Стиви, детка, поцелуй меня снова

Жаркий августовский вечер в Хоукинсе ощущался как попытка дышать через мокрое полотенце. Именно поэтому, когда они всей компанией вывалились из кинотеатра после какого-то до невозможности тупого боевика, который Дастин упорно называл “кинематографическим шедевром”, идея заехать за мороженым была встречена с энтузиазмом, достойным людей, только что пересекших пустыню. А потом все как-то очень быстро разбрелись. Нэнси вдруг вспомнила, что обещала отвезти Робин домой, Дастин внезапно вспомнил о своей маме, Макс укатила с Лукасом на великах. Так что по итогу, Стив с Эдди остались стоять у фургончика с мороженым вдвоём, словно вселенная решила начать откровенно издеваться. Не иначе. — Ну конечно, — пробормотал Эдди, глядя вслед удаляющимся друзьям. — Все испарились быстрее, чем твоя репутация короля школы после выпуска. — Спасибо, Мансон, — сухо отозвался Стив, но уголки его губ всё равно дёрнулись вверх. — Ты как всегда сама деликатность. Эдди усмехнулся и повернулся к окошку фургончика. Через минуту он уже держал в руках огромный рожок со вкусом мяты и шоколада, увенчанным нелепо высокой спиралью, такой, что она напоминала какое-нибудь архитектурное произведение искусства. — А мне? — спросил Стив. — А тебе… Ты слишком долго выбирал, детка, так что очередь закрылась. Детка? — Ты серьёзно? — Нет, конечно. — Эдди драматично вздохнул. — Я просто решил, что мы можем и поделиться между собой. Серьёзно? Стив фыркнул, закатил глаза – о, Эдди так и знал – и посмотрел на него так, словно воспринял это как вызов. — Ладно, Мансон, чёрт с тобой, один раз лизну. — Оу, вперёд, Стиви, я хочу это видеть! А Стиву невдомёк, это шутка такая или откровенный флирт? Чёрт его знает, но он багровеет до самых ушей. Только бы Мансон не заметил. И чтобы скрыть это, в ответ смотрит таким же ехидным взглядом, будто говоря, что не стоит брать его на слабо. — Что? Ты сказал это таким тоном, будто собираешься на смертельно опасную миссию. "Один раз лизну"? Господи, Харрингтон, это просто мороженое, а не вызов судьбе. Стив толкнул его плечом, и Эдди, смеясь, протянул рожок. Мороженое уже начинало таять, медленно сползая по вафельному конусу. Когда Харрингтон наклонился, ровно в тот же момент Эдди, очевидно решив, что ждать слишком долго опасно для структурной целостности десерта, тоже подался вперёд. Это произошло за долю секунды. Сначала их лбы едва не столкнулись, нос Стива мазнул по щеке Эдди. А потом БУМ – их языки встретились на холодной сладкой поверхности мороженого. Это ощущение было настолько неожиданным, что оба замерли. Капля мороженого сорвалась с края рожка и плюхнулась куда-то на землю. Но всё это было неважно, потому что Стив и Эдди застыли, как два идиота, с распахнутыми глазами и языками, которые соприкоснулись буквально на секунду, а ощущались как короткое замыкание, пробежавшее по позвоночнику. Не совсем понимая происходящее и будто нехотя, как в замедленной съёмке, они отстранились и уставились друг на друга. Глаза в глаза, всё ещё с открытыми ртами и задержанным дыханием. А как тут дышать? — Что ж, — наконец выдавил Эдди, — если это была твоя хитрая схема меня соблазнить, то должен признать, довольно нестандартный ход. Но рабочий. Что? Стив ещё больше вылупил глаза, что казалось, будто они сейчас вылезут из орбит. Сказать, нужно что-то сказать, иначе всё это станет слишком нелепым. — Это ты полез! — Да ну? – снова этот флиртующий тон. Он будто раскатывал Стива катком по асфальту. — Ты… Ты специально! Это было покушение! — На что, Стиви? На мороженое? Я же сказал – поделимся. — Нет, на моё личное пространство! — Стив, мы буквально делим один рожок. Тут само понятие личного пространства слегка условно. Стив открыл рот для очередного возмущённого ответа, но вместо этого нервно рассмеялся, и Эдди тоже. Смех вырвался из них одновременно, неловкий и в то же время настоящий, тёплый, разлетающийся в липком летнем воздухе, как пузырьки газировки. А потом вдруг тишина, и снова этот взгляд глаза в глаза – карие, почти чёрные, ожидающие, будто подталкивающие к совершению преступления, в более светлые, янтарные с зелёными крапинками, совершенно наивные и непонимающие. Эдди смотрел пронзительно, чуть склонив голову, без привычной бравады и бесконечных шуточек, но с той же искрой в глубине радужек. — Сти-и-ив. Если бы я хотел тебя поцеловать, я бы придумал что-нибудь поэффектнее, чем нападение через мороженое. У Стива сердце ухнуло вниз, как камень в колодец. — Правда? Эдди усмехнулся, но улыбка вышла неожиданно мягкой. — Харрингтон, я драматичная задница. У меня были бы фейерверки. Возможно, дым-машина и, о! Пузырьки! — Пузырьки? – у Стива аж слюни полетели от смеха. – Эдди Мансон и пузырьки? — Согласен, рок-н-ролла в этом мало, но… Эдди не договорил, потому что Стив поцеловал его. Это было совсем не как столкновение у мороженого — никакой случайности, никакой паники, только осторожное прикосновение губ, такое лёгкое, словно оба всё ещё проверяли, не рассыплется ли этот момент от слишком резкого движения. Но нет. Он стал плотнее, ярче, вкуснее и слаще, с послевкусием мяты и шоколада. Когда они отстранились, Эдди выглядел так, будто у него одновременно закончились все саркастические комментарии в запасе. Что, учитывая его природу, было почти сверхъестественным. — Так ты хотел меня поцеловать или нет? – спросил Харрингтон. — А то я так и не понял. Вместо ответа, Эдди посмотрел на рожок. — Чёрт. Стив проследил за его взглядом. Пока они целовались, мороженое окончательно сдалось законам физики и стекло по его руке. Несколько секунд они молча это созерцали, а потом Эдди закатил глаза. — Вот так всегда, – Мансон уже собирался театрально оплакать павший рожок, когда Стив, всё ещё смеясь, поймал его за липкое запястье и, не давая возможности отпустить очередную дурацкую шутку, наклонился, чтобы быстро слизнуть полоску растаявшего мороженого с его большого пальца. Эдди застыл с таким ошарашенным видом, будто только что лично увидел второе пришествие Христа народу, а потом расплылся в знаменитой, совершенно обезоруживающей улыбке, от которой у Стива внутри всё становилось мягким и тёплым, как долбанное мороженое под августовским солнцем. — Вы только посмотрите на него, – протянул Эдди с усмешкой. — Стиви, детка, поцелуй меня снова.