за срочные категории? Какая связь будет с медицинскими судами? Сколько человек из аппарата смогут выезжать на место, а не читать отчеты? Сможет ли ребенок из лагеря попасть в закрытый медицинский список без подписи губернатора, если есть подтверждение местной клиники? Толл постепенно перестал говорить заученными блоками. Начал отвечать по существу. Где не знал - отмечал. Где существовало препятствие - называл. Элара заметила это и ощутила первый едва различимый признак надежды: не все люди, которых соберут вокруг Дворца, будут пустыми голосами. Некоторые, возможно, тоже давно ждали структуры, где можно не оправдывать бездействие, а делать работу. На переходе к нижним уровням они прошли через еще пустой внутренний атриум. Свет падал сверху сквозь высокую прозрачную крышу, собираясь на светлом полу широким прямоугольником. По проекту здесь предполагалась малая приемная зона для камерных делегаций, но сейчас пространство выглядело почти тихим само по себе. Элара остановилась. - Что будет здесь? - Небольшой зал закрытых встреч, Ваше Превосходительство, - ответил Толл. - При необходимости пространство можно использовать для ограниченных церемоний. - Не нужно. Он посмотрел на нее внимательнее. - Простите? - Оставьте здесь тихий внутренний атриум. Светлый сад, несколько мест для разговора без трибуны и без съемочных дроидов. В этом дворце должны быть помещения, где человек не обязан держать лицо перед следующим выходом. Я тоже. Архитектор впервые улыбнулась почти открыто. - Это возможно. Более того, конструкция крыши уже подходит для живого зеленого уровня. - Тогда включите в правку. - Будет сделано. Страж коротко осмотрел пространство. - Закрытый доступ и отдельный контур контроля понадобятся. - Проработаем, - сказал Вард. Элара еще несколько секунд смотрела на свет в центре пустого атриума. Потом пошла дальше. На нижних уровнях Патч ожил окончательно. Будущий Медицинский координационный отдел «Покров» располагался в бывшем архивно-логистическом блоке, который действительно подходил для быстрой связи с госпиталями и снабженческими маршрутами. Просторные комнаты можно было разделить на узлы мониторинга по секторам. Несколько помещений имели достаточную стерильную герметизацию, чтобы разместить временные экспертные лаборатории для анализа образцов или быстрого подбора оборудования на экстренные миссии. Отдельный зал связи соединялся с транспортной платформой. Патч обошел первый уровень дважды. - Если сюда заведут реальный поток медицинских данных, нужны отдельные линии по типам кризиса, - сказал он. - Ожоговые поражения, химическое заражение, истощение, нехватка воды, разрушенные блоки интенсивной помощи, эвакуации с длительным транспортным плечом. И не объединять всё под слово «недостаток ресурсов». Это не диагноз. Толл послушно записывал. - Также нужна группа людей, которые работали не только в столичных клиниках, - продолжал Патч. - Если все решения будут принимать специалисты, привыкшие к госпиталю, где дроид приносит нужный препарат через тридцать секунд, они будут плохо понимать планеты, где этот препарат не доходил три месяца. - Вы готовы участвовать в подборе консультантов? - спросила Элара. Патч посмотрел на нее. - Если вы хотите, чтобы отдел работал, а не создавал красивую имитацию медицины, да. - Хочу. - Тогда готов. Страж, стоявший у входа в зал, тихо произнес: - Сколько времени займет ваша готовность? - До смерти, вероятно, - ответил Патч. - Не это. - Я понял. Элара почти улыбнулась, но тут Толл показал на одну из внутренних комнат: - Здесь планируется ваш кабинет для работы с медицинскими сводками, Ваше Превосходительство. Он связан с главным уровнем через отдельный защищенный лифт. Она вошла. Комната была еще пустой. Небольшая по сравнению с тем, что предлагали ей в верхнем представительском крыле. Одно широкое окно под самым потолком, чтобы не превращать рабочее пространство в обзорную галерею. Место для терминала, стола, двух дополнительных голопанелей. Ниша под архивные ячейки. Отдельная дверь к лифту. Элара остановилась внутри. - Оставьте этот кабинет за мной, - сказала она. Толл растерялся. - Ваш основной рабочий кабинет предполагается на верхнем... - Верхний нужен для встреч с делегациями, чиновниками и теми, кому важно входить через правильные двери. Этот нужен мне. Патч кивнул так, словно именно такой ответ и ожидал. - Здесь я буду разбирать медицинские кризисы, - продолжила Элара. - Не на церемониальном уровне. - Будет сделано. Страж осмотрел дверь, окно, внутренний лифт. - Защита дорабатывается. Но кабинет удобен. - Значит, останется. Элара провела рукой по пустой поверхности будущего стола, которого пока не было, и вдруг ясно увидела одну из будущих ночей: она сидит здесь над сводками, часы идут далеко за полночь, Патч ворчит через закрытый канал, Вард присылает уведомление о следующей миссии, где-то на верхних уровнях уже погас свет для церемониальных гостей. Дворец пуст, но эта комната работает. Она не знала, хорошо ли это. Но знала, что именно такое место ей нужно, если она собирается принимать предложенную роль всерьез. *** К концу осмотра они поднялись в центральный верхний зал. Когда-то здесь, вероятно, проводили заседания республиканских восстановительных комитетов. Теперь пространство собирались превратить в главный светлый зал Дворца: официальные приемы, объявление программ помощи, встречи с представителями миров, подписание соглашений по восстановлению. Высокие окна смотрели на Корусант. Пол пока был закрыт защитными листами, но между ними уже виднелся светлый камень. На дальней стене оставили большую нишу под будущий символ учреждения. - Здесь разместят знак Дворца, - сказал Толл. - Какой? - спросила Элара. - Предварительный проект не утвержден. Есть идея использовать переработанный мотив открытых рук и луча восстановления... Она почти не слушала. Слово «знак» неожиданно отозвалось браслетом на запястье. Символ Эгиды под пальцами. Старый знак, скрытый внутри нового. Империя тоже сейчас будет создавать ей знаки. Фасады, печати, голозаставки. Нити, по которым люди станут узнавать Дворец Милосердия даже там, где никогда не были на Корусанте. Нельзя было отдать это полностью чужим художникам и политическим канцеляриям. - Я увижу все варианты до утверждения, - сказала Элара. - Разумеется. - И не хочу, чтобы знак выглядел как эмблема победы над кем-то. Это должен быть знак помощи, а не триумфа. Толл кивнул. - Понял. В этот момент на датападе, который держала Элара, вспыхнуло уведомление закрытого канала. Отправитель - Канцелярия Императора. Тема - Таррен: первичная срочная оценка обращения. Она открыла сообщение сразу. Сводка была краткой, но содержательной. Запрос подтвержден. Ситуация в двух лагерях действительно тяжелее первоначального описания. По предварительным данным, часть партии регенерационных повязок задержалась на региональном складе после перенаправления в военный госпиталь сектора, который уже не находился в критическом состоянии. Причины решения еще проверялись. В соседней системе подтвержден запас фильтров воды и часть нужных медицинских материалов. Транспорт большой партии можно подготовить в ускоренном порядке. Отдельно предлагалось рассмотреть отправку малого медицинского челнока с самой срочной помощью, если будущий контур Дворца Милосердия примет случай в первоочередную работу. Внизу стояла строка: Предложение: использовать случай Таррена как первый срочный кейс формируемого контура Дворца Милосердия и Восстановления. Требуется подтверждение Леди Вейр. Элара перечитала дважды. Таррен еще не спасен. Дети не получили повязки только потому, что она открыла письмо. Транспорт не вышел. Склад не снял замок. Но впервые за долгое время обращение не растворилось. Оно стало конкретной цепочкой действий. - Что-то произошло? - спросил Вард. Элара передала ему датапад, затем Патчу. Патч прочитал быстрее всех. - Если малый медчелнок есть в соседней системе, его нужно отправлять отдельно от основного транспорта, - сказал он. - Повязки, обезболивание, фильтры плазмы, если ожоговые сводки точны. Большая партия потом доберет объем. Для части детей эти сутки могут иметь значение. Элара повернулась к Толлу. - У будущего срочного контура уже есть временный координатор? - Формально нет, Ваше Превосходительство. Но после вашего подтверждения канцелярия Императора сможет назначить переходную рабочую группу... - Назначайте. И добавьте в ответ просьбу проверить наличие малого медчелнока в соседней системе. Патч подготовит минимальный список того, что нужно выслать первой партией. Толл открыл свой датапад с такой скоростью, будто последние два часа наконец получили немедленное применение. - Есть. Элара подтвердила сообщение. Короткая строка на экране изменилась: Первый срочный кейс принят в работу по линии Дворца Милосердия и Восстановления. Она смотрела на эти слова дольше, чем требовалось. Вот оно. Не спасение мира. Не искупление Империи. Не чудо. Один случай. Один госпиталь. Два лагеря. Один транспорт, который, возможно, выйдет раньше потому, что теперь у нее есть стол, кабинет и имя на печати. Элара почувствовала, что именно в этот миг согласие на Дворец перестало быть политическим решением в кабинете Палпатина. Оно стало живым. С последствиями. - Мэм? - тихо позвал Вард. Она подняла взгляд. - Продолжаем, - сказала Элара. - Мне нужно увидеть, где будет работать срочный контур. До объявления Дворца осталось несколько дней. Я хочу, чтобы к этому времени здесь уже знали: это не выставочный зал. *** Вечером Корусант казался ниже обычного. Элара стояла у окна общей гостиной резиденции, сняв обувь и распустив волосы. Светлый рабочий костюм сменился мягкой домашней одеждой, но браслет Эгиды она не сняла. Он остался на руке после всего дня: после кабинета Императора, после пустых залов будущего Дворца, после первой строки о принятом в работу кейсе Таррена. За спиной открылась внутренняя дверь. Энакин вернулся поздно. От него пахло холодным воздухом дворцовых коридоров, легким озоном тренировочного зала и той сухой смесью лекарственных мазей, которую он ненавидел, но которую Патч и дворцовые медики пока не позволяли отменить. Плащ он оставил в передней. В гостиную вошел уже без него, но черный костюм все равно делал его силуэт слишком строгим для дома. - Как прошло? - спросил он. Элара не повернулась сразу. - Мне дали дворец. - Тебе это не понравилось? - Название или факт? - Оба. Она повернулась к нему. - Название точное. И опасное. Факт... полезный. Энакин подошел ближе. Встал рядом у окна, так, что их отражения легли на стекло: он - темный, высокий, еще с видимыми следами Мустафара на лице; она - светлая, усталая, с золотым браслетом на запястье. - Значит, ты приняла. - Да. - Я рад. - Я тоже. Наверное. Он посмотрел на нее. - Расскажешь? - Мне еще дали свиту, - сказала Элара. Энакин едва заметно приподнял брови. - Это прозвучало страшнее дворца. - Они трогают мои волосы без медицинской необходимости. - Серьезное нарушение границ. - Одна из них сказала, что браслет не внесен в согласованный перечень украшений. Его взгляд опустился к ее руке. - И что ты ответила? - Что теперь внесен. На этот раз улыбка у него все-таки появилась. - Правильно. Потом Элара рассказала. Не всё до последней реплики, но достаточно. О структуре Дворца. О Палате восстановления. О личных прошениях. О «Покрове». О том, что Патч уже мысленно перестроил половину медицинского сектора, едва увидев план. О споре со Стражем из-за открытого зала обращений. О будущем кабинете на нижнем уровне, который она выбрала себе вместо самого красивого верхнего. О внутреннем атриуме, который не позволит превратить в еще один зал для безупречных приемов. О Таррене. На последнем Энакин слушал особенно внимательно. - И это сработало уже сегодня? - спросил он. - Пока только началось. Я не хочу называть работой то, что еще не дошло до людей. - Но без тебя бы и не началось. Элара опустила взгляд. - Возможно. - Не возможно. Точно. Он произнес это с той уверенностью, которая раньше поднимала ее, а теперь иногда настораживала. Энакин любил видеть ее значимость без скидок. В этом была радость. Но новая Империя тоже будет говорить ей, что без нее милосердие не дошло бы до Таррена. И однажды такие слова могут стать способом заставить ее забыть, кто создал систему, где помощь ждала нужного имени на печати. - Энакин, - сказала она, - если Дворец начнет работать, Империя будет показывать каждый такой случай как доказательство собственной доброты. - А если случай реальный? - Он реальный. Дети реальные. Поставки реальные. Именно поэтому это сложнее. Он молчал, давая ей продолжить. - Мне дали инструмент. Не игрушку. Я это вижу. Но инструмент встроен в их витрину. В его витрину. Энакин повернулся к ней всем корпусом. - И что ты собираешься делать? - Пользоваться инструментом. - Тогда всё остальное пусть останется его заботой. - Я не могу полностью так. - Почему? - Потому что если я перестану замечать витрину, однажды обнаружу, что сама стою в ней так давно, что уже не помню, где выход. Его лицо стало серьезнее. Некоторое время он смотрел на нее молча. Потом протянул руку и коснулся браслета на ее запястье. - Это помогает помнить? Элара взглянула на металл Эгиды. - Да. - Хорошо. Он поднял ее руку к губам и поцеловал чуть выше браслета. - Тогда носи его чаще. - Планировала. - И работай. Делай свой Дворец настоящим. Если Палпатин хочет поставить твой свет в центре Империи, заставь его освещать то, что иначе спрятали бы в темноте. Элара посмотрела на него долго. Иногда он говорил вещи, от которых становилось больно, потому что в них соседствовали искренняя поддержка и почти не замеченное принятие самой конструкции. Он не возражал против клетки, если внутри нее она получала пространство действовать. Ему казалось, что это уже победа над прежним миром, который слишком часто требовал от нее самопожертвования без права влиять на причины беды. Для Элары это было не победой. Но и не пустотой. - Я попробую, - сказала она. - Ты сделаешь. - Вот это уже давление. - Вера. - Очень настойчивый вид веры. Он чуть улыбнулся, затем притянул ее ближе. Элара положила голову ему на грудь. Под ладонью билось сердце, сильное и живое. За окном горел Корусант, уже почти полностью увешанный новыми имперскими знаками. Где-то далеко в ночном потоке двигались суда, люди возвращались домой, на десятках миров кто-то все еще ждал ответа, который мог никогда не прийти. На ее столе завтра появятся новые прошения. В восточном правительственном секторе начнут устанавливать табличку с названием: Имперский дворец Милосердия и Восстановления. Элара закрыла глаза. Империя дала ей дворец. Она собиралась превратить его хотя бы в одну настоящую дверь.