Пациент на поводке.

—Я с детства любил вести личные дневники. — говорит блондин, корни которого отросли уже неприлично, натягивая ткань тонкого серого свитера на запястья. Не то чтобы он слишком стеснялся белых тонких полос на запястьях, но давать лишний повод для глумления не хотелось. Он был сыт по горло.  —Думал, таким занимаются только девчонки. — тихим, бесцветным голосом отвечает он, сидя в кожаном кресле напротив.  «Девчонки?» — думает Феликс, но не говорит ничего, дабы не провоцировать лишний раз. Но в его голове всплывают смутные воспоминания, откуда у него эта привычка.  Бабушка записывала рецепты, зачем-то вела свой личный трекер погоды : каждый день сверялась с термометром, слушала прогноз по радио и записывала показатели в толстую тетрадь с изображением Эйфелевой Башни.  Мама действительно вела дневник, но своего сына в это никогда не посвящала. Он сам понял лет в 15, что женщина сидит на кухне после работы в глубокой ночи и строчит в розовом блокноте не отчеты к завтрашнему утру, а что-то, что гложет. Что-то, что можно выплеснуть только на бумагу в два часа ночи, даже если вставать тебе а шесть утра.  Но Феликс начал вести свой первый дневник лет в 7, он тогда вел учет, каких фигурок 건담 ему не хватает для полной коллекции. К слову, фигурки он тоже вспоминал с теплом. Это были пластиковые модельки роботов из аниме, их нужно было собирать самому, клеить, красить. Тогда, в детстве, это было дико популярно среди мальчишек. И для Феликса этот период до сих пор символ контроля и сборки чего-то хрупкого.  Как он собирал своих пациентов по кусочкам.  Раньше. До всего.  Запись из личного дневника Феликса 2 марта 2016 года.  Я наконец здесь! SNU, кафедра психологии. Здесь все милые, ко мне уже подходили знакомиться, но я чувствую, что здесь никто не готов. Все вокруг перешёптываются, нервно листают методички. Зачем поступать, если ты ничерта не знаешь о профессии и трясешься перед всего то приветственной первой парой? Я готов.  Я знаю диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам наизусть. Это главная библия психиатров и клинических психологов. Надеюсь, мои коллеги хотя бы какую-то литературу изучали. Я вижу людей насквозь ещё до того, как они откроют. Я знаю, что они в восторге от меня, они хотят общаться со мной, чувствуют мою силу, мой интеллект. Они лягут под меня. Все.   Жалко только, что потратил полдня на тупую ориентационную экскурсию. Единственное, что запомнил — в автомате с игрушками возле кафетерия вытянул такого же тупого жёлтого динозавра. Сунул в карман. Почему-то не выкинул.                          … —Так ты всё ещё не готов обсудить со мной его.. — он специально делает паузу, дает надежду на то, что не произнесет имя, которое резало как нож, но тут же забирает её.  —Кан Сонву. Не хочешь поделиться, что ты чувствовал, когда узнал, что он свел счеты с жизнью из-за тебя?  —Это не из-за меня! — Феликс подпрыгивает со своего хлипенького стула и он жалобно скрипит. Блондин сжимает ладони в кулаки, ощущая, как дыхание учащается. И тут же он сам заставляет себя выдохнуть. Это смешно. Абсолютно смешно проявлять агрессию к нему.  —Хороший мальчик. — говорит он и делает заметку в своем черном кожаном блокноте.  Запись из личного дневника Феликса 12 декабря 2016 года.  Всё идёт своим чередом. Ничего особого интересного не происходит, потому и пишу редко. Раньше любил рефлексировать, а теперь думаю..нахуй оно надо? Они все пресные. Кто-то пытается сделать вид, что он с огоньком или с приятной сладостью, но как итог — ВСЕ пустые.  Я не завел настоящих друзей, хотя и не рассчитывал на это, тут большинство студентов - сынули и дочули богатых людей, которые выбирали между «престижными» профессиями и у многих выбор пал на кафедру психологии. Я так и не понял, зачем отдавать свое чадо туда, где от него будут требовать по итогу уметь самое главное - помогать людям. У них ноль эмпатии, критического мышления и одна девчонка мне даже сегодня сказала, что она не понимает, как чья-то жизнь может быть настолько скучной, что человек своими руками развивает в себе синдром навязчивых грез.  Но зато я нашел с кем трахаться в случае желания или скуки. Пару сладких мальчиков. Пусть будут, они же есть не просят, правильно? Буду брать, когда захочу.                                     … Феликс мотал ногой, глядя в небольшое окно, что располагалась на стене доктора Хвана и, как всегда, в моменты когда этот монстр затихает, он начинает себя жалеть. Ненависть за свою оплошность, за свою слабость, за свою опрометчивость должна быть настолько сильна, что о жалости не могло бы быть и речи. Но нет. Феликс очень себя любил когда-то и до сих пор не считал себя третьим сортом, хотя обстоятельства круто изменились. И он жалел себя каждый раз, когда оказывался вновь и вновь в этом кабинете, выслушивал тонну дерьма, издевок и абсолютно ничего не мог с этим сделать.  —Ты в порядке, Бемби? — с притворной заботой, которую Феликс прекрасно различал, Хван подаёт голос и присаживается на корточки возле стула Феликса, смотря на него снизу вверх. Непрофессионально близко к своему пациенту.  —Хватит называть меня так, Хёнджин. — огрызается Феликс, но старается не переусердствовать, потому что последствия оголения клыков он запомнил очень хорошо.  —Ответь на вопрос. Ты в порядке, Бемби?  И молчать больше было нельзя.  —В порядке. Ты замолчал, потому что я не хочу обсуждать Сонву? И почему я до сих пор Бемби?  —Нет. Я замолчал, потому что порой я вспоминаю, какое же ты ничтожество, дерьмо, которое случайно попало в люди и возомнило себя человеком и в такие моменты..Не всегда находится, что сказать тебе. — говорит Хёнджин, поднимаясь на ноги. Неприятный укол боли стреляет в коленные суставы, но он никогда не кривится, даже если эти уколы вдруг впиваются в голову, в спину, в лицо. И такое бывает.  —Ах, Бемби. А ты не знаешь? У тебя морда оленя. Не в хорошем смысле, а..Хотя, может и в хорошем. Что-то же хорошее в тебе может быть? Например твое лицо, пока ты его не испоганил таблетками, дешевым пойлом и недосыпом. Или задница, которая теперь тощая и не возбуждает, хотя когда-то была ничего.  Хёнджин отходит от Феликса медленно, словно пантера наконец нагнала какое-то беззащитное парнокопытное, перекусила, размазав по пасти кровь и двигалась расслабленно к водопою. Он был на своей территории и знал, что может творить здесь что угодно.  —Твои веснушки - как пятнышки у оленей на мордах. Глаза порой тоже такие круглые, жалостливые, наивные, темные, как у оленя. — поясняет наконец-то он, а Феликс задумывается.  Да, он уже слышал много хорошего в свою сторону. А если быть точнее, то слышал это очень много раз и всегда воспринимал как должное.  Он с детства знал, что он умнее, он красивее, он талантливее, старательнее, перспективнее, сильнее любого из сверстников и, может, даже ребят на пару лет старше.  Это вбила ему бабушка, которая параллельно делала всё, чтобы аффирмации для сознания внука отражали действительность. Феликс с детства учился очень много, буквально каждый день по несколько часов, так что, придя в школу, он был уже умнее всех в классе. И это подкрепило его самооценку.  А затем он рос, его эго подпитывалось каждый день, он находил повод похвалить себя при каждой мелочи, даже незначительной. Хотя для Феликса, когда речь шла о нем, незначительных мелочей не было. Всё, что он делал - было грандиозным.  В него влюблялись девчонки, парни и, конечно, предпочитал он вторых, фанатки с грудью его тоже не напрягали. Его хвалили учителя в школе, ставили в пример, записывали на различные конкурсы от школы, даже не спрашивая, зная, что Феликс утомится, но выведет свою школу в топ. А Феликс не обращал внимание на усталость, на то, что его границы так грубо нарушают и просто гордился тем, что он единственный, без кого не могут обойтись.  В Seoul National University его свет не померк, а лишь стал светить ещё ярче, даже ослеплял некоторых, на что Феликс наплевать хотел. Он с первого же дня заслужил статус «самого умного парня тут», хотя слышал от некоторых тихое «выскочка, ботаник» - его это не смущало, напротив, лишь подстрекало, ведь он знал, что сначала надо работать на свое имя, а потом имя начнет работать на тебя. Ради этого он и был выскочкой. Это то и вывело его на свое положение.  Феликса просили делать всё : от ведения группы в лице старосты, до проведения лекцией в основном зале для мероприятий, на которых присутствовала половина университета. В толпе Феликс чувствовал себя уверенно, умел говорить, умел заинтересовать, покорял всех своей харизмой и внешностью куклы, которая интересно контрастировала с жестким внутренним стержнем и мужественностью.  Ли никогда не замечал на себе пару карих, кошачьих глаз. Потому что они всегда смотрели тихо. А Феликс привык, чтобы глаза смотрящих кричали.  Запись из личного дневника Феликса 14 сентября 2024 года. Вчера я проснулся обычным выпускником с дипломом SNU и парой постоянных клиентов. Сегодня у меня три тысячи заявок. ТРИ ТЫСЯЧИ. Я сижу в своей крошечной квартире-студии, смотрю на экран и смеюсь как идиот. Если так пойдет (а пойдет ещё лучше), скоро перееду в какой-то пентхаус.  Всё из-за одного поста. Один пост — и я из пока малоизвестного гения стал тем, к кому ломятся.  Помню, как Чону, тот самый чел со школы, тихий парень с последней парты - написал мне пару месяцев назад. Сказал, работает стилистом у одного очень известного человека. «Очень известного», блять. Я тогда подумал «ну актёришка какого-нибудь дорамного разлива»Оказалось - ОН. Тот самый, чьё лицо на каждом билборде в Каннаме. Тот самый, кого фанатки готовы разорвать на части. Чону сказал ему обо мне. Обо мне! Сказал, что я лучший. Что я вижу людей насквозь. Что если кто и способен разобрать голову звезды — то только я. И он пришёл. В маске, в кепке, с охраной у входа. Нервный, дёрганый, на грани. Два месяца мы работали. Два месяца я делал то, что делаю лучше всех - копался в чужой голове, вытаскивал страхи, пересобирал заново. И знаешь что? Я вылечил его. Реально вылечил. А вчера он опубликовал пост. Огромный, на три абзаца. Про то, как был на грани. Про то, как боялся, что больше не сможет выйти на сцену. И про меня. «Лучший психолог, которого я встречал». «Человек, который вернул меня к жизни». «Если вам нужна помощь — идите к нему, он спасёт вас так же, как спас меня». «Спас»..Какое вкусное слово. Теперь мой сайт лежит. Инстаграм лагает от сообщений. Мой блог за сутки набрал столько подписчиков, сколько я не мог набрать за полгода. Люди пишут: «Вы гений», «Вы лучший», «Помогите мне, как помогли ему». Я читаю каждое сообщение и чувствую : ДА. Да, я гений. Да, я лучший. Я всегда это знал, просто теперь об этом знают все. Я запущу свой канал. Я буду рассказывать им про психологию так, как никто не рассказывал. Просто, понятно, уверенно. Они будут верить мне. Они уже верят. А Чону... надо будет отправить ему бутылку чего-нибудь дорогого. Ебать, как же хорошо быть мной.                           … И Феликсу действительно было хорошо. Он оказался не из тех, кто мог бы даже допустить мысль о том, чтобы потерять свой шанс. Пока люди так отчаянно стремились к контакту с психологом, который лечил их кумира - он строил свой блог, свою империю, запустил курсы, запустил запись только для высокообеспеченных пациентов. Он снимал ролики и даже не парился над монтажом, просто вырезал моменты, где он чихал, задумывался и выкладывал в форме лайф. Ему так нравилось, что люди едят то, что он подает им с рук. И дела шли в гору. Ровно до одного момента.  Сонву появился в его кабинете с четкой и простой целью «хочу избавиться от тревоги». У него была крупная сумма, которую он с радостью готов был отдать Феликсу и последний, естественно, принял своего нового пациента.  Справедливости ради, Ли и правда был отменным специалистом, так что его самодрочество не всегда было лишним. Он правда понимал людей с полуслова, составлял почти точный психологический портрет, поговорив с человеком о погоде пару минут, отменно знал язык тела и мог по нему понять больше, чем по словам. И он любил помогать людям - это правда. Но больше всего он любил себя.  Они работали год, Сонву оплачивал встречи четыре раза в неделю и каждый раз сумма была приличной настолько, что Ли мог не брать других пациентов вовсе, однако не отказывал себе в возможности заработать ещё больше : и денег, и дел для своего портфолио.  Феликс позволил себе глупую, ужасную, роковую ошибку и стал относиться к нему с теплом. Не профессиональной гордостью за прогресс, а чистым, человеческим теплом. В плане, ему нравилось с ним поболтать, он искренне сопереживал, позволял себе абсолютно непрофессиональные фразы по типу «Не, я бы реально так же сделал.», «Да пошёл он нахуй», «Забей хуй, ты же знаешь, что это лишь их убеждения, привитые родителями.»  И вот, наступает 10 октября 2025 года - Всемирный день психического здоровья.  Естественно, Феликс не собирался прям отмечать, хотя гордился, что имеет отношение к этому празднику. Он не записал никого на сегодня, договорился встретиться с некоторыми, по его мнению, достойными его коллегами в хорошем ресторане. Символическая посиделка ради салата, пары тостов и пустой, легкой головы к вечеру.  Ему звонят. Номер незнакомый, на что он реагирует спокойно : некоторые его влиятельные клиенты плюют на конфиденциальность и дают личный номер Феликса другим своим влиятельным знакомым. И он берет трубку. А уже через минуту чувствует, как внутри всё сжалось до размера яблока - так это ощущалось, словно внутри стало так пусто, что сердце стучало с бешеным эхом, которое отдавалось в каждой комнате квартиры.  —Господин Ли, мне искренне жаль сообщать вам об этом, однако я вынужден. Ваш пациент Кан Сонву покончил жизнь самоубийством. При нём была найдена записка, в данный момент проводится проверка на подлинность, однако уже сейчас хотел бы вам сообщить её текст. «В моей смерти прошу винить моего психолога Ли Феликса. Только он виноват в том, что жизнь на этом свете стала невыносимой».  И экспертиза на подлинность прошла. Это была настоящая записка.  И на похороны Феликс не смог пойти, потому что его караулили даже у его дома : репортеры, активисты, обычные ебланы, которые идут за стадом. У всех была одна цель : не убить, так покалечить.  И этическое расследование провели, в результате которого лицензию Феликса приостановили на полтора года. Хорошо не отобрали полностью, ведь доказать виновность этого мужчины было невозможно, полиция не нашла ничего в соц.сетях и личных вещах Сонву. Почти ничего. И это «почти» стало решающим, стало убийственным.  И иск на него подала семья погибшего, в связи с которым он оказался в долгах и все ещё тонет в них.  И сам Феликс стал кем-то, кого никак не хотел в себе признавать, не хотел соглашаться с тем, что это дерьмо - его новая жизнь.  Всё закручивалось быстро. Общественная огласка стала молниеносной, уже в день смерти Сонву, пол Сеула знало, что произошло : кто-то из интернета, кто-то из новостей по телевизору, кто-то по сарафанному радио услышал. Вместе с оглаской пришло и общественное порицание, та самая «культура отмены» коснулась самого Феликса.  Он читал в комментариях, которые раньше пестрили от эмодзи сердечек и восхвалений, а теперь вдруг стали днищем, на которое его самого и опускали.  «Ну не мог человек из вредности ТАКОЕ написать. Если он потратил последние слова этому миру на то, чтобы обвинить Ли - значит, он виновен.»  «Боже, эта смазливая мордашка оказалась маской. Под ней скрывалось чудовище» «Ох ты, блять..не знаю, что сказать даже. Отписка.» И таких было тысячи. Сотни тысяч. И отписок, естественно, было столько же, но это ведь только пол беды.  Почти сразу Феликс стал получать письма от своих пациентов или их представителей о прекращении сотрудничества. Так что когда он услышал результат этической комиссии, он даже не плакал потом дома, потому что..ну, что он потерял? Ничего. Пациентов у него все равно не было бы больше, только если в государственную клинику идти работать, чего Феликс не хотел.  Но позже захотел и ещё как, да только возможности уже не было.  Семья Сонву подала иск в суд. Убитые горем родственники, друзья мужчины, просто неравнодушные следили за процессом и настаивали на хотя бы административном сроке, но, к счастью, они этого не добились.  Однако когда Феликс продавал свою квартиру и машину, купленные за время невероятного успеха, он даже подумал, что убирать улицы Сеула полтора года было бы лучше.  Он остался без денег. Поначалу присылала что-то мама, даже отец на связь вышел, которого он сто лет не слышал, но и эта помощь вскоре кончилась.  Он стал тенью, ушел в добровольное отшельничество. Деньги, оставшиеся после продажи имущества и распотрошения всех счетов Феликс потратил на покупку совсем крошечной, мрачной квартирки в небольшом районе рядом со станцией Ису.  Жить на что-то нужно было, поэтому он пошёл на отчаянный шаг и открыл кредитку, уже поняв, что смысла волноваться за будущее нет. Феликс надеялся, что устроится на более менее приличную работу и закроет кредит, восстановит лицензию, про этот ужас все забудут, но пока что он только жил в долгах, как в шелках. Платеж рос, займы на погашение других займов росли, еды в холодильнике Феликса становилось меньше, а новая не прибавлялась.  И тогда он, сидя на крохотном диване со старой обивкой посреди гостиной, которая, по сути, занимала большую часть площади квартирки, огляделся и понял. Он на дне.  На деревянном, с поцарапанной поверхностью столике лежали таблетки, которые выписал бесплатный государственный психиатр. Клоназепам, Флуоксетин, Кветиапин, Сетралин, ещё какое-то дерьмо.  Тусклый свет лампочки, которая жалко болталась над ним на одном лишь проводе.  Он сам - потускневшая кожа, уже давно залегшая под глазами синева, отросшие донельзя корни, вечно сухая кожа, потеря веса, снижение зрения, проблема с зубами, то кариес, то болит, то крошатся из-за отсутствия витамин. Волосы, пусть и отросшие, но все таки тоже неприятно терять их, а ведь они выпадают нещадно.  С ним не общались те, кто раньше были его «фанатами», набивались в друзья, теперь он нахуй никому не нужен был и такую грубую формулировку признавал он сам.  Феликс не собирался ничего делать, несмотря на то, что скандал утих, он может в любой момент разгореться, если он попробует действовать. Тогда Ли наконец-то приземлился и понял, что надо искать работу, гасить долги, ждать допуска к лицензии и переезжать. Дальше Южной Кореи это не особо ушло, поэтому он уверен, что уехав в другую страну, например, в Австралию, об этом никто и никогда не вспомнит. Конечно, работодатель, если сначала придется поработать на кого-то, заинтересуется этим делом, но Феликс умеет очаровывать.  Он листал вакансии в очередной вечер, выпивая третью бутылку пива, денег на которые отправила мать, ведь Феликс сказал, что это на продукты. И на продукты действительно осталось, она отправила не мало. Что ж, сможет неделю спокойно бухать.  Но от тупых, бесполезных, унизительных вакансий его отвлекло сообщение в инстаграм от @hwan_henjin и Феликс нажал на него, не узнавая по фамилии и имени отправителя.                           …. В университет Хёнджин пришел полностью здоровым, он провел большую работу над собой, долго работал с психологом и смог наконец-то продолжать жизнь после трагедии. Воодушевленность и благодарность толкнули его на мысль, что он хочет стать психологом. А почему нет?  В этой профессии также важно быть и внешне приятным, чтобы люди охотнее открывались, а Хван был. Даже очень приятный.  Первый день прошел как-то странно. Он так долго готовился, зубрил, чтобы знать ответы на всевозможные вопросы, но все его надежды, его сюжеты, которые он придумывал перед сном канули в лету, когда какой-то блондинистый, жилистый пацан стал выебываться и отвечать на все вопросы преподавателя даже не поднимая руки.  Хёнджин не то чтобы был обижен, просто..Он тоже хотел блеснуть знаниями, ради которых пахал так долго. Но его затмил мальчик с надменным видом, пухлыми губами и пятнами на лице как у оленя. Он не возненавидел Феликса, это было бы глупо, просто отчего-то для себя решил, что не хочет с ним контактировать и, в целом, это было проще простого, Ли ни к кому не подходил сам, это люди вились вокруг него, словно он магнитом всех притягивал. Нет, какой-то магнетизм в нём был, но, блин, не настолько же.  Нейтральное отношение сменилось на гнев, на желание порвать уже на третий месяц учебы. Хёнджин был ответственным, старался участвовать в активностях университета, общаться с кем-то, но иногда неосознанно закрывался и проявлял апатичность ко всему.  Тот день был обычным, Хван сидел в кафетерии при университете с единственным человеком, который стал ему действительно дорог в этих стенах - с Тэяном.  Тэян - парень с параллельного потока, учился на философском, был красив невероятно, умен настолько, что Хёнджин возбуждался каждый раз, когда тот говорил что-то настолько глубокое, что челюсть отвисала.  Тогда-то Хёнджин с горем пополам, но все таки принял свою ориентацию. Не гей, нет. Но бисексуал - это точно. Он влюбился в Тэяна так, что каждый день был для него праздником, ведь он наконец-то увидит его. Наконец-то послушает его голос. Услышит его размышления о чем-то интересном или даже незнакомым. Почувствует его руки на себе. И именно это помогло Хвану окончательно встать на ноги после трагедии. А потом эта белобрысая выскочка появилась и здесь.  Тэян узнал о Феликсе, потому что о нём судачило пол универа и был очарован, чего Хван не ожидал.  —Да ты что? Он же пустышка. Понтов больше, чем роста — говорит он, сжимая стаканчик с соком в руке, едва не проливая на себе пару капель.  —Не надо так, Хённи. Он милый, безумно умный, такой уверенный..Я к нему подошел вчера, пообщался, он сказал, что я умный мальчик. Прикинь? Я умный мальчик. — с почти одурманенным восторгом говорил Тэян, не видя терзаний Хвана.  —Ты серьезно? Я тебе постоянно говорю, что ты буквально гений, потрясающе красив, умен, силен, талантлив.. — перечисляет Хёнджин, но не видит участия Тэяна в этом диалоге и замолкает.  Тогда-то Феликс стал его личным врагом, особенно когда Хёнджин посреди ночи получил сообщение от контакта «Любовь.» с содержанием : «боже, мне до такой жути стыдно..я переспал с ним, Хённи. Прости меня, малыш. Я знаю, что ты испытываешь ко мне, но Феликс..он мечта любого человека и моя в том числе».  Феликс и Тэян, конечно, парой не стали, ведь первого отношения не интересовали. Недоделанный филосов попытался вернуться к Хёнджину, но тот его быстро отослал и снова впал в апатию.  Феликс стал его личным объектом наблюдения. Он смотрел за ним : как он дышит, что ест, что пьет, с кем говорит, как говорит, что в его телефоне, какие носки носит, как относится к спорту, какие книжки берет в библиотеке.  И с каждым днём Хёнджин проигрывал в игре, в которую играл только он. Каким-то боком он сам создал у себя в голове гонку, где участвовали двое : он сам и Феликс.  И он постоянно отставал, во всём.  Он не был успешен так же, как Феликс. Не был любим. Не имел сотни тысяч подписчиков в блоге, да он и самого блога не имел. Но зато его ничего так не толкало, как злость. Он уже давно признался сам себе в том, что он завидует Ли. Да, это погано, унизительно, но это правда. Горькая правда, которую Хёнджин должен проработать, чего бы ему это ни стоило.  Медленно, но верно, что-то начало получаться. Хёнджин все ещё сталкерил Феликса в соцсетях, но стал развивать и свою жизнь тоже, перестав так обильно погружаться в чужую.  Прошел практику в хорошей компании, его взяли на позицию обычного специалиста, а через год он протоптал себе дорожку до ведущего специалиста, работал с вежливыми людьми, получал неплохие деньги, даже купил себе машину.  И каждый раз, когда он хотел сказать себе «я крутой», он неизменно залезал в инстаграм Феликса и видел, как тот купил..пентхаус, блять? Ну, Хёнджину так показалось. В любом случае, большая квартира. Новая машина корейского производства, которые так ценятся у них.  Идеальный внешний вид, подтянутое тело, неизменно свежие волосы, на которых никогда не приступала чёрная линия отросших корней.  «Я делаю недостаточно.» — говорил себе Хван и работал дальше. А потом наступило 10 октября 2025 года и это был самый счастливый для Хёнджина день. Нет, не из-за смерти человека, упаси господи, а из-за того, кто виноват. Кого презирали. Кого судили. Кто потерял всё.  Жизнь наладилась и Хёнджин больше не ощущал неудовлетворенности от нее, напротив, чувствовал себя легко, чувствовал, что наконец-то победил.  Только вот успех быстро насыщает и его становится мало.  Так и Хвану стало мало, когда он уже нашел аккаунт «lee_felix”, где почти не осталось подписчиков и были супер старые посты, где он ещё лыбился своими идеальными на тот момент зубами в камеру и писал большие посты о психологии. Теперь аккаунт молчал, словно владелец умер.  Но Хёнджин знал, что он жив.  Вы :  Привет. Помнишь меня? Мы учились в универе вместе, я Хван Хёнджин. 

                                                          lee_felix : 

Смутно, но помню. Привет. 

«Сука, мразь, даже живя в дерьме остался таким же». — рычит про себя Хван и пишет следующее.  Вы :  Я слышал о твоей ситуации и мне искренне жаль. Я прошу прощения, что написал лишь сейчас, на самом деле, боялся, что триггерну или насыплю соль на слишком свежую рану. Я хотел бы тебе помочь. Сейчас я ведущий специалист в хорошей клинике, предлагаю тебе пройти курс из нескольких сессий у меня. Это поможет тебе, возможно, вернуться в колею, напитаться жизнью вновь, чтобы ты имел силы вернуться к работе, когда вернут лицензию. А я буду иметь интересное дело в портфолио. Как тебе? 

                                                                lee_felix 

Мило с твоей стороны, спасибо. Давай попробуем. Кидай адрес и когда приехать? 

Хёнджин ахуел, если уж честно говорить, что это чмо отреагировало так спокойно, согласилось и даже сделала шаг навстречу - спросило адрес клиники. Удивительно. Ему совсем погано что ли?

… Феликсу было совсем погано, он это понял ещё тогда, когда кровь на его теле стала появляться чаще, чем могло позволить себе его некогда изящное, аристократичное тело.  Какой-то Хёнджин предложил помощь, это будет бесплатно, так почему нет? Феликсу нужно адаптироваться, потому что скоро вернут лицензию и он непременно поедет в другую страну, непременно вернёт вдвое больше, чем потерял.  Конечно, идти куда-то спустя такое длительное отшельничество было откровенно впадлу и даже немного страшно, но он вдруг подумал, а вдруг Хёнджин окажется ещё и полезен в чем-то материальном? И одежда стала быстрее надеваться, пуговицы легко застегивались, волосы послушно собрались в легкий пучок, а лифт приехал уже через пару секунд.  —Просто формальность. — говорит Хёнджин, толкая к нему через стеклянный стол бумагу с каким-то текстом. Феликс его узнал. Этот красивый парень, который был абсолютно бесцветным в универе настолько, что Феликс даже имя забыл. Но сейчас он протягивал бумажку, которая оказалась договором и Феликс не глядя подписал. Это действительно казалось ему просто формальностью.  Читать документы он умел и делал это всегда, но он никак не ожидал, что этот долбанный договор обяжет его быть на сессиях столько, сколько посчитает нужным психолог, не сметь препираться, драться, а также он был обязан терпеть оскорбления, вести конструктивный диалог, открываться специалисту.  Это все он узнал, когда после первого же «ты такое ничтожество, Бемби.», естественно, засобирался уходить прочь. Но ему в лицо кинули этот договор, который он теперь уже прочитал и проклял себя за очередную ошибку.  Теперь Феликс сидел в кабинете, который стал вторым домом и слушал уже тысячную попытку Хвана добиться хоть чего-то от него, откровений, новых данных, слез, секретной информации из его жизни, но не получал ничего.  Зато Феликс получал тонны дерьма. Оскорбления, издевки, нарочное нарушение границ, попытки сделать больно словами.  Он слушал, не уходил и даже не думал, потому что иначе будет должен Хвану огромную сумму, согласно договору, а у Феликса и так долгов выше крыши.  Поэтому он слушал, впитывал, отвечал что-то. И задавал только один вопрос, который ещё никогда не озвучивал, но очень хотел : «За что ты так со мной?».