Игра на понижение

Крыльцо корпуса стажеров. Малек Малек Синнер никогда не славился хорошим нравом. Он был из тех, кто ковыряет правду не ради справедливости, а исключительно в угоду собственным целям. Умение применить нужное знание в нужном месте, с точностью выверяя тайминг, — в этом он видел свой главный талант. Почти божий дар. Малек никогда не упускал возможностей. Он умел выжидать, подгадывать момент, затаиваться хоть на годы, но в конечном итоге всегда забирал то, чего желал его интерес. А возможно, и не только интерес. Мир вокруг казался ему одновременно тесным и необъятным, монохромно-серым и контрастно ярким. С любопытством, граничащим с детским капризом, он постигал одному ему известные истины. Но во всем этом хаосе контрастов бывший профессор, кажется, сам давно перестал понимать, где пролегает его собственная граница. Синнер чётко знал, куда идёт, но совершенно не отдавал себе отчёта в том, где кончаются маски и начинаются его настоящие намерения. В чём его истинный стимул? Где его подлинный интерес? И существовало ли для него вообще такое понятие, как "друзья"? Этим вопросом в удушливых стенах базы "Адам", пожалуй, задавались многие. И стальной Генерал Ллойд не был исключением. Для Малека фигура Дмитрия отныне представляла совсем неслучайный интерес. Как и для Яна слишком много значил Павел, как Грег до скрежета зубов пытался свыкнуться с Кассиэлем, как Лестер мёртвой хваткой держался за Ноа, как даже Кира отчаянно пыталась выстроить подобие дружбы с Анной, и, наконец, как его бывшая студентка Одри Росс цеплялась за эту неприкаянную Вандербильт — каждый находил спасение по-своему. Искал свой личный костыль. Но прямо сейчас, на этом крыльце корпуса стажёров, Малек наблюдал, как эти костыли ломаются. И это длилось не первый день. Даже не первый год. Малек давно раскусил Генерала. Видел, как отчаянно устал живущий в нём человек держать маску командующего, как он раз за разом теряет друзей в жерновах системы и как яростно злится на эти провалы. Генерал был из тех, кто навсегда обречён на одиночество среди близких ему душ. По праву рождения. По праву наследия фамилии Ллойд. Его старик не зря советовал сыну не заводить друзей среди подчинённых, но Дмитрий никогда не слушался. И всегда за это платил. Мужское братство спецотряда, которым база "Адам" так гордилась, на поверку оказалось хрупким карточным домиком. И оно трещало по швам прямо на глазах Малека. Они стояли на расстоянии одного метра, но между ними разверзлась пропасть, и никто пока не спешил строить через неё мосты, ожидая шага Генерала. Ян, застывший по струнке; Павел, чья весёлая маска сползла в долю секунды; Грег, судорожно заблокировавший планшет. И Дмитрий. И сам Малек — тот, кого эти самые командиры единогласно считали виновным в фатальном отчуждении их Генерала. Это был, пожалуй, единственный раз, когда Малеку не приходилось ничего просчитывать и планировать. Друзья, как они себя называют, сами отказались от Ллойда, малодушно переложив всю ответственность за дружбу на его плечи. Ведь толпе так легче — найти виноватого. А значит, точно такой же одиночка по велению судьбы, Малек Синнер когда-то разглядел в этом суровом командире человека. Впустил ли он Ллойда в свою жизнь или, скорее, это сам Генерал оказал ему милость, позволив войти в его закрытый мир, — Малек не знал. Но, впрочем, он больше не захотел отпускать. Профессор искренне верил, что дружба с ним, как и дружба с Ллойдом — это привилегия. Его интерес, как и интерес Генерала — двойная привилегия. И последнюю мысль Малек уже точно знал, кому и в какой момент адресует.

****

После хруста батончика в кармане Генерала, который тут же уловил Малек, пауза длилась недолго. Синнер лишь хмыкнул, на миг бросив короткий взгляд на Дмитрия, и принялся демонстративно разглядывать ночное небо. В этом жесте читалась ленивая попытка абстрагироваться, устраниться из пространства, где он сейчас меньше всего был нужен. Это, конечно, едва ли вязалось с привычным поведением Малека, но он умел вовремя занимать позицию созерцателя. Наблюдателя за тем, как командиры наконец-то опускались на ту самую точку, к которой упрямо шли годами. Они, казалось, искренне переживали за Ллойда. Слушались беспрекословно, не брали на себя лишнего и никогда не лезли на рожон. Но бездействие — это тоже позиция. Безразличие к одиночеству Генерала — тоже выбор. Все эти годы они существовали в своем тесном, дружном кругу, лишь изредка, словно из жалости, позволяя Дмитрию заглядывать в этот мир. Они сообща праздновали дни рождения, делили приключения на всех поровну, смеялись и дышали в унисон. Они сами вытолкнули Ллойда за периметр своего братства, надевая на него хомут начальника, но виновным в этом отчуждении почему-то назначили Малека. Дмитрий об этом, конечно, никогда не поведал бы Синнеру лично. Но Малек понял всё без слов. И интуиция подсказывала профессору, что хруст обёртки в чужом кулаке стал финальной точкой в затянувшемся терпении Ллойда. Ведь на этом крыльце сейчас топтались не просто его личные воспитанники. Здесь стояла девушка, которую вчера Генерал спас от падения ценой собственной руки. — В корпус, — коротко отрезал Генерал, мазнув тяжёлым взглядом по застывшей Лэйн. — Живо, — повторил он, не терпящим возражений тоном поторапливая девушек. Стажёрки исчезли в долю секунды, словно на крыльце и вовсе не случилось недавнее ночное дружелюбие. Медленный, едва заметный кивок Яна вслед уходящей Лэйн не ускользнул от глаз Генерала. На это Ллойд лишь коротко дёрнул шрамом над верхней губой, предпочтя сделать вид, будто ничего не заметил. — Мы уже собирались расходиться, Генерал. Я зашёл провести ночной обход. Ребят с собой подтянул, — выдал Грег, отчаянно пытаясь сгладить углы своей привычной, обезоруживающей улыбкой. — Всё под контролем, замечаний нет. — Где коменданты? — голос Дмитрия опасно потяжелел. Улыбка Грега не достигла нужного эффекта. — Я сам вызвался подменить. Они разрешили. — С какой стати вы решаетесь на самоуправство? Обязательствами теперь меняетесь? — Ллойд надавил голосом так, что Грег в моменте собрал свою улыбку. — Что здесь творится? — Генерал резко развернулся и вопросительно взглянул на Малека. На того, кто вообще-то обязан был контролировать порядок на правах его негласной правой руки. Профессор уже оторвал взгляд от ночного неба. Он стоял, лениво засунув руки в карманы брюк, но моментально считал недобрый блеск в глазах Генерала. — Принято. Разберёмся, — утвердительно кивнул Малек, решив в этой ситуации лишний раз не отсвечивать. О скверном настроении Генерала можно было не гадать — оно буквально вибрировало в воздухе, заставляя всех желать лишь одного: поскорее вернуться в свои корпуса. Одного лишь Грега Дмитрию явно было мало. Гнев, копившийся в нём целый день, требовал полной зачистки этого лагеря лояльности на крыльце. Ллойд медленно повернул голову, и его тяжёлый взгляд зафиксировал Павла и Яна. Они стояли молча, плечом к плечу, словно перед расстрельной командой. Но если Павел просто помрачнел, то на лице Яна отчётливо читалось ядовитое недовольство этим командирским тоном. Он не собирался раболепствовать. Эта трещина в их отношениях с Ллойдом пошла ещё задолго до появления гражданских на базе, а сейчас она просто превращалась в опасный разлом. Ян смотрел прямо, и в его глазах словно застыл немой упрёк: "Ты сейчас снова включил Генерала?". Дмитрий этот взгляд принял. Не моргнул. — Командир Хилл, — Ллойд выделил фамилию Яна с особым, леденящим весом. — Раз уж ты нашел время для ночных визитов к корпусу стажеров, я полагаю, с твоими непосредственными задачами на базе покончено? Ян промолчал, продолжая буравить командира глазами. — Напомнить, чьей обязанностью была подготовка личного состава? — Дмитрий сделал шаг вперёд, сокращая и без того призрачную дистанцию. — Почему Анна до сих пор не может сдать нормативы? Я поручал это непосредственно тебе, Хилл. Павел рядом едва заметно напрягся, готовый, если что, перетянуть внимание на себя, но Дмитрий не дал ему вставить ни слова, продолжая давить на Яна: — Лучше бы ты с такой же самоотдачей позаботился об Анне и её показателях, а не о досуге вновь прибывших стажёров. — Ещё поручения будут, Генерал? — с напускной покорностью отозвался Ян, даже не пытаясь скрыть вызов. — Если нет, то слушаюсь и повинуюсь. Павел недобро зыркнул на Яна, будто мысленно посылая тому сигналы остановиться, но Хилл не собирался сдавать назад. — Что же касаемо Анны, то прошу донести до вашей правой руки: пусть оставит её в покое. Срывает наши тренировки без конца, — Ян резко перевёл этот ядовитый вызов прямо на Малека. Профессор, до этого увлечённо теребивший носком туфли мелкий камушек на асфальте, не спеша поднял голову. Он посмотрел на Яна в упор. Никакой злости или раздражения — Малек лишь невозмутимо опустил уголки губ и едва заметно качнул головой, словно безмолвно аплодировал: "Хороший выпад, командир. Я оценил". — Меня не волнует, кто и что вам срывает, — стальным тоном оборвал Генерал, окончательно закрывая тему. — Вы поставите ей технику, и это приказ. — Принято, Генерал. Мы усилим тренировки, Анна до конца месяца всё сдаст, — торопливо вмешался Грег, буквально телом уводя парней за собой, пока этот раскол не перерос в открытый бунт. Челюсть Яна сжалась так, что на скулах заходили желваки. Он резко, по-уставному развернулся на пятках, даже не вскинув руку к виску на прощание, и почти полетел вперёд по бетонной дорожке, прорывая ночную тишину тяжёлым шагом. Малек лениво провожал взглядом его напряжённую спину. Грег и Павел двинулись следом. Но если Уайт просто понуро семенил за Хиллом, то Павел шёл последним, словно придерживая шаг. Перед тем как спуститься с крыльца, он на секунду замер и поднял лицо к Дмитрию, словно пытаясь сказать Ллойду что-то важное, глубоко личное. Но Генерал опередил его одним жестким движением. — Хватит доставать Майлз, — Дмитрий резко вскинул указательный палец, заставляя Павла осечься. — Не хочешь жрать то, что дают, — тащи свою еду сам. Свободен. Малек на фразе про припасы лишь беззвучно усмехнулся, уткнув взгляд в землю. Даже в пик своей ярости Ллойд оставался для этих оболтусов чертовым отцом, который замечал каждую мелочь. Павел сглотнул застрявшие в горле слова, глухо кивнул и молча последовал за остальными, растворяясь в темноте базы. На крыльце наконец-то остались только они двое, но Малек понимал: никакого продолжения или ночных разговоров от Генерала ждать не стоило.

****

Глубокая ночь. Одри и Лэйн — От этого Синнера кровь стынет в жилах, — ледяным голосом выдала Лэйн, сверля взглядом дно верхней кровати. Одри наверху ворочалась — так же неспокойно и чутко, как и сама Лэйн внизу. Сон не шёл. После того как они спешно вернулись в комнату, подруги долго молчали, не решаясь вслух разобрать то, что случилось на крыльце. Но внезапное появление этих мужчин — тех, кто одним своим словом мог превратить их жизнь на базе в кошмар, — у обеих вызывало немой, звенящий вопрос. Напряжение мёртвым грузом висело в воздухе. Навязчивое чувство, будто их поймали с поличным на чём-то запретном, никак не отступало. Генерал снова казался недосягаемой, карающей глыбой, а ядовитый взгляд Синнера намертво выжегся в памяти. — Одри, я говорю этот Синнер меня напрягает, — Лэйн чуть повысила голос, не скрывая раздражения из-за затянувшегося игнорирования. Ответа снова не последовало. Из темноты верхнего яруса донёсся лишь тяжёлый, измученный вздох. — Одри, какого чёрта он к тебе цепляется, а я узнаю об этом последней? — Лэйн приподнялась на локте, вглядываясь в полумрак. С момента прибытия на базу "Адам" она всё чаще ловила себя на несвойственных ей эмоциях. Прежний перманентный холод, за которым она так надёжно пряталась от мира, сейчас стремительно трещал по швам, уступая место чистому, живому возмущению. В её голосе впервые прорезались те самые высокие, звенящие нотки, которые обычно выдают искренний страх за близкого человека. Одри свесилась с матраса, на ощупь стягивая волосы резинкой в небрежный пучок. — Тише ты, тише. Охота тебе перед дежурными оправдываться? Чего разоралась? — А ты почему меня игнорируешь? — Лэйн нащупала на тумбочке будильник и вдавила кнопку подсветки. Экран слабо мазнул тусклым неоновым светом по лицу Одри. Лэйн вгляделась в осунувшееся лицо подруги и уже гораздо мягче, почти умоляюще добавила: — Что он вытворяет? Одри, говори как есть. Вместо ответа Одри быстро, бесшумно соскользнула с верхнего яруса и замерла прямо перед Лэйн. — Скрытность ведь твоя фишка, — зашипела она, нервно оглядываясь на запертую дверь. — Что, неприятно стало, когда я решила тоже так обойтись? — Одри, не начинай, — Лэйн нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Я молчала о своих делах только ради того, чтобы тебя не грузить. А вчера и вовсе разрыдалась перед тобой, если ты забыла. — Ну так и я молчала, чтобы не добивать тебя, рыдающую! — Одри подалась вперед, ее голос сорвался на свистящий шепот. Она сама не понимала, отчего посреди ночи ее так отчаянно пробивает на злость. Обида и страх требовали выхода. — А следы от ладони Генерала на твоей шее я, между прочим, до сих пор отлично помню. Лэйн сглотнула, не зная, что ответить. Удар пришёлся под дых. Да, она скрыла от подруги очевидное, но стоило ли Одри так яростно шипеть посреди ночи? — Да, Вандербильт, иногда стоит просто промолчать, — добавила Одри, порывисто дыша. — Это, знаешь ли, называется тактом. Захотят поддержки — люди сами попросят. — Одри, осторожнее, — в голос Лэйн вернулся её привычный, предупреждающий лед. — Тише, я говорю! — взмолилась Одри, в панике косясь на дверь. — Посреди ночи она вспомнила обо мне... — Пробормотав это, она порывисто взобралась обратно на второй ярус и с головой накрылась одеялом. Лэйн застыла. Кажется, на этой базе она переставала узнавать не только себя, но и подругу. Некогда мягкая, тёплая Одри Ли, которая ещё вчера так заботливо обнимала её, теперь сочилась глухой агрессией. — Это на тебя так Синнер влияет? — Лэйн резко поднялась на ноги, подошла к двухъярусной кровати и одним махом стянула с подруги одеяло, не оставляя ей ни единого шанса спрятаться. — Его зовут Малек, — резко выплюнула Одри сверху, мгновенно сменив истеричный шепот на ровный, леденящий тон. Лицо Лэйн в долю секунды вытянулось. Она словно не поверила собственным ушам. — Что?.. Что ты сказала? — Лэйн уставилась на неё, чувствуя, как внутри всё каменеет от нехорошего предчувствия. — Ты сейчас его защищаешь? Я тебя правильно понимаю? Одри, словно только в это мгновение осознав, что именно сорвалось с её губ, осеклась. Гнев в её глазах сменился глухой паникой. — Чёрт... — процедила она сквозь зубы и устало потёрла переносицу. — Одри, нам следует спокойно поговорить, — Лэйн заговорила тихо, пугающе ровно. — Шепотом. Спустись, пожалуйста.

****

Подруги сидели друг напротив друга на нижней кровати Лэйн, подобрав под себя ноги и опираясь спинами на железные балки каркаса. Подсветку часов пришлось отключить, и теперь в полумраке они едва различали силуэты друг друга. Накал недавней истерики спал, но между ними всё равно ощущалась осязаемая дистанция. — На стресс от адаптации накладывается моё вечное раздражение из-за твоей закрытости, — глухо продолжила Одри. — Можешь не поддерживать меня, но хотя бы для галочки интересоваться моей жизнью ты можешь? Я постоянно внушаю себе, что тебя не переделать, пытаюсь мириться с этим, но я устала вечно ждать от тебя ответных шагов. — Я интересуюсь тобой, — тихо отозвалась Лэйн. — И поэтому решаешь молчать? Не начинаешь лишних разговоров, чтобы, не дай бог, не пришлось открыто обсуждать весь этот ад на базе? Мне страшно даже думать о том, как этот вояка приложил тебя к стене, раз ты предпочла просто стереть это из памяти. — В таком случае, — Лэйн выдержала тяжелую паузу, не мигая глядя в темноту, где сидела подруга, — мне тоже страшно представить, какому прессингу подвергает тебя Малек. — Я просто пошатнула его профессорское эго ещё в университете, вот он и отыгрывается, — со вздохом отозвалась Одри. — С ним я сама разберусь. — Сама разберешься? — Лэйн горько усмехнулась. — Мы вообще попали во всё это только потому, что у тебя внезапно вспыхнула память. Из-за этого клуба. Одри не дала ей закончить: — А ты погеройствовала в кабинете Генерала, — парировала она. — Ах да, "нормального" Генерала, как ты говоришь. Настоящий эталон адекватности, женщин готов калечить. — Дослушай, Одри, — процедила Лэйн, перебивая. — Мы обе в равной мере по уши в дерьме. Каждая внесла свой вклад. Но и выбираться нам нужно вместе. А для этого придётся рассказывать друг другу всё. Не утаивать ничего. — И ты мне это говоришь? Человек, который первым делом предпочёл всё скрыть? — Одри... — Лэйн подалась вперёд и потянулась к подруге, неловко пытаясь её приобнять. Одри поддалась не сразу, какое-то время оставаясь натянутой, как струна. — Просто... этот день был слишком тяжёлым, — неторопливо заговорила Одри, постепенно обмякая и затихая в чужих объятиях. — Я правда собиралась всё рассказать. Но сначала я видела, в каком ты состоянии, потом Грег со своей свитой, а следом эти двое на крыльце... Меня всё это просто взбесило. Одно наложилось на другое. — Вот и сорвалась, да? — Лэйн бережно, хоть и немного неуклюже, погладила её по плечу, с трудом преодолевая внутренний барьер перед этой вынужденной тактильностью. — Прости. Вспылила. Хотя тебе полезно, — Одри не больно ущипнула подругу за бедро. Та в ответ шутливо, но ощутимо ткнула в неё подушкой. Спустя секунду в полумраке комнаты завязался беззаботный, импровизированный бой. Девочки отчаянно глушили собственный смех, зажимая рты, словно они каким-то чудом вернулись в свои университетские дни. Словно им снова было по двадцать лет, за окном шумел мирный город, а самая большая проблема на завтрашнее утро — просто вовремя проснуться и не опоздать на скучную лекцию.

****

— Одри, мы ведь с тобой… обе понимаем, к чему всё это может привести, — попыталась максимально мягко заговорить Лэйн, пока подруга поудобнее устраивалась под одеялом на верхнем ярусе. — Лэйн, мы уже давно не наивные студентки. Скажи как есть, без своих этих загадок, — беззаботно отозвалась Одри, сладко зевнув в конце фразы. — Ну… — Собираюсь ли я крутить роман с Синнером? Нет. В комнате повисло короткое, красноречивое молчание. — А ты? — Одри свесила голову вниз, пытаясь разглядеть подругу. — Что "я"? — оторопела Лэйн. — Ты сама-то своим Генералом заболеть не боишься? — Нет, конечно, — Лэйн порывисто взбила подушку и улеглась поудобнее. — Главное — поскорее заключить с ними мир. С Ллойдом, как мне кажется, всё же можно договориться. Те видео мы просто уничтожим. — Без этого перемирия мы тут и месяца не протянем, — глухо согласилась Одри. — Вот именно. Поэтому миримся и больше не попадаемся им на глаза. — Мой "начальник" меня сам из-под земли достанет, если ему вздумается, — тихо хмыкнула Одри. — Одри… Я без шуток, — Лэйн посерьёзнела, её голос стал тише. — Обещаешь не иметь с ним никаких дел? Хоть он и оправдан перед законом, но в глазах отряда он все еще насильник. Дыма без огня не бывает. — Обещаю, — после секундной заминки ответила Одри. — Я тоже… буду держаться от Генерала как можно дальше. Ночная тишина снова окутала комнату. — А от Яна? — вдруг заговорщически прошептала Одри сверху. — Ей-богу, мы сейчас ведем себя хуже первокурсниц в общежитии! — взмолилась Лэйн, утыкаясь лицом в подушку и успешно переводя эту неловкую тему в тихий, сонный смех. Со временем ночная тишина снова окутала комнату. Улегшись по своим кроватям, обе затихли, но ни одна не уснула сразу. В этой вязкой темноте, наедине с собственными мыслями, их на деле фальшивые обещания начали стремительно осыпаться, сколько подруги не внушали себе обратное. Одри, уставившись в потолок, до боли сжала край одеяла. Кого она обманывала? Она не собиралась прекращать эту бессмысленную, опасную войну с Синнером. Какая-то темная, иррациональная сила манила её, заставляя с головой вклиниваться в его изощренные игры, и Одри была готова принять любой исход, лишь бы дойти до конца. Малек безошибочно нащупал нужную точку, и сколько бы разум Одри ни кричал об опасности, её израненное детское сердце, которое профессор так методично и умно кромсал, оставалось глухим к этому зову. В это же время Лэйн внизу хмурилась, слушая собственное участившееся дыхание. Её пугало, насколько неуверенно и глухо прозвучал её собственный голос, когда она обещала держаться подальше от Ллойда. И ещё сильнее терзал немой вопрос: почему она ловит себя на мысли, что с замиранием сердца ждёт того самого разговора, на который так отчётливо намекал Генерал? И почему до сих пор так призрачно жжёт талию, где совсем недавно остался спасительный захват его руки?

****

Завтрашнее утро. Зал брифингов Следующее утро на базе "Адам" началось безжалостно рано. Дмитрий, несмотря на свое медленное превращение в классического командующего, привычки отбирать законные выходные у подчинённых никогда не имел. Именно поэтому Ноа насторожился, едва на его планшет пришел звонок от системы. В субботу, в семь утра, Ллойда могло поднять с постели только что-то из ряда вон выходящее. Что-то, пахнущее либо крупным ЧП на базе, либо срочным "походом в кинотеатр". Зал брифингов встретил Ноа привычной прохладой. Это вытянутое, лишённое окон помещение напоминало бункер внутри бункера. Вдоль стен тянулись матовые панели процессоров, а центр комнаты занимал длинный совещательный стол из тёмного композита. Над ними мерцал огромный широкоформатный монитор, заливая всё вокруг холодным неоновым свечением. На экран уже была выведена карта местности — того самого кинотеатра, где последние несколько лет бушевала гражданская война и откуда им предстояло вытаскивать пленного. Все как обычно. Ничего с их последнего сбора здесь не поменялось. Эту стерильную идиллию нарушали лишь кислые, сонные лица командиров. Павел даже не пытался скрывать свой настрой: пока Синнер объяснял тактические тонкости грядущей вылазки, тот с особым энтузиазмом ковырялся под ногтями — именно сейчас ему было жизненно важно, чтобы они выглядели безупречно. Ян, сидевший слева от него, мечтал вовсе уснуть, но самоубийцей не был: злить Генерала в этом зале не рисковал никто. Вместо этого он с полусонным видом косился на Павла и беззвучно подёргивал плечами, то и дело поджимая губы. Лестер, подхватив эту волну, пару раз шумно прокашлялся, пытаясь подавить рвущийся наружу смех. От этого Ян лишь сильнее набирал воздуха в лёгкие, борясь с глупым весёлым спазмом. После ночной взбучки на крыльце лишние проблемы с Ллойдом ему точно были не нужны. Но все же Ноа спиной чувствовал, как каменеют плечи Генерала. Дмитрий молча следил за этим трио, и Ноа знал: сейчас Ллойда до зубного скрежета раздражал даже Грег, одним своим присутствием. — Следующие две недели — подготовка. Ноа, — Дмитрий перевёл на него тяжёлый взгляд. — Очень надеюсь, что в этот раз связь будет безупречной. Генерал ничего не забывал. Прошлая ошибка Ноа до сих пор висела над ними немым укором, и этот пронзительный взгляд недвусмысленно намекал: второго шанса исправиться Ллойд не даст. — Ровно четырнадцать суток. Затем вылетаем, — Генерал сделал короткую паузу, на секунду задерживаясь на Ване в конце стола, но почти сразу переключился на Грега: — Жду предложений по тактике. Разбери недочёты. Кроме тебя до этого никто не додумается. Грег согласно кивнул, ничуть не смутившись. Пожалуй, во всей команде он был единственным, кто видел в ответственности доверие, а не тяжёлую ношу. У него вообще всё получалось легко, неизменно сопровождаясь фирменной обаятельной улыбкой. Дмитрий ценил в нём эту мягкую силу — то, чем сам Генерал никогда не обладал. Остальные даже не подумали оскорбиться на замечание начальника. Отряд давно смирился с тем, что мозг их команды — это Грег. Ну и максимум — Ноа. Лестер так вообще был только рад остаться в стороне. — Всё рассчитано ровно на две недели. Не раньше и не позже, — подключился к обсуждению Малек, лениво листая данные на своём планшете. — В этот раз периметр укрытия — пятидесяти квадратное помещение. Второе подразделение займёт позиции на четвёртые сутки. Едва Синнер озвучил масштабы их будущего заточения, как Павел, не меняя скучающего выражения лица, принялся яростно строчить в общий закрытый чат, где последние пять минут уже вовсю развлекались Ван и Лестер. Туда, где не было Генерала, и где правдивые мысли можно было не упаковывать в официоз. Экран устройства Ноа беззвучно замигал от сыплющихся сообщений: Павел: 13 мужиков запертые на 10 дней в 50 квадратах. Еще Кира. Лестер: Она не сильно спасает ситуацию))) Грег: Перешлите мне сообщение с дежурствами. Пайки таскать не буду. Ян: В целом не помню, чтобы Кира спасала ситуацию. Ван: Рука в помощь, мужики. Лестер: Рука не предаст. Павел: Добавьте еще 2 дня и Майлз уже будет ничего. Ван: Твою мать. Как это развидеть?🤣 Ян: Теперь даже Майлз тебе ничего? Павел: Я сказал просто ничего, а не "женюсь". Ноа: Побойтесь бога. Грег: Черт возьми, чей черед дежурить? Ноа: У нее дочь возрастом вас. Лестер: Мы далеки от бога. Ван: Очень далеки. Грег: Вспомните про него, когда захочется жевать. Ван: Пашке та Одри из аналитиков во снах будет приходить)) Лестер: 🤣🤣🤣 Павел: Вот вы крысы плешивые Павел: Эту богиню не трогать. Павел: Но сон будет прекрасным. Грег: Какая Одри???? Кто там в списке? Или вы потеряли список? Лестер: Только-только улыбнулся ей и каа-а-к пнут по голове Ван: "Че разлегся тут? Баба приснилась?" Грег: Пайки будет тащить Лестер. Лестер: Чего это я? Ян: Павел как всегда свинтить пытается. По списку он. Павел: Хороший ты друг. В душевой встретимся. Ян: Сразу договоримся. Принимаете душ исправно. Павел: Кто тебе душ обещал там? Лестер: Ох уж эти богачи, чопорные британцы Ян: Я больше немец Лестер: Ох уж эти дотошные немцы* Ван: Хотя бы салфетки тогда в помощь. Лестер: Рука и салфетки хорошие спутники у тебя, да? Грег: Идите в задницу. Ноа заставил себя заблокировать экран, чувствуя, как по залу начинает расползаться зловещее, тяжёлое облако. Генерал больше не смотрел на тактическую карту и окончательно перестал отвлекаться на Синнера. Дмитрий всё это время раз за разом возвращал взор к команде, из последних сил пытаясь игнорировать происходящее. Ноа внимательно наблюдал за этим и едва сдерживал внутреннюю дрожь. Находиться между молотом и наковальней было тяжело, а интерес к чату только подливал масла в огонь. Ведь Ван, сидевший в конце стола, даже не пытался нормально скрывать свои эмоции — он едва давил дурацкую улыбку, уставившись в телефон. Синнер продолжал вкрадчиво вещать об операции, его тихий голос мерно звучал в стерильной прохладе бункера. Профессор делал вид, что увлечён схемами, но его проницательный взгляд говорил об обратном: Малек видел этот немой цирк. Дмитрий на секунду переводил ледяной взор на Вана, потом на Лестера, на Яна… С каждым новым беззвучным уведомлением у Генерала, казалось, всё сильнее дёргалась губа. Он знал, что прямо сейчас у него под носом устроили классический балаган. Когда-то, долгие годы назад, и сам Генерал был частью точно такого же безмолвного протеста. Он доводил собственных командиров, шутил находясь в центре толпы и мог смеяться громче многих. Но с теми сослуживцами жизнь его давно развела, а безжалостное время медленно выбило былой напор, переплавив его в холодную сдержанность главы. Годы всегда меняют людей местами. В конце концов ты неизбежно оказываешься в кресле того, кого сам когда-то яростно раздражал. В армии всё возвращается кругами, и за каждый свой грех молодости ты рано или поздно заплатишь, принимая его от собственных подчинённых. Ллойд все же не выдержал. Его терпение относительно Вана окончательно лопнуло. Тяжёлый планшет в чехле со свистом пролетел через весь зал и с глухим звуком врезался Вану точно в лоб. Голова парня откинулась назад, телефон выпал из ослабевших пальцев. Ван, оглушённый, не сразу понял, что произошло, и лишь через секунду его ладонь медленно потянулась к лицу. Между пальцами тут же тонкими струйками зазмеилась густая кровь. В зале воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как с тихим стуком телефон Вана окончательно приземлился на пол под столом. Малек, словно именно этого и ожидал, лишь заметно вскинул брови, изображая вежливое удивление и не сводя проницательного взгляда с Дмитрия. Ноа про себя понял, что запущенный в Вана планшет адресовался всей команде без исключения. Просто Ван улыбался ярче и глупее всех. Почему-то Генерал наказывал своих подчинённых куда жёстче, чем когда-либо наказывали его самого. Или, возможно, методы старика Ллойда Дмитрий наконец-то начал понимать и принимать. Медленно, шаг за шагом превращаясь в того, стать кем больше всего не хотел.

****

На час позже. Комплекс кинологов Наружная территория кинологического комплекса, которую на базе попросту звали псарней, встретила Одри прохладой и ленивым перелаем. Одри обожала животных, но строгие армейские порядки и суровый вид местных псов заставляли её держаться на расстоянии. Вот и сейчас, во время своей прогулки, она не решилась зайти внутрь, а лишь робко прильнула к едва приоткрытой тяжёлой двери, пытаясь через узкую щель разглядеть питомцев. Пахло сухим кормом, опилками и чистящими средствами. Пара рядовых в серых комбинезонах лениво переговаривались, меняя собакам воду в мисках и проверяя замки на вольерах. Одри заворожённо наблюдала за крупным овчаром, который преданно тыкался носом в ладонь солдата, и на её лице сама собой появилась тёплая улыбка. Идиллию разрушил случайный взгляд. Один из дежурных — молодой рядовой по фамилии Нокс — резко обернулся к выходу и поймал её любопытный взор прямо через щель в дверном проёме. Одри вздрогнула. Пойманная с поличным, она судорожно сглотнула и мысленно приказала себе как можно быстрее ретироваться отсюда, пока её не заставили объясняться. Она резко развернулась, готовая броситься наутёк, но вместо спасительного коридора со всего маху врезалась лбом в чью-то широкую, твёрдую, как каменная стена, грудь. Над головой раздался тихий вздох знакомого коменданта. Кассиэль. С виду молодой, но с невероятно старой душой офицер. Он возвышался над ней скалой, и от него пахло горьким армейским кофе. Одри мгновенно сориентировалась и решила пойти в атаку. Сжавшись, она притворно зажмурилась и страдальчески сморщилась, демонстративно потирая ушибленный лоб. Всем своим видом она показывала, что пострадала здесь исключительно она, а коменданту стоило бы аккуратнее стоять на дорогах. План был прост: разыграть жертву и под шумок быстрее удалиться подальше от псарни. Но на Кассиэле это не сработало. Он сперва ровно, даже скучающе смотрел на её дешёвый спектакль, скрестив руки на груди. Затем Одри украдкой приоткрыла один глаз и поняла, что её раскусили. Офицер продолжал молчать, но его каменное лицо дрогнуло — Кассиэль изо всех сил пытался сдержать улыбку, упрямо не давая губам расплыться. Смешить коменданта базы точно не входило в шпионские планы Одри. И только в самом конце, когда она уже окончательно хотела сдаться и позорно признать поражение, её взгляд опустился ниже. Одри заметила натянутый брезентовый поводок в руке мужчины. Кассиэль держал огромную собаку, с виду совсем иной породы, чем классические немецкие овчарки, к которым все привыкли на базе. Это был широкогрудый пёс с густой шерстью, чёрной и блестящей, словно смола. Своим грозным, внушительным видом он идеально подходил хозяину, если бы не одна деталь: этот жуткий с виду зверь забавно вывалил вбок длинный розовый язык и с искренним, глуповатым дружелюбием поглядывал на Одри, преданно виляя хвостом. — Бруно, — негромко выдал Кассиэль. — Его зовут Бруно. Одри, затаив дыхание, смотрела на питомца базы и, не выдержав, осторожно присела перед ним на корточки. — А эта дурында — Одри. Знакомься, дружище, — добавил комендант. Он опустился на одно колено рядом с девушкой и по-хозяйски закинул тяжёлую руку на широкую спину пса. Одри лишь закатила глаза, решив проигнорировать колкий выпад офицера, и медленно протянула ладонь к макушке собаки. К её удивлению, Бруно не отшатнулся и не попытался отойти, как обычно делали другие служебные псы на базе при виде чужаков. Напротив, он подставил под её пальцы крупную голову. — И как же достать ему корм? — робко спросила Одри, не сдерживая мягкой улыбки и продолжая гладить чёрную шерсть. — Дорогая, он питается в сто раз лучше тебя, — хмыкнул Кассиэль, окинув её критическим взглядом. — Себя покорми. — Чего? — Одри даже руку на секунду зафиксировала, уставившись на него. — Иди куда шла, — ровным тоном парировал комендант. Но Бруно же уходить не собирался — он довольно заурчал и принялся ластиться к Одри, утыкаясь мокрым носом прямо в её ладони. — Хороший… Красивый какой, — ласково зашептала она, окончательно растаяв. — Откуда ты такой красивый здесь взялся? — Я привёз, — отозвался мужчина. — Говорю же, Бруно его зовут. — Бру-у-но, — протянула она, заглядывая в умные собачьи глаза. — Будем друзьями. Я Одри. — Я вас вообще-то уже познакомил, если ты не расслышала, — Кассиэль всё ещё из последних сил сдерживал улыбку, упрямо поджимая губы. — Я сам его за эту мордашку "адским псом" назы0ваю. Одри перевела взгляд с сурового, сосредоточенного лица коменданта на грозную клыкастую пасть Бруно и хмыкнула: — А вы похожи. — Чего? — Кассиэль недовольно изогнул бровь. — Шучу. Извините. — Он не любит кого попало, — уже серьёзнее произнёс офицер, наблюдая, как пёс преданно трётся о её колени. — Так что тебе стоит это ценить. — А я что, по-вашему, сейчас делаю? Отпинываю его, что ли? — Ты, вроде бы, всего лишь стажёр, — напомнил Кассиэль, намекая на субординацию. — А вы, вроде бы, просто комендант, — ничуть не испугавшись, отбрила Одри. — С ума сойти… — Кассиэль даже слегка опешил от такой неприкрытой дерзости. Он явно не привык, чтобы на базе с ним разговаривали в таком тоне. — Да, с ума сошла, — Одри поднялась во весь рост и посмотрела на него сверху вниз, внезапно посерьёзнев. — И ещё, комендант, я, возможно, бывшая сектантка. Что-то в обход всей вашей комендатуры меня сюда пропустили. Покопайтесь. Кассиэль молча поднялся вслед за ней, потянув за поводок смирно вставшего Бруно. Он внимательно вгляделся в её лицо, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на мрачное одобрение. — Чертовка, — тихо выдохнул он.

****

В это же время. Двери блока питания Малек выходил из столовой не торопясь, лениво перекатывая в мыслях детали только что завершившегося разговора. Короткое чаепитие с Генералом, пока тот пытался вернуть себе привычный контроль после устроенного отряду разноса, оставило у профессора приятное послевкусие. Малек любил наблюдать за Дмитрием в моменты затишья — в такие минуты маска начальника сидела на Ллойде чуть криво, обнажая трещины, в которые Синнер так умело заглядывал. Напоследок Дмитрий коротко бросил ему, чтобы к нему прислали Вандербильт. Ллойд дал понять, что неприятная тема с тем злополучным клубом сегодня окончательно закроется. Малек словно снова убедился в своей безупречной интуиции. Всё шло именно так, как он предполагал. На пороге коридора профессор замер на долю секунды. Его чутьё сработало ещё до того, как из-за угла донеслись быстрые, лёгкие шаги. Он мысленно ухмыльнулся самому себе, заранее зная, кто сейчас окажется перед ним. Кира. Наткнувшись на фигуру Синнера, она едва заметно дёрнула плечом и попыталась проскользнуть мимо, вжавшись в противоположную стену коридора и делая вид, будто безумно спешит по делам. Малек проводил её взглядом, внутренне забавляясь. В последнее время это происходило слишком часто. В разы чаще, чем раньше, Кира ошивалась вокруг Генерала, словно преданный, но глубоко уязвлённый спутник, ищущий крохи прежнего внимания. Профессор хотел дальше понаблюдать, как быстро Кира сама додумается до того, что у неё под самым носом разворачивается. Как стремительно Лэйн продолжит вклиниваться в закрытый мир Ллойда. Ей оставалось сделать буквально два шага до спасительного прохода, когда Синнер, даже не повернув головы и не вынимая рук из карманов брюк, остановил её одной лишь колкой фразой: — Генерал тебя меньше всего ждет. Кира резко замерла. Её плечи мгновенно окаменели, а взгляд, который она метнула в сторону профессора, мог бы резать бетон. Она медленно развернулась к нему всем корпусом, раздраженно разжимая кулак. Синнер же продолжал стоять в своей излюбленной расслабленной позе, лениво разглядывая её перекосившееся лицо. — А, господин преступник здесь. Слишком много вас стало в последнее время. — К сожалению, — лениво пожал он плечами. — Но даже преступника Генерал жалует. В отличие от тебя. Затем Синнер сделал шаг ближе, склоняясь к её уху, и почти шёпотом выдал то, что обычно совершенно выбивалось из его утончённой манеры: — Что, Генерал и этой ночью не дал? — Заменить его хочешь? — не растерялась Кира, тоже понизив голос до шипения. — Ц... Приглашаю на терапию. Лечение сотрудникам базы предоставляю бесплатно. Устроим сублимацию сексуальной энергии. — Себя сперва вылечи, придурок, — Кира снова сжала пальцы, точно сдерживая себя от удара в эту идеальную челюсть. — Так неприятно, совсем не любят меня, — притворно сморщился Малек. — Я же вас спасаю. А вымещаете всё на мне. От такой наглости Кира даже приоткрыла рот, словно в поисках спасения блуждая взглядом по стенам коридора. — Прозвучу как школьница, господин Синнер, но тебя, кажется, даже собственная мать никогда не любила, — цепким, пытающимся нащупать слабость взглядом смерила она профессора. — Как там у вас в психологии говорится? "Недолюбленный ребенок"? Малек коротко, искренне рассмеялся, а затем спокойно добавил. Но его глаза в эту секунду выдали нечто совершенно иное: — Обрадую тебя, — короткая, звенящая пауза. — Мать меня чуть не убила. — Ты действительно больной, — лицо Киры залило возмущение. Она списала это признание на очередную ложь, на извращённый нрав Синнера, который просто пытается её запутать. Верить в такой бред она не собиралась. Кира развернулась, теперь уже действительно намереваясь уйти. — Кира, спи осторожно, — пронзающим, ледяным взглядом бросил ей в спину Малек. — Всё. Отвали. Но стоило Кире сделать шаг, как Малек резко перестал быть созерцателем. В следующую секунду его ладонь мёртвой хваткой вцепилась в её локоть, и он грубо рванул девушку на себя, пытаясь утащить в тень массивной железной двери. Это резкое движение заставило Киру среагировать моментально. Годы жёстких тренировок офицера спецотряда просто не позволили ей оказаться в тисках гражданского. Перехватив его руку в долю секунды, она с глухим стуком впечатала Синнера спиной в стену — прямо там, в полумраке за дверью столовой, где их не было видно из коридора. Малек сильно ударился лопатками, из его груди вырвался короткий сиплый выдох, но Кира даже не думала ослаблять хватку, прижав его всем телом к поверхности. — Охренел, мудак? — продолжала шипеть Кира, затравленно озираясь по сторонам. Малека это, очевидно, успело задеть за живое. Профессор, обычно никогда не теряющий самообладания, сразу же перешёл на злобный шёпот, смешанный с глухим рыком: — А лечение, уважаемая, тебе точно требуется, — он больно вцепился в её запястья, ломая захват. — Если, конечно, не хочешь раз и навсегда лишиться своей винтовки. С каждым новым словом, вылетающим из уст Синнера, хватка Киры медленно слабела, а былой боевой напор стремительно покидал её. — Меня не волнуют твои шашни с Ллойдом. Но благодари меня, что я не отстранил тебя ещё в самом начале, — продолжал он методично давить, приблизив лицо вплотную. — Это по моему распоряжению из твоей комнаты убрали всё острое. Видишь ли, снайпер Смит, твой планируемый самовыпил попортит мне всю малину. Придётся мне за тебя взяться. На Ллойда твое самопожертвование не подействует, даже не надейся. Он резко скинул её ослабевшие руки и сделал глубокий вдох, восстанавливая сбитое дыхание. — В понедельник в десять утра чтобы стояла у моего кабинета. Раздражённо встряхнув одежду и поправив измятый воротник рубашки, Малек быстрым, размашистым шагом выбрался из тени коридора. Кира так и осталась стоять за дверью, провожая его растерянным, опустошённым взглядом.

****

Прямо за следующим поворотом Малека остановил Павел. Он не стал распускать руки, но перекрыл коридор своей крупной фигурой, глубоко засунув ладони в карманы штанов. От привычного весёлого командира не осталось и следа — взгляд Павла был тяжёлым и непривычно серьёзным. — С каких пор ты женщин обижать начал, профессор? — глухо спросил он. — Я милосердие проявил, — Малек даже не замедлил шаг, попытавшись обойти его по дуге. — Как давно она это планирует? — Паша остался стоять на месте, но его голос заставил Синнера на секунду замереть. — Сам поинтересуйся, командир, — отрезал Малек. Уже полностью вернув себе привычный холодный контроль, профессор шагнул дальше, не собираясь задерживаться. Но сделав несколько шагов по гулкому коридору, он всё же обернулся. Павел не двинулся с места. Он всё так же пристально, в упор смотрел Синнеру в спину. — И раз уж вы дружный отряд, — негромко, но весомо добавил Малек, встретив этот взгляд, — то постарайтесь перестать её ломать. Я был бы благодарен за сохранность своей пациентки. Павел так и остался стоять на повороте. Проводив профессора тяжёлым взглядом, он устало выдохнул, с силой потирая переносицу одной рукой. Навалившаяся за утро усталость теперь казалась почти осязаемой, а день, как и предстоящий вечер был лишь впереди.

****

После обеда. Лэйн Для Вандербильт время на базе сегодня потекло по-особенному — лениво и тягуче, как это бывает только в выстраданные выходные. Если бы не серый бетон за окном и не гул вентиляции, можно было бы на секунду поверить в нормальную, беззаботную жизнь. Лэйн и Одри умудрились превратить этот день в маленькую крепость посреди всеобщего хаоса. Они успели наворотить кучу забавных бытовых глупостей: сначала Одри безуспешно пыталась заварить какой-то особенный кофе на двоих, едва не залив при этом половину и без того маленького стола, потом они долго и бессмысленно спорили о дурацких армейских сухпайках. Подруга успела показать на телефоне фото какого-то Бруно из псарни, больше похожего на дикого зверя, чем на пса, и в своей манере красочно пожаловалась на невыносимого коменданта. А под конец Одри и вовсе утащила у Лэйн одну из её заумных книг и с самым серьёзным видом прочитала добрую половину, периодически зачитывая вслух особенно абсурдные термины. От ставшей уже непривычной лёгкости на душе оставался приятный осадок. Идиллия пошатнулась после обеда, когда на планшет Лэйн пришло системное уведомление: автоматика зафиксировала запланированную на днях встречу с Донован. Это было ожидаемо, но всё же вернуло в реальность. Но по-настоящему Лэйн ждала другого. Весь день фоном, где-то на задворках мыслей, с ночи, у неё висело неотвязное ожидание вызова от Ллойда. Она без конца прокручивала в голове их прошлый разговор у медпункта, помнила жёсткую хватку Генерала и его вчерашнее внезапное появление у крыльца. Сколько бы подруга ни пыталась вызвать её на откровенность, обсуждение произошедшего перед отбоем снова откладывалось до лучших времён. Точнее, до тех моментов, которые Лэйн сама сочтёт подходящими. Одри то и дело ненавязчиво поднимала эту тему, но Лэйн мастерски удавалось переводить разговор в другое русло. Экран телефона коротко моргнул, возвещая о новом уведомлении. Лэйн скользнула взглядом по загоревшемуся тексту и чётко ощутила, как сердце ухнуло куда-то вниз, пропустив удар. "Через полчаса у Генерала", — гласило короткое сообщение от Синнера.

****

В кабинете Генерала. Дмитрий и Лэйн Лэйн стояла перед Ллойдом, молча поглядывая на мыски своих кроссовок — сегодня, по случаю выходного, они сменили привычные тяжёлые ботинки. Было в этой мягкой обуви что-то обманчиво-гражданское, неуместное в эпицентре военной дисциплины. Лэйн скользнула взглядом выше. Несмотря на официальный выходной, вид Генерала красноречиво говорил о том, что сегодня главе базы отделаться от обязанностей так и не получилось. Напряжённая линия плеч, залёгшие под глазами тени, почти взъерошенные волосы и стопки документов — этот вызов в кабинет посреди выходного только подтверждал, что Ллойд заперт в своей должности без права на передышку. В полумраке кабинета Лэйн невольно вспомнила молчаливый, изучающий взгляд Одри. Подруга слишком внимательно наблюдала за её сборами, подмечая каждую лишнюю секунду, которую Лэйн провела у зеркала. А уж удивление на лице Одри, когда та узнала, кто именно вызывает подругу через Синнера, и вовсе граничило с немым шоком. Лэйн ушла, оставив за собой шлейф недосказанности, но сейчас все эти тревоги отступили на задний план. Раздумья прервал сам Генерал. Он наконец отвлёкся от бумаг и поднял на неё прямой взгляд. Дмитрий негромко прочистил горло, словно сам на мгновение замешкался, не зная, с чего начать этот разговор после всего, что происходило за эту неделю. Повисла секундная звенящая пауза, после чего он коротким жестом указал ей на стул у длинного стола, что тянулся перед ним. — Присаживайся, Вандербильт. Разговор будет долгим. Лэйн послушно села. Решив выдержать этот разговор достойно, она расправила плечи и держала голову ровно, всем своим видом демонстрируя готовность слушать. Но прямого взгляда на Дмитрия она всё же избегала. Глаза то и дело сами собой опускались ниже, возвращаясь к его забинтованной руке. Глядя на белую ткань, Лэйн ощущала внутри липкую неловкость, смешанную с глухим стыдом за то, что произошло в столовой. Пальцы в кармане бомбера крепче сжали маленький тюбик мази, который она выпросила у дежурной медсестры. Лэйн уже не была уверена, стоит ли вообще отдавать ему это. Логично, что медпункт уже обеспечил Генерала всем необходимым, но вспомнила она об этой глупой детали слишком поздно — только по дороге в его кабинет, когда мазь уже лежала в кармане. Дмитрий выдерживал её тишину. Он не торопил, давая ей возможность помолчать и собраться с мыслями, но в его застывшей позе читалось ожидание чего-то большего. Будто он ждал от неё какого-то шага или слова. Заметив эти сбивчивые, мечущиеся взгляды Лэйн на свою руку, Ллойд незаметно вздохнул. На мгновение его лицо смягчилось, и он спокойно, почти буднично убрал забинтованную руку со стола, пряча её на колени, чтобы лишний раз не смущать девушку. — Ну что, Лэйн, — негромко начал Дмитрий, и его голос в пустом кабинете прозвучал на удивление мягко. — Будем молчать или всё-таки закроем то, что начали в клубе?

****

— Сперва ответь мне на вопрос, — пронзил её взглядом Дмитрий. — Кто такая мисс Свон? — Моя наставница из университета. Известная преподавательница, профессор. — Откуда её знает Донован? Есть предположения? — Профессор часто появлялась в нашем корпусе, их нередко видели вместе в кафетерии. Все полагали, что они дружат... Но точно я не знаю. Голос Лэйн всё равно подрагивал. Под его тяжёлой, давящей аурой она невольно сжималась. — Ты знала, что за твоим отбором следят? — продолжал он допрос. — Нет. О чём вы? — осеклась на полуслове Лэйн. — Для меня самой было подозрительно, что удалось пройти отбор с первого раза, но я и предположить не могла, что за этим кто-то следил. — Профессор Свон могла поспособствовать? — Предполагаю, что да. Но я её об этом не просила. Эта зажатая Лэйн — совсем не такая, как во время её прошлого визита в этот кабинет, — внушала Дмитрию доверие. Или, возможно, ему просто очень хотелось ей верить, вопреки её скрытному виду. Он коротко склонил голову к толстому файлу с информацией о той самой госпоже Свон, но не стал выдавать это Лэйн. Что-то отметив про себя, Генерал утвердительно качнул головой и ненадолго задумался. — Я видел в системе. В понедельник ты идёшь к Донован, — продолжил Дмитрий. — И вы должны знать, что именно и как она будет мне говорить, — добавила за него Лэйн, будто прежняя робость в секунду покинула её. — Впечатляет. Эта неожиданная дерзость вызвала у него лёгкое подобие улыбки. — Я понятия не имею, зачем я ей понадобилась. До этого я видела её всего раз, на круглом столе, посвящённом трудам мисс Свон, — ровно доложила Лэйн. — Хорошо. Я вижу. Ты не врёшь. Сказав это, Генерал сделал короткую запись в открытом блокноте. Лэйн пристально следила за уверенным движением его ручки, и на мгновение в её голове закралась мысль о его возможной способности писать обеими руками одинаково хорошо. И наконец, набравшись смелости, тихо спросила: — Как... как ваша рука? Я могу что-то сделать? Дмитрий на секунду замер. Его ручка зависла над бумагой, а взгляд медленно перевёл на Лэйн — изучающий, словно он пытался понять, как так внезапно в этой на вид холодной девушке пробилось простое человеческое сочувствие. — Можешь, — негромко ответил он, откладывая ручку в сторону. — Перестать дёргаться каждый раз, когда я делаю резкое движение. С рукой всё в порядке. Заживает. Он лукавил. Лэйн нерешительно зашевелилась на стуле. Пальцы в кармане снова нащупали прохладный пластиковый тюбик. Поняв, что глупо уходить, так и не сделав того, ради чего она шла сюда через половину базы, она медленно вытащила руку из кармана и положила мазь на край стола, пододвинув её ближе к Генералу. — У вас, конечно, есть всё необходимое... Но это хорошая мазь от ожогов. Сказали, быстрее помогает. Дмитрий посмотрел на невзрачный тюбик, затем снова на Лэйн. На его лице не отразилось ни насмешки, ни привычной суровости. Напротив, в уголках глаз прорезались едва заметные морщинки, а жёсткое напряжение, копившееся в нём с самого утра, наконец начало уходить. Он чуть отъехал назад в рабочем кресле и, вопреки собственной привычке, выдвинул верхний ящик стола — тот самый, где хранились самые нужные, личные вещи. Достав оттуда что-то в яркой, разноцветной обёртке, Генерал коротким, точным жестом бросил лёгкий предмет на стол, рассчитав расстояние так, чтобы тот остановился прямо перед руками девушки. Только тогда Лэйн разглядела, что это. Батончик. В слегка помятой упаковке. — Вкусная вещь. Попробуй, — Дмитрий снова придвинулся ближе к столу. — Честный обмен. Лэйн с удивлением уставилась на яркую обёртку, то и дело растерянно поглядывая на самого Ллойда. Тот смотрел на неё спокойно, и черты его лица сейчас казались непривычно мягкими. Помедлив, она всё же нерешительно взяла батончик и спрятала его в карман, под пальцами ощутив, как он слегка крошится внутри упаковки. — Обязательно... попробую. — Обязательно использую, — кивнул он в ответ на тюбик с мазью. Между ними снова повисла тишина, но теперь она уже не была давящей — скорее тёплой и немного неловкой. — Полагаю, мне удалось подкупить тебя этим батончиком? — негромко спросил Дмитрий. — А я своей мазью заработала мир? Оба мягко усмехнулись. Генерал снова подался вперёд и, немного понизив голос, продолжил: — Последние десять лет меня редко кто атакует в ответ. Издержки профессии, — он ненадолго замолчал. — Отчасти поэтому ты и оказалась у стены. Лэйн опустила взгляд. — На первый раз я такую дерзость прощаю и забываю. И надеюсь на скорое добровольное удаление тех видео. Я даю вам шанс, — снова тяжёлая пауза. — В конце концов, парень поплатился за свою безответственность перед уговором, за который ему, как и каждому сотруднику того клуба, заплатили. Не знаю, кем он вам приходится, но администрация клуба легко вычислила утечку. Лэйн внутренне сжалась, стоило ему напомнить о Соколе. Ей до боли захотелось зажмуриться. — В следующий раз, если ты допустишь подобное, вопрос о твоей судьбе на базе стоять больше не будет. Синнер в любом случае позаботится об удалении материалов, даже не пытайся их скрыть. Генерал наконец откинулся на спинку своего кресла, будто расслабляясь: — Всё, что случилось в клубе — наша ответственность, и вы не обязаны были нас спасать. Это я осознаю. Малек отвяжется от этой темы. И вы тоже, — он внимательно оглядел Лэйн, на несколько секунд задержав взгляд на маленькой родинке под её глазом. — Забываете о том, что было там. И молчите до конца своих дней на этой базе. Лэйн перехватила этот пристальный, замерший на её лице взгляд. — Так что, лаборант, мир? — Мир, Генерал, — хрипло выдала она и в конце тихо прочистила горло. — Мне всё предельно ясно. — Ну что ж. Мир так мир, — Дмитрий коротко улыбнулся. Но эта улыбка была скорее данью вежливости. — Хороших выходных. Надеюсь на безупречную службу. Он коротким жестом указал на дверь, освобождая её. Лэйн поднялась, чувствуя, как внутри остаётся странная пустота, хоть разговор и вышел крайне спокойным — насколько это вообще было возможно. Исход был выгодным для всех, но ей словно чего-то всё же не хватило. Аккуратно поправив за собой стул, Лэйн направилась прямо к выходу. Но стоило ей коснуться пальцами холодного металла дверной ручки, как за спиной раздалось: — Если ты видела... ту стену отмыли. — Видела. Здесь всё работает как часы, — максимально ровно ответила Лэйн. Она повернулась к нему, из последних сил пытаясь не выдать сумасшедший стук сердца. — Кстати, о часах. Надеюсь, уже в свои первые увольнительные вы не умудритесь опоздать, — снова улыбнулся Дмитрий. — Да, с утра Ян напомнил, — с внезапной, лёгкой беззаботностью отозвалась Лэйн, тоже улыбнувшись. И только наткнувшись на мгновенно застывшее выражение лица Ллойда, она с ужасом осознала, что у неё только что вырвалось лишнее. — Ян? — Дмитрий снова пронзил её ледяным взглядом в упор. — Не Грег? — Д-да... Грег, — неуверенно дотронулась она к виску. — Ещё вчера напомнил. И сегодня тоже. — Кем бы это ни был, рад вашей новой дружбе. Коллектив важен. Дмитрий резко поднялся с места, всем своим видом давая понять, что разговор окончательно завершён. Мир заключён. Лэйн официально свободна. Но на душе спокойно так и не стало.

****

Стоило тяжёлой двери кабинета захлопнуться за Лэйн, как Дмитрия словно отпустила сжимавшаяся внутри пружина. Он шумно выдохнул и принялся мерить кабинет быстрыми, рваными шагами, мысленно задавая себе один вопрос за другим. Что это вообще сейчас было? Зачем он отдал ей этот батончик? С каких пор глава базы занимается "честным обменом" с подчинёнными лаборантами? Зачем напомнил про отмытую стену, так глупо выдав, что думал об этом? И зачем докопался до их личного общения с командирами — закипая на ту картину у крыльца? Дмитрий остановился у стены, где висело небольшое зеркало. Он поднял взгляд и поймал собственное отражение — хмурое лицо и слегка взъерошенные, беспорядочные волосы. Ллойд криво, зло усмехнулся собственной глупости. Ведь буквально за пять минут до прихода Лэйн — нет, лаборанта Вандербильт, напомнил он себе, — он стоял перед этим самым зеркалом и быстро причесал волосы пальцами. А потом, в последний момент обругав себя за эту детскую затею, нарочно взъерошил их обратно, возвращая привычный, слегка небрежный вид. Он раздражённо отвернулся от зеркала и посмотрел на оставленный на столе белый тюбик мази. Отрицать очевидное было бессмысленно, но необходимо: она делала это с ним, даже не прилагая усилий. И Дмитрий Ллойд, к сожалению или к счастью, не догадывался, как в этот самый момент Лэйн стремительно покидала этаж. Она почти бежала по коридору, тщетно пытаясь унять бешеный стук сердца и, точно так же как и он, задавая себе вопросы, на которые у неё не было ответов.

****

На то, чтобы ворваться в комнату, наспех переодеться под ворчание Одри на её вечные опоздания и долететь на машине до города, у Лэйн ушло чуть больше часа. Вандербильт отчаянно боялась не успеть. В голове мешалось всё сразу: забинтованная рука Генерала, помятый батончик в кармане, его вопросы: "Ян? Не Грег?" — и строгий лимит времени. Ведь ворота базы по выходным закрывались ровно в одиннадцать вечера, а Генерал в недавнем разговоре достаточно прозрачно намекнул, что опоздания он не приветствует. В итоге ровно в четыре часа дня, тяжело дышащая и взвинченная от этой бешеной гонки со временем, Лэйн уже стояла у ресепшена салона красоты. На ходу поправляя бомбер, она пыталась унять колотящееся в горле сердце и казаться спокойной, но пальцы всё ещё мелко подрагивали. База была слишком отдалена от города, как и подобает замаскированному под тренировочный лагерь военному объекту. И даже самый ближайший салон не ощущался близким по времени. Лэйн этот урок усвоила твёрдо: в салоны красоты записываться только на утреннее время. Однако удача сегодня явно была не на её стороне. Администратор с нагловатым, абсолютно равнодушным видом сообщила, что принять Лэйн сегодня не смогут — колорист отсутствует. Девушка уверяла, что предупреждала Лэйн и отправила сообщение на личный номер ещё час назад, когда та была в дороге. Лэйн попыталась было возмутиться, указывая на потраченное время и на их безответственное отношение ко времени клиента, но в какой-то момент просто махнула рукой. В глубине души она даже испытала странное облегчение: перспектива сидеть целых шесть часов в этом богом забытом салоне с дешёвыми обшарпанными креслами больше не казалась заманчивой. Чёрт с ними. Завтра она найдёт куда более приятное место в центре, а сегодня этот ад хотя бы временно отменяется. Стоило ей выйти из салона на прохладный уличный воздух, как телефон в руке ожил, словно Одри почувствовала её состояние на расстоянии. Лэйн сразу подняла трубку, искренне надеясь, что подруга спасёт этот провальный день и они проведут уютный, спокойный вечер в какой-нибудь тихой городской кофейне за чашкой горячего капучино. — Приём, приём, Вандербильт, — шутливо начала Одри. — Как слышно? — Связь, связь, Ли, — невольно усмехнулась в трубку Лэйн. — Нормальный салон? — продолжила подруга, пока на фоне отчётливо слышался шум дороги. — Я тут додумалась почитать отзывы о них. Что-то не радует. — Ужас, — выдохнула Лэйн. — Они написали всего за час до записи и просто отменили всё сами. Ты бы видела наглую физиономию этой на ресепшене — у самой волосы сожжены. — Блин... А я ещё торопила тебя, — Одри сокрушённо прицокнула языком. — Глупо было ждать нормального сервиса от первого ближайшего салона. — Ладно, — вздохнула Лэйн. — Найду место получше. Ты сама куда-то едешь? Разве планировала? — Угадай, кто мне написал, — кокетливо протянула Ли. От одного этого заговорщического тона у Лэйн волосы встали дыбом. Она слишком хорошо понимала, кто это мог быть, и мысленно взмолилась, чтобы эти двое не затянули их сегодня допоздна. — Только не эти фурии, пожалуйста, — застонала Лэйн. — Мне самой не доставляет удовольствия, но они мне очень хорошо помогали во время защиты, — со вздохом призналась Одри. — Теперь просто стыдно отказывать. — И как я в таком безобразном виде туда пойду? Нет, я пас. В ответ подруга зашуршала в трубку какими-то пакетами: — А служба спасения Одри Ли всегда начеку! Хотя бы одна моя психотравма дает плоды. — Ты невыносима. — Я тоже тебя люблю. Сейчас скину локацию, выдвигайся туда. — Откуда они вообще знают, что мы здесь? — Без понятия. Просто поезжай. — Одри, нет, — раздражённо прикрыла глаза Лэйн. — Приём, приём, Вандербильт! Вас не слышно, связь прерывается... — весело похихикала Одри и безжалостно сбросила вызов. Во всём этом лёгком, почти легкомысленном разговоре Одри ни единой интонацией не выдала беспокойства в голосе. Как искусно скрыла она и тот факт, что всего десять минут назад разговаривала со своим начальником. С Малеком Синнером.

****

Час назад. Одри и Малек Уже через десять минут после ухода Лэйн, Одри начала незапланированно собираться. Университетские подруги, а точнее — редкие в её жизни приятельницы, оставшиеся после выпуска, каким-то образом прознали о её переезде в Оксфорд. В годы магистратуры они несколько раз устраивали совместные ночёвки, но Лэйн к ним так и не прониклась. Одри, привыкшая цепляться за малейшее проявление близости в своей жизни, долго не могла рационально объяснить себе нежелание замечать, насколько они разные, но время всё же расставило всех по местам. Возможно, люди просто имеют свойство перерастать друг друга, и в этом ни одна из сторон не виновата. Но периодические встречи и ностальгия по прошлому никогда не бывают лишними. Одри мысленно уже сокрушалась о том, как объяснит всё Лэйн, которая в этот самый момент должна была ехать в салон. Оставлять подругу в стороне не хотелось. Мир, который Вандербильт заключила с Генералом, для Одри был скорее ожидаемым исходом после их ночного разговора, но она и подумать не могла, что уже на следующий день Лэйн, впопыхах собираясь в город, бросит этот весомый факт как нечто само собой разумеющееся. В момент, когда полчаса быстрых сборов остались позади, Одри наконец покинула корпус. Но стоило ей ступить на последнюю ступеньку лестницы, как прямо перед ней остановились идеально отполированные мужские туфли. Она медленно подняла голову, оглядывая фигуру мужчины снизу вверх, и её робкая надежда встретить кого-то другого не оправдалась. Это был Малек. — Планируется досуг? — чуть наклонив голову, поинтересовался начальник, не скрывая своего любопытства. — Прекрасно выглядишь. — У меня выходной, Шеф, — Одри попыталась скрыть волнение, но в голосе всё равно промелькнуло опасение. — Я не отниму много времени, — спокойно улыбнулся он. — Но твои драгоценные минуты мне всё же понадобятся. Пройдём? — Малек указал в сторону раскидистой тени старого дуба, единственного подобного дерева на территории базы. — Разговор не для кабинета. — Пришли отчитать за договор с Генералом? — прямо спросила Одри, стараясь держаться уверенно. — Видео я удалила. На вас не жаловалась. — В этом, Одри, я ни капли не сомневаюсь. И сейчас речь совсем не об этом. Пройдём, — он вновь вежливо, но не терпящим возражений жестом указал в сторону дерева.

****

— Мне необходимо твоё молчание, Росс. Одри едва не закатила глаза на очередное упоминание её настоящей фамилии, но развивать тему не стала. Лишь приподняла правую бровь и выжидающе уставилась на него, требуя продолжения. — Касаемо снайпера Смит. С понедельника начинаем с ней работать. Пока держи это в секрете. От Генерала — в особенности. У профессора была поразительная способность преподносить самые серьёзные вещи с абсолютно расслабленным видом, который, впрочем, всё равно оставлял после себя ощутимый шлейф опасности. Руки его, как обычно, покоились в карманах брюк. — Кира Смит? — удивлённо переспросила Одри. — Да. Та самая. Местная выскочка. Слышать про выскочек от самого Малека Синнера было почти смешно. — Удивительно, что вам вообще нужна моя помощь. Почему не Фелония? Профессор снисходительно усмехнулся: — Потому что эта Кира, — он сделал короткую паузу, — успела переругаться почти со всеми на базе. И мои аналитики — не исключение. — А если я тоже с ней не полажу? С моей подругой она уже сцепилась. — Она строптивая особа. Но, Одри, — он сделал шаг навстречу, напустив на себя притворно-вежливый вид, — конфликтовать с ней не в твоих интересах. Ты ведь это осознаёшь? — И какой у нас теперь по счёту общий секрет? Третий? Клуб, Анна, а теперь ещё и Смит? — она вскинула на него взгляд, полный немого вызова. — Именно, Одри, — хрипло рассмеялся он. — Мы с тобой станем просто идеальной командой. — А если я выдам вас Генералу? — перешла на шёпот Одри, почти издеваясь. Сегодня был выходной, на ней не было формы, вокруг не высились привычные стены кабинета, а значит, и наказывать её сейчас было не за что. — Как же ты меня умиляешь, Одри! — он с почти отеческой нежностью ощутимо сжал её щеку, словно растягивая кожу маленькой девочке. — Зубки прорезываются. Значит, я на правильном пути? — Ай, больно! — Одри резко перехватила его запястье, убирая руку, и принялась раздражённо тереть покрасневшую кожу. — О, извини. Забываюсь, — Малек примирительно приподнял ладони, будто оправдываясь. — В понедельник даже чай просить не буду. — Я не забуду этот ваш террор. Вы и дальше планируете продолжать в том же духе? — Будешь молчать и изредка делиться историями из своего детства — и у меня не возникнет ни единого повода тебя доставать, — парировал Малек. — Ну конечно. Моя стажировка ведь полностью зависит от вас, верно? Тоже иногда забываюсь. — Мне куда приятнее знать, что ты остаёшься со мной в союзе добровольно, нежели заставлять тебя силой. Хочешь доложить Генералу? Вперёд. В любом случае вся ответственность лежит на мне, тебе страдать не придётся. — Как виртуозно вы подводите меня к нужному вам решению. Разрушить эту вашу идеальную иллюзию выбора у меня никак не получается. — Надо было ходить на мои лекции, Одри. Возможно, научилась бы, — пожал плечами Малек. — Я могу идти? — Уже? А как же обсудить Инстаграм? — Уф-ф, боже мой, — шумно выдохнула Одри и раздражённо обошла его стороной. Ей нужно было уйти. Немедленно.

****

Малек остался стоять на месте, лишь неторопливо повернувшись ей вслед. Он бросил короткую, но хлёсткую фразу, которая заставила Одри замереть, не успев сделать и трёх шагов: — И отвяжись от своей Лэйн. В ней нет ничего особенного. Пока Одри мысленно считала до трёх, пытаясь не сорваться на начальника и не давать ему то, чего он настойчиво добивался, Малек продолжил: — Я честно пытался разглядеть в ней что-то, под стать этому её загадочному виду, — он неопределённо повёл рукой в воздухе, словно что-то изображая. — Но оказалось, там лишь неприкаянность и абсолютная, бездонная пустота, — выдохнул он, одновременно моргнув. — И ради этой пустоты ты так легко выдала мне свои секреты — только бы спасти её от рук Генерала. Одри неторопливо повернулась к нему и невозмутимо парировала: — Мне лучше знать, что кроется в моей подруге. Я знаю её годами. — В твоей подруге отражаешься ты и твои неразрешённые травмы. Твои ожидания — вот из-за чего в твоих глазах она остается особенной, — холодно ответил Малек, буквально пронзая её своим взглядом. — Для начала тебе стоит позаботиться о себе. И перестать быть хорошей подружкой для всех подряд, согласна? — С чего вы вообще ко мне прицепились? Что вам от меня нужно?! — со злостью шагнула к нему Одри. Малек ловко отступил на шаг назад, заставив её затормозить прямо перед ним. — Потому что я тоже сын бывшей сектантки, — он спокойно завёл руки за спину. — Хочу понять, насколько вообще возможно тебя починить. И что я мог упустить со своей собственной умалишённой матерью. Одри на мгновение дрогнула от этого признания, но жгучая обида на давление начальника не оставила места для сочувствия. — Я не вещь, чтобы меня чинить. — Себя я в своё время тоже упустил. Но тебе я искренне хочу помочь. — Засуньте себе в задницу свою помощь, — процедила Одри. Её голос мелко дрожал, пока она упрямо сокращала между ними расстояние, подходя почти вплотную. — Вот так, правильно. Зубы нужно точить, — одобрительно отозвался профессор. — Если не прекратите, я тоже пожалуюсь на вас, как Рут Файнс. Скажу:меня домогались. Ударюсь пару раз об стену, заработаю такие же гематомы, как у неё, и вас упекут как рецидивиста. Надо? — прошипела Одри. — Мамочки, как страшно, — театрально схватился за сердце Малек. А затем потянулся к ней и мягким жестом поправил выбившийся локон. — Только вот это тебе ещё придётся доказать. В прошлый раз меня полностью оправдали. Какой из меня рецидивист? Одри зло улыбнулась, прекрасно понимая, насколько нелогичным и отчаянным был её выпад. — Слова тоже можно расценить как домогательство. — Донован скоро пришлёт нового юриста. Считай, у меня снова будет отличная защита, - довольно выставил он руки. — А Рут поплатилась за свою ложь. Так что пугать меня ею точно не стоит. Одри коротко, почти истерично рассмеялась, из последних сил сдерживая этот рвущийся наружу звук. Сделав глубокий, рваный вдох, чтобы успокоить дыхание, она цепко уставилась на Малека. Желваки на её лице напряжённо заходили, пока профессор молча наблюдал за ней, выжидая ответного хода. — Вот я тоже иногда всматриваюсь... и думаю, — в её голосе зазвенела чистая сталь. — В Ллойде ведь тоже нет абсолютно ничего особенного. Примитивный, классический вояка. Но вам-то это не мешает за него держаться? Малек усмехнулся, искренне заценив остроту её ответа и то, как ловко она перешла в контратаку. — Запрещённый удар, — мягко произнёс он. После этих слов Одри решительно развернулась и зашагала в сторону ворот базы, больше не собираясь тратить на него ни секунды. Малек проводил её взглядом, почувствовав мимолётный укол разочарования от того, что эта увлекательная беседа так быстро подошла к концу. — Одри! — окликнул он её. — Да что опять?! — обернулась она, едва не рыча от злости. Малек неспешно сделал несколько шагов навстречу и замер, словно намеренно испытывая остатки её терпения. — Не ведись на вечные шутки и балаган, — уже совершенно серьёзно произнёс он. — Здесь каждый второй мечтает о самосуде. Одри, неспособная больше выносить это присутствие, просто развернулась и ушла, даже не пытаясь вдуматься в его последние слова. На ходу она решительно выметала из головы любые ночные мысли о нём. Нет, к нему её не тянет. К Малеку Синнеру запрещено приближаться — на шаг подойдёшь и мигом обожжёшься. Возможно, ночью, в полумраке своей комнаты, она снова вспомнит этот разговор. Но на сегодня его хватило. Малек стоял и смотрел ей вслед. Он просто не мог упустить возможность нанести последний укол — будто в тайной надежде, что она снова обернётся. Совсем как школьник, который задирает понравившуюся девочку. Он сам себе усмехнулся от этой мысли, но тут же зашагал следом, нарочно прикрикивая на всю улицу: — Одри! Стой! Мне вообще-то тоже надо в город! Компания начальника тебя уже не устраивает? Одри не замедлила шаг. Она твёрдо решила, что всё это — лишь фоновый шум ветра. В крайнем случае — далёкий собачий лай.

****

Вечер. Рестопаб "Безумный топор" Стоило в дальнем конце прохода мелькнуть копне чёрных, как смоль, волос, как командир резко напрягся. Ещё через секунду, узнав в вызывающе накрашенном лице Ости свою крайне неудачную попытку наладить личную жизнь, Лестер без лишних раздумий просто затолкал шедшего впереди Вана в мужской туалет. Тот, несмотря на утренний удар, держался молодцом и даже не думал жаловаться, пока остальные парни хлопали его по плечам в неловкой попытке приободрить. Оказавшись в уборной, Ван тут же развернулся к коллеге — как раз в тот момент, когда за ними с глухим стуком захлопнулась дверь. — Эй, Лес, полегче! — непонимающе буркнул он, потирая лоб, который только что едва уберёг от столкновения с металлической электросушилкой. — Я второе сотрясение за день зарабатывать не собираюсь. — Молчи, просто молчи! — практически зашипел на него Лестер, прижимаясь спиной к двери и прислушиваясь к шуму снаружи. — В смысле молчи, Лес? — Ван округлил глаза, уставившись на коллегу. — Что вообще происходит? — Там одна... эта, — неопределённо кивнул командир в сторону коридора. — Не хочу попадаться ей на глаза. Нужно переждать и как-то незаметно проскочить вниз, в кабину. Ван начал подозрительно лыбиться, а из груди у него вырвалось что-то похожее на приглушённый хохот. Но Лестер моментально прервал любые попытки поглумиться, процедив сквозь зубы: — Скажешь хоть кому-то из ребят — урою.

****

Только к шести часам вечера вся компания наконец-то была в сборе. Лэйн сидела мрачнее тучи — она прождала всех невесть сколько времени, а после была вынуждена переодеваться в тесной туалетной кабинке, буквально пыхтя от абсурда всей этой ситуации. Рядом вовсю гремела Мими: она не умолкала ни на секунду, начисто игнорируя любые правила приличия своим громким, заразительным смехом. Ости была с ней на одной волне, подливая масла в огонь. И лишь Одри то и дело бросала на Лэйн виноватые взгляды, безуспешно пытаясь хоть как-то её задобрить. — Лэйн, Лэ-э-йн, мы успеем вернуться, — Одри приобняла её за плечи, пытаясь растопить лёд. — Не переживай так. Лучше расслабься и повеселись. — Я подобрею, — внезапно оживилась Лэйн, хотя всё ещё продолжала буравить её мрачным взглядом. — Но при одном условии: убираться за нас двоих будешь ты. Целую неделю. — Ого, вот это наглые аппетиты, — вставила Ости, с усмешкой переглянувшись с администратором. — И в чём тут наглость? Вы бессовестно отняли моё время. — Узнаю нашу университетскую Вандербильт, — прыснула Мими и поспешила проскользнуть к лестнице, ведущей на второй этаж. — Я на минутку, сейчас буду. — Ты в уборную? Если что, бесплатных прокладок там нет, — подколола её Ости. — Эй! — Мими шутливо шлёпнула подругу по руке, вызвав у всех общий смех. Даже на лице Лэйн промелькнуло подобие улыбки. — Ни тебе, ни мне. Три дня убираюсь я, — предложила Одри, отсмеявшись. — Договор, — Лэйн протянула ладонь, и они скрепили сделку коротким деловым рукопожатием. — Лэйн, а что это за анти-шлюший наряд у тебя? — с усмешкой поинтересовалась Ости, откровенно разглядывая её закрытую одежду. — Извини, таких сисек у меня просто нет, — невозмутимо парировала Лэйн, бесцеремонно указав пальцем на внушительный бюст приятельницы. — Всё ещё вся "не такая", да? На дух нас не переносишь, — не унималась Ости, искусно прикрывая шпильку шутливым тоном. — Ну чего ты, я прямо извелась вся в ожидании нашей встречи, — даже не пыталась скрыть свой скептицизм Лэйн. Одри, наблюдавшая за этой пикировкой, беззвучно смеялась, забавно поджав губы. Им двоим с Лэйн точно будет что обсудить сегодня ночью в комнате. — Так, о чём речь? Я на месте, — затараторила Мими, шумно возвращаясь за столик и быстро занимая своё место. — Ни о чём. Как обычно, — фыркнула Ости. — Слушай, а почему вообще "Мими"? — Одри подалась чуть вперёд, деликатно пытаясь перевести тему в другое русло. Ости прыснула со смеху, параллельно доставая телефон, а Лэйн лишь привычно закатила глаза на этот звук. — О-ой, да потому что по документам я Мелисандра — будто ведьма какая-то, — легко отмахнулась Мими. У неё была поразительная способность преподносить всё забавно и непосредственно, словно перед ними сидела вовсе не тридцатилетняя женщина, а подросток, запертый во взрослом теле. — Папа, конечно, знатно поистерил в своё время. Но я всё равно заставила всех называть меня Мими. — Как персонаж мультика, — наклонилась к Одри Ости, продолжая подкалывать подругу. — Папа у неё с юмором, представь, как он хохочет каждый раз. Лэйн по-прежнему держалась отстранённо, но внутри неё крепло острое желание выдернуть Одри из-под этого слишком цепкого, оценивающего взора темноволосой Ости. — Попрошу без подробностей, — протянула Мими, мгновенно посерьёзнев. — Чья бы корова мычала. Не тебе тут над людьми шутить. — А что? А что я? — игриво потянулась к ней Ости. — Иначе во всех красках распишу, как ты с одним из их командиров... Договорить Мими не успела: Ости ловким и бесцеремонным движением заблокировала ей рот увесистым куском пиццы. — Так-так, — Одри подозрительно прищурилась, переводя взгляд с одной на другую. Лэйн тоже невольно подалась ближе к центру стола, заинтригованная внезапной суматохой. Мими, отчаянно отпихивая от себя пиццу, всё же отвоевала право голоса: — Да это просто излюбленное место ваших коллег! Они тут постоянно торчат. А эта мадам "всех-знаю-со-всеми-была", — она кивнула на Ости, — здесь уже каждого постоянного знает. У Лэйн от этой чужой дружбы без границ на первых порах глаза регулярно закатывались к потолку. Да и сейчас привыкнуть к подобной прямоте до конца она так и не смогла. — А вот с этого места поподробнее, — Одри с улыбкой устроилась поудобнее, даже не думая скрывать своего живого интереса. — Всё, дальше никаких подробностей. Лавочка закрыта, — напустив на себя грозный вид, отрезала Ости, явно не желая развивать опасную для нее тему. — Они ведь не заявятся сегодня сюда? — вполголоса спросила Одри, повернувшись к Лэйн. — Надеюсь, нет, — так же тихо отозвалась Лэйн, осторожно сканируя взглядом видимую часть зала. Подозрительного шума за соседними столиками не наблюдалось, а значит, парней с базы здесь пока действительно не было. Теперь задача максимум — успеть посидеть и вовремя покинуть паб до того, как коллеги решат заглянуть.

****

Стрелки незаметно отсчитывали один круг за другим. Прошло несколько часов, и компания незаметно для себя захмелела — причём градус алкоголя ударил в голову даже Лэйн, чего с ней почти никогда не случалось. В какой-то момент вечер окончательно свернул с протоптанной дорожки. С Мими и Ости по-другому быть не могло: воздух вокруг них уже отчётливо пах очередной безумной авантюрой, которая вот-вот должна была разразиться прямо посреди зала. Несмотря на градус, в Лэйн упрямо продолжал бодрствовать внутренний надзиратель. Она почти маниакально следила за часами и раз за разом строгим голосом напоминала Одри: — Через час уйдём, слышишь? Ещё через какое-то время, дёрнув подругу за рукав: — В десять нам уже точно надо выехать. И следом, словно ведя обратный отсчёт до апокалипсиса: — Всё, осталось полчаса. Будь Одри сейчас посвежее и в полном здравии, она бы наверняка посчитала такое поведение пьяной Лэйн невероятно забавным и милым. Но та отпускала контроль с таким яростным упорством, словно за этим её поведением крылась глубокая печаль. Будто совсем недавно её что-то действительно сильно, до глубины души ранило или огорчило, и теперь это веселье было её единственной соломинкой, чтобы окончательно не рассыпаться.

****

Парни, занявшие в этот вечер отдельную кабину "Безумного топора", вовсю сражались в покер. Игра шла настолько азартно и напряжённо, что им даже не требовался алкоголь, чтобы подогревать интерес — на кону стояла слишком солидная сумма призовых. Кажется, именно этот раздутый банк не отпускал никого из-за стола, не позволяя даже на минуту покинуть комнату. В конце концов Павел победно поднялся со своего места под раздосадованный гул парней. — Пока в этом мире есть победители, будут и проигравшие, — пафосно процитировал он известное аниме, со скрипом отодвигая стул и сгребая выигранные купюры. Из общего зала уже доносился дерзкий бас хип-хоп трека — жанра, который крайне редко звучал в этом пабе. Ян бросил взгляд на циферблат часов и сладко потянулся: — Пять минут десятого, погнали. — Машину отправят? — подал голос Ноа, дремавший последние полчаса на диванчике. — Дмитрий сам заедет, — коротко отозвался Грег, собирая вещи. — Если уже не подъехал. При упоминании Генерала Ван тут же притих, героическим усилием воли подавляя едкий комментарий в адрес начальника, который автоматически всплыл в голове. Если для остального отряда вне базы тот давно стал просто "Дмитрием", то Ван после сегодняшнего ещё очень долго не отделался бы от глухого напряжения в его присутствии. — Что, задница трясётся? — издевательски приобнял его за плечи Лестер и моментально заработал в ответ звонкую оплеуху. — Счёт-то оплатили? — поинтересовался кто-то из парней. — Давно, — отозвался Ян.

****

Ранний подъём выходного дня не мог не сказаться на парнях: каждый выходил из кабины в почти сонном состоянии, откладывая бурное обсуждение партии на завтра. Но плотный, качающий бас, затопивший весь общий зал, мигом выбил из них остатки дремоты. Впрочем, настоящую волну искреннего изумления у ребят вызвало совсем другое. Толпа у бара буквально ревела. Десятки глаз были прикованы к залитой неоном барной стойке, вокруг которой собралось плотное кольцо свистящих и аплодирующих посетителей. Парни замерли у входа в общий зал. Там, прямо на деревянной поверхности стойки, среди звенящих бокалов отплясывала четвёрка девушек. Они двигались в унисон дерзкому ритму, полностью отдавшись моменту. Никакого стеснения. Только чистый драйв, смелые, дразнящие движения и улыбки, слепящие каждого в этом зале. — Это же Ости, — тихо указал на девушку Ноа, у которого сон как рукой сняло. Лестер предупредительно вскинул на него взгляд, словно приказывая молчать пока другие не взялись расспрашивать. Ван, заметивший это движение, сразу ткнул Ноа локтем в бок, без слов спрашивая: "А что вообще с этой Ости не так?". Ноа быстро понял, что из-за гремящего баса он ничего не сможет объяснить на словах. Прикрывая экран ладонью, он принялся быстро строчить в блокноте телефона, а затем сунул экран прямо под нос Вану: "В отпуске он привёл после паба. Посреди ночи просыпаюсь и слышу от неё: "А чё так быстро?". Никогда в подушку так не задыхался". Пока Ван беззвучно смеялся в кулак, парни продолжали удивлённо переглядываться между собой. Грег, не понимающий, какую эмоцию проявить, поглядывал на Пашу, пока тот ждал комментария от Яна. Одри. Та самая стажерка. Девушка на барной стойке ломала все шаблоны. Обычно мягкая, и совершенно спокойная, какой её успели узнать, сейчас она двигалась так, будто это было её главным призванием в жизни. Парни переглядывались, не веря своим глазам. Не успел пройти шок от нее, как взор наткнулся на Лэйн. Видеть эту вечно закрытую и прагматичную девушку, которая обычно проносилась по коридорам базы с самым кирпичным лицом, танцующей без оглядки на весь мир — это было за гранью представления. Она двигалась легко, сбросив с себя весь привычный образ, и казалась сейчас абсолютно неуловимой. Для парней, видевших до этого лишь её глухой вид, это зрелище было тем, что запомнится надолго. — Отмени Ллойда, — сквозь шум выдал Ян Грегу. — Довезём сами. Только потянулся Грег ответить, как его сбил мужчина, грубо бурча про закрытый ими проход. Командир не стал отвлекаться на грубияна, но в этот момент, словно дыхание замедлилось, его взгляд зацепился за фигуру в конце зала. Точнее, у главных дверей. Там, привычно скрестив руки на груди и абсолютно безэмоционально наблюдая за танцами на стойке, стоял Дмитрий. И вкупе с ним, разумеется, довольно скалился Малек, то и дело сверяясь со своими часами на кожаном ремешке. Веселье близилось к завершению.