Ты - единственное исключение

За окном в темноте ночи разверзлась гроза. Ливень бил по каменной кладке стен, вокруг единственного открытого окна трепещали портьеры, готовые взмахнуть словно крылья, при очередном порыве ветра. Была глубокая ночь, тьму которой всё чаще разрезали молнии, громыхающие словно взрывы. На столе, заваленном бумагами да книгами несмотря на ветер трепыхалось пламя свечи, отбрасывая дрожащие тени на лицо сидящего над бумагами молодого мужчины. Энвер Горташ задумчиво листал старую и потрёпанную историей на вид книгу, страница за страницей, и он лишь убеждался в том, что она сгодиться лишь для растопки камина, ничего полезного или хотя бы интересного на жёлтых хрупких листах не наблюдалось. Он откинулся в кресло, слушая звуки ливня, и сильнее натянул тёплую ткань на плечи, спасаясь от очередного сильного потока холодного воздуха. Фоновый шум дождя успокаивал и давал мыслям спокойно течь в направлении отличным от дел кантрабандного бизнеса, возвращаясь к той, кого он так и не дождался, прошло уже с шесть дней, с их незапланированной встречи. В первые дни, как он вернулся в залу, как забрал то, что ему полагалось, что день то ночь, он ожидал, первый и вовсе, не смог закрыть глаз да погрузиться в сон, вторым же днём ходил в необъяснимой самому себе тревоге. Предполагая, что со светлой головой, не затуманенной гневом и невесть чем ещё головой, он наконец осознал безрасудность своих действий в подземельях. Он был… слишком открыт, что он знал об избранной Баала? Ничего. И сколько она узнала о нём, в процессе… всего «действа»? Ради приличия, в первый же день он не отправлял людей искать информации, вдруг бы она пришла и была зла? На третий день ожидания его одолело раздражение и он ворочался в постели, тупо смотря во тьму красными от недосыпа глазами, во сне раз за разом вонзая кинжал в предателя, на четвёртый он уже спокойно читал отчёты, в которых не было ничего полезного, кроме как информации о случайных замеченных где-либо культистов Баала, но никого, хотя бы отдалённо на неё похожего в них не было. Пятый день прошёл тихо и даже хорошо, наконец наладив связь, он смог вернуть некоторое утерянное в следствии предательства влияние и клиентов, показав, насколько он оперативен… Под вечер он сидел среди чертежей, с пером в руке, смотря в потолок, раз за разом прокручивая в голове, ошибки в механизме, отчего то заклинившем, лишь отдалённо подмечая, что вновь, никто так его и не посетил. Сегодня был шестой день. Переходящей в седьмой ночью, он решил уделить поиску информации, и перечитыванию уже известного, из исторических сводок, да легенд, о своих предшественниках, других избранных, старые книги радовали тем, что он и так знал, новые же были не более чем зря истраченной бумагой да чернилами. Прогремел взрыв за окном, гром был столь оглушительно громким, что заставил его поморщиться и захлопнуть книгу с концами. Прошло несколько долгих секунд, как утих гром, из окна завыл и ударил в лицо бешенный поток ветра, раздувая массивные портьеры, и туша слабый огонь так долго державшейся свечи, погружая всю комнату во мрак. Горташ ленно повернул голову в сторону окна, ожидая света молнии под звуки шуршащих тканей бьющих по стенах, крупных частых капель, затапливающих окрестности, и жутких завываний ветра. Блеснул белый свет, озаряя комнату. В окне стоял чёрный высокий силуэт. Высокие рога, раскинувшиеся крылья. Дыхание спёрло, стоило мельком, лишь на секунду увидеть этот силуэт. Горташ выпрямился на стуле, чувствуя как по виску прокатилась холодная капля пота, тело натянулось, словно струна, не зная чего ожидать от темноты. Глаза широко открылись, будто могли увидеть хоть что-то во тьме. Не успел он ничего сказать, как услышал скрип оконных ставней, звуки улицы приглушились, погружая его словно под воду. Всё также безмолвный он увидел, как среди темно бордовых когтей вспыхнул огонь, во рту пересохло, и пока мог, он подобрался, чтобы встретится с ним с достоинством. Огонёк метнулся к свечи, зажигая её, разрезая слабым светом тьму. Свет очертил стройную, совсем не массивную фигуру, которую он ожидал узреть. Он не смог сдержать себя, и рукой прикрыл глаза, поджимая губы, пытаясь успокоить бьющееся быстрее обычного сердце. — Она пришла. Вместе с несдержанным тяжёлым вздохом вырвалось и это тихое бормотание. Голова гудела, от прилившего в мгновение ока адреналина. И в течении нескольких секунд показавшихся ему вечностью, он окончательно успокоился и поднял взгляд на женщину стоящую рядом со столом. И без того тёмная, красная кожа, сейчас выглядела практически чёрной, скрывая её в темноте. Она смотрела на него, лишь слегка приподняв брови, в остальном же оставаясь чертовски спокойной. — Неосмотрительно, Бэйнит, только тебе тут нужен свет, но отчего-то, занимаюсь этим я — Кинул её безразличный голос, будто невзначай, тут же переключаясь на окружающую комнату, осматриваясь и пытаясь что-то отыскать, с лёгким раздражением в лице, видимо, не находя ничего, удовлетворяющего её интерес. Отойдя обратно к окну, она незаметно быстро села на подоконник, оперевшись локтями на ноги, сцепила руки в замок, выглядя сосредоточено задумчиво, глядя в огонь на столе. Низкий, как для женщины, голос серьёзно сказал: — Поболтаем. Горташ откашлялся, откинул с плеч теплую ткань, и натянул на лицо уже привычную улыбку бизнесмена: — Приветствую… Избранную, признаюсь, ждал вас раньше, но, рад, что вы вовсе пришли, особенно учитывая что срок вашего обещания уже подходил к концу. — Никаких обещаний не было, как факт, у меня был бы ещё целый день после этой ночи — взгляд ее метнулся к его лицу — было сказано — неделя… — она нахмурилась, обрывая саму себя — В любом случае, у нас есть темы более насущные. — Конечно… Будто не слушая его, она заговорила. — У тебя есть логово Бэйнит? Место, где мы можем говорить открыто? В пределах Врат, или ближе к ним… Здесь слишком много глаз и ушей. Даже ночью. Он заскрипел зубами слушая всю эту тираду, то ли от упертости, то ли от некой мести, за постоянное прерывание ещё с самого их первого разговора, он полностью проигнорировал ее, и все с той же улыбкой продолжил с чего закончил: -… нам стоит обсудить перспективы нашего сотрудничества, и ошибки наших предшественников. Бояться больше было нечего, да, она бесспорно проворнее него, но, она находилась на его территории, и его подчинёнными было набито всё поместье. Стоит установить несколько, чёртовых, правил, если они хотят работать вместе и наравне. — Да, бесспорно. — кивнула она, тяжёлый взгляд ходил по его лицу с минуту, наконец останавливаясь и пристально смотря в глаза не моргая. Уголок губ поджался — Вопрос актуален. Он немного помолчал. — Нет. Ещё нет. Это в разработке. — Плохо. Он прокашлялся. — Итак, основная проблема, всех, до нас, была, в ненадежности союза, в том, что каждый преследуя свои цели, не мог придерживаться одного плана, и ставил друг другу палки в колёса. Избранная дополнила: — Как и распри внутри самих сект. Как когда в ваших же рядах, не могли определиться кто главнее, даже богу пришлось вмешиваться. — она с отвращением подняла верхнюю губу и нахмурилась — Это неприемлемо, внутри своих культов, мы должны быть непоколебимо главнее всех. — Конечно. Ядовитый смешок слетел с ее губ. — Конечно… Не вспоминая о драконе. Я буду следить, за тем, что у вас происходит, пока уж мы в одной лодке. Улыбка на лице Горташа померкла вместе с этим замечанием. Он нахмурился исподлобья смотря на женщину у окна. — Нет нужды. Она немного развела собранные в замок руки. — Конечно. Горташ сжал челюсть чуть ли не до боли, рукой он очертил подбородок прикрывая рот, чтобы скрыть недовольство, взгляд его стал темнее и злее: — Самое главное, приверженность богу. Мы в союзе, по причине того, что боги наши связанны историей и прежним союзом. Смею надеяться, что ты будешь более предана Баалу, чем твой предшественник. Он даже закончить предложение не успел, как она уже взвилась и нависла над ним мрачной тенью, со скрежетом вцепившись в стол. Глаза прищурились и пылали тихим гневом. Только сейчас, когда она была прямо у свечи, он увидел, она была не в своём жреческом одеянии с первой их встречи. Она была в облегающем, лёгком костюме, открывающем вид на наросты и шипы, свойственные тифлингам в разрезах между чёрными кожаными лоскутами. Но не это привлекло так внимание, как тот факт, что вся она была покрыта засохшей кровью, на красной коже и чёрном одеянии было этого не заметно в темноте, но сейчас, когда она была столь близко к свету, стало очевидно. Он сжал кулак, и поджал губы, но не отвёл взгляда, даже когда она, наклонившись непозволительно близко, шипела ему в лицо, обдавая его горячим дыханием смердящим железом: — Слушай сюда, мальчик. Не огрызайся, открываешь свою пасть, типо сомневаешься во мне. Но, всё не более чем трёп. Я говорю о том, что видела, и в чём участвовала. Ты сам пришёл, ты сам допустил предателя в своих рядах, и уж так тебе не повезло, что я была там. Она оскалилась, но успокоилась, поднявшись от его лица и смотря на него сверху вниз. — А что видел ты? Ничего. Указывающего на проблемы с Баалом, я исполняла то, что мне полагается, убивала. Видимо, пока единственная ошибка моя, была в том, чтобы слишком поспешно обсуждать союз с юнцом, который не в состоянии сдержать своих эмоций. Это уместно было, только там, под землёй, и то, только лишь оттого, что то было таинство убийства. А сейчас, мы не меряемся своими заслугами, мы обсуждаем проблемы. Реальные, и насущные. — Она отступила от стола во тьму, снова возвращаясь к нагретому месту у окна. — Всё это лишь слова, нам нужно понять на деле, сколь этот союз имеет место быть. Горташ выдохнул, неосознанно задержанный вдох, после всей ее тирады. И про себя попытался успокоиться, она права, лучше всё исправить, и показать ей, чего он стоит Она же в свою очередь, выглядела так, будто не пылала от гнева несколько минут назад, а все это время спокойно сидела на месте. На лице же, в противовес появилась жуткая ухмылка, явно не предвещающая ничего хорошего: — Есть дело, Бэйнит, там и проверим.