The sunflowers that shouldn't be growing in my chest

Последний звонок эхом разнёсся по коридорам, и класс начал медленно пустеть. Рюкзаки защёлкивались, разговоры заглушались, стулья скрежетали по полу. Накамура посидел еще несколько секунд, рассеянно глядя на стол и пытаясь унять странную, щекочущую нервы дрожь в груди. Но на этот раз все было не так, как обычно. Это было... что-то другое. Потому что в последнее время все немного изменилось. Конечно, не так уж много. Нельзя сказать, что он вдруг стал нормальным человеком, который может разговаривать с Хиросэ, не отключаясь при этом. Но все же... прогресс был. Небольшой прогресс. Крошечный, микроскопический, но все же прогресс. После поездки в Йокогаму они стали больше общаться. Ну... «общаться» — это, пожалуй, слишком оптимистичное слово. Иногда Хиросэ что-то говорил, а Накамура отвечал странным звуком, который должен был означать слово. Но Хиросэ все равно здоровался с ним при встрече. А иногда даже останавливался, чтобы поболтать пару минут. Для Накамуры это было практически чудом. «Это хорошо... это очень хорошо, — думал он, медленно вставая со своего места. — Если так будет продолжаться... может быть, однажды... я смогу пригласить его пойти домой вместе после уроков». От этой мысли по его спине пробежала легкая дрожь. Конечно, произнести что-то подобное вслух было бы невозможно. У него перехватило бы горло, мозг перестал бы работать, и он, скорее всего, упал бы с лестницы или случайно разбил окно. Но представлять себе это... представлять себе это было безопасно. Он закинул сумку на плечо и поднял глаза. Хиросэ стоял у двери в класс и, как обычно, разговаривал с Оомори. На его лице было то расслабленное, веселое выражение, которое появлялось всякий раз, когда он был рядом с кем-то. Накамура смотрел на него на несколько секунд дольше, чем следовало, прежде чем заставить себя отвести взгляд. «Все в порядке. Просто поговори с ним». Все было просто. Ему нужно было просто подойти и сказать: «Не хочешь пойти домой вместе?» Вот и всё. Ничего сложного. Ничего невозможного. Накамура медленно и осторожно направился к двери, словно боялся, что, если он побежит, Хиросэ исчезнет. По пути он снова и снова проговаривал про себя эти слова. «Привет, Хиросэ. Ты домой идёшь?» Нет. Слишком очевидно. «Привет, Хиросэ. Не хочешь пройтись со мной?» Ещё хуже. Слишком прямолинейно. «Привет, Хиросэ. Погода сегодня хорошая». …Это не имело никакого отношения к прогулке до дома. Накамура слегка вспотел. «Может, сначала спросить что-нибудь нейтральное… а потом уже про прогулку…» да, это звучит естественно. Когда он подошел достаточно близко, Хиросэ как раз заканчивал прощаться с Оомори. — Увидимся завтра, — сказал Оомори, выходя из класса. —Да! — Хиросэ ответил с улыбкой. Это был тот самый момент. Идеальный момент. Накамура почувствовал, как его сердце заколотилось, когда он шагнул вперед. “Хорошо ... сейчас”. — Хиросэ… Его голос прозвучал тише, чем он ожидал, но Хиросэ тут же повернул голову. — О, Накамура! Одного звука его имени в голосе Хиросэ было достаточно, чтобы в голове Накамуры все перемешалось. «Он произнес мое имя». «Значит ли это, что он меня помнит?» Он пытался взять себя в руки. — Э-э… Я… хотел тебя кое о чем спросить. Хиросэ слегка наклонил голову, прислушиваясь. Но прежде чем Накамура успел продолжить, Хиросэ быстро взглянул на часы на запястье. — О… прости, Накамура. На его лице играла добрая улыбка, но Накамура почувствовал, как у него внутри все сжалось. — Сегодня я иду домой не один. На секунду Накамура замолчал. Не потому, что хотел создать драматическую паузу. А потому, что его мозг перестал работать. «Иду… не один». Эти слова зазвучали у него в голове. «Не один». «А». — А… понятно, — наконец произнес он, стараясь говорить как ни в чем не бывало. — Ничего страшного. Хиросэ снова улыбнулся, явно довольный тем, что Накамура не выглядит расстроенным. — До завтра! — Ага… конечно. Через несколько секунд Хиросэ вышел из класса. Накамура стоял и смотрел на пустой дверной проём. На мгновение он почувствовал легкое разочарование. Конечно, ничего страшного не произошло. Он и не ждал, что Хиросэ будет соглашаться каждый раз, когда он с ним заговаривает. И они не собирались каждый раз идти домой вместе или что-то в этом роде. Это было совершенно нормально. Вполне разумно. И все же… «С кем-то другим». Накамура вздохнул. «Ну… Я не для того проделал весь этот путь, чтобы сдаться сейчас», — подумал он, выходя из класса. Если Хиросэ сегодня занят, они могут поговорить завтра. Или послезавтра. Или когда-нибудь. Спешить некуда. Он спустился по лестнице и вышел из здания школы, пытаясь убедить себя, что все в порядке. И тут он увидел их. Хиросэ стоял у главного входа. А перед ним была девушка. Она смеялась над чем-то, что сказал Хиросэ, прикрывая рот рукой, пока они разговаривали с такой непринуждённостью, какой Накамура никогда раньше не видел. Хиросэ тоже выглядел немного иначе… чуть более взволнованным, чем обычно, но явно счастливым. Накамура остановился как вкопанный. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. — А-а-а. Девушка подошла чуть ближе к Хиросэ. Хиросэ неловко почесал щеку. — А-а-а. Разговор продолжился. — А-а-а... Что-то сжалось в груди Накамуры. Это была не совсем боль. Скорее странное ощущение... как будто что-то внутри него росло слишком быстро. Он попытался отвести взгляд. «Ничего страшного. Это нормально». Хиросэ был популярен. К тому же, он добрый. Дружелюбный со всеми. Конечно, у него были подруги. Это было вполне логично. Вполне естественно. Кхе-кхе. Накамура нахмурился и поднес руку ко рту. — Что это было? Кхе-кхе. Что-то легкое упало на землю рядом с его ботинками. Накамура посмотрел вниз. На асфальте лежал маленький желтый лепесток. Он моргнул. «…?» Он слегка наклонился, чтобы рассмотреть получше. «…Цветок?» Затем он снова кашлянул. Упал еще один лепесток. Затем еще один. Накамура молча смотрел на три лепестка. Его мозг начал медленно работать. «Люди…» Он посмотрел на свою руку. Затем на лепестки. «…не должны кашлять цветами». В голове у него промелькнула очень серьезная мысль. «…верно?» И впервые за этот день Накамура почувствовал, что начинает происходить что-то по-настоящему странное.