Профессор!

Две недели спустя. После лекции. Коридор у кафедры.

Джисон закрыл за собой дверь аудитории и прислонился к косяку спиной. Лекция прошла… хорошо. Если не считать того, что Минхо сидел на первой парте и сверлил его взглядом все девяносто минут. Если не считать того, что Джисон трижды запинался на слове «коммуникация» — просто потому, что Минхо улыбнулся. Если не считать того, что под конец лекции кто-то из студентов прошептал «да они просто друг на друга смотрят, а не на презентацию», и Джисону пришлось сделать вид, что он не расслышал. Он выдохнул. — Профессор Хан, — раздался голос прямо над ухом. Джисон подпрыгнул. Минхо стоял вплотную — так близко, что их плечи почти касались. В руках у него была тетрадь — та самая, в которой он якобы писал конспект лекции. Джисон знал, что на самом деле в той тетради. Вчера вечером он заглянул в неё из чистого любопытства и обнаружил: три страницы конспектов, потом рисунок кота в профессорской мантии, потом сердечко с подписью «Джисон», потом снова конспекты, а потом — какие то бесцельные круги ручкой, видимо поток мыслей был таким сильным что руки не держались на месте, и крупными буквами: «Джисони так настойчив, я почти готов согласиться». Джисон тогда закрыл тетрадь и покраснел до самых пяток. Этот разговор был разовым помутнением, ну может двух или трех разовым, но помутнением! — Что тебе нужно, Ли Минхо-сси? — спросил Джисон, стараясь говорить официально, пытаясь не подавать виду что он немного нервничает. В коридоре могли быть люди. — Я хотел узнать, во сколько вы сегодня освободитесь, профессор Хан — Это всё? Если да, то пройдемте со мной в кабинет — пытаясь скрыть нервозность в голосе, со строгим тоном чуть ли не промямлил Джисон — Ещё у меня есть вопрос по материалу лекции, но это может подождать до вечера — Минхо говорил громко, на всю кафедру, но последнее он сказал чуть снизив тон, по-лисьи сощурив глава в привычной для него манере — Пожалуйста, пройдемте в аудиторию — Джисон продолжал очень настойчиво, что аж в Минхо пробудилось что-то странное. В глазах показалась настороженность и крайнее удивление — Зачем? — Затем, — Джисон понизил голос до шёпота, — что в коридоре камеры. А в моем кабинете — нет. Минхо уже подумывал отказаться. Мало ли что тот мог придумать. Хотел сказать «нет, я пойду домой, жду через час, как обычно», в надежде что Джисон перестанет на него так очевидно давить своим статусом (преподавателя). Но Джисон, хоть и с неким волнением, чуть бегающими глазами, смотрел на него с просьбой? Мольбой? — в его взгляде было что-то такое, от него хотелось спрятаться. Что-то тихое, просящее, горячее, опасное. — Пять минут, — сказал Минхо, оглядываясь по сторонам. Коридор был пуст. — Только пять минут, профессор. Джисон открыл дверь кабинета, пропустил Минхо внутрь, закрыл за собой и повернул ключ в замке. Минхо стоял посреди кабинета, оглядываясь. Здесь Джисон проводил часы — проверял работы, составлял планы лекций, пил кофе, иногда дремал на старом диване в углу. Здесь пахло бумагой, пылью и Джисоном. Минхо вдохнул этот запах и улыбнулся. — Как прошла лекция? — спросил Минхо, скидывая рюкзак на пол. — Ты знаешь, как прошла, — он прислонился к столу, скрестив руки на груди. — Ты весь урок сверлил меня взглядом. — Я слушал. Внимательно. — Ты слушал мои губы. Это не одно и то же. — Твои губы тоже часть лекции, — парировал Минхо, делая шаг вперёд и набираясь своей обычной смелости — Визуальный материал. Джисон не отступил. Он упёрся ладонями в край стола и смотрел на Минхо снизу вверх — так, чтобы чувствовать разницу в росте, чтобы напомнить себе, кто тут главный (на лекциях). Но Минхо подошёл ближе. Встал между его раздвинутых колен, положил ладони на стол по обе стороны от Джисона — так, что тот оказался в ловушке. — Ты пахнешь хорошо, — сказал Минхо, наклоняясь к его шее. — Сегодня другим шампунем. — Твоим, — ответил Джисон. — мой кончился, я взял твой. — Это называется «мы живём вместе», — Минхо поцеловал его в шею — легко, едва касаясь губами. Джисон выдохнул. — Это называется «я вечно забываю купить шампунь», — поправил Джисон, но его голос дрогнул. Минхо целовал его медленно — шею, ключицу, уголок рта. Джисон закрыл глаза, чувствуя, как напряжение уходит из плеч, как мир сужается до точки — до губ, до рук, до тепла чужого тела. Он уже потянулся к воротнику Минхо, чтобы расстегнуть пуговицу, когда в дверь постучали. Три коротких удара. — Хан-сси, вы здесь? — Голос декана. Джисон замер. Минхо замер. Они посмотрели друг на друга — оба с расширенными зрачками, оба с приоткрытыми ртами. — Здесь! — крикнул Джисон, отталкивая Минхо. — Одну секунду! Минхо отскочил к книжному шкафу и замер, прижавшись спиной к полкам. Джисон заметался по кабинету — поправил рубашку, пригладил волосы, щелкнул ключом открывая дверь, отбежал как нашкодивший ребенок, схватил со стола первую попавшуюся бумажку и сделал вид, что изучает её с огромным вниманием. — Войдите! — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дверь открылась. Декан вошёл — невысокий, кругленький, с вечным блокнотом в руках. Он оглядел кабинет, перевёл взгляд на Джисона, потом на Минхо, который стоял у шкафа с самым невинным видом. — А, Ли Минхо-сси, — декан улыбнулся. — Вы уже пришли за консультацией? Отлично, отлично. Хан-сси, я к вам на минуту. Расписание на следующую неделю поменялось, нужно согласовать. — Конечно, — Джисон кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Декан начал рассказывать про замены, про переносы, про аудитории. Джисон кивал, не слушая. Он чувствовал на себе взгляд Минхо — тяжёлый, голодный, нетерпеливый. Краем глаза он видел, как Минхо стоит у шкафа, скрестив руки на груди, и как его пальцы постукивают по локтю — нервно, раздражённо. — ...и вот, Хан-сси, вы не против? — закончил декан. — Что? — Джисон моргнул. — Да, конечно, не против. — Отлично, — декан закрыл блокнот. — Извините, что отвлёк. Ли Минхо-сси, вы тоже сегодня консультируетесь? — Да, — Минхо улыбнулся той самой улыбкой — вежливой, прилежной, лживой. — Вопросы по курсовой. — Отличный студент, — сказал декан Джисону, когда уже стоял в дверях. — Талантливый. Вы его хвалите? — Обязательно, — выдавил Джисон. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Тишина длилась секунду. Потом Минхо выдохнул — шумно, с облегчением — и отлепился от шкафа. — Я чуть не умер, — сказал он. — Я чуть не умер, — сказал Джисон. — Ты стоял у шкафа с таким видом, будто мы только что... — А мы только что, — напомнил Минхо, подходя ближе. — Не успели. — И не успеем, — Джисон отступил на шаг. — Потому что сейчас придёт кто-нибудь ещё. — Дверь закрыта. — Декан может вернуться. — Он ушёл. — А вдруг он забыл что-то? — Джисон, — Минхо вздохнул. — Ты параноик. — Я преподаватель, у которого в кабинете студент с расстёгнутой ширинкой, — парировал Джисон. — Я вообще не для этого тебя позвал Минхо посмотрел вниз. Ширинка была расстёгнута. Он застегнул её, не спеша, с достоинством, и снова поднял глаза на Джисона. — Ладно, — сказал он. — А за чем? Джисон помолчал. Потом мягко подтолкнул Минхо к стулу на котором обычно сидели студенты на консультациях, надавил на плечи и тот сел. Сел прямо, положил руки на колени и посмотрел на Джисона снизу вверх. В его взгляде было что-то новое — неуверенность. Минхо было интересно, из-за чего она — Я хочу поговорить, — сказал Джисон. — Мы говорим, — Минхо насторожился. — Не об этом. О другом. Пауза затянулась. Минхо ждал. Джисон крутил на пальце кольцо — старое, серебряное, которое никогда не снимал. — Помнишь, в начале нашего… всего, — Джисон замялся, теребя край пиджака, — я говорил, что хотел бы попробовать… ну… чтобы я был сверху? — Да, было дело, — Минхо приподнял бровь, больше откинувшись на спинку стула. — Ты тогда ещё так удивился, — Джисон обиженно надул губы. — И сказал «подумаю». — он вырисовывал на плече Минхо какие-то узоры и поглядывал на лицо, пытаясь понять сменяющиеся эмоции — Я сказал «подумаю» — и мы тему закрыли, — Минхо лениво скрестил руки на груди, явно забавляясь. — Я ждал, между прочим! — Джисон придвинулся ещё ближе, заглядывая в глаза, — Думал, ты сам предложишь. — А я думал, ты забудешь. — Минхо-о, — Джисон уже почти повис на его плече, чуть ли не садясь на колени к своему студенту, в голосе смешались мольба и кокетство. — Ну пожалуйста. Один раз. Я так хочу попробовать. Ты даже не представляешь, как я себя чувствую… Минхо вздохнул с таким видом, словно соглашался выгулять соседскую собаку. — Ладно. Уговорил. — Правда? — Джисон аж подскочил. — Серьёзно? — Только один раз, — Минхо снисходительно потрепал его по щеке. — И не строй такое счастливое лицо, будто выиграл в лотерею. Мы в университете, а не на сцена для драмы. — А если тебе понравится? — хитро прищурился Джисон, с надеждой вглядываясь и всё же опускаясь бедрами на колени Минхо. — Тогда, может быть, повторю. Но не жди, что я буду каждый вечер умолять тебя залезть сверху, как ты сейчас. — Ты действительно пойдешь на это, — восторгу Джисона не было предела — Я иду на это, потому что хочу тебя, — поправил Минхо. — В любом виде. Сверху, снизу, сбоку. Я просто хочу тебя. А ты хочешь меня? — Ты знаешь, что хочу. — Тогда давай попробуем. Сегодня. Дома. Но… — Он поднял палец. — Без глупостей. Если я скажу «стоп» — останавливаемся. — Договорились, — Джисон протянул руку. Минхо пожал её. Серьёзно, официально, как на деловой встрече. А потом не удержался и поцеловал Джисона в уголок губ — быстро, украдкой. Джисон возмущённо открыл рот, но Минхо мягко прижал палец к его губам. — Не стоит, профессор Хан. Жду вас дома через час, иначе передумаю Джисон судорожно закивал как болванчик и соскочил с коленей Минхо как ошпаренный, пригладил складки на брюках, волосы, волосы Минхо за одно — Тогда можете идти Ли Минхо, мне нужно ещё кое-что, очень быстро закончить — Джисон потянул его за руку, поднимая со стула, и стал оттаскивать к двери Он уже взялся за дверную ручку, когда Джисон окликнул его: — Минхо? — М? — Спасибо. За доверие. Минхо обернулся. На его лице была та самая улыбка — не кошачья, не хитрая, а настоящая, тёплая, с ямочками на щеках. — Ты единственный, кому я доверяю, — сказал он. — Не облажайся. — Не облажаюсь, — пообещал Джисон. Дверь закрылась. Джисон остался один в кабинете — с бьющимся сердцем и с мыслью: «О боже, он действительно согласился!!».

Вечер. Квартира Минхо

Дома было тепло и уютно. Минхо сидел на диване, листая что-то в телефоне, когда дверь с грохотом распахнулась. — Я пришёл! — Джисон влетел в прихожую, путаясь в шнурках, сбивая куртку с вешалки и пытаясь одновременно стянуть кроссовки. — Прости, я так спешил! Автобус еле полз, а потом я бежал… — Я вижу, — Минхо даже не поднял головы, но в голосе проскользнула лёгкая усмешка. — Ты чего в темноте сидишь? — Джисон наконец справился с обувью, щёлкнул выключателем и прошлёпал в комнату. — Ждал меня? — Наблюдал за закатом, — спокойно ответил Минхо, откладывая телефон. — А теперь наблюдаю, как ты пытаешься не запутаться в собственных ногах. — Очень смешно, — Джисон надулся, подошёл к дивану и с ходу плюхнулся рядом, закидывая ногу на ногу. — Я, между прочим, специально торопился. Думал, мы сразу… ну… — Прямо сразу? — Минхо приподнял бровь. — Даже вино не откроешь? Не напоишь меня, чтобы я стал сговорчивее? — Ты и так сговорчивый, — Джисон пододвинулся ближе, заглядывая в глаза. — Правда ведь? — Смотря о чём речь, — Минхо снисходительно улыбнулся, но руки из карманов вытащил и даже чуть развернулся к нему. — О том, о чём мы договаривались, — Джисон уже почти сидел у него на коленях, нетерпеливо теребя край его свитера. — Ты не передумал? — А ты не передумаешь, если я скажу, что нет? — Минхо наклонил голову, явно дразня. — Я тебя умолял целый месяц! — возмутился Джисон. — Я презентацию готовил! С аргументами и диаграммами! — Диаграммы я помню, — Минхо кивнул с серьёзным видом. — Особенно ту, где стрелочка показывала, как тебе обидно. — Минхо-о… — Ладно, ладно, — Минхо мягко сжал его за талию, удерживая на месте. — Не дёргайся. Я ничего не передумал. Раз уж ты так старался и даже успел на первый автобус… — На четвёртый, — поправил Джисон. — …на четвёртый, — повторил Минхо с ещё большей усмешкой. — То будь по-твоему. Но без театральных эффектов, хорошо? Никаких свечей и томных вздохов. — А можно хотя бы одну свечку? — жалобно спросил Джисон. — Нет. — А поцеловать? Минхо вздохнул — так, будто соглашался на что-то невероятно утомительное — и всё же наклонился, легко касаясь губ. — Мы никуда не спешим, если ты в любой момент захочешь остановиться — мы остановимся. Если захочешь взять паузу — возьмём паузу. Если захочешь, чтобы я был сверху — я буду сверху. Если захочешь, чтобы сверху был ты — я лягу и буду лежать смирно. Хорошо? — Хорошо, — выдохнул Минхо. — Ты главный, — сказал Джисон и надул губу. — Даже если ты снизу. Ты главный. — Будешь хорошо себя вести, — сказал он, отстраняясь, — может, даже разрешу тебе командовать. Но только сегодня. Джисон поцеловал его. Медленно, нежно — не так, как обычно, обычно они целовались жадно, кусаясь, сбивая дыхание. Минхо выдохнул в его губы. Его плечи опустились. — Пойдём, — сказал Джисон, беря его за руку. — В спальню. Они пошли. Медленно, держась за руки. Минхо не сопротивлялся, не пытался перехватить инициативу. Он просто шёл рядом и дышал — глубоко, ровно, успокаиваясь. В спальне горел только ночник — мягкий, тёплый, с оттенком янтаря. Джисон возился с подушками дольше, чем планировал: переложил одну, потом вторую, потом решил, что они всё равно лежат не так, и начал заново. — Там уже гнездо или кровать? — поинтересовался Минхо, стоя у дверного косяка и наблюдая за этими сборами с явным удовольствием. — Я создаю атмосферу! — Джисон обернулся, удерживая в одной руке подушку, а другой поправляя простыню. — Ты вообще не ценишь. — Я жду уже пять минут. У меня охлаждаются энтузиазм и всё остальное. — Ничего у тебя не охлаждается, — Джисон наконец отступил от кровати, критически оглядел результат и кивнул сам себе. — Всё. Забирайся. Минхо не спеша подошёл, сел на край, но ложиться не стал — вместо этого откинулся на подушки и уставился на Джисона с таким видом, будто собирался оценивать его по десятибалльной шкале. — Ну? — спросил он. — Ну что «ну»? — Джисон растерянно замер. — Ты звал меня сюда. Ты хотел быть сверху. Ты носился с этой идеей месяц, готовил презентацию, забыл про неё, потом вспомнил снова, бежал на четвёртом автобусе и сломал молнию на куртке. А теперь стоишь и смотришь на меня, как будто составляешь экзаменационное задание. — Я не смотрю, я… — Джисон сглотнул. — Я просто хочу, чтобы тебе понравилось. — Ты очень милый, когда волнуешься, — заметил Минхо и вдруг потянул его за рукав, заставляя сесть рядом. — Иди сюда. Не надо стоять на расстоянии. Джисон поддался, оказался почти у него на коленях, упёршись ладонями в плечи Минхо. Их лица были совсем близко — Джисон видел каждую ресницу, едва заметные смешливые искорки в глазах. — Можно тебя поцеловать? — спросил он. — Ты ещё спрашиваешь? Джисон поцеловал — сначала осторожно, пробуя, потом чуть смелее. Минхо отвечал спокойно, без спешки, позволяя Джисону вести. Одна из его рук легла на поясницу Джисона, вторая — на затылок, не сковывая, а просто присутствуя. — Дыши, — сказал Минхо, отрываясь от губ. — Я дышу, — выдохнул Джисон и почему-то хихикнул. — Просто у тебя губы мягкие. — У тебя тоже. Дальше что? Джисон отстранился, посмотрел на пуговицы рубашки Минхо — их было много, мелких, таких правильных, и от этого у него внутри всё трепетало. Он начал расстёгивать сверху, медленно, стараясь не дрожать. Первая пуговица поддалась легко. Вторая — чуть сложнее. На третьей Джисон запнулся, потому что пальцы вдруг стали влажными, а Минхо смотрел на его руки так внимательно, будто это было самое интересное зрелище за вечер. — Ты издеваешься? — спросил Джисон, когда четвёртая пуговица тоже не поддалась. — Нет, — совершенно серьёзно ответил Минхо. — Я наслаждаюсь. — Помоги. — Нет. Ты хотел командовать — командуй. Или расстёгивай сам. Джисон нахмурился, закусил губу и с третьей попытки справился. Рубашка распахнулась, открывая ключицы, грудь, живот — спокойный, ровный, только чуть подрагивающий от дыхания. — У тебя хорошая грудь, — сказал Джисон, сам не зная зачем. — Спасибо, — Минхо кивнул с видом эксперта, принимающего комплимент. — Дальше. — Ты мог бы хоть иногда говорить что-то романтичное? — Ты красиво расстёгиваешь пуговицы, — послушно сказал Минхо. — Третья тебе особенно удалась. Джисон фыркнул, столкнул рубашку с плеч Минхо и наконец прижался к нему всем телом — грудью к груди, щекой к щеке. Кожа оказалась тёплой, гладкой, и пахло от Минхо чем-то уютным — гелем для душа и чем-то своим, родным. — А теперь, — Джисон шептал ему прямо в ухо, — ты должен лечь. — Лежу. — Нормально лечь. На спину. Минхо позволил себя уложить — неторопливо, с лёгким вздохом, будто делал одолжение. Его руки остались лежать вдоль тела — без напряжения, но и без расслабленности, скорее с видом «ну, давай, показывай». Джисон навис сверху, опираясь на локти. В таком ракурсе Минхо выглядел иначе — не снисходительным, не насмешливым, а просто красивым и внимательным. Глаза блестели, губы чуть приоткрылись, и на секунду Джисону показалось, что он видит что-то настоящее, без защиты. — Ты не боишься? — спросил он. — А должен? — Нет. Просто… я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо. — Я уже чувствую, — Минхо приподнял руку и провёл пальцами по щеке Джисона. — Ты тяжёлый, между прочим. — Я не тяжёлый! — Ты давишь. — Это называется «близость»! — возмутился Джисон, но чуть сместился, перераспределяя вес и стягивая с Минхо штаны. Пошерудив рукой под уложенными полушками, он достал смазку, с неким волнением налил её на пальцы и надавил Минхо на колечко мышц — Воу, помедленней — Д...да да — запинаясь но продолжая проникать пальцем глубже, Джисон рассматривал лицо Ли, чуть прищуренные глаза, рука сжимает простынь, а согнутые в коленях ноги иногда подрагивают, едва слышные стоны разрезали воздух, давая понять что Джисон всё делает правильно. Минхо слегка прогибался в спине, не привыкший к таким ощущениям, сжимал руку Хана возле своей головы — Хватит, давай уже — в Минхо входило уже три пальца Джисон начал медленно двигаться — сначала робко, почти вопросительно, прислушиваясь к каждому своему ощущению и к реакции Минхо. Тот лежал спокойно, позволяя, но не помогая — словно хотел посмотреть, на что способен Джисон без подсказок. — Можешь дышать? — зачем-то уточнил Джисон. — Пока да. — Минхо чуть приподнял бровь. — А у тебя вид, как будто ты собираешься делать операцию. — Прекрати! — Не прекращу. У тебя уши красные. — Это от волнения! — Джисон наклонился и поцеловал его в шею, чтобы не видеть эту насмешливую улыбку. Потом ещё раз — чуть ниже. И ещё. Минхо выдохнул — тихо, почти незаметно, но Джисон услышал. — Тебе нравится? — спросил он, отрываясь от кожи. — Не останавливайся. Это было почти разрешение. Джисон продолжил — теперь смелее, увереннее, находя ритм, который подходил им обоим. Минхо уже не лежал смирно — его пальцы сжали простыню, потом переместились на спину Джисона, не направляя, а просто держась. Дыхание сбилось, стало глубже, иногда прерываясь короткими выдохами. — Так хорошо? — прошептал Джисон. — Мм. — Это «мм» значит «да»? — Это значит «не задавай глупых вопросов». Джисон улыбнулся и ускорился. Минхо прикрыл глаза, и Джисон заметил, как дрогнули его ресницы — от удовольствия, от напряжения, от чего-то ещё, что Минхо никогда не показывал при свете. — Посмотри на меня, — попросил Джисон. — Нет. — Пожалуйста. Минхо открыл глаза — и в них было что-то тёплое, почти нежное, совсем не похожее на обычную снисходительную усмешку. Он смотрел на Джисона так, словно видел впервые — или словно узнавал заново. — Ты идиот, — сказал он тихо. — Твой идиот, — поправил Джисон. Они кончили почти одновременно: Минхо — с приглушённым стоном, который он явно пытался сдержать, но не смог, Джисон — следом, уткнувшись лицом в плечо и чувствуя, как его накрывает тёплая волна. Некоторое время лежали молча. Джисон не убирал головы, слушая, как стучит сердце Минхо — быстро, громко, совсем не так невозмутимо, как он сам. — Ну? — подал голос Джисон, поднимая лицо. — Оценка? Минхо приоткрыл один глаз. — Восемь из десяти. — Всего восемь?! — За разговоры во время процесса снизил. — Ты сам начал! — Я тебя поддерживал, — невозмутимо ответил Минхо. — Ладно, девять. За старание. — А за что можно получить десять? — Молча, — сказал Минхо и притянул его обратно, укладывая себе на грудь. — Через полчаса. Дай отдышаться. Джисон счастливо вздохнул и закрыл глаза. Ночник тихо горел в углу, за окном было темно, а Минхо гладил его по волосам — медленно, рассеянно, как будто делал это всегда. — Ты хороший, — пробормотал Джисон уже в полусне. — Знаю, — ответил Минхо и легонько поцеловал его в макушку. — И ты тоже. Теперь спи. Завтра на работу. — А десять баллов? — Утром. Джисон хотел возразить, но не успел — сон накрыл его тёплым, мягким одеялом, и он провалился в него, чувствуя, как пальцы Минхо всё ещё перебирают его волосы.

Утро следующего дня. Кухня.

Джисон проснулся от того, что Минхо пытался приготовить завтрак и, судя по звукам, проигрывал битву с яичницей, почему то готовить у него получалось всё, кроме этих злополучных яиц — У нас есть яйца? — спросил Минхо, когда Джисон вошёл на кухню. — Были, — ответил Джисон, глядя на сковороду. — Теперь это яичная катастрофа. — Я пытался, — обиделся Минхо. — Я вижу. Давай я. Минхо отдал лопатку, сел на барный стул и уставился на Джисона. Тот возился у плиты — в футболке Минхо, босиком, с растрёпанными волосами. — Минхо? — позвал Джисон, не оборачиваясь. — М? — Ты в порядке? — В полном, — ответил Минхо. — Я даже лучше, чем в порядке. Я... не знаю, как это сказать. — Скажи как есть. — Я никогда не думал, что можно так... доверять, — тихо сказал Минхо. — Что можно лечь и ничего не контролировать. Было не страшно. С тобой — не страшно. Вам можно доверять, профессор Хан Джисон обернулся. В его руках была лопатка, в глазах — любовь. — И ты понял это только сегодня ночью? — спросил он. — Я понял это, когда ты сказал «ты главный», — ответил Минхо. — Даже если я снизу. Потому что ты мне веришь. А я верю тебе. Джисон поставил сковороду на выключенную конфорку, подошёл к Минхо и поцеловал его — прямо там, на кухне, посреди утра, пока яичница догорала на плите. — Я тоже тебе верю, — сказал Джисон. — Взаимно, — ответил Минхо. Они съели подгоревшую яичницу. Она была ужасной — чёрной, жёсткой, с привкусом горелого масла. Но это была самая вкусная яичница в их жизни. Потому что они ели её вместе. Сидя на одной кухне, в одной квартире, в одной жизни. И никто — ни декан, ни Чанбин, ни все этики мира — не могли сказать, что это неправильно.