Игра на понижение

Полночь. Комната Дмитрия Генералу Ллойду оставалось слишком мало пространства для Дмитрия-человека. Банально позволить себе полистать YouTube Shorts, держа в другой руке надкусанный протеиновый батончик, — было одним из немногих доступных ему ночных развлечений. Он стабильно освобождался только поздним вечером, давно привык к этой рутине и раньше искренне наслаждался вкусом виски в тишине после работы. Однако за последний год он целенаправленно отучал себя от ежедневного алкоголя. В списке легального дофамина остались только блины и батончики. "Предсказания Честера" — так назывались те, что лежали на его столе. К сожалению, этим вечером Генерал был временно лишён одной здоровой руки. Обваренное кипятком запястье пульсировало под стерильной повязкой, и теперь приходилось выбирать: телефон или батончик. Но точно не виски, как бы сильно тот ни манил из пузатой бутылки. В медпункте ему строго — насколько вообще медики осмеливались строго говорить с Генералом — рекомендовали воздержаться от спиртного на время приёма сильных обезболивающих. Дмитрий раздражённо вздыхал, едва слышно мыча сквозь зубы от дёргающей боли, и безуспешно искал удобную позу, чтобы откинуться спиной на подушки. Он уже несколько раз осушал стакан, с обречённостью замечая, что вода в кувшине стремительно приближается к стеклянному дну. В полумраке он даже мельком пожалел, что так грубо спровадил Киру, которая настойчиво пыталась остаться в его комнате до утра. Дмитрий до сих пор видел перед глазами её искреннее, испуганное лицо и поднос в подрагивающих руках. Там, рядом с тарелкой горячего супа, ради которого она заставила Майлз подняться после отбоя, лежали те самые батончики. Он смотрел на всё это — и упрямо отводил взгляд. Генерал внутри него не мог позволить разрастись лишним слухам по базе. А Дмитрий... Дмитрий просто не мог на неё смотреть по какой-то глубокой, не до конца ясной ему самому причине. То ли от жгучего стыда, то ли от глухой, давящей вины. Но в чём-то Дмитрий был доволен собой. За человека, которого он в себе, оказывается, ещё не убил. С этим у семьи Ллойдов явно были большие проблемы, но Дмитрий решил, что отвечает он только за себя и разве что за Анну. Одна мысль о том, что Анна с утра поспешит к нему, чтобы сделать перевязку, попутно захватив побольше блинов, действительно грела. Но ещё больше заставляло улыбаться осознание: отцовская воля так и не смогла полностью его подчинить. Он окончательно убедился в этом сразу после выхода из медпункта. Лэйн, которая нечаянно вылила на него кипяток и, по сути, оставила одноруким на ближайшие недели, сидела у его палаты, зарывшись пальцами в перекрашенные волосы. Глубокая печаль на её лице, отрешённый взгляд в стену, след давно высохшей на щеке слезы и совершенно беспомощный вид — раньше всё это вызвало бы в нём лишь раздражение. Но, вопреки своей привычной логике, Дмитрий почему-то просто тихо уселся на соседнее место. Только жужжание лампы на потолке разрывало тишину коридора. Лэйн попыталась что-то пробормотать, неловко косясь на его забинтованную руку, но Дмитрий лишь указал подбородком на стену напротив и сам повторил её жест. Сверлил стену взглядом, как и она. Время словно завязло в монотонном гуле электричества. Дмитрий чувствовал, как Лэйн рядом постепенно затихает, гипнотизируя ту же точку на стене и больше не пытаясь спрятать своё лицо. Они просто сидели плечом к плечу, деля эту внезапную паузу посреди суровых будней базы на двоих. Спустя несколько минут этой тишины медсестра, резко вышедшая из кабинета, прервала их безмолвный акт солидарности. Растерянно оглянувшись на них и бросив быстрый, непонимающий взгляд на стажёрку рядом с Генералом, она поспешила пройти мимо. Наконец Дмитрий нарушил тишину, прочистив горло: — Как думаешь, перекрасить надо? — кивнул он на стену. Лэйн, чуть вздрогнув, выпрямила спину и неловко ответила: — Кажется, нужно просто помыть. Грязь видна... — Хорошо разглядывала, — сухо бросил Генерал, наконец поворачивая к ней голову. Лэйн в ответ лишь нерешительно сглотнула, не осмеливаясь посмотреть ему прямо в глаза, и тихо продолжила: — Прошу прощения за невнимательность. И за то... что было в кабинете. Я... — Ничего страшного, — продолжил, не дав ей договорить. — Базой управляем я и мои рядовые. Их сохранность важнее, — спокойно выдал он. Под конец, забывшись, Дмитрий хотел было поднять руку, но мгновенно сморщился от вспышки боли. Однако тут же взял себя в руки, не дав Лэйн зациклиться на этом: — О случившемся в кабинете мы еще поговорим. Но не сейчас. Лэйн промолчала, кажется, не найдя чем ответить. — Тебе нужно сперва оплакать кого-то, — негромко добавил он, и в его голосе проскользнуло что-то непривычно мягкое. — Соболезную, кем бы эта женщина ни была. Лэйн резко вскинула на него взгляд. — Ступай, лаборант, — Дмитрий снова включил командира. — У тебя есть сутки отгула. Дальше слезам запрет.

****

Отчего-то улыбнувшись мыслям, упрямо возвращающимся к тому тихому моменту у медпункта, Дмитрий снова выпрямился на кровати, медленно принимая сидячую позу. Сперва одной рукой подпёр голову и взглянул на своё отражение в длинном зеркале, стоящем напротив. Его довольство собой только окрепло: — Ллойд, а ты ничего такой, — поиграл он мускулами здоровой руки, выставляя ее в привычной мужской позе. — Есть ещё порох. Однако уже через минуту Дмитрий словно нехотя принюхался к себе, поморщился и критически осмотрел в зеркале обросшие подмышки. Затем повернул голову из стороны в сторону, разглядывая в полумраке заросшую за последние два дня щетину на лице, и обречённо выдохнул: — Дружище, побрейся уже. Целый Генерал. На последнем слове Дмитрий резко осекся. Улыбка мгновенно сошла с лица, уступая место привычной жесткой маске — словно он не имел ни малейшего права на эту секундную слабость. В груди снова заныло от мысли, как тяжело ему будет завтра. Тяжело держать лицо, проноситься по коридорам базы с мыслями о проверке, о документах, о Донован и справляться с болью — не только в обваренном запястье, но и с той, глухой, что жгла его изнутри. На мгновение в мыслях снова вспыхнуло зудящее и игнорируемое уже несколько часов желание: написать Синнеру, поднять его посреди ночи, чтобы достать личный номер лаборанта. Дмитрий раз за разом убеждал себя, что это чисто командирский контроль за нестабильным кадром. Но правда была в другом — ему впервые за долгое время хотелось спросить у кого-то кроме Анны "как ты?". Без субординации, что пришлось бы соблюдать в рабочем аккаунте. Но Дмитрий стремительно, с корнем задушил этот импульс, сводя минутный интерес на нет.

****

В это же время. Комната стажеров Одри лежала, крепко обнимая Лэйн со спины. Такие ночи, когда человеческая слабость брала верх над стойкостью, случались у подруг редко. Оттого они и были для Одри так ценны. Возможно, ребёнок, нуждающийся в тепле и любви, который до сих пор жил внутри неё самой, не мог в полной мере получить это от жизни — но он вполне мог согреть этой заботой кого-то другого. Спустя час рыданий в женском туалете после одновременно жестокого и душераздирающего разбора, устроенного Синнером, Одри вернулась в кабинет. До самого вечера она не высовывалась наружу, с нетерпением ожидая, когда наконец увидит подругу и взахлёб нажалуется ей на своего начальника. Ей это было жизненно необходимо. Но в минуту, когда Одри увидела совершенно разбитую Лэйн, которая при виде неё мгновенно разрыдалась дрожащим, сорванным голосом, она поняла: сейчас забота нужнее не ей. Мисс Свон — единственный человек после Одри, проявивший искреннее принятие к иностранке Лэйн. Уважаемый профессор, лично воспитавшая в ней специалиста и разглядевшая в ней потенциал. На бумагах она приходилась Лэйн лишь научным руководителем, но на деле стала для нее и учителем, и наставником, и даже близким другом. Другом, с которым Лэйн планировала сходить ещё не на один спектакль, не на одно выступление джазовых музыкантов, отчаянно пытаясь отблагодарить за всё то добро, что профессор для неё делала. У мисс Свон было мало таких учеников, как Лэйн. Однако то щемящее чувство избранности, которое профессор дарила ей своей тёплой улыбкой, совершенно не вязалось с её дружбой с небезызвестной и пугающей Донован. Лэйн всегда умела держать удар, пряча любые эмоции за глухой стеной безразличия, но сегодня эта защита рухнула окончательно. Не успокаиваясь ни через полчаса, ни через час, она захлёбывалась рыданиями и, судорожно всхлипывая от душащей обиды, вываливала на Одри всё, что произошло за этот бесконечный день. О том, как сухо и безжалостно Донован швырнула ей в лицо известие о смерти профессора. О том, как в ту же секунду у неё земля ушла из-под ног, как она растерялась, ослепнув от шока, — и как эта секундная слабость привела к нелепому ожогу Генерала. Лэйн разрывало от собственного бессилия. Она была заперта в этой базе, не имея возможности даже узнать подробности гибели мисс Свон, не говоря уже о том, чтобы лично присутствовать на её похоронах. Но самым горьким и пугающим во всём этом хаосе оставалось внезапное открытие: судя по реакции и ядовитым репликам Донован, именно мисс Свон когда-то настояла на кандидатуре Лэйн для этой базы. Любимый наставник сама отправила её в эти холодные стены, последний раз помогая своей ученице добиться своих амбиций. Одри безмолвно слушала её, не решаясь перебивать, будто боялась отпугнуть Лэйн и заставить её снова закрыться в привычной глухой тишине. В эти минуты подруга была невероятно близко, а не немыслимо далеко, какой всегда пыталась казаться. Одри бережно вытирала её слёзы, несколько раз наливала воду, достала таблетку от головной боли и, сама едва сдерживая плач, без конца гладила Лэйн по голове. Устроилась рядом, еле помещаясь с ней на узкой армейской кровати. — Одри... — хрипло пробормотала Лэйн, проверяя, не уснула ли подруга. — Да, кролик? — Одри чуть приподнялась на локте. — Я не кролик, — тихо, с долей привычной обиды выдала Лэйн. — Самая что ни на есть крольчиха, — попыталась отшутиться Одри, стараясь разогнать эту удушающую атмосферу. — Я не блондинка, как ты, чтобы быть кроликом, — раздражённо дёрнулась Лэйн, упрямо пнув одеяло. Новые слёзы снова катились по её щекам, но теперь это уже была злость напополам с бессилием. — Зато у тебя такие круглые, испуганные глазки и вот эта надутая щёчка, — Одри ласково притиснула её к себе, слегка ущипнув за щеку. — Я не похожа на них, не называй меня так! — взмолилась Лэйн, наконец разворачиваясь к ней лицом. Она подняла на подругу полные слез глаза. — Одри...Мы выживем на этой чёртовой базе. Она громко всхлипнула и упрямо повторила: — Чёрт побери, я просто обязана выжить после всего, что для меня сделала мисс Свон! — Конечно выживем, и даже преуспеем, — Одри снова прижала её к себе, повыше подтягивая одеяло. — Завтра ты просто отлежишься. Отдохнёшь. Еду я сама тебе буду приносить, — продолжила она, быстро поправляя края одеяла. — Если захочешь, даже пройтись сможешь дальше плаца. Там за базой поле есть, и, представь, маленькое озеро, — она ласково уложила подбородок на макушку подруги. — А потом ты снова вернёшься в строй, мисс Вандербильт. И мы ещё покажем всей этой базе. И психиатрам, и генералам. — Генерал... кажется, нормальный, — вытирая пальцем застрявшую на ресницах слезу, тихо возразила Лэйн. — Поговорим об этом завтра, кролик, — Одри мягко пресекла её попытку уйти в рассуждения. — Да хватит! — Всё-всё, перестаю. Ложись. Постепенно ночь унесла с собой эту лавину боли, оставляя базу "Адам" затихать в удушливой темноте перед лицом неизбежного завтра.

****

Завтрашний день. Отдел поведенческого анализа Одри не была в восторге от пресной еды на базе, но никак не могла позволить себе пропустить обед. День летел на бешеной скорости, работа кипела, не оставляя ни минуты на передышку, и Одри отчётливо понимала: её ориентационная неделя закончилась, толком не успев начаться. Синнер решил завалить её заданиями, не дожидаясь грядущего понедельника. Одри даже сомневалась, точно ли она здесь на правах стажёра или её сознательно бросили под танки, вынуждая доказывать свою хватку базе. "Базе или лично Синнеру?". Этот вопрос она задавала себе мысленно уже не первый раз. Малек сегодня не собирался оставлять её в покое. С самого утра, едва она переступила порог кабинета, начальник встретил её своей фирменной широкой улыбкой. Наверное, в меру своего специфического характера он пытался выглядеть дружелюбным, но выходило совершенно иначе: дежурные колкости, обёрнутые в красивые речи. Эта белозубая улыбка скорее пугала и заставляла внутренне подобраться, чем вдохновляла на продуктивный день. Было очевидно, что после вчерашнего — её слёз и его "гениального" сеанса психотерапии — внимание Малека к ней возросло в разы. Словно он нащупал её слабые места и теперь целенаправленно продолжал подталкивать Одри к какому-то нужному ему решению, мастерски доводя её до состояния, когда из ушей готов был полыхнуть пар. Но стажёр Ли со вздохом поняла, что спокойного обеда ей все равно сегодня не видать. В дверях просторного кабинета показался Кассиэль — по словам Фелоний, бывший сотрудник Службы безопасности, а ныне комендант Службы внутреннего контроля, переделанной из бывшей СБ. И шёл он прямиком к ней. Только сейчас, глядя на его потемневшее от злости лицо, Одри похолодела. Слишком поздно её уставший мозг откопал в памяти утреннее поручение Синнера. Она должна была вручную продублировать в СВК электронный протокол отгула Лэйн, утверждённый Генералом, чтобы ведомство Кассиэля не заблокировало её пропуск на жилом ярусе. Но из-за лавины задач, которой Малек завалил её с самого утра, Одри напрочь об этом забыла. Она в моменте прокручивала сто вариантов развития событий, но в итоге остановилась на самом неизбежном. У Кассиэля с утра на пульте замигал датчик несанкционированного отсутствия сотрудника на рабочем месте, он едва не поднял по тревоге группу захвата, а Малек, обнаружив это, очевидно вызвал упрекнуть коменданта за "некомпетентность и излишнюю панику". Кассиэль был совершенно не виноват, но Синнер конечно же воспользуется шансом в очередной раз указать бывшему безопаснику на его подчинённое положение. Кассиэль с глухим стуком опустил ладони на край её стола, нависая над Одри и заставляя её вздрогнуть. — Скажи мне, стажёр Ли, — процедил он, и в его холодном голосе явственно послышался скрежет металла. — Твой гениальный начальник учит вас только болтать с людьми за чаем, или базовым правилам документооборота вы тоже иногда уделяете время? Одри заставила себя не отводить взгляд, хотя сердце испуганно пропустило удар. Нависающий над ней Кассиэль казался воплощением чистой, концентрированной ярости. Она прекрасно понимала его бешенство: опытного офицера прилюдно выставят параноиком просто из-за того, что стажёрка вовремя не нажала нужную кнопку. — Приношу свои извинения, комендант, — Одри постаралась, чтобы её голос звучал максимально ровно и профессионально, без тени вчерашней слабости. — Это моя личная оплошность. Лавина утренних директив... я упустила этот протокол из виду. Г-готова понести соответствующее взыскание от вашего отдела. Кассиэль ехидно прищурился, и на его лице отразилась горькая усмешка. — Взыскание? — повторил он, чуть подаваясь вперёд. — От моего отдела? Дорогая, с тех пор как твой начальник запустил лапы в нашу территорию, мой отдел не может выписать тебе даже штраф за сломанный карандаш без его личной подписи. Так что избавь меня от этой официальной чуши. Ваш поведенческий блок подставил нас перед Генералом, и не удивлюсь, если Малек сделал это намеренно. Он резко выпрямился, убирая руки со стола, но его давящий взгляд по-прежнему буквально пригвоздил Одри к стулу. — Передай своему куратору, — тихо, но отчётливо произнёс Кассиэль, — что в следующий раз, когда его люди "забудут" обновить статус сотрудника важной категории, я не стану тратить время на выяснение причин. — Он с силой ударил ладонью по столу, отчего жестяной органайзер Одри жалобно звякнул. — Я просто заблокирую весь ваш ярус. Вместе с аналитиками, стажёрами и лично господином Синнером. Спишем на технический сбой. Посмотрим, как тогда запоёт его хвалёный психоанализ. Одри испуганно захлопала глазами, не в силах даже шевельнуться под этим шквалом агрессии. — Понабирают женщин, и разбирайся с ними потом всей базой, — презрительно выплюнул комендант, окончательно теряя остатки былой сдержанности. Кассиэль редко срывался на других. На базе он был известен своим спокойным и немногословным характером, оставаясь для большинства закрытой книгой, но проявляя достаточно дружелюбия к командирам. Однако к женщинам в этих суровых подземных стенах он всё же питал некую предвзятость, замаскированную в заботу, которую до этого дня тщательно и профессионально пытался скрывать. — Кассиэль, не надо так открыто женоненавистничать, не по-джентльменски. Громкий и довольно веселый смешок Малека разрезал удушливую тишину отдела ещё до того, как комендант успел пройти к выходу. Кассиэль резко обернулся на звук, его лицо окончательно окаменело, а взгляд сфокусировался на стеклянном кабинете. Жалюзи по-прежнему были опущены, скрывая хозяина от глаз, но дверь была открыта. Малек всё это время сидел там, в своём персональном аквариуме, прекрасно слышал каждую реплику и теперь, наконец, подал голос, напоминая о себе своим смехом. Слова Шефа стали для Одри своего рода катализатором. Застрявший в горле ком страха исчез, уступив место жгучему возмущению. Словно набравшись смелости от этого внезапного заступничества, она выпрямила спину и вскинула подбородок, глядя прямо в глаза коменданта. — К вашему сведению, комендант, — звонко чеканя каждое слово, начала Одри, — ни один закон в этой стране не запрещает женщинам работать наравне с мужчинами. Если база для вас — это исключительно мужская территория, тогда, будьте добры, заберите заодно и роддом, — ядовито улыбнулась она. — Я полностью признаю свою профессиональную оплошность с протоколом, но она никак не зависит от моего пола. Кассиэль буквально поперхнулся воздухом. В его суровой картине мира провинившиеся стажёрки должны были бледнеть, извиняться и терять дар речи, а не отправлять коменданта в роддом. Он угрожающе набрал в грудь воздуха, пытаясь найти слова, чтобы осадить эту, оказывается, дерзкую девчонку, но Одри не дала ему и шанса. — Так что все вопросы по поводу женщин к Генералу, — кратко и холодно заткнула его она. — Если сможете, конечно. — Слышишь, комендант? — раздался из-за стёкол весёлый голос Малека. — Стажёр говорит законом. Затем Синнер деликатно прочистил горло, и его тон мгновенно сменился с насмешливого на ровный, почти угрожающе спокойный: — А про блокировку моего яруса мы с тобой ещё поговорим. Пока я занят. Лицо Кассиэля перекосило от бешенства. Понимая, что в этой словесной перепалке он оказался в абсолютном меньшинстве, комендант резко развернулся. Напоследок он смерил Одри таким тяжёлым, красноречивым взглядом, на котором почти буквами читалось: "Это еще не все". Тяжёлые двери кабинета с шипением закрылись за его спиной. Одри тяжело сглотнула. Пальцы всё ещё мелко дрожали от переизбытка адреналина, но внутри разливалось тёплое, пьянящее чувство гордости за саму себя. Она смогла дать отпор. Она не сломалась под давлением очередного вояки. Но не успела она в полной мере насладиться своим маленьким триумфом, как из приоткрытой двери стеклянного кабинета донеслось: — Одри, принеси чай! — прикрикнул Малек. По его тону было совершенно очевидно: он откровенно забавляется, с наслаждением сбивая её с только что обретённого пьедестала и снова выводя из себя. Вся гордость вмиг испарилась, сменившись привычным рабочим раздражением. Одри демонстративно закатила глаза, но всё же повернулась в сторону кабинета начальника: — Чёрный, зелёный, с молоком? — С сахаром, — невозмутимо прилетел ответ. Одри закатила глаза во второй раз, издав глубокий, полный злой обречённости вздох, и направилась к чайнику, который мог позволить себе поставить только Синнер. Ориентационная неделя и правда закончилась.

****

Всё же страдания Одри на этом не прекратились. Казалось, день теперь замедлился, а "поручения" только множились, терпение же раз за разом приближалось к обнулению. Чашка чая оказалась лишь разогревом, и Синнер, видимо, единолично решил спросить с неё за проваленную задачу. Наказание заключалось в простых на первый взгляд заданиях и замечаниях, но что крылось за этим, психолог Одри Ли, конечно, хорошо понимала. Мелкий, изнуряющий прессинг, призванный прощупать границы её выносливости. У Малека была невероятная способность присутствовать везде и всегда. Даже когда его не было в комнате, казалось, что у стен этого отдела вырастали уши. Спустя десять мелких, абсурдных заданий от начальника, Одри уже не видела смысла сдерживаться. Да, если Малек Синнер что-то хочет от тебя получить, проще дать ему это сразу. Рабочий ноутбук на её столе в очередной раз тихо пискнул, выбрасывая на экран новые строчки внутреннего чата базы: Малек Синнер [15:12]: Росс [15:12]: Ой, Ли [15:12]: Как там называлась секта папы? [15:13]: Точнее, отца. Одри перечитала эти строчки прямо на всплывающей панели уведомлений, принципиально не открывая сам чат, чтобы у него не высветилось бесящее "Прочитано". Раздражение волной ударило в голову. Не выдержав, она с глухим стуком швырнула ручку на стол. На ровной поверхности пластика звук вырос до неприличия громким, и несколько коллег, рассевшихся на дальних концах просторного кабинета, синхронно повернули головы и странно на неё посмотрели. Одри мгновенно взяла себя в руки. Понимая, как глупо выглядит со стороны, она заставила себя доброжелательно улыбнуться и тихо, смущённо произнесла: — Я просто... чуть устала. Извиняюсь. Младшие аналитики понимающе кивнули и вернулись к своим мониторам, но терминал Одри настойчиво пискнул снова. [15:14]: А-у, Одр-и-и? Вы[15:14]: "Богохульные откровения". Одри печатала этот ответ с такой невероятной скоростью, что клавиши под её пальцами защёлкали с агрессивным треском. Если этот человек думал, что сможет безнаказанно ковырять её старые раны прямо посреди рабочего дня, то он сильно просчитался. Стоило Одри понадеяться, что назойливый начальник всё-таки считал её настрой после такого язвительного ответа и оставил её до лучших времён, то она ошибалась. Следующим пришло это: Малек Синнер [15:21]: Одри, в следующий раз, когда готовишь начальству эрл грей, будь добра добавить сахар. [15:21]: Пью сейчас в столовой. В этой кружке определённо больше души. Вы[15:22]: Я добавляла. Малек Синнер [15:22]: А душу вкладывали? Вы[15:23]: Конечно. Малек тогда, кажется, даже через экран монитора мог физически почувствовать, какой ядовитый взгляд Одри мысленно на него послала. Малек Синнер [15:30]: Росс. [15:31]: Ой, Ли. [15:31]: Прими мой запрос на подписку в инстаграме) Вы[15:32]: Я не сижу в инстаграме. Малек Синнер [15:32]: Да ты что? [15:33]: Почему-то мой поиск тебя находит. Вы[15:34]: Удалила приложение. Малек Синнер [15:34]: Тогда скачай и прими запрос начальства. Вы[15:35]: Нет. Малек Синнер [15:35]: Мне волшебное слово сказать? [15:35]: Сжалюсь. Можешь не готовить мне чай😊 Милый смайлик, притворно краснеющий в конце предложения, заставил Одри ошеломленно фыркнуть, не веря своим глазам. Фелония, сидевшая дальше Одри, смерила ту взглядом, недовольно цокая. В этот раз Одри не стала извиняться. Вы[15:36]: Шеф, я занята. Малек Синнер [15:36]: Да? Я пока ничего не поручал тебе. [15:38]: Одри [15:41]: Одри Ли. [15:45]: Одри-и [15:49]: Ты делаешь больно начальнику. Ноутбук настойчиво пищал каждые несколько минут. Одри пыталась максимально концентрироваться на работе, но её взгляд все равно возвращался на мигающей иконке снизу справа. Терпение, собиравшееся по крупицам всю эту адскую неделю, достигло нуля. Мышка в её руке кликнула с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. [15:49]: Вы заблокировали аккаунт "Малек Синнер".

****

Спустя ещё 10 минут Фелония кратко сообщила ей, что Синнер требует немедленно разблокировать его аккаунт. Одри сделала вид, что благодарна коллеге, но упорно продолжала игнорировать чужие возмущения. Ей казалось, что она хотя бы ненадолго отвоевала себе право на тишину. Но ещё спустя несколько минут ей пришло автоматическое сообщение от системной поддержки: [SYSTEM NO: 016-B] Оповещение стажёру Ли О. В соответствии с регламентом безопасности AMRB (раздел 4, п. 2.1), блокировка учётных записей кураторов и прямых начальников учётными записями подчинённого состава запрещена. Ошибка доступа будет устранена автоматически через 60 секунд. Аккаунт "Малек Синнер" разблокирован. И в углу экрана издевательски побежал секундный таймер: 59... 58... 57... Одри шумно вздохнула и просто откинулась на спинку стула, приоткрывая рот от абсолютного шока. Мало того что её начальник — изощрённый манипулятор, так ещё и сам искусственный интеллект базы играет на его стороне, не давая ей даже виртуального убежища.

****

Но ещё спустя несколько минут экран моргнул, таймер обнулился, и в открытый чат с начальником, словно и не было никакой блокировки, ворвалось новое сообщение. Малек Синнер [16:08]: Одри, отправь Генералу те видео драки. [16:08]: Он хочет полюбоваться собой. [16:08]: Живо. Услышав требовательный писк и прочитав строчки, Одри закашлялась и едва не удавилась протеиновым батончиком, который только что открыла, пытаясь хоть как-то заесть пережитый шок и успокоить расшатанные нервы. Она судорожно сглотнула крошки, чувствуя, как внутри закипает уже не просто раздражение, а чистая, концентрированная ярость. Просить отправить Ллойду видео, где тот на камеру начищает кому-то лицо? Это же прямой билет на трибунал! Одри всерьёз начала думать, что ей пора собирать вещи и как-то вытаскиваться с этого секретного замка, пока её куратор не довёл её до смертной казни, но чат снова пискнул. Малек Синнер [16:10]: Шучу, Одри. [16:10]: Надеюсь, ты не надумала отправить. Рука Одри замерла над мышкой, её пальцы побелели от напряжения, а в мыслях пронёсся такой трёхэтажный поток ругательств, какому позавидовали бы все офицеры Кассиэля вместе взятые. "Иди ты в задницу, придурок!" — мысленно, со всей возможной страстью оскорбляла его она, так и не решившись набрать это в рабочем чате.

****

Малек Синнер [16:15]: [Аудиосообщение: 0:14] Одри со стоном нацепила наушники и кликнула на воспроизведение. Из динамиков раздался вкрадчивый, слишком заинтересованный голос Шефа, в котором отчётливо слышался смешок: — Одри, а как там дела у Лэйн? Она же Генерала ошпарила, может мне дисциплинарку назначить? Вдруг специально? У Одри внутри всё просто опустилось. Похоже, этот человек знал абсолютно всё, что происходит в каждом углу этого подземного муравейника. На смену шоку и ярости пришло абсолютное, глухое бессилие. Бороться с ним по правилам было бесполезно. Она медленно опустила руки на клавиатуру и, уже не пытаясь подбирать профессиональные выражения, начала печатать. В её движениях больше не было суеты — только ледяное смирение человека, которому больше нечего терять. Вы [16:16]: Тогда я размещу те видео у нас на сайте. [16:16]: На главной странице.

****

К моменту, пока Одри вернулась из уборной, Малек уже сидел в своем кабинете. Жалюзи подняты, а дверь привычно оставалась приоткрытой. Ли изо всех сил старалась незаметно проскользнуть к своему столу и, по возможности, вообще не отсвечивать до самого окончания рабочего дня. Но посреди пути её настиг беззаботный голос: — Одри-и-и, мне скучно, — выдал Синнер, даже не поднимая головы и на ходу что-то быстро печатая в ноутбуке. — Включи что-то смешное, и, по возможности, нетривиальное. Одри перекосило. Скривившись лицом и беззвучно крича от этой изощрённой пытки, она обернулась и поймала на себе сочувствующий взгляд Фелоний. Коллега уже протягивала ей пульт от большого плазменного монитора, висящего на стене так, что Малек из своей стеклянной норы видел бы абсолютно все. Фелония словно одним взглядом спрашивала: "Он теперь тебя достаёт?". Одри быстро перехватила пульт, желая лишь одного — побыстрее отделаться от очередной дурацкой задачи, и специально, максимально ядовито выплюнула, чуть прикрикивая: — "Беременна в 16" сойдёт? — Тогда лучше "Беременна в 45", — невозмутимо отозвался из-за стекла Малек. В этот момент Одри уже принялась ожесточённо разбираться с монитором, подключённым к интернету, в поисках чего-то нетривиального, как выразился Шеф. Внутри неё всё клокотало. "Вот козёл!" — мысленно выругалась она, нажимая на кнопки пульта с такой силой, будто пыталась его придушить. Кое-как закончив с этой задачей, она обессиленно плюхнулась на своё рабочее место. Перевела взгляд на экран и обнаружила, что её там уже ждало новое сообщение: Малек Синнер [16:43]: Не смей сквернословить, я все слышу. Одри, ошарашенная и этим, просто уставилась в монитор, выдав тихое и обреченное "Хах".

****

К концу рабочего дня. Кабинет Генерала Грег уже целую вечность стоял перед Генералом, ожидая, пока тот подпишет все документы, и, пытаясь не попасться, косился взглядом на забинтованную руку начальника. До этого внимательный взгляд командира мгновенно пересчитал пустые стаканы на столе Дмитрия и задерживаться на бутылке минералки не стал — приметил обёртки от батончиков. Наконец, отложив ручку, Ллойд закрыл папку и отдал Грегу. Усталость на его лице сопровождалась странным спокойствием. Командир, научившийся за годы службы с одного взгляда узнавать настрой начальника, мгновенно считал это состояние. А значит, прямо сейчас — именно тот момент, когда аккуратно можно задать определенные вопросы. Грег принял папку, зажимая её под мышкой, и негромко прочистил горло, проверяя почву. — Вижу, медицина сегодня победила алкоголизм, но проиграла углеводам, — полушутя заметил он, кивая на обёртки. — Как рука, Генерал? Сильно дергает? Дмитрий лишь глухо выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Маска сурового Генерала на секунду сползла, обнажая обычную человеческую вымотанность. Обаяние Грега, который сейчас широко улыбался и легко сбрасывал с себя образ сурового военного, неизменно действовало даже на вечно собранного Ллойда. — Сказали жить буду, если не полезу в драку в ближайшие дни, — сухо отозвался Ллойд, прикрывая глаза. — Ближе к делу, Грег. Вижу, хочешь что-то спросить. Что у тебя там? — Я по делу, Генерал, — Грег мгновенно убрал улыбку, переходя на более серьёзный тон. — Одри Ли сегодня забыла вовремя вбить в систему отгул для лаборантки. Кас с утра чуть не объявил план "Перехват" на жилом ярусе. Парень на взводе, прибежал в поведенческий, наорал на стажёрку. Малек, естественно, из своей норы всё слышал, влез, и они там умудрились устроить цирк, что Одри в итоге отправила коменданта… в роддом. Законом пригрозила. Дмитрий наконец подался вперёд, и в его усталых глазах на секунду мелькнул неподдельный интерес. — В роддом? Стажёрка? — раскатисто рассмеялся он. — Дай угадаю, снова женщин задевал? Грег тоже издал короткий смешок, блеснув идеально ровными белыми зубами: — Видимо, у всех бывших СБ это профессиональное. — Тогда заслужил, — улыбнулся Генерал, довольно откидываясь на спинку кресла. — А что Синнер? — Глумился, естественно, — Грег убрал руки за спину, перехватывая папку. — Но суть не в этом, Генерал. Я хотел поговорить о другом, — он попытался снова улыбнуться, но взгляд остался серьёзным. Дмитрий коротким жестом кивнул, позволяя продолжать. — У меня стойкое ощущение, что стажёрки уже на пределе. Ориентационная неделя их вымотала. Я все эти дни наблюдаю за ними, как и за остальным пополнением, — Грег сделал небольшую паузу, проверяя реакцию Генерала. — Продолжай. — После того случая, когда Лэйн вышла из вашего кабинета, она была слишком притихшей. Пыталась скрыть что-то, но я же вижу. Вчера — эта дикая ситуация с кипятком. Вдобавок Донован почему-то проявила к ней личный интерес, по словам самой Лэйн. И тут вы внезапно даёте ей отгул. Сама она все эти дни на взводе. Вытащить из Вандербильт правду или хотя бы подробности для меня пока целый квест. Грег переступил с ноги на ногу, кидая короткий взгляд на берцы. — Теперь Одри. Мало того что она попала к Синнеру, так ещё и аналитики говорят, что тот взял её под прицел. Да, это было ожидаемо. Но сегодня, когда заходил к ним, она буквально спряталась за ноутбуком, очевидно загнанная в угол. Грег демонстративно замолчал, глядя прямо на Дмитрия. — И если вспомнить то странное приветствие именно с ними двумя тогда, на плацу... У меня складываются пазлы, Генерал. Но общая картина ускользает. В чём дело? Есть что-то, что я должен знать как их непосредственный командир? Дмитрий выслушал Грега на удивление спокойно. На его лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд остался ровным, почти созерцательным, словно Уайт рассказывал ему не о подозрительных совпадениях, а о прогнозе погоды на завтра. Ллойд не собирался злиться, но внутри него мгновенно выросла непроницаемая стена — открывать все карты перед подчиненным он пока явно не планировал. Дмитрий не спеша поправил здоровой рукой футболку, выигрывая пару секунд, и заговорил ровным, размеренным голосом: — Ты ищешь скрытые смыслы там, где их нет, Грег. Это обычная адаптация. Девушки попали из гражданского сектора в закрытый военный объект, их штормит от суровых реалий, и это абсолютно нормально. Все через это проходят, — выдержал он короткую паузу. — Что касается стажера Ли — я поговорю с Малеком. Знаю, порой его методы проверки на прочность выходят за рамки разумного. Он снизит обороты. Дмитрий снова сделал небольшую паузу, его взгляд на мгновение замер на забинтованном запястье, а затем снова переместился на Грега. На губах Генерала промелькнула едва заметная, понимающая и в то же время закрывающая тему доля улыбки. Он мастерски перевёл стрелки, уходя от ответа про Лэйн и личный интерес Донован: — А вот что касается лаборантки Вандербильт... Знаешь, Грег, я прекрасно понимаю, почему ты так близко к сердцу принимаешь её состояние. И почему вообще так сильно волнуешься за каждую женщину, которая попадает на эту базу, даже если очень стараешься этого не показывать, — поджал губы он. — Но давай ты оставишь за мной право решать, кому и когда давать отгулы, а сам сосредоточишься на дисциплине в своём отряде. Грег едва заметно прищурился, понимая, что Генерал только что мягко, но безапелляционно выставил тактический блок. Дмитрию удалось уколоть его личной темой и одновременно дать понять: в некоторые папки командиру заглядывать пока рано. — Тебе не о чем беспокоиться, — он поднялся с места. — Если больше нет вопросов, то свободен.

****

За полчаса до отбоя. Корпус стажеров В комнате пахло лавандовым мылом, мятным чаем и едва уловимо — лекарственной мазью, которую Одри всё-таки заставила Лэйн нанести на виски от затянувшейся головной боли. Полумрак жилого блока после стерильного, режущего глаза света в кабинете и бесконечных чатов казался Одри настоящим спасением. Она сидела на полу, прислонившись спиной к узкой армейской кровати, и лениво перебирала пальцами бахрому теплого пледа. Лэйн уже лежала, укутавшись в одеяло по самый подбородок. В темноте её глаза казались огромными и неестественно спокойными — лавина слёз ушла, оставив после себя лишь тишину. Она больше не спорила из-за "кролика", не ворчала и просто слушала мерное, еле уловимое потрескивание электричества. Одри принципиально не стала сегодня говорить ей о стараниях Синнера над её собственной нервной системой. Садистский подход Шефа и офисный прессинг могли подождать до понедельника — сейчас Одри лишь мягко, раз за разом расспрашивала о состоянии самой Лэйн. Подруга в ответ упрямо пыталась напустить на себя непринуждённый вид, вяло отшучивалась и делала всё, чтобы лишний раз не волновать Одри, хотя по её уставшим глазам всё было понятно без слов. Чтобы хоть как-то переключить мозги и отойти от давящих мыслей, они полчаса бездумно смотрели на телефоне какой-то незамысловатый, смешной подкаст. Помогло слабо. Прямо за стеной, в противоположной большой комнате — мужской половине стажёров — уже который день подряд до самого отбоя стоял несмолкаемый гул. Парни там что-то бурно обсуждали, громко смеялись и гремели двухъярусными кроватями, а подругам оставалось лишь молча мириться с этим соседством. Суровое напоминание от базы: пока они не закончат эту чёртову стажировку и не пройдут финальный отбор, удобных личных комнат с нормальной звукоизоляцией им не видать. Как вдруг за стеной всё резко, в одну секунду затихло. Одри и Лэйн синхронно замерли, прислушиваясь к внезапно оборвавшимся голосам соседей. По коридору разнеслись уверенные шаги. Сомнений не было — к парням нагрянули с проверкой. Скорее всего, коменданты. Лэйн подскочила с кровати на чистом автомате. Стараясь не шуметь, они бросила в руки Одри ее трико, и подруги принялись натягивать их прямо поверх шорт, чтобы не предстать перед проверяющими в таком виде. Сердце Одри испуганно заколотилось о рёбра, а в голове панически закрутилась одна и та же мысль. Она мысленно молилась всем богам, чтобы это оказался кто угодно, только не Кассиэль, который сегодня днём на прощание пригвоздил её к стулу своим многообещающим, ядовитым взглядом. Встретиться с ним ещё раз за сутки, да ещё и за полчаса до отбоя — это был бы гарантированный финал её выдержки. Однако дверь мужской комнаты быстро закрылась. Офицеры покинули противоположное помещение, и через пару секунд раздался стук. Короткий, негромкий, совершенно обычный и человеческий — в нём не было той привычной, выбивающей зубы армейской команды. Лэйн и Одри переглянулись. Одри затаила дыхание, а Лэйн, осторожно подойдя к выходу, нерешительно приоткрыла тяжёлую дверь. Глаза лаборантки округлились от удивления. Она распахнула дверь шире, являя Одри картину, от которой у той мгновенно отлегло от сердца. В коридоре стоял Грег и ещё двое командиров из спецотряда. Но самое странное — на них не было привычной формы или оружия. Офицеры, кроме Грега, который по привычке оставался в полной экипировке, были одеты в самую обычную, простую спортивную форму базы. Уайт мягко улыбнулся, оценив их растрёпанный вид и наспех натянутые штаны. Одри поймала его тёплый, понимающий взгляд, перевела глаза на остальных мужчин и почувствовала, как внутри разливается невероятное, пьянящее облегчение. Они пришли сюда не как надзиратели. В эти душные, серые стены, кажется, впервые пришли просто как люди.

****

— Мы за душ хотели извиниться, — весело подмигнул Ян, смотря прямо на притихшую Лэйн. — Кхм, да, я затянул с уходом в тот раз, — неловко выдал Павел, почёсывая затылок. Перед этим офицеры мягко, но настойчиво увлекли девчонок за собой на крыльцо корпуса, словно не хотели лишний раз попадаться на глаза парням-стажёрам из соседней комнаты. Подруги покорно шли следом, странно переглядываясь между собой и всё ещё абсолютно не понимая истинной цели этого внезапного ночного визита. Прохладный ночной воздух после душной комнаты приятно остудил кожу. Грег, прислонившись к перилам, разблокировал планшет и демонстративно развернул экран к подругам. В графе напротив их имён чётко выделялся статус: "Увольнительные". — Цель визита — гуманитарная помощь пострадавшим от ориентационной недели, — усмехнулся Уайт. — Поздравляю, ваши первые официальные выходные. В субботу и воскресенье с 8 утра до 10 вечера вы вольны покидать базу. Если будете опаздывать — обязательно предупредите меня, чтобы я мог лично встретить вас и пропустить. — Ей-богу, как собаки на привязи, — недовольно буркнул Павел, скрестив руки на груди. — Давно пора отменить этот дебильный закон. Просто позволили бы по-человечески отлежаться где-нибудь в городе. — Я редко с ним соглашаюсь, но тут он прав, — с улыбкой подтвердил Грег, блокируя и убирая планшет.

****

Со временем напряжение окончательно спало, уступая место первому нормальному знакомству без привычного армейского тона. Павел, как выяснилось, обладал потрясающим талантом травить байки, а Ян, несмотря на свой отстраненный вид, в обычной жизни оказался парнем с доброй, немного смущённой улыбкой. Они наперебой начали вспоминать, как сами проходили этот адский отбор несколько лет назад. — Вы главное Каса не злите, — вполголоса шутил Ян, присаживаясь на корточки у ступеньки. — Иначе сегодня его отправили куда-то далеко и глубоко, — присоединился Павел. — Уже вся база над ним потрещала. По крыльцу разнёсся дружный, приглушённый смех ребят. Лэйн, вопреки своей недавней апатии, тоже слабо улыбнулась — искренне, одними глазами. — До меня тоже долетело, — негромко призналась она, переводя взгляд на подругу. — Хоть я весь день не появлялась, но слухи здесь расходятся со скоростью света. Одри почувствовала, как к щекам мгновенно прилила горячая волна. Она смущённо покраснела под ободряющими взглядами, пряча лицо в высокий воротник кофты и судорожно соображая, как быстро её сегодняшняя дерзость превратилась в главный анекдот базы "Адам". Быть местной знаменитостью из-за того, что отправила коменданта в роддом, явно не входило в её карьерные планы. — Правда, после этого я пошла наливать чай, — неловко бросила Одри. Улыбки парней стали чуть сдержаннее, и Павел, посерьёзнев, подался вперёд: — Ты уже в курсе дела Синнера? Грег мгновенно нахмурился, бросив на него тяжёлый взгляд, но Одри лишь коротко кивнула. Скрывать это не имело смысла. — Скажу даже больше, — тихо ответила она. — Он мой бывший профессор. И его кейс тогда отгремел на весь факультет. Офицеры переглянулись. Ян убрал руки в карманы олимпийки и негромко заметил: — Значит, ты сама прекрасно понимаешь, что с ним лучше лишний раз не связываться. — И мне очень не нравится его нынешний настрой, — весомо добавил Грег, делая шаг к Одри. На его лице не осталось и следа от недавней мягкости. — Я держу связь с Фел. Если со стороны Синнера дальше будет что-то, выходящее за рамки, то настоятельно требую сразу докладывать мне. Ты имеешь на это полное право. Лэйн, до этого молча слушавшая парней, встревоженно перевела взгляд с командира на подругу. В её глазах промелькнул испуг. — А что такое? Что случилось? — с вопросом в упор уставилась она на неё. Одри мягко коснулась плеча Лэйн, умело уводя тему в сторону, чтобы не нагнетать панику прямо перед сном. — Ничего страшного, Лэйн. Как зайдём в комнату — я всё тебе расскажу. — И Кира, — резко добавил Ян, заставив девушек снова обернуться. — О ней тоже докладывайте, если полезет. Он продолжил говорить, уже не отрывая взгляда от Лэйн. Ян смотрел на неё не так, как тогда, во время неловкой встречи в душе, но всё же удивительно глубоко — словно заглядывал в саму душу. Лэйн, вопреки ожиданиям, не поёжилась от этого тяжёлого внимания и не попыталась отвернуться. Вместо этого она неосознанно замерла, в ответ уставившись на бледный шрам, пересекавший его щеку. — Она... не как Синнер. Просто есть некие моменты, — ободрительно улыбнулся Грег, явно пытаясь сгладить углы и скрыть за общими словами достаточно острую для них тему. Павел хотел бы снова подшутить над этим, но покосился на друга. Ян уже поднялся на ноги и теперь стоял, лениво прислонившись спиной к бетонной стене крыльца. Его взгляд, обращенный в сторону Лэйн, оставался совершенно спокойным, почти безразличным, но Павел словно почувствовал в этой тишине что-то такое, о чём в будущем обязательно стоит упомянуть — пусть даже в шутку. — С ней я тоже успела... зацепиться, — ответила Лэйн, выпрямляя спину. — Мне чего-то ожидать? — слабо улыбнулась она. Теперь пришёл черёд Одри уставиться на подругу с немым вопросом на лице. Но её внимание быстро переключилось: краем уха она уловила тихие, размеренные шаги со стороны темноты. Одри единственная сейчас всматривалась в чернильный силуэт за пределами плаца. Свет от единственного фонаря над крыльцом не светил на дальнее расстояние, оставляя пространство впереди слепым. "Если это комендант, — пронеслось в голове у Ли, — то сейчас я хотя бы не одна". — О, подруга, — весело рассмеялся Павел, не замечая её тревоги. — Тебе будет очень весело. — В бою она хороша, — добавил Ян, тоже расплываясь в улыбке адресованной Лэйн. — О-о-очень хороша, — протянул Павел, не удержавшись от этого странного замечания. Лэйн тихо прыснула, а Грег покачал головой, пытаясь дальше не развивать тему и наконец окончательно отправить всех спать: — Так, всё, отставить. Время... — Грег поднял руку, сверяясь с электронными часами. Уайт осёкся на полуслове, боковым зрением уловив чьё-то движение. Улыбка Павла мгновенно сошла с лица, а Ян выпрямился как по струнке, убирая руки из карманов олимпийки. Вся их расслабленная, человеческая атмосфера испарилась в долю секунды. Из густой, тяжёлой тени бесшумно вышла высокая фигура. Генерал Ллойд шёл медленно, набросив на плечи форменную куртку, и резко замер, заметив собравшихся у корпуса. Обе его руки были спрятаны в карманы брюк, а холодный, пронизывающий взгляд в упор уставился на компанию. От монолитного силуэта Дмитрия словно повеяло холодом, что Одри и Лэйн инстинктивно сделали полшага назад, ближе к спасительной двери. — Уже отбой, — бросил он одними губами, обрывая любые попытки оправдаться. Взгляд на мгновение зацепился за Лэйн. Но на этом ночные гости у крыльца не закончились. Из-за спины Генерала тихим шагом показался следующий силуэт, и этот голос Одри узнала бы из тысячи. — А у вас здесь, я вижу, целый сбор, — кратко бросил Малек. Его цепкий взгляд сразу отыскал Одри, которая поспешно опустила глаза, но привычной ему насмешки в лице профессора не виднелось. Казалось бы, подчинённые Генерала не сделали ничего предосудительного и против устава не пошли — до официального сигнала оставалось еще немного времени. Но в воздухе всё равно повисло осязаемое напряжение. Дмитрий молчал, однако его здоровая рука внутри кармана отчего-то крепко, до хруста сжала спрятанный там батончик, выдав ту степень раздражения, которую Ллойд и сам не ожидал.