Resurrection

Открыв дверь в квартиру, Перт замешкался в поиске выключателя, но так и не успел до него дотянуться. Из дверного проёма спальни показалось мягкое, тёплое свечение, а ещё через секунду прямо перед ним возникла хрупкая фигура юноши, поющего именинную песню. Мужчина выглядел в этом полумраке почти нереальным. На нём была простая белая футболка, которая в свете единственной свечи казалась ослепительной, и свободные бежевые брюки, мягко струящиеся по ногам при каждом движении. Огонёк на торте был единственным источником света, поэтому разглядеть друзей, притаившихся справа и слева, было невозможно. Но Перту это было и не нужно. Он завороженно разглядывал любимые черты. Чёрные, как смоль, волосы рассыпались по лбу, едва касаясь тёмных, глубоких глаз, в которых сейчас маняще плясали отблески пламени. В этом взгляде было столько чистоты и тепла, что у Перта перехватывало дыхание. Кожа стоявшего под золотистым светом свечи казалась фарфоровой, а на губах играла та самая мягкая, родная улыбка, ради которой Перт был готов на всё. Нежный, чуть бархатистый голос молодого человека приятно обволакивал пространство, сужая огромный мир до них двоих. Они смотрели друг на друга с такой щемящей любовью, что, казалось, даже время замедлило свой бег, боясь спугнуть этот момент абсолютного, безмятежного счастья. Перт ещё не знал, что этот свет — последнее, что он запомнит перед тем, как его жизнь навсегда погрузится в тень. – С днём рождения, Перт. Загадывай желание! – парень мягко улыбнулся и протянул ему торт. Отдавшись моменту именинник закрыл глаза, позволив внутреннему голосу произнести его самое заветное желание. Разомкнув пушистые ресницы Перт слегка наклонился вперёд и задул свечи. Комната погрузилась во тьму, голоса друзей резко стихли и мрак липкой сетью окутал всё вокруг. Совсем скоро в глаза ударила яркая вспышка света, исходящего от только что зажженной лампы. В ту же секунду раздались три громких хлопка и радостные взвизги окружавших его людей. – А откуда третья хлопушка? – произнёс кто-то в толпе. Перт поднял взгляд, и холод прокатился по телу, будто его окатили ледяной водой. Глаза, что мгновение назад светились нежностью, теперь выражали жгучую смесь боли и непонимания. Бледные, дрожащие руки выронили торт, и тот с глухим шлепком упал на пол. Пальцы медленно потянулись к груди — туда, где под кипенно-белой тканью футболки стремительно расплывалось багровое пятно. Взгляд этого прекрасного создания сначала скользнул к собственным ладоням, окрашенным в алый, а затем — на размазанный по дорогому паркету десерт. – Прости, Перт… я всё испортил. Дальше всё превратилось в густой, липкий туман: вой сирен скорой, суета полиции, стерильно-белые коридоры и бесконечные допросы. Стрелявшего нашли через неделю благодаря регистратору в машине друга. Обычный наёмник. Киллер, посланный убрать Перта, но совершивший фатальную ошибку. Заказчик — конкурент отца, решивший «убрать» проблему в зародыше, увидев в Перте слишком много решительности и стальную хватку. Наёмник промахнулся по цели, но попал в самое сердце Перта. Похороны прошли через десять дней. Перт пришёл. Облечённый в траурно-чёрное, со впалыми скулами и мертвенно-серыми пятнами на лице, он больше напоминал тень. Он не замечал никого, застыв у гроба и вглядываясь в неподвижную маску смерти, укрывшую родное лицо. Танапон смотрел на бледные губы и холодные руки, ощущая, как внутри него самого гаснет жизнь. Тишину разорвал голос матери, стоявшей по ту сторону гроба. Женщина подошла к Перту, резко ткнула пальцем ему в грудь — туда, где сердце едва совершало свои вымученные толчки — и прошипела: – Его смерть — твоя вина, Перт. Только ты в этом виноват, так что проваливай. Убирайся сейчас же! Её голос постепенно повышался, пока безутешная женщина не перешла на крик, прогоняя Перта из похоронного зала. Её можно понять. Не легко похоронить единственного сына. Только вот мало кто знал, что в той могиле будут лежать двое. Один — навсегда прекрасный, молодой парень, чья жизнь оборвалась по глупой ошибке наёмника, а второй — тот, кто любил его всем сердцем, но продолжил жить по той же причине.