Жемчужина крайт-дракона. Книга IV

За четыре года Инквизиторский протокол успел стать привычкой. Не естественной - Элара так и не привыкла к темным фигурам на краю своих гуманитарных маршрутов. Но Империя была устроена именно так: сначала что-то появлялось как исключение, потом повторялось «только при повышенном риске», затем входило в расписания, защитные схемы и короткие закрытые приложения к миссионным документам. Один Инквизитор на внешнем контуре, если сектор считался чувствительным. Двое - в редких случаях, когда доклады шли одновременно по нескольким линиям: подозрение на укрытие беглого джедая, силовые всплески среди перемещенных лиц, старые свидетельства о «человеке, который поднимает завалы без техники». Они не входили в ее ближнее кольцо. Не приближались к личным покоям «Жемчужного пути». Не присутствовали в закрытых переговорах Дворца Милосердия. После Карассы Великий Инквизитор соблюдал порядок буквально. Позже приходили другие, и большинство тоже предпочитало помнить, чьей рукой был подписан протокол. Они держались холодно, смотрели дольше, чем требовала простая безопасность, раздражали Стража одним фактом присутствия, но границу не переступали. Пока не решили, что за годы ее можно сделать податливее. Элара стояла в обзорной галерее «Жемчужного пути» и смотрела, как из гиперпространства один за другим выходят корабли Бело-золотой эскадры. Новая «Заступница» раскрылась впереди медленно и тяжело, словно сама орбита уступала ей место. За флагманом смещались эскортные фрегаты, малые корветы охраны периметра, транспортные модули «Покрова», грузовые контейнеры с палаточными секциями и медицинским оборудованием. Внизу, под ними, вращалась Вессара. Издали мир казался почти нетронутым: темные океаны, пыльно-зеленые материки, широкие серые пятна городских агломераций. Только проекция рядом с окном убирала иллюзию. Южный промышленный пояс столицы был рассечен огненными линиями старых ударов. Два транспортных узла еще не восстановлены. Три района числились «зонами ограниченного гражданского доступа», что в переводе с языка имперских докладов означало: там по-прежнему жили люди, которых уже не считали нужным описывать подробно. Мятеж на Вессаре подавили девять месяцев назад. В официальных сводках его называли «локальной террористической сетью, подрывавшей восстановление сектора». В документах Дворца Милосердия звучали другие слова: массовое перемещение семей, закрытые кварталы, разрушенные водные системы, рост заболеваний в лагерях, дети без устойчивой регистрации, люди, потерявшие дома дважды - сначала из-за боя, потом из-за административной переписи. Элара давно научилась читать не только строки, но и пустоты между ними. Если губернатор присылал безупречную таблицу с красивыми темпами восстановления, Хейвен находил, где именно из нее исчезли три тысячи временно размещенных граждан. Если местная администрация говорила о «незначительной задержке распределения медикаментов», Патч запрашивал данные смертности по палаточным блокам и через десять минут молча клал датапад перед Эларой. Если служба безопасности подчеркивала «повышенные риски инфильтрации в среду беженцев», Вард проверял, не пытаются ли этим словосочетанием закрыть целый лагерь от сторонних наблюдателей. На Вессаре совпало все. И потому вместе с Бело-золотым корпусом в маршрут вошли двое Инквизиторов. Элара почувствовала их еще до того, как увидела. Темные зазубрины на краю общей картины, слишком собранные, чтобы быть обычным военным фоном. Не бездонные, как Вейдер. Не вязкие и древние, как тень Палпатина, которую она за все годы научилась ощущать только касательно, никогда не задерживаясь дольше нужного. Инквизиторы были проще. Острее. Люди, переломленные однажды и потом научившиеся называть перелом преданностью. - Мэм. Элара повернулась. В галерею вошел Вард. Серебро в его волосах давно стало заметнее, хотя он по-прежнему двигался с той же прямой собранностью, что и на старой «Заступнице». Имперская форма Бело-золотого корпуса сидела на нем безукоризненно: светло-серая ткань, высокий ворот, знак Эгиды на груди, узкая золотая планка командующего личным корпусом Первой леди. Но в его осанке все равно жила броня. Та, прежняя, клоновая, с бело-золотыми полосами, в которой он когда-то стоял перед юной рыцарем Вейр на поле войны. - Маршрут подтвержден? - спросила Элара. - Подтвержден. С одним изменением. Губернатор запросил сокращение времени в третьем лагере и перенос визита в центр регистрации на следующий день. Элара чуть подняла брови. - Причина? - В документе - «перестройка периметра после поступления новых сведений о возможной силовой угрозе». В действительности Хейвен считает, что там хуже всего с водой и детским блоком. Они не хотят, чтобы вы увидели это в первый день. - Значит, начнем с третьего лагеря. - Я так и передал Хейвену. Вард подошел ближе к проекции. Несколько движений пальцев - и один из маршрутов подсветился мягким золотом. - Инквизиторы возражают. - Уже? - Пока формально. Считают, что точка слишком плотно примыкает к району недавнего следа. Требуют сначала закрытого осмотра внешнего сектора. - Сколько им нужно? - По заявке - три часа. По смыслу - сколько позволим. Элара посмотрела на отмеченный квартал. Небольшая зона старых складов к северу от лагеря. Там действительно дважды регистрировали странные происшествия. Во время обрушения переходной галереи неизвестный удержал часть конструкции, пока люди выбирались наружу. Через месяц в одном из полевых медпунктов у ребенка с тяжелым внутренним кровотечением внезапно стабилизировалось состояние до прибытия специалистов. Слухи расходились быстро: «был мужчина в сером», «нет, женщина», «видели старый световой меч под плащом», «никого не было, просто леди Вейр приехала не в первый раз, и люди теперь любое чудо приписывают джедаям». Достоверного не было. Но Инквизиторию хватало и меньшего. - Они могут провести осмотр после развертывания гуманитарного периметра, - сказала Элара. - Не вместо него. - Я передам. Вард не ушел. Элара это заметила. - Что еще? Он посмотрел на нее прямо. - Оба сегодняшних представителя Инквизитория не работали с вами прежде. - И? - Первый - Инквизитор Реванн. Сдержанный. Работал в западных секторах, несколько успешных охот, по докладам без избыточной самодеятельности. Вторую зовут Саэрис. Бывшая джедайка. Падала тяжело. Элара молчала. За годы имя «бывшая джедайка» перестало быть редкостью в закрытых сведениях об Инквизитории. Но каждый раз где-то под ребрами все равно отзывалась тупая боль. Не потому, что она знала их всех. Часто не знала. Некоторые были младше, некоторые старше, кто-то мог пройти рядом с ней в коридоре Храма один раз и навсегда остаться просто лицом без имени. Но сам факт повторялся. Кто-то пережил Приказ 66, чтобы потом служить охоте на таких же выживших. - Есть сведения о личной неприязни ко мне? - спросила она. - Прямых нет. Но Страж отметил, что в ознакомительных материалах Саэрис слишком подробно запрашивала записи орвесского нападения. Красный клинок. Элара поняла сразу. Нападение джедаев-отступников давно стало закрытым эпизодом в силовых архивах. Официально - предотвращенное покушение на Первую леди Империи. В действительности - рана, которую она все еще помнила остро. Не от ударов. От слов. От лиц людей, для которых ее жизнь рядом с Энакином стала доказательством предательства. От необходимости поднять против них красный меч, собранный руками мужа, и защищаться так, чтобы никого не убить первой. - Они уже на канале? - спросила Элара. - Через двадцать минут совместный короткий брифинг. Страж будет там. Кайр тоже. - Хорошо. Вард не сдвинулся. - Мэм. - Да? - Если они будут давить на вас даже словами, не оставляйте это без ответа из вежливости. Элара тихо выдохнула. - Я не двадцатидвухлетняя женщина, которую впервые поставили на церемониальный пьедестал, Вард. - Знаю. - И не та, которую нужно заранее прикрывать от неприятного взгляда. - Знаю и это. Она улыбнулась едва заметно. - Тогда почему вы говорите так? Вард выдержал ее взгляд. В его лице не было неловкости. - Потому что мы тоже стали старше. И теперь быстрее видим, где человек еще не ударил, но уже выбирает, куда ударить. Ответ оставил после себя тишину. Элара перевела взгляд обратно на Вессару. - Будем внимательны, - сказала она. - Да, мэм. Когда он ушел, она еще некоторое время стояла у стекла. На запястье лежал браслет Эгиды. В обычные дни Элара почти перестала замечать его вес. Он вошел в тело, в жесты, в то, как она поднимала руку над документом или касалась пальцами подбородка в раздумье. Но перед миссиями он ощущался яснее. Не как талисман. Как напоминание о том, кому она обещала не превращаться в пустую державную фигуру. «Никого не оставить в огне». Иногда огонь выглядел как артиллерийский обстрел. Иногда как административная строка. Иногда как чужая рука, протянутая к человеку под предлогом порядка. *** Совместный брифинг прошел в малой тактической комнате «Жемчужного пути». Страж занял место у стены справа от Элары, как всегда оставляя ей пространство, но перекрывая тот угол, из которого к ней было проще всего подойти. Кайр стоял у проекции сектора с руками за спиной, его бело-золотая форма казалась жестче, чем у остальных, будто даже ткань понимала, что носит ее командир ударного крыла. Хейвен сидел за боковым столом с открытыми гражданскими маршрутами, время от времени вносил короткие коррекции. Патча не было - он уже проверял полевой медицинский модуль перед высадкой. Инквизиторы вошли без задержки. Реванн оказался высоким мужчиной с узким лицом и спокойными серыми глазами. Черная форма Инквизитория не украшала, а отнимала у фигуры все лишнее, оставляя только вертикаль тела и красный знак на груди. Он приветствовал Элару точно, не склоняясь ниже необходимого. - Ваше Превосходительство. Саэрис стояла на полшага позади него. Стройная женщина лет сорока или чуть старше, с темными волосами, стянутыми назад, и лицом, на котором слишком давно отказались от мягкости. Элара не узнала ее. Возможно, они никогда не встречались. Возможно, в Храме та была старше и держалась в других кругах. Возможно, память просто не сохранила еще одного лица из тысяч, пока война вытесняла мир. Но Саэрис смотрела так, словно узнала ее давно. - Леди Вейр, - сказала она. Не «Ваше Превосходительство». Не грубо. Почти допустимо. Однако Страж едва заметно изменил положение плеч. Элара не стала поправлять. - Инквизиторы, - ответила она. - Насколько я понимаю, вы считаете приоритетной проверку северного складского сектора. - Не только считаем, - произнес Реванн. - Мы имеем подтвержденную разведывательную зацепку. Три независимых сигнала за последние полгода. Нестабильные показания очевидцев. Фрагмент старой джедайской ткани в закрытом помещении. След использования Силы, пусть и давний. - Давний - насколько? - Последний вероятный инцидент три недели назад. - Прямой угрозы сегодняшней миссии нет? Реванн задержался на мгновение. - Непосредственно подтвержденной - нет. - Тогда гуманитарный маршрут не меняется, - сказала Элара. - Внешний осмотр сектора вы проведете параллельно работе корпуса, не задерживая открытие медицинских зон. Саэрис чуть склонила голову. - Если объект находится в лагере, промедление даст ему возможность скрыться. - Если объект находится в лагере среди раненых, детей и людей, прошедших через зачистки, ваше вторжение в первые минуты нашего прибытия даст ему десятки удобных причин затеряться в панике, - ответила Элара. - А еще создаст панику у всех остальных. - Вы хорошо знаете логику укрытия беглых джедаев? - спросила Саэрис. В комнате стало тихо. Кайр перестал листать тактическую схему. Страж не сделал ни движения, но напряжение вокруг него стало почти зримым. Элара смотрела на Инквизиторшу спокойно. - Я хорошо знаю, как ведут себя перепуганные люди, когда в место, где им обещали помощь, входят вооруженные охотники. Саэрис не опустила глаз. - Иногда перепуганные люди защищают тех, кто опасен Империи. - Иногда - да. - И тогда милосердие становится щитом для преступника. - А иногда жажда быстрого результата становится оправданием для жестокости, которую можно было избежать. Реванн повернул голову к спутнице почти незаметно. Не предупреждение. Напоминание о рамке. Саэрис замолчала, но в ее взгляде не стало меньше остроты. Элара почувствовала, как Хейвен слегка сдвинул пальцы по краю датапада. Он, как и Вард, видел такие моменты быстро. Люди, годами работавшие рядом с ней, давно научились различать раздражение, готовое пройти, и раздражение, которое начнет искать выход. - Протокол миссии утвержден, - сказала Элара. - Вы получите отдельный канал по северному сектору и все сведения, которые могут касаться подтвержденного следа. В самой гуманитарной зоне никакие силовые действия не проводятся без непосредственной угрозы. Это правило действует уже несколько лет. Сегодня оно не изменится. Реванн кивнул. - Принято. Саэрис произнесла то же чуть позже: - Принято. Элара не поверила ей. Не до конца. *** Третий лагерь Вессары встретил их запахом влажного металла, лекарственных антисептиков и воды, которую пытались очистить слишком давно. С неба сыпался мелкий серый дождь. Он не освежал, а оседал на лицах тонкой промышленной пылью, смешанной с влагой. Еще до посадки «Жемчужного пути» защитные модули «Покрова» развернули над частью площадки прозрачные полукуполы, чтобы дети и лежачие пациенты не ждали под открытым небом. Транспортники выгружали коробки с фильтрами для воды, контейнеры лекарств, мобильные генераторы. Элара вышла по трапу, и шум лагеря на несколько мгновений стал тише. Она давно не обманывалась этим мгновением. Люди смотрели по-разному. Кто-то с надеждой. Кто-то с открытой усталостью, которой уже все равно, кто прилетел. Кто-то с ненавистью к имперскому символу в белом, даже если этот символ привез лекарства. Кто-то почти виновато, словно одно желание верить ей было слабостью. Элара принимала все взгляды. Не требовала любви. Не ждала благодарности заранее. Просто спускалась на мокрый бетон так, будто перед ней не толпа статистов для Голонета, а люди, ради которых она сюда и прибыла. Сегодня на ней был мягкий молочно-белый наряд, более удобный, чем дворцовые церемониальные платья. Плотная ткань держала форму, но позволяла двигаться свободно. На поясе шла узкая тканая вставка темно-зеленого и медового оттенка - цвета старых вессарских ремесленных лент, которые до мятежа продавали на рынках южного пояса. Свита предложила этот знак осторожно, опасаясь, не сочтет ли администрация его чрезмерным сближением с местной символикой. Элара выбрала его сразу. Если губернатор боялся полоски ткани, значит, она была нужна. Хейвен шел слева, уже тихо сверяя реальные палаточные блоки с официальной схемой. Страж держался справа и чуть позади. Вард оставался в двух шагах, связывая ее ближний контур с подразделениями корпуса. Патч встретил их у входа в главный медицинский модуль, сняв перчатки только затем, чтобы не испачкать ее рукав кровью. - Мэм, - сказал он. - Официально здесь развернут один расширенный терапевтический сектор. Фактически на него повесили еще детский блок, послеоперационную палату и половину инфекционного приема. Элара взглянула на вход, где у прозрачной перегородки уже скапливались люди. - Сколько не хватает рук? - Всех, какие привезли, уже не хватает. Но если «Покров» даст вторую смену до вечера, вытянем. - Даст, - ответила Элара. - Открывайте резервный модуль сразу. Патч кивнул и ушел, уже отдавая команды медперсоналу. Губернатор Вессары, прибывший к посадке с десятком помощников, попытался вернуть разговор к церемониальному порядку. - Ваше Превосходительство, прежде чем мы перейдем к медицинскому осмотру, подготовлена небольшая платформа для приветственного обращения. Представители семей погибших, конечно, также смогут... - После модуля, губернатор, - сказала Элара. - Но у платформы уже выставлены съемочные дроиды официального голоканала... - Они подождут. Он улыбнулся. Точнее, расположил лицо в той форме, которую привык использовать вместо настоящей улыбки. - Разумеется. Элара вошла в медицинский модуль. Сразу за дверями мир стал гуще. Запахи, шепот, кашель, шаги врачей, негромкие сигналы дроидов, едва слышные стоны из палаточных отсеков. Никакой парадной чистоты. Никакого удобного обзора для Голонета. Здесь помощь уже давно перестала быть красивой и стала работой. Она почувствовала тревогу почти физически. Не только естественную для больницы. В лагере было что-то еще. Люди двигались так, будто привыкли к внезапным проверкам. Разговоры обрывались при виде любой формы. Несколько детей, увидев бело-золотых солдат, сначала потянулись вперед, но затем испуганно прижались к матерям, заметив темные фигуры Инквизиторов у входа. Элара не обернулась. Саэрис и Реванн остались снаружи основного медицинского потока, как предписывал протокол. Но их присутствие все равно входило сюда раньше них самих. Она опустила поле спокойствия очень мягко. Не на весь лагерь. Только на ближайший сектор, где люди стояли плотнее всего. Это не было приказом перестать бояться. Скорее тихим предложением телу вспомнить, что дыхание можно сделать глубже, ладони разжать, ребенка взять на руки не судорожно, а крепко. Рядом с одной койкой женщина, державшая мальчика с тяжелым кашлем, перестала слишком часто моргать. У входа пожилой мужчина опустил плечи. Даже губернатор, кажется, на секунду перестал спешить с пояснениями. - Вы уверены, что здесь хватает фильтров? - спросила Элара у заведующей модулем, женщины с усталым лицом и серой полосой в волосах. Та бросила быстрый взгляд на местного представителя администрации. - По утвержденному графику поставок... - Я спрашиваю не про график. Женщина сжала губы. - Нет, Ваше Превосходительство. Не хватает. Особенно в детском секторе. Мы тянем старые дольше допустимого. Хейвен уже записывал. Элара кивнула. - До конца дня получите новые. Патч проверит номенклатуру. - Благодарю. - Не благодарите за то, что должно было прийти вовремя. Она пошла дальше. Несколько минут миссия текла своим тяжелым, настоящим ходом. Элара разговаривала с врачами, с двумя семьями, ожидавшими распределения жилья, с инженером водоочистительного узла, который говорил слишком подробно, но в деталях случайно выдал больше, чем планировал губернатор. Хейвен не вмешивался, только запоминал. Вард слушал связь. Страж смотрел не на говорящих, а на расстояния между ними. Потом в общем фоне появилась новая нота. Острая. Сосредоточенная. Элара подняла голову раньше, чем услышала первые голоса. У дальнего прохода, между хирургическим отсеком и секцией временной регистрации, двое бело-золотых солдат корпуса встали поперек коридора. За ними виднелись черные фигуры Инквизиторов. - Мэм, - сразу отозвался Вард в личном канале. - Восточный проход. Саэрис требует доступ внутрь регистрационного блока. Элара развернулась. - Основание? - Они зафиксировали возможный силовой отклик на одну из женщин, сопровождающих пациентов. Подтверждения по линии корпуса пока нет. - Я иду. Страж уже двинулся вместе с ней. За несколько секунд они пересекли основной отсек. Люди расступались сами, почувствовав, что что-то меняется. Поле спокойствия Элары еще держалось, но тревога становилась плотнее. Патч выглянул из-за полупрозрачной перегородки, снял защитную маску с лица и тут же направился следом, не задавая вопросов. В восточном проходе ситуация уже начала сдвигаться туда, куда не должна была. Саэрис стояла прямо перед двумя солдатами Эгиды. Реванн чуть позади нее, но его внимание было направлено не на корпус, а в глубину регистрационного блока. Там, возле узкой скамьи у стены, сидела женщина лет тридцати с девочкой на коленях. Женщина выглядела так, будто несколько суток не спала. Одна рука была перебинтована, по другой стекала тонкая линия засохшей крови, вероятно, полученная недавно. Ребенок жался к ней лицом в грудь. - Отойдите, - говорила Саэрис солдатам. - Это входит в пределы протокола. - Нет подтверждения непосредственной угрозы, - ответил один из бойцов. - Доступ в медицинский блок только по разрешению Варда или мэм. - Я не запрашивала обсуждение. - А я не давал проход, - сказал голос Стража. Он встал рядом с солдатами, и проход окончательно перестал быть открытым. Элара подошла к ним. - Что происходит? Саэрис обернулась. - Ваше Превосходительство. Женщина в секторе регистрации вызвала подтвержденный отклик в Силе. Она скрывает его. Мы должны вывести ее для проверки. Женщина у стены вскинула голову. Ее лицо в одно мгновение стало мертвенно-бледным. Девочка на ее коленях заплакала так резко, будто страх матери ударил и по ней. Элара почувствовала всплеск. Очень слабый. Неконтролируемый. Не обученный. То, что могло возникнуть у чувствительного человека в панике. Могло принадлежать женщине. Могло ребенку. Могло быть эхом самого страха, усиленного близостью темных форсюзеров. Элара не стала угадывать. - Вы выявили реакцию уже после того, как приблизились к ней? - спросила она. Саэрис замолчала на долю мгновения. Реванн ответил: - Первичный фон появился при входе в коридор. При приближении усилился. - То есть вы еще не знаете, чья это реакция и связана ли она с угрозой. - Нам достаточно основания для временного изъятия, - сказала Саэрис. - Не в этой зоне, - ответила Элара. Инквизиторша медленно повернула к ней лицо. - Простите? - Женщина ранена. Ребенок в остром стрессе. Вы не вытаскиваете их из медицинского блока силой, пока отсутствует непосредственная опасность для окружающих. - Это может быть беглый форсюзер. - Может. А может быть мать, которую вы напугали так, что она едва держит ребенка. Саэрис взглянула на девочку, но в ее лице ничего не изменилось. - Если женщина владеет Силой, она могла использовать ребенка как прикрытие. Патч тихо выругался за спиной Элары. Элара не обернулась. - Тогда корпус обеспечит изолированную комнату внутри медсектора. Патч проверит состояние матери и ребенка. После стабилизации вы проведете опрос в соответствии с протоколом. - Вы не имеете полномочий откладывать действие Инквизитория при выявленном силовом отклике. - Имею полномочия управлять гуманитарной зоной, в которую вы вошли по исключительному допуску, - сказала Элара. - Имею прямой приказ лорда Вейдера, запрещающий превращать медицинский сектор в поле грубого захвата без непосредственной угрозы. Реванн перевел взгляд в глубину блока. Слабый отклик повторился. Почти сразу исчез, но Элара успела почувствовать его снова - дрогнувшее эхо страха, неясное, неоформленное. Реванн ощутил его тоже. По тому, как жестче легла линия его плеч, стало понятно: он уже начал считать это основанием. Саэрис смотрела на Элару слишком прямо. - Лорд Вейдер не находится здесь, - произнесла она. Страж шагнул вперед так резко, что воздух будто стянулся. Элара подняла ладонь, остановив его раньше, чем он сказал бы что-то, что невозможно вернуть. - Его приказ находится, - сказала она. Саэрис смотрела на нее слишком прямо. - Вы всегда так защищаете тех, кого Инквизиторий имеет право проверить? - Я защищаю людей от ненужной жестокости там, где отвечаю за их безопасность. - Так же вы защищали джедаев, которые пришли убить вас? Около скамьи женщина еще сильнее прижала к себе ребенка. Несколько пациентов в соседнем отсеке замерли. Патч резко повернул голову к Саэрис. Элара стояла неподвижно. Красный клинок словно вспыхнул в памяти, но не перед глазами. Внутри. Тот удар, который она отвела от собственного плеча. Та девушка, почти мальчишка, с перекошенным от боли лицом, кричавшая, что Элара продала Орден за постель Вейдера. Тот мужчина, который бросался снова и снова, потому что для него смерть рядом с ней была лучше, чем жизнь в мире Империи. Она пережила этот день. Не позволила ему определить себя. И не собиралась отдавать его Саэрис как удобное оружие. - Они пришли с оружием, - ответила Элара. - Эта женщина сидит в медицинском блоке с ребенком. - Пока. - Саэрис, - тихо сказал Реванн. Предупреждение. Позднее, чем следовало. Инквизиторша сделала еще полшага вперед. Страж сразу сместился, закрывая Элару плечом не полностью, но достаточно, чтобы любой прямой рывок уперся в него. - Отойдите, Ваше Превосходительство, - сказала Саэрис. - Вы мешаете служебному действию. - Остановитесь, - ответила Элара. Это было последнее спокойное слово, которое она им дала. Саэрис подняла руку. Не к мечу. Силой. Удар пришел не как грубый толчок. Он был тоньше, опаснее. Давление на грудную клетку, на горло, на равновесие тела. Не для того, чтобы ранить. Чтобы заставить отступить. Вдавить в собственный статус, сдвинуть с линии прохода, напомнить, что темная структура Империи привыкла получать дорогу, когда поднимает пальцы. Одновременно Реванн, словно решив не упустить повторный отклик, потянулся к сознанию женщины у стены, пытаясь вырвать из нее реакцию прежде, чем корпус успеет перевести ее в безопасную комнату. Элара почувствовала два нарушения сразу. Чужая Сила коснулась ее тела, и на один короткий миг память отозвалась маской Вентресс - не образом, а фантомным знанием, каково это, когда доступ к Силе превращают в боль, а твое тело становится территорией чужой воли. Миг. Только миг. Потом внутри нее поднялось то, что годы Империи не сумели стереть. Тишина щита. Глубокая, бело-золотая, без гнева, но с такой плотностью, что темное давление Саэрис рассыпалось, едва Элара приняла его всерьез. Инквизиторша резко втянула воздух. Элара не шагнула назад. Наоборот. Она сделала один шаг вперед. - Нет, - сказала она. Слово прозвучало негромко. Но весь восточный проход услышал его. Защитный контур вспыхнул вокруг медицинского сектора почти мгновенно. Не огромным куполом над лагерем - здесь хватило бы и меньшего, но Элара поставила его так, чтобы ни один внезапный бросок Силой, ни один сорвавшийся предмет, ни одна случайная волна давления не ударили по койкам, по детям, по пациентам под капельными линиями. Прозрачное сияние прошло по воздуху и стало едва заметной дрожью на границе пространства. Саэрис повторила нажим, уже жестче. Элара разорвала его. Не оттолкнула. Не отбила. Именно разорвала, как слишком натянутую ткань. В ту же секунду оба световых меча Инквизиторов вырвались из креплений на поясах. Саэрис попыталась удержать свой, Реванн среагировал быстрее и почти поймал рукоять пальцами, но Элара не тянула по прямой. Она сместила направление резко в сторону и вверх, лишая их удобного усилия. Рукояти ударились о невидимую грань ее щита, изменили траекторию и ушли к дальней стене, где Кайр, появившийся в коридоре снаружи, перехватил их магнитным захватом наручного модуля. - Оружие обезопасить, - бросил он. Двое ARC у него за спиной мгновенно приняли мечи в защитные контейнеры. Реванн ударил Силой по щиту Элары, пытаясь пробить короткое окно к женщине в блоке. Удар был сильным. Один из солдат корпуса рефлекторно присел, хотя его не коснулось. На полках рядом с проходом дрогнули медицинские упаковки. Элара удержала контур. И одновременно опустила вторую ладонь. Реванна согнуло в коленях. Не швырнуло. Не припечатало лицом к полу. Его просто лишили возможности стоять так, будто он имеет право продолжать. Темная фигура опустилась на одно колено, затем на второе, руки резко разошлись в стороны под невидимым давлением. Саэрис была быстрее в сопротивлении. Она не пыталась повторить грубый толчок. Вместо этого рванулась в обход, через тонкий силовой крюк к боку Элары, будто хотела найти слабое место в уже поставленном щите. Элара почувствовала ход раньше, чем он оформился, и сменила рисунок удержания. Пространство вокруг Саэрис стало плотным, вязким, не дающим собрать следующий удар. Инквизиторша замерла на полушаге. Лицо исказилось не от боли, а от ярости. - Вы... Элара подняла взгляд. - Я предупреждала. Саэрис попыталась вывернуть правое плечо, дотянуться до скрытого резервного клинка или комлинка - Элара не стала разбирать. Тонким усилием прижала обе ее руки к бокам, затем опустила вниз. Колени Саэрис ударились о пол жестче, чем у Реванна. В коридоре никто не дышал свободно. Только плакал ребенок. Маленькая девочка у стены зажмурилась, вцепившись в мать. Элара, не ослабляя удержания, осторожно коснулась их краем своего поля спокойствия. Не лезла глубже, не трогала сознание. Просто укрыла на секунду от общего ужаса, как можно заслонить свечу ладонью от ветра. Плач стал тише. Женщина посмотрела на Элару так, будто не понимала, реальна ли она. - Патч, - сказала Элара. - Уже здесь. Он проскользнул к скамье, опускаясь рядом с матерью и ребенком. - Никто вас сейчас никуда не ведет, - произнес он негромко, включая медицинский сенсор. - Сначала мы посмотрим рану. Потом девочку. Дышите. Реванн на полу попытался повернуть голову в сторону Элары. - Вы превышаете... Давление вокруг его плеч усилилось ровно настолько, чтобы он остановился. - Нет, Инквизитор, - сказала Элара. - Это вы превысили все, что вам было позволено. Вы подняли Силу против меня. Вы пытались действовать в медицинской зоне без непосредственной угрозы. Вы нарушили прямой приказ лорда Вейдера. При имени Вейдера что-то изменилось. Не у Саэрис. Она все еще смотрела на Элару с сухой яростью, будто не верила, что проиграла именно ей. У Реванна. Он понял. По-настоящему. До этого для него конфликт еще мог быть спором полномочий. Формальной коллизией в нестабильном секторе. Неправильной оценкой риска. Теперь Элара назвала главное: не спор с Первой леди, не резкое решение на месте, а нарушение личного приказа Вейдера. В Империи, где приказ Вейдера почти никто не осмеливался толковать вольно, это означало слишком многое. - Вард, - сказала Элара. - Мэм. Он подошел ближе. Его лицо было каменным. - Зафиксировать нарушение протокола в полном объеме. Свидетельские каналы корпуса, медицинского отдела и местной администрации. Изъять записи проходных и наружных наблюдательных модулей до того, как их попытаются «случайно» повредить. Кореолану - закрытый пакет по линии высшего допуска. - Исполняется. - Страж. - Здесь. - Они остаются под охраной корпуса до отдельного распоряжения лорда Вейдера. Не Инквизитория. Корпуса. Саэрис резко дернулась. Щит вокруг нее вспыхнул плотнее, не позволяя даже этому короткому движению перейти во что-то опасное. - Вы не имеете права удерживать нас, - сказала она. Элара смотрела на нее долго. - После того, как вы попытались принудить меня Силой в моей гуманитарной зоне, я имею достаточно права, чтобы вы не сделали ни одного шага без моего разрешения. Саэрис побледнела. Не от страха. От осознания, что услышанное сейчас внесут в запись. Вард уже говорил по закрытому каналу. Кайр распоряжался у входа, разделяя коридор так, чтобы гражданские не увидели больше необходимого. Хейвен тихо направлял медиков и волонтеров в соседние проходы, возвращая движению модуля хоть какую-то нормальность. Патч все еще осматривал женщину и девочку, нарочито не ускоряясь из-за того, что рядом на полу стояли на коленях два опасных темных форсюзера. Страж подошел к Инквизиторам с двумя бойцами Ближней Стражи. - Мэм, можете передать удержание на фиксаторы? - спросил он. Элара чуть медленнее вдохнула. Одновременно держать щит над медицинским сектором, контролировать двоих обученных противников и оставаться достаточно точной, чтобы не причинить им больше вреда, чем требовалось, было возможно. Но это стоило усилия. Тепло под кожей сменилось внутренней тяжестью. В плечах появилась знакомая ломота, не опасная, но предупреждающая: тело помнит цену даже тогда, когда ум привык работать шире предела. - Через пять секунд, - сказала она. - Готовьтесь. Страж кивнул. Специальные фиксаторы для задержания форсюзеров были частью внешнего оснащения после нескольких прежних инцидентов с охотами Инквизитория. Ирония, которую никто сейчас не озвучил: обычно их держали для пойманных беглецов. Не для самих охотников. - Сейчас, - сказала Элара. Страж и бойцы сработали мгновенно. Первым зафиксировали Реванна: наручные блоки, жесткая стяжка на предплечья, обездвиживающий импульс по плечевому поясу. Затем Саэрис. Та попыталась сопротивляться даже на коленях, и Страж без малейшей вежливости перехватил ее подбородок, фиксируя голову ровно, пока второй боец замыкал контрольный обруч. - Не проверяйте терпение корпуса, - сказал он тихо. Элара отпустила удержание. Реванн тяжело выдохнул. Саэрис дернулась еще раз, но фиксаторы сработали, и движение погасло. Защитный контур над медицинским сектором Элара сняла не сразу. Сначала осмотрела пространство, людей, полки, койки, входы. Убедилась, что больше никто не готов сорваться в панику или попытаться использовать неразбериху. Только затем мягко дала щиту раствориться. Мир вернулся. Не прежним. Но способным двигаться. Патч поднялся от скамьи. - У матери поверхностная рана и сильное истощение. У девочки обезвоживание и острая стрессовая реакция. Никакой непосредственной угрозы от них сейчас нет, если это вдруг кого-то интересует. Последнюю фразу он произнес, не глядя на Инквизиторов. - Перевести их в закрытую палату «Покрова», - сказала Элара. - Под защиту медицинского отдела. Любые дальнейшие действия - только после моего подтверждения и по процедуре. - Да, мэм. Женщина все еще не отпускала ребенка. - Ваше... - она запнулась, горло явно не слушалось. - Я ничего... Элара подошла к ней ближе, но не слишком. Не хотела, чтобы после только что пережитого даже доброта навалилась новым давлением. - Сейчас вам не нужно ничего доказывать, - сказала она. - Патч поможет вам и девочке. Остальное будет позже. Женщина кивнула. Из глаз наконец потекли слезы, тихо, без всхлипа, как будто тело решило, что если теперь можно не защищаться каждую секунду, то сил держаться больше нет. Патч дал знак медикам, и те осторожно помогли ей подняться. Элара проводила их взглядом. Только когда палата закрылась за ними, позволила себе на миг прикрыть глаза. Там, под ребрами, дрожало не утомление. Злость. Чистая, холодная, очень усталая. Сколько раз еще Империя будет считать, что милосердие - это пауза перед правильным насилием? Сколько раз ей придется объяснять, что человек в бинтах не становится удобной добычей из-за того, что кто-то уловил в воздухе слабый отклик? Сколько раз тем, кто служит власти, будет казаться, что ее мягкость означает возможность продавить чуть сильнее? - Мэм, - тихо сказал Вард. Она открыла глаза. Он стоял рядом уже не только как командующий корпусом. Как тот, кто видел ее такой и раньше - в самом начале войны, после потерь, после плена, после Мустафара, когда каждый раз ей приходилось собирать себя заново и продолжать говорить ровно. - Кореолан подтвердил отправку пакета, - сказал Вард. - Высший закрытый канал. Лорд Вейдер получил сигнал первичного нарушения. Элара не сразу ответила. Где-то далеко, за слоями звезд, за расстоянием и защищенными каналами связи, в Силе дрогнуло знакомое присутствие. Энакин. Не слово. Не образ. Резкая перемена в глубоком темном течении, которое она знала лучше любого голоса. Кто-то ударил по единственной струне, натянутой в нем так туго, что галактика обычно предпочитала к ней не прикасаться. Он узнал. Элара почувствовала, как по спине прошел холод. Не за себя. За тех двоих, которых Страж уже поднимал с пола. Саэрис все еще держалась прямо, насколько позволяли фиксаторы. Реванн смотрел теперь не на Элару и не на корпус. В пустоту перед собой, словно уже просчитывал, есть ли путь объяснить произошедшее так, чтобы выжить. Вард проследил за ее взглядом. Он тоже понял. - Мэм? Элара заставила себя отвести глаза от Инквизиторов. - Продолжаем миссию, - сказала она. - Вы уверены? - Именно поэтому продолжаем. Вард коротко кивнул. Хейвен уже перестраивал маршрут, убирая из него церемониальную платформу окончательно. Кайр отдал приказ вывести Инквизиторов через служебный коридор, чтобы гражданские видели как можно меньше. Страж лично пошел рядом с ними. Патч вернулся к пациентам, но перед тем, как скрыться за перегородкой, бросил на Элару быстрый внимательный взгляд, оценивая дыхание и цвет лица. Она едва заметно кивнула: позже. Только позже. Сейчас в лагере оставались люди, ради которых она прилетела. Элара прошла обратно в общий медицинский сектор. Кто-то отступил перед ней, кто-то, наоборот, потянулся взглядом. Маленький мальчик на койке у входа смотрел слишком широко раскрытыми глазами. Она остановилась, наклонилась к нему и поправила сползшее одеяло. - Испугался? - спросила тихо. Он кивнул. - Я тоже. Рядом мать мальчика невольно подняла взгляд. Элара улыбнулась ребенку чуть заметнее. - Но сейчас все уже закончилось. Мальчик посмотрел туда, где только что увели темные фигуры, потом снова на нее. - Они плохие? Вопрос был задан без шепота. Детям не всегда приходит в голову, что взрослые предпочли бы некоторые слова не слышать. Элара почувствовала, как рядом напряглась мать. Она не ответила быстро. - Они сделали плохой выбор, - сказала наконец. - А когда кто-то делает плохой выбор рядом с теми, кого нужно лечить и защищать, его останавливают. Мальчик подумал и удовлетворенно лег обратно на подушку. - Вы их остановили. - Да. - Хорошо. Элара выпрямилась. Где-то на другом конце лагеря уже включали резервный водный фильтр. Над транспортной площадкой разворачивался еще один медицинский модуль. Хейвен передавал в канал перечень срочных гражданских прошений, которые нужно забрать с собой в Дворец Милосердия. Кайр докладывал о полной изоляции Инквизиторов в охраняемом отсеке «Жемчужного пути». Вирс с орбиты подтверждал, что маршрут возвращения при необходимости будет сокращен до прямого. А далеко, в темном ядре ее связи с мужем, росло молчаливое, страшное движение. Элара знала Вейдера достаточно, чтобы понимать: для него случившееся не закончится отчетом. И знала Энакина достаточно, чтобы заранее ощутить боль от того, что ей снова придется остановить не чужую руку, а его ярость. Она коснулась браслета Эгиды большим пальцем, всего на мгновение. Потом пошла к следующей койке. Потому что милосердие не могло остановиться только из-за того, что кто-то решил склонить его к полу.