Когда замолкнет метель

​Max Richter — «The Leftovers Theme»

В лесу глухом, где стынет вечный лед,

Дорога мертвых к дому повернет.

И тот, кто звал из бездны голоса,

Увидит их застывшие глаза.

Папа продолжал ругаться с врачами. Его голос, срывающийся на хрип, метался по прихожей, отскакивая от голых стен. Мам исчезла. В палате её нн было. Оповещение о её пропаже звучало как приговор. Несчастье залезло в их и без того разрушенный дом. — Ищите где хотите! — закричал отец в трубку, изо всех сил прижимая телефон к уху, словно пытался расслышать в далёких помехах и оправданиях дежурной медсестры каплю здравого смысла. — Нет, я же сказал вам, дома её нет! Тэхён стоял рядом, чувствуя, как внутри него все каменеет. — Пап... Она, наверное, пошла туда, — тихо, но отчётливо произнёс он. Отец замер, резко нажал на кнопку отбоя и бессильно опустил руку. Смартфон остался зажат его руке так крепко, что побелели костяшки пальцев. Прошло несколько долгих, тягучих секунд, прежде чем он смог перевести дыхание и сбросить с себя оцепенение. — Почему ты так думаешь? — Сонджин посмотрел на сына. В его глазах, подёрнутых сеткой лопнувших сосудов, читался дикий, первобытный страх. — Сам подумай. Пазл складывается, — озвучил очевидное Тэхён, чувствуя, как от собственного голоса по спине пробегают мурашки. — Все эти её разговоры о том, что скоро всё наладится. — Ты знаешь, где находится это место? — Нет, — Тэхён на мгновение задумался, тщетно пытаясь вспомнить карту их глухого города. — Нам нужно спросить у семьи Ли. Только они знают, где этот чертов тракт. — Тогда пошли к ним. Живо. — Отец, не глядя, сорвал с вешалки тяжёлую куртку и рванул к входной двери. Тэхён бросился следом, на ходу накидывая своё пальто. Стоило переступить порог, как в лицо ударил яростный, ледяной ветер, перемешанный со снегом. Зима словно пыталась их спрятать в своих сугробах. Они шли навстречу этому морозу, но куда страшнее была чертовщина, которая теперь казалась неизбежной. Они почти бежали по узкой, занесённой тропе к дому стариков Ли. Отец не стал деликатничать — его кулак тяжело обрушился на старую деревянную дверь, заставляя её жалобно дребезжать. — Ли Чон Су! Это Сонджин. Откройте! — кричал отец, перекрывая вой метели. Тишина. Они стояли на крыльце, содрогаясь от холода и неизвестности. Минуты тянулись как часы. Тэхён уже собирался предложить идти самим искать эту дорогу. Замок щёлкнул, и Чон Су открыл дверь. Старик щурился от тусклого света уличного фонаря, его лицо казалось иссохшимся куском пергамента. — Сонджин? Что случилось?.. Мы уже спали. — Где находится эта дорога? — без предисловий, прямо в лоб спросил отец. Каждая секунда сейчас ощущалась как капля крови, вытекающая из раны. Старик тяжело вздохнул, его плечи опустились ещё ниже. — Сонджин, это же просто городские байки. — Моя жена пропала! — резко, с пугающей твёрдостью отрезал Сонджин, хватая старика за грудки. — И единственное место, куда она могла пойти в своём состоянии — это туда. Чон Су посмотрел в безумные от горя глаза соседа, затем перевёл взгляд на бледного Тэхёна. Что-то в их лицах заставило его сдаться. — Садитесь в машину, — тихо сказал старик, разворачиваясь к ним спиной. — Я быстро оденусь и выйду. — Вы поедете с нами? — спросил Тэхён, пока Чон Су не скрылся в темноте прихожей. Старик обернулся, его взгляд был полон сожалений. — Без меня вы будете искать это проклятое место до утра, — он развернулся и ушёл вглубь дома. Тэхёну отчаянно, до боли в груди хотелось верить в то, что если они, зная окрестности, без помощи старика искали бы дорогу до рассвета, то и мама, то и мама тоже заблудится. На мгновение эта мысль принесла облегчение. Надежда ведь умирает последней. Но удушающее предчувствие беды снова заявило о себе, сдавив горло. Тэхёну оставалось лишь глубже вжать голову в плечи, прячась от ветра, и покорно ждать. Главное — чтобы мать не успела добраться туда раньше них. Старик не заставил себя долго ждать. Меньше чем через десять минут он вышел, укутанный в поношенный пуховик, с массивным металлическим фонарем в руке. Не говоря ни слова, Ли Чон Су подошёл к их автомобилю, сел на переднее пассажирское сиденье и уставился в лобовое стекло, покрытое ледяной коркой. — Куда ехать? — спросил отец, заводя мотор. Машина задрожала, фары разрезали летящие хлопья снега. — Прямо. Потом на перекрёстке налево, — ответил старик, не отрывая взгляда от дороги. — Как далеко это место? — Папа начал нервно, ритмично постукивать пальцами по рулю. Этот стук действовал Тэхёну на нервы. — В минутах двадцати, — Чон Су прикинул в голове расстояние. — Если, конечно, дорогу не завалило снегом. Машина тронулась, колёса тяжело зашуршали по снегу. — Тэхён сказал, что вы рассказали Хаён об этой дороге, — глухо произнёс отец, поворачивая руль. — Почему об этом зашёл разговор? Старик долго молчал, слушая гул мотора и свист ветра за окном. — Так и есть... — наконец выдохнул он. — Но, признаться, всё было немного иначе, Сонджин. — А как именно? — Сонджин прищурился, вглядываясь в метель. — Позвольте мне всё объяснить, – сказал старик всматриваясь в знак впереди. – Сонджин, здесь направление. Старик откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и начал свой рассказ, полностью погружаясь в воспоминания о том дне.

❆❆❆

Max Richter — «The Departure»

Это был обычный выходной. На улице валил густой, пушистый снег, укрывая землю безупречно белым одеялом. Ли Чон Су сидел у окна в своём любимом кресле-качалке, мерно покачиваясь и наблюдая за редкими прохожими. Ему нравилось это затишье. Его супруга, Ён Хи, как всегда, суетилась на кухне — эта маленькая женщина просто не умела сидеть без дела, вечно что-то мыла, пекла или шила. Внезапный, резкий звонок в дверь нарушил эту идиллию. Старик, кряхтя и мысленно жалуясь на хрустящие суставы, нехотя поднялся и пошёл открывать. На пороге, тяжело дыша, стояла их соседка — Ким Хаён. Она явно спешила к ним сквозь метель. Её короткие тёмные волосы были растрёпаны ветром и влажно липли к лицу, но, несмотря на спешку, одета она была, как и всегда, с иголочки — аккуратное пальто, застёгнутое на все пуговицы. В её глазах лихорадочно блестел какой-то странный, нездоровый огонёк. Чон Су с мягкой улыбкой пригласил её войти — не держать же молодую женщину на таком морозе. Хаён в ответ лишь слабо улыбнулась и протянула аккуратную картонную коробку, перевязанную лентой. Торт. Её вечный пропуск в их дом. Из кухни вышла госпожа Ли Ён Хи, приветливо, по-матерински улыбаясь. Она тут же забрала коробку. — Хаён-а, ты снова за своё? Ты так и не даёшь нам угостить тебя чем-то. — Воспитание у меня такое, госпожа Ли, — тихим, слегка дрожащим голосом ответила Хаён, проходя вглубь коридора. — В гости с пустыми руками ходить нельзя. Старик Чон Су подумал тогда, что правильное воспитание — это, конечно, прекрасно, но в последнее время Хаён зачастила к ним настолько, что стала казаться им родной дочерью. Своих детей у пожилой пары не было, и эта тихая, надломленная горем женщина вызывала у них щемящую жалость. Чон Су жестом указал ей на мягкий диван в гостиной. — Садись, присядь с дороги. Чувствуй себя как дома, — ласково добавила старушка, выставляя на стол чашки. — Спасибо, — Хаён села на самый край дивана, сложив руки на коленях. Её поза была неестественно напряжённой. — Я на самом деле пришла поговорить. — О чём, деточка? — удивлённо спросил дедушка, усаживаясь напротив. — В прошлый раз, когда мы пили чай, вы сказали одну фразу... — Хаён подняла голову и посмотрела прямо в глаза Ли Чон Су. Её взгляд был тяжёлым. — Вы сказали, что в этом мире не все вещи уходят насовсем. Что именно вы имели в виду? Чон Су почувствовал, как внутри у него всё сжалось. — Запомнила-таки... — он медленно перевёл взгляд на жену, безмолвно ища поддержки. — Ах, это... Хаён-а, старик сказал глупость, язык мой — враг мой. Мне стоит извиниться за это. — Я так не думаю. Мне кажется, вы что-то недоговариваете, — женщина сощурила глаза, и в её голосе прорезались новые, стальные нотки. — Прошу вас, объясните. Старик заметил, как её пальцы начали мелко и ритмично постукивать по коленям. Это была не просто любознательность. Она была одержима. Словно умирающий от жажды, она уцепилась за случайное слово и теперь ждала, когда старик выложит на стол все тайные карты этого забытого городка. Чон Су тяжело вздохнул, выныривая из лабиринта собственных мыслей. — Ты... ты когда-нибудь слышала о старой дороге? — Что я должна была о ней слышать? — Хаён подалась вперёд, ловя каждое его слово. — Это очень старая легенда. Я узнал её от своих родителей, а те — от своих, — начал старик, но внутри него всё кричало о том, что нужно замолчать. Он медлил, подбирая слова. — Расскажите же, — торопила она, и её дыхание стало будто прерывистым. — Люди верили, что на этой дороге бродят души тех, кого мы потеряли. Если прийти туда в правильный час, можно услышать их голоса. А если повезёт... — Чон Су запнулся, перед вспоминая что-то из прошлого. — Если повезёт, можно даже увидеть их силуэты. — Да это всё глупости, сказки для пугливых детей! — нервно отмахнулась Ён Хи, пытаясь разрядить обстановку и гремя чайником. — А ещё болтают, будто эта дорога может воскрешать мёртвых. Ну чушь же полная, правда ведь? — Наверное, чушь... — тихо повторил старик, но его кивок был неуверенным. Сам Чон Су не мог сказать, что верил в мистику до конца, но и отрицать её не решался. Слишком много странного он видел и слышал за свою долгую жизнь. Он вспомнил, как его покойная мать рассказывала историю из своего детства. Она, будучи маленькой девочкой, увидела незнакомого бледного мужчину в красивом, безупречно скроенном чёрном пиджаке. Она рассказала о незнакомце родителям, на что те попросили описать его внешность, вдруг маньяк бродит. Она подробно описала его внешность родителям, на что мама ответила, что это был её дедушка. Тот самый пиджак был его похоронным костюмом. Видел ли Чон Су до этого случая своего дедушку? Нет. Он умер задолго до его рождения. Мир полон тайн, которые лучше не тревожить. — Воскрешать? — Хаён пропустила мимо ушей скепсис старушки. Это слово ударило её, как электрический разряд. — Что это значит? Как это возможно? Чон Су с ужасом увидел, как на дне её измученных глаз вспыхнула дикая, фанатичная надежда. Надежда на невозможное. Надежда, которая пугала. Разве может быть правильным то, что мертвецы возвращаются? Даже если эта дорога действительно способна вернуть тех, кого забрала земля... они ведь никогда не будут прежними. Никогда. — Хаён, я понимаю тебя, — мягко сказал старик, пытаясь вернуть её к реальности. — Эта легенда... она пугает гораздо сильнее, чем утешает. — Мне просто интересно, — её голос стал приторно-сладким, фальшивым. Она пыталась казаться спокойной. — Вы можете рассказать подробнее? Ён Хи, не выдержав этого давящего взгляда, заговорила сама, словно надеясь, что жуть истории оттолкнёт Хаён. — Считается, что нужно принести дары для ушедшей души. Своего рода откуп. И тогда есть шанс, что душа вспомнит дорогу домой... — Старушка внезапно оборвала саму себя, испугавшись того, что произнесла. — И вернётся. —Вернется? Человеком? — Хаён почти не дышала. — Говорят, да. Человеком. Будто бы дорога принимает ваш откуп и открывает проход из той стороны, — тихо закончила пожилая женщина. Дедушка сидел молча, пристально наблюдая за Хаён. Внутри него разливалось ледяное чувство вины. Он видел, как в её глазах разгорается безумное, всепоглощающее пламя. Она больше не слушала предупреждения. Она слышала только одно. Мертвец может вернуться. — Спасибо за рассказ, — Хаён резко, рывком поднялась с дивана. Её движения были деревянными. — Извините меня... Я только что вспомнила... Я утюг дома включённым оставила. — Ох, конечно, беги, — всполошилась старушка Ён Хи, провожая её до двери. — Надеюсь, ты зайдёшь к нам снова, Хаён-а. — До свидания, Хаён, — тихо обронил старик, понимая, что случилось нечто непоправимое.

❆❆❆

Trent Reznor & Atticus Ross – The Dark Night of the Soul

Чон Су замолчал, выныривая из своих воспоминаний и тяжело переводя дыхание. — После этого она сразу ушла. И больше мы её не видели. В салоне машины повисла тяжёлая, звенящая тишина. Слышно было только, как дворники с трудом счищают налипающий на лобовое стекло снег. — Чон Су, — отец заговорил первым. Его голос звучал тихо, жёстко, сквозь намертво сжатые зубы. — Вы хоть понимаете, что вы сделали своим длинным языком? Чо Су понимал, что дал безумцу карту от бездны. — Я не хотел этого, — начал оправдываться старик, и в его появились дрожащие нотки. — Я до последнего думал, что она воспримет это как сказку. Тэхён слушал это и сжимал кулаки до боли. Он не понимал этого эгоистичного слабоумия. Какой реакции старик ждал от матери, у которой смерть отобрала маленького сына? Неужели трудно было прийти к отцу, рассказать обо всём, предупредить? Было бы желание. А теперь строить из себя невинную жертву обстоятельств — глупо и бесполезно. Старик либо был невероятно глуп, либо ему просто было всё равно. — Она не просто поверила, — вклинился в разговор Тэхён, поворачиваясь к Чон Су. — Она уже ждёт Минджуна дома. Достала все его вещи. — Мне искренне жаль... — Старик опустил голову, пряча лицо в воротник пуховика. Было видно, что ему невыносимо стыдно, но от этого стыда не было никакого толка. — Я прошу прощения у вас... если сможете когда-нибудь простить. — Куда дальше? — резко оборвал его излияния Сонджин. Впереди, в паре метров, фары высветили развилку, две узкие дороги разбегались в разные стороны, утопая в глухой стене мёртвого, обледенелого леса. — Видишь знак? — Старик вытянул сухую руку вперед, указывая на покосившийся, ржавый металлический треугольник, почти полностью скрытый сугробом. — Там поворот. Машина резко затормозила. Колёса глухо заскрипели по плотному снегу, и тяжёлый кузов наконец замер. Мужчины и подросток молча вышли на улицу. Ледяной, колючий мороз, царивший снаружи, мгновенно ударил по лёгким, резко контрастируя с тем едва ощутимым, сонным теплом, которое они только что оставили в салоне. — Это здесь? — Сонджин медленно пошёл вперёд, оглядывая место, где оказался впервые в жизни. Вокруг были только чёрные стволы деревьев, уходящие в небо. — Да, но подожди, Сонджин, — старик замолчал, растерянно оглядываясь по сторонам. Это место было ему хорошо знакомо с самого детства, но сейчас его глаза говорили совсем о другом. Взгляд Чон Су метался от одного дерева к другому, словно он искал и не находил прежних ориентиров. Будто бы за то время, пока его здесь не было, мир вокруг сместился на несколько дюймов. Что-то неуловимо, но глубоко изменилось. — Что вы имеете в виду? — отец Тэхена начинал терять терпение. — Кажется, тут всё по-другому... — старик пристально, не мигая, смотрел вглубь занесённой снегом дороги. И вдруг лицо Ли Чон Су изменилось. Его исказил такой глубокий, животный ужас, какой бывает только у людей, заглянувших в лицо собственной смерти. Кожа старика мгновенно побледнела, став серой, как окружающие их сугробы. — Мы не успели, — вынес он страшный приговор, и его голос сорвался на хрип. — Мы немедленно, слышишь, немедленно должны уехать отсюда! Назад, в машину! Тэхён стоял как вкопанный. Шок сковал его тело, парень ещё толком ничего не осознавал, глядя на панику соседа. Отец же пришёл в себя гораздо быстрее. Его мозг, подстёгнутый бушующим в крови адреналином, работал на пределе возможностей. Он не собирался поддаваться уговорам испуганного старика. — Без Хаён мы отсюда никуда не поедем! — яростно выкрикнул отец, делая шаг к лесной чаще. — Её здесь уже нет! Разве ты сам не видишь? — старик дрожащей рукой указал на землю прямо перед ними. — Посмотри на следы, Сонджин! Тэхён переборол оцепенение и подошел ближе к тому месту, куда тыкал пальцем Ли Чон Су. Присмотревшись сквозь летящие хлопья, парень увидел то, чего в этот момент боялся больше всего на свете. Ему было не так много лет, но из-за семейной трагедии он успел повидать в жизни всякого. Ему казалось, что после смерти брата его уже ничто не сможет напугать. Но, как оказалось, в мире существовали вещи, от которых сердце в один миг уходило в пятки, оставляя в груди лишь звенящую пустоту. На свежем снегу чётко отпечатались две пары следов. Одна — побольше, глубокая, оставленная зимней обувью взрослого человека. А рядом с ней — вторая. Совсем крошечная. Это были детские следы. — Откуда... откуда здесь следы ребенка? — тихо, едва разжимая губы, спросил Тэхён. Откуда они могли взяться ночью, в глухом лесу, за километры от жилых домов? — Если присмотреться, женские следы ведут только к дороге и обратно, — старик осторожно, словно боялся прикоснуться к невидимой линии, провёл пальцем по воздуху. — А вот детские... детские ведут только от дороги. Понимаешь? Это значит, что женщина пришла сюда совершенно одна. А ушла отсюда уже вместе с кем-то. — Хватит нести чушь! — отрезал отец, хотя его голос заметно дрогнул. — Прекратите этот бред! Вы думаете, я идиот, чтобы верить в эти сказки? — Нужно уходить! Прямо сейчас! — старик с нарастающей тревогой оглядывался на темнеющие деревья, словно чувствовал, как из глубины леса за ними кто-то наблюдает. — Быстрее, Сонджин! — Пап, он прав, — к мозгу Тэхёна хлынула кровь, и он начал соображать быстрее, отбрасывая эмоции. — Мамы тут действительно нет. Мы опоздали. Метель, словно только и ждавшая этого момента, припустила с новой силой. Снег повалил на их плечи огромными, тяжёлыми хлопьями. Прошло всего полминуты, а разглядеть что-то дальше собственной вытянутой руки стало почти невозможно. Ледяной ветер с силой бил по лицу, кожа быстро краснела и немела от жестокого холода. Дорога, которая ещё пару минут назад была хоть как-то видна благодаря цепочке следов, на глазах превращалась в сплошной, ревущий белый хаос. — Быстро в машину! — закричал отец, пытаясь перекричать завывание ветра. Времени действительно не осталось. Тэхён понимал, что если их автомобиль застрянет в этих сугробах, их никто не сможет отсюда вытащить. Сюда никто не заезжает неделями. А позвать на помощь они не смогут — на экранах телефонов уже давно горело безжалостное «нет сети». Сигнала здесь не было никогда. Вокруг всё окончательно потонуло в белой пелене. Тэхён зажмурился от летящих в глаза льдинок, а когда открыл их, то не увидел рядом ни папы, ни Ли Чон Су. Парень попытался сделать шаг в сторону машины, но сильный порыв ветра и наметённый сугроб сбили его с ног. Провалившись по колено, Тэхён потерял равновесие и тяжело упал в снег. Задняя дверь машины всё это время была открыта, но очередной резкий удар бури оказался настолько сильным, что металлическая створка с громким стуком захлопнулась сама собой. Сонджин и Чон Су, сидевшие впереди, услышали этот отчётливый хлопок. В суматохе и панике они оба подумали, что это Тэхён успел запрыгнуть внутрь и закрыл за собой дверь. Нужно было срочно выезжать, пока единственный путь к цивилизации совсем не занесло. — Тэ, пристегнись! — крикнул папа, напряжённо вглядываясь в лобовое стекло и даже не оборачиваясь назад — туда, где на заднем сиденье никого не было. Ответа, конечно же, не последовало, но бешеная метель всё равно заглушала любые звуки, так что отец не придал этому значения. Он резко включил передачу и нажал на газ. Колёса сначала бешено заскользили на месте, поднимая тучи снежной пыли, но затем всё-таки зацепились за грунт, и машина медленно тронулась с места, увозя мужчин прочь. Тэхён, отставший от них всего на какие-то десять метров, с трудом приподнял голову из сугроба. Сквозь пелену слёз и летящий снег он увидел, как красные задние огни отцовской машины медленно, но необратимо растворяются в белой завесе прямо у него на глазах. Они уехали. Он не успел. Парень остался совершенно один в глухом, замерзающем лесу. Неужели это конец? Неужели его жизнь оборвётся вот так — глупо, нелепо, от банального зимнего холода? Тэхён никогда не думал, что умрёт подобным образом. Тем более в таком молодом возрасте. В его редких мыслях о будущем всё выглядело иначе. Глубокая старость, тёплая постель и любимый человек, который держит его за руку, пока он засыпает навсегда. Как в хороших, добрых фильмах. Но реальная жизнь оказалась совсем не похожа на романтичный сериал. Здесь не было сценаристов, готовых спасти героя в последнюю секунду. Тэхён стиснул зубы, собрал в кулак последние силы и, с трудом волоча отнимающиеся ноги, двинулся вперёд, навстречу ревущему ветру. Каждое движение давалось ему с огромным трудом. Ноги глубоко вязли в сугробах, которые из-за непрекращающегося снегопада росли прямо на глазах. Холод быстро пробирался под одежду, сковывая пальцы рук и ног мертвенной хваткой. Дорога словно полностью исчезла, оставив подростка посреди бескрайней белой пустоты. Сердце стучало в бешеном, рваном ритме, отзываясь в груди тяжёлыми, болезненными ударами. В глазах начинало темнеть. В голове, как заведённая, крутилась только одна-единственная мысль, нужно было идти. Нельзя останавливаться. Если он сядет отдохнуть хотя бы на минуту — он больше никогда не встанет. Но силы стремительно покидали его. Тэхён тяжело доковылял до ближайшего толстого дерева и прислонился спиной к его шершавому стволу, пытаясь хоть немного отдышаться. Сердце готово было выпрыгнуть наружу. Он отчаянно молился, чтобы отец прямо сейчас обернулся, заметил пустое сиденье, понял, что натворил, и вернулся за ним. Но вокруг не было ничего, кроме пугающей тьмы, стонущего ветра и бесконечного снега. В глубине души парень уже начал прощаться с жизнью, понимая, что выбраться из этой ловушки живым у него вряд ли получится. И вдруг где-то далеко впереди, сквозь плотную стену метели, Тэхён уловил слабое движение. Сначала это была едва заметная вспышка, похожая на обман зрения, но через секунду она превратилась в два ярких, пронизывающих туман и снег луча света. Глаза Тэхёна на миг загорелись, а к онемевшему телу словно вернулись все растраченные силы. Подросток мгновенно оживился, напрочь забыв о жуткой усталости. Неужели небеса всё-таки услышали его? Неужели папа вернулся? Или это просто предсмертные иллюзии угасающего мозга? Парень сильно прищурился, пытаясь рассмотреть силуэт сквозь бурю, и его удивлению не было предела, когда это действительно оказалась машина. Настоящая машина. Тэхён, собрав остатки воли, оторвался от спасительного ствола дерева и буквально выскочил на середину занесённой дороги, отчаянно размахивая руками. Сейчас, на пороге гибели, ему хотелось жить как никогда прежде. Да, его жизнь часто казалась ему сплошным дерьмом. Бывали дни, когда тяжёлые, полные упрёков слова матери доводили его до такого состояния, что он воровал у отца алкоголь и сигареты, пытаясь хоть как-то заглушить внутреннюю боль и забыться. Бывали ночи, когда он в полном отчаянии закрывался в ванной, держа в руках кухонный нож. Он оставлял на своей коже глубокие шрамы, глядя, как тёмная кровь тонкими ручейками стекает по рукам прямо на холодную кафельную плитку. Он подолгу не мог остановить её, балансируя на грани. Но он так и не решился нанести тот самый, фатальный порез. В те самые моменты в дверь всегда вовремя стучали друзья или громко звал папа, вырывая его из лап мрачных мыслей. Они спасали его, сами того не зная, и делали это не раз. Время шло, плохие дни забывались, пусть и не до конца. И сейчас, стоя посреди зимней бури, Тэхён понимал, что он совершенно точно не хочет умирать здесь. Машина остановилась резко, с глухим визгом тормозов, едва не задев Тэхёна своим широким бампером. Из-за плотного снегопада рассмотреть марку было тяжело, парень успел заметить лишь то, что автомобиль был не из высоких моделей и полностью чёрным. Тяжёлая водительская дверь с тихим щелчком открылась, и из салона на заснеженную дорогу вышел парень. Его высокий силуэт четко вырисовывался на фоне светящих фар, а короткие тёмные волосы уже успели покрыться белыми хлопьями. Тэхён никак не ожидал увидеть здесь, в глуши, кого-то постороннего, тем более молодого парня. На вид незнакомцу было около двадцати пяти лет. Он выглядел на удивление спокойно, словно происходящий вокруг белый ад его ни капли не трогал. — Я, конечно, не эксперт, — громко сказал незнакомец, продолжая стоять в ярком свете фар и засунув руки в карманы куртки. — Но, по-моему, ты выбрал не самую лучшую погоду для ночных прогулок по лесу. — Мне... мне нужна помощь, — выдавил Тэхён. Его голос окончательно охрип от холода и ветра, превратившись в едва слышный шепот. — Правда? А я даже не догадался, — с лёгкой иронией ответил парень, внимательно разглядывая замёрзшего до полусмерти подростка. — Ты поможешь мне или так и будешь стоять тут и умничать? — Тэхён сделал глубокий вдох, пытаясь хоть немного восстановить дыхание. Злость на секунду вернула ему тепло. — Буду умничать, — на лице парня появилась едва заметная, ехидная усмешка. Тэхёну в этот момент безумно хотелось артистично хлопнуть в ладоши и вслух высказать этому шутнику всё, что он думает о его чувстве юмора в экстремальных ситуациях. Но сил на споры не было. Незнакомец тем временем на секунду задумался, глядя на то, как Тэхёна колотит крупная дрожь. — Ладно, так и быть. Может, сегодня я сделаю для тебя исключение, — вдруг совершенно спокойно произнёс он. — Ну спасибо тебе, великий спаситель, — не удержался от слабой шпильки Тэхён, хотя внутри него всё ликовало от облегчения. — Заметь, это ты сам сказал, я за язык тебя не тянул, — парень безразлично пожал плечами. — А ты по жизни такой невыносимый? — спросил Тэхён. Кажется, внезапная надежда на спасение действительно вернула ему способность трезво мыслить и даже немного дерзить. — По жизни, — легко согласился тот. — Но сегодня тебе крупно повезло. — Повезло? Да я тут чуть коньки не отбросил, а ты... — Тэхён запнулся, просто не зная, какое слово лучше подобрать, чтобы описать всю абсурдность ситуации. — И всё равно ты жалуешься. А ведь могло быть гораздо хуже, если бы я просто решил проехать мимо, правда? — парень явно продолжал забавляться, откровенно издеваясь над растерянным подростком. — Ты меня чуть не сбил! — возмутился Тэхён, указывая на бампер, который остановился в полуметре от его коленей. — Чуть-чуть не считается, — хмыкнул парень, даже не поведя бровями. У Тэхёна от такой наглости глаза, кажется, готовы были полезть на лоб. Но спорить со своим единственным билетом в тёплый мир было глупо. Незнакомец тем временем неторопливо развернулся к Тэхёну спиной и подошел к водительской двери своей машины. — Ну так что, ты поедешь со мной или всё-таки решил остаться здесь и поработать снеговиком? — спросил парень, слегка повернув голову в сторону замерзающего подростка. — Поеду, — быстро ответил Тэхён, не желая испытывать судьбу. Незнакомец послушно сел за руль, наклонился через всё сиденье к пассажирской двери и толкнул её изнутри, открывая проход. Тэхён быстро подошел к машине и буквально запрыгнул в просторный салон, спешно закрывая за собой дверь, чтобы не напустить внутрь ледяной ветер.

Trent Reznor i Atticus Ross — «The Great Wide Open»

Внутри автомобиля было невероятно тепло, тихо и пахло дорогим парфюмом. Вокруг царила идеальная чистота. По дорогой кожаной отделке и куче светящихся кнопок на панели было сразу видно, что машина стоит огромных денег, а её хозяин очень трепетно заботится о своём имуществе. Тэхён прижался спиной к тёплому креслу, чувствуя, как по телу начинает разливаться приятное, покалывающее тепло. — И что ты забыл здесь в такой час совершенно один? — спросил парень, плавно трогая тяжёлую машину с места и внимательно следя за занесённой дорогой через работающие дворники. — Папа уехал... а я остался, — тихо ответил Тэхён, глядя перед собой на уходящую во тьму просеку. — Хм. Если он таким образом решил от тебя избавиться, то ему явно следовало отвезти тебя куда-нибудь подальше, — незнакомец бросил на Тэхёна короткий, оценивающий взгляд и снова тихо усмехнулся. — А ты, я вижу, специалист в этом деле, — глухо ответил Тэхён, изо всех сил растирая онемевшие ладони. Кожа горела от покалывающих иголок возвращающегося тепла. Дальше они ехали в полном молчании. Незнакомец сидел собранно, его взгляд намертво прикипел к темной дороге, которую то и дело перерезали полосы летящего снега. Тэхёну и самому больше не хотелось разговаривать. Да и к чему эти пустые расспросы? Перед ним сидел случайный попутчик, который забудет о его существовании сразу же, как только высадит на первой автобусной остановке. Тэхён откинулся на подголовник и провалился в собственные мысли, зависнув где-то между этой реальностью и тем кошмаром, что остался позади в лесу. Одинокий гул мотора мягко убаюкивал, пока тишину не нарушил щелчок по панели приборов. — Ну что, снегурочка, отогрелся? — незнакомец повернул ручку громкости, пуская по салону негромкую, тягучую мелодию. — Почему сразу снегурочка? — Тэхён повернул к нему голову, слегка нахмурившись. — А разве не подходит? — парень коротко усмехнулся, и на его щеке проступила дерзкая ямочка. — Обычно я парней в клубах находил. А вот так, посреди ночи лесу это у меня первый раз. — Ты странный, — буркнул подросток и отвернулся к окну, пожав плечами. — А ты — снегурочка. Смирись, — парень быстро подмигнул ему, не отрываясь от руля. — И как часто ты так катаешься по ночным дорогам? — спросил Тэхён, удивляясь самому себе. Он никогда не умел вот так просто, с ходу завязывать диалог с чужими людьми, но с этим парнем разговор клеился сам собой, без натуги. Тэхён украдкой разглядывал его. Незнакомец был одет просто, но со вкусом — аккуратный темный свитер, сдержанные тона, качественная ткань. От него пахло хорошим парфюмом, деревом и дорогим табаком. — Боюсь, если скажу правду, ты испугаешься и выпрыгнешь на ходу, — парень тихо засмеялся. В голове Тэхёна вдруг щелкнула тревожная мысль. А что, если этот парень — маньяк? Ну кто еще в здравом уме станет колесить в одиночку по лесу в такую бурю? Тэхёну на секунду стало по-настоящему жутко. Но, вспомнив ледяной ужас, пережитый полчаса назад у Поворотной дороги, он мысленно махнул рукой. Ему казалось, что самое страшное в своей жизни он уже увидел. Из этой передряги он как-нибудь выкарабкается. — Меня уже ничем не удивишь, — Тэхён спокойно пожал плечами, глядя перед собой. — Ну хорошо, лови, — парень сделал театральную паузу, удерживая интригу. — Я маньяк. Тэхён на секунду замер, но тут же расслабился. Ни один настоящий психопат не станет заявлять о своих наклонностях первому встречному с такой легкой улыбкой. Подросток с облегчением выдохнул скопившийся в легких воздух. — Ужас, как напугал, господин маньяк, — хмыкнул Тэхён. — Думаешь, вру? — парень состроил картинно-зловещую гримасу, но тут же снова расслабился. — Куда мы вообще едем? — Тэхён внимательно следил за каждым движением его рук на руле. Гнетущая атмосфера в машине окончательно рассеялась, уступив место какому-то странному, почти домашнему уюту. — Спасать твою задницу, — парень сначала негромко рассмеялся, но потом его лицо быстро посерьезнело. — Этого ответа достаточно? Конечно, Тэхён предпочел бы более вежливое спасение. Или, что еще лучше, чтобы папа не совершал ту глупую ошибку и вернулся за ним. Но если смотреть правде в глаза — он был безмерно рад и такому раскладу. Без этого чудака он бы уже превратился в снеговика под деревом. — Ну вот, приехали, — сказал парень, плавно нажимая на тормоз. Тэхён от неожиданности моргнул. Увлеченный странным разговором, он даже не заметил, как они покинули глухую лесную просеку. Он прильнул к стеклу. Машина стояла на полупустой парковке перед небольшим придорожным зданием. Это была типичная старая закусочная, какие часто показывают в кино. По периметру крыши уныло подмигивала красно-зеленая гирлянда, а над дверью висела неоновая вывеска «Village Diner». Синие и красные буквы тускло пробивали ночную темноту, а по бокам от названия светились две аккуратные красные звезды. — Что мы тут делаем? — Тэхён окончательно перестал понимать логику своего спасителя. — Я чертовски голоден, — просто ответил парень, с щелчком отстегивая ремень безопасности. — А ты разве нет? Незнакомец быстро вышел из машины, обошел капот и вежливо открыл пассажирскую дверь перед Тэхёном. Вокруг здания парковку делили всего пара старых легковушек и тяжелый грузовик. Изнутри доносился слабый запах пережаренного фритюрного масла и свежего кофе. Сквозь мутное стекло были видны редкие посетители — пара дальнобойщиков лениво ковырялись в своих тарелках, погруженные в ночную дремоту. Тэхён не был избалованным ребенком. Семья Кима никогда не шиковала, заработки отца бывали нестабильными, и мальчик с детства знал, что такое экономия и отказ от лишних покупок. Но вот его спутник явно не знал нужды — дорогие часы, шикарная машина. И то, что он привез его именно в это захолустье, а не в приличный городской ресторан, вызывало вопросы. — Ты идти собираешься? — парень прервал его размышления. Он все еще придерживал дверь, глядя на Тэхёна с легкой, доброй насмешкой. — Здесь вообще нормально кормят? — Тэхён замялся, но в этот момент его живот предательски и громко заурчал на весь салон. По правде говоря, он сейчас съел бы даже подошву от ботинка, но и слечь с отравлением в его планы не входило. Заведение доверия не внушало. — Это тебе не пятизвездочный отель, Снегурочка, — на лице незнакомца снова засияла привычная ухмылка. — Но обещаю, останешься жив. Коней не двинешь. Они толкнули тяжелую дверь и вошли. Внутри все выглядело сиротливо. Деревянные столы местами облупились, пластиковые стулья покрылись мелкой сеткой трещин, а из старого радиоприемника за стойкой доносился заунывный, скрипучий мотив старого корейского трота. Тэхён промолчал. Говорить было нечего, да и глупо критиковать место, куда тебя привели погреться и накормить. Иногда за невзрачным фасадом скрывается лучшая домашняя еда. — Добро пожаловать в корейскую мечту, — парень со смешком опустился на скрипучий стул у окна. К их столику почти сразу подошла официантка — пожилая женщина с ярко-розовой помадой на губах и бесконечно усталыми глазами. Было видно, что эта ночная смена дается ей с большим трудом. — Ну и что будем заказывать, мальчики? — спросила она, устало вытаскивая из кармана фартука потрепанный блокнот. — Мне черный кофе и двойной бургер, — парень протянул ей ламинированное меню. — А ты, милый? — женщина повернулась к Тэхёну, смягчив тон. — Чашку горячего чая, пожалуйста, — вежливо ответил Тэхён. Когда официантка ушла, Тэхён наконец-то смог рассмотреть своего спутника вблизи, без мешающего света фар. Парень сидел расслабленно, его лицо казалось спокойным, но глаза — цепкие, умные — без остановки сканировали помещение. У него были удивительно тонкие, точеные черты лица, какие бывают у моделей. Пряди угольно-черных волос небрежно падали на лоб, прикрывая брови. Взгляд — глубокий, сосредоточенный и какой-то магнетический — удерживал внимание Тэхёна вопреки его собственной воле. В нижней губе парня поблескивало аккуратное металлическое кольцо, добавляя его образу долю дерзкой, уличной притягательности. По хрящу левого уха поднималась целая россыпь серебряных серег, ловящих тусклые вспышки света от неоновой вывески. Это подчеркивало его безупречный профиль и острую, словно высеченную из камня линию челюсти. От незнакомца веяло абсолютной, железобетонной уверенностью человека, который прекрасно знает, что им восхищаются, но относится к этому с полным равнодушием. — Как звать-то тебя, Снегурочка? — неожиданно спросил парень, поймав на себе пристальный взгляд подростка. — Тэхён. Ким Тэхён, — тихо ответил парень, смутившись и принявшись судорожно теребить растянутый край своего шерстяного свитера. — А тебя? — Просто Чонгук. — Чонгук... — Тэхён прикусил губу. — Почему ты все-таки решил остановиться и помочь мне? — А почему нет? — Чонгук вопросительно выгнул бровь. — Обычно люди просто проезжают мимо, прибавив газу, — Тэхён пожал плечами. Если просто представить эту ситуацию со стороны. Человек едет ночью по глухому лесу, в метель, вокруг ни души. И тут на дорогу выскакивает кто-то полубезумный. Тэхён не верил в мистические сказки, но после того, что случилось у развилки пару часов назад, внутри него поселился липкий страх. Он искренне удивлялся смелости Чонгука. Тот даже не побоялся, что перед его капотом окажется сумасшедший беглец из местной психушки или грабитель. Этот парень либо был чертовски смел и ничего в жизни не боялся, либо у него было легкое чувство бессмертия. — Может, мне просто стало скучно? — Чонгук весело прищурился, явно забавляясь реакцией подростка. — Скучно? — переспросил Тэхён. Неужели этот пижон думал, что Тэхён нанят развлекать его разговорами? — Именно, Снегурочка, — парень открыто усмехнулся. — Ты для меня просто развлечение на эту ночь. — Я вообще-то и въебать могу, — совершенно серьезно произнес Тэхён, в упор глядя на Чонгука. Его слова и этот тон парню явно не понравились. Тэхён хоть и выглядел худым и немного хрупким в своем огромном свитере, хлюпиком никогда не был. По выходным он регулярно пропадал в тренажерном зале, вымещая там всю злость на тяжелых тренажерах, так что удар у него был поставлен неплохо. — Воу, воу, полегче, я же просто пошутил, — Чонгук примирительно поднял ладони и сменил место — пересел со стула у окна прямо напротив Тэхёна, сокращая дистанцию. Его взгляд стал более пристальным. — Так ты расскажешь наконец, что ты делал один ночью посреди леса? — Долгая история, — Тэхён отвел взгляд, отмахиваясь от вопроса. — Какое удачное совпадение, — Чонгук наклонился чуть ближе к столу, и на его губах снова заиграла ухмылка. — У меня как раз впереди куча свободного времени. — Заблудился, — Тэхён продолжал упрямо уклоняться от правды. — Доволен ответом? — Заблудился? — Чонгук сощурил глаза, в которых ясно читалось полное недоверие. — И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты просто решил устроить себе прогулку под снегопадом в три часа ночи? — Именно так. А теперь мы можем сменить эту тему? — отрезал Тэхён. Вываливать на первого встречного все грязное белье своей семьи, рассказывать про погибшего брата, сошедшую с ума мать и отца, который в панике умчался во тьму, ему хотелось меньше всего на свете. — Ладно, Снегурочка, пускай будет так, — Чонгук плавно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Но я все равно уверен, что ты мне крупно не договариваешь. — А сам-то ты куда ехал? — Тэхён с подозрением прищурился, переводя стрелки. В этот момент официантка вернулась, аккуратно расставив на щербатой поверхности стола дымящийся бургер, чашку черного чая, и чашку ароматного чая. Сухо пожелав приятного аппетита, она быстро удалилась за свою стойку. — В город, — ответил Чонгук, без лишних церемоний с аппетитом откусывая кусок сочного бургера. — В Пэксоль? — Тэхён искренне удивился. — Ты что, местный? — А что, похож на провинциала? — Не особо, — честно признался Тэхён, еще раз придирчиво окинув взглядом его дорогую одежду и ухоженный вид. — Эх, жаль. А я ведь специально так оделся, — Чонгук с напускным вздохом закатал рукава своего темно-зеленого свитера, обнажая крепкие предплечья. — Видимо, я просто слишком неотразим для этих мест. — Скорее уж, слишком невыносим, — Тэхён впервые за эту долгую ночь слабо, но искренне улыбнулся. — И все-таки, почему твой папа бросил тебя? — Чонгук никак не унимался, возвращаясь к запретной теме с упрямством. — Он не бросал меня... — Тэхён замялся, судорожно подбирая слова, чтобы ложь звучала правдоподобно. — Он просто случайно уехал без меня. — Как по мне — одно и то же, — хмыкнул Чонгук, делая глоток кофе. — Не одно и то же, — насупился подросток. — Ну так расскажешь? Упорства этому парню было явно не занимать. Тэхён на секунду представил, какая реакция будет у этого городского пижона, если он выложит ему всю дикую правду. Что они с отцом и соседом ловили по лесам безумную мать, которая отправилась на проклятую Поворотную дорогу, чтобы совершить откуп и вернуть из могилы его умершего брата Минджуна, Чонгук бы точно сдал его в полицию или психиатрическую лечебницу. — Мы искали маму, — тихо ответил Тэхён, в очередной раз выдавая лишь полуправду. Он поднял глаза на Чонгука. — Кстати... пока ты ехал сюда, ты случайно не видел женщину? По сути, он не соврал. Они действительно искали маму. Тэхён просто опустил те детали, от которых у любого нормального человека кровь стынет в жилах. — Так бродить ночью по безлюдным трассам — это у вас, я смотрю, семейное? — Чонгук усмехнулся, делая глоток кофе. Тэхён в ответ лишь демонстративно закатил глаза и уставился в окно, давая понять, насколько ему неинтересны эти колкости. — Ладно, остынь. Никакой женщины я по пути не видел, — добавил Чонгук, заметив, как помрачнел подросток. Тэхён молча кивнул и опустил голову, невидящим взором уставившись на щербатую поверхность стола. Внутри всё сжалось от глухого отчаяния. Значит, они разминулись. Или произошло худшее. — Ну так что, расскажешь? — снова спросил Чонгук, слегка наклоняясь вперёд. Возомнил он себя дипломированным психологом для трудных подростков или благородным героем-спасателем, Тэхён не знал, но эта навязчивость уже начинала откровенно злить. Какое ему вообще дело? — Нет. — Почему сразу нет? — никак не отставал парень, словно это была игра, в которой он во что бы то ни стало вознамерился победить. — Потому что если ты услышишь мою историю, — Тэхён неохотно перевёл на него взгляд, — количество твоих дурацких шуток вырастет до небес. — О, ты меня заинтриговал. Теперь я точно не отстану, — Чонгук улыбнулся, и в его глазах вспыхнул азарт предвкушения. — Смиришься, — отрезал Тэхён, пожав плечами. — А вот и нет, — Чонгук выразительно перевёл взгляд на темное окно, за которым вовсю свирепствовала буря. — Я не повезу тебя дальше, пока всё не выложишь. — Что ж... — Тэхён раздражённо цокнул языком. Наглость этого типа переходила все границы. Парень резко поднялся со стула, шумно отодвинув его назад, и громко, на всю закусочную, произнес. — Уважаемые мужчины! Мне нужно срочно попасть в Пэксоль. Кто-нибудь может меня подвезти? Да, ход был рискованным, даже глупым. Но оставаться здесь и зависеть от прихотей этого высокомерного незнакомца больше не хотелось. Тэхён хотел доказать — прежде всего самому себе, — что вполне справится без помощи этого самозваного спасителя. Он обвёл взглядом редких посетителей, готовый подойти к любому дальнобойщику. В его голове уже зрел план, как он демонстративно сядет в чужую машину, прильнёт к стеклу, когда они будут проезжать мимо окна, у которого сидел Чонгук, и ещё похихикает ему на прощание. Он не маленький мальчик, он справится сам. Но триумфа не вышло. Чонгук тут же вскочил со своего места, перехватил Тэхёна за плечо и силой, но аккуратно усадил обратно на стул. — Ты этих вообще видел? — голос Чонгука мгновенно потерял всю шутливость, став непривычно серьёзным и жёстким. Он кивнул в сторону хмурых мужчин у стойки. — До дома не хочешь добраться? Тэхён под этим взглядом чуток притих, растеряв весь свой пыл. — Хочу, — буркнул он, утыкаясь глазами в колени. — Вот и отлично. Допиваю чай, и едем, — Чонгук кивком указал на кружку, от которой всё ещё шёл слабый пар. Но допивать чай Тэхён не стал. Он сразу поднялся, на ходу натягивая на себя пальто и застёгивая пуговицы дрожащими пальцами. Чонгук спорить не стал, он молча бросил на стол купюру, покрывающую заказ с щедрыми чаевыми, и они вышли на встречу ветру. В машине Чонгук сразу выкрутил печку на максимум, пуская по салону потоки горячего воздуха. Он коротко скользнул взглядом по Тэхёну. Подросток уже немного согрелся, но пальцы рук сильно ныли от лёгкого обморожения, и он то и дело тёр ладони друг об друга, пытаясь вернуть им чувствительность. Чонгук, конечно, это заметил, но промолчал, избавляя его от лишних колкостей. Тэхён назвал адрес, и чёрный автомобиль плавно тронулся с места, увозя его вглубь заснеженного пригорода.

❆❆❆

Чонгук довёз его прямо до ворот. Они сухо попрощались — короткое «спасибо» с одной стороны и сдержанный кивок с другой, — после чего машина развернулась и исчезла в белой завесе. Тэхён понимал, что это был лишь случайный, проходящий человек в его жизни. Их пути пересеклись на пару часов и разошлись навсегда. Пока Тэхён шёл по занесённой дорожке к крыльцу дома, тяжело буксуя в сугробах, подкатила отцовская машина. Увидев сына в свете фар, Сонджин резко ударил по тормозам. Он выскочил из салона, даже не заглушив двигатель, и буквально помчался к сыну. — Тэ! Господи, я так испугался! — отец крепко, до хруста в рёбрах сжал подростка в объятиях. Его куртка пахла холодом и теплом из машины. — Я думал, ты там остался... в том лесу... — Так и было, — глухо ответил Тэхён, не прижимаясь в ответ. — Вы просто уехали без меня. — Я не знал, Тэ, клянусь, я не знал! — отец отстранился, его лицо было бледным, он ошарашенно закачал головой. — Я чётко слышал, как захлопнулась задняя дверь. Я был уверен, что ты внутри... Тэхён стоял неподвижно, слушая быстрый, сбивчивый говор отца. Он был слишком усталым, чтобы злиться. — Когда я обернулся на трассе и заметил, что сзади пусто, я сразу же развернулся, — папа махнул рукой в сторону своей машины, полностью покрытой коркой льда и снега. — Но метель началась страшная. Я ехал обратно, вглядывался в обочины, но так и не нашёл тебя... Тэхён лишь молча кивнул. Видимо, они просто разминулись, когда Чонгук увёз его к закусочной по другой просеке. — Я так рад, что ты здесь, что ты цел, — отец снова порывисто обнял его, словно пытался убедиться, что сын не призрак. — Как ты вообще добрался? — Меня подвезли, — коротко бросил Тэхён. — Господи, слава богу... — Сонджин облегчённо выдохнул, и это облачко пара тут же растворилось в воздухе. — Маму нашли? — спросил Тэхён, наконец задавая главный вопрос, ради которого они едва не замерзли насмерть в лесной глуши. — Да. Она была дома, — ответил отец, опуская глаза. — Когда я вернулся из леса, она уже была здесь. Тэхён искренне удивился. Как психически нестабильная женщина сумела в одиночку, пешком вернуться из той глуши в такую жуткую метель? Да и самый главный вопрос, который тяжёлым камнем лёг на сердце, вернулась ли она сама? Или привела кого-то из той дороги? — Что она сказала? — быстро спросил Тэхён. — Ничего, — папа на мгновение замолчал, и по его лицу было видно, насколько он измотан этой ночью. — Она просто спала. Я не стал её будить. — Понятно, — Тэхён кивнул в понимании, хотя внутри всё кричало об обратном. — А Минджун? — В доме только она, Тэ, — ответил отец, и на его измученном лице появилась странная, натянутая улыбка, больше похожая на гримасу боли. — Думаю, все эти рассказы стариков просто глупые городские сказки. — А как же детские следы на снегу? — Тэхён прямо посмотрел отцу в глаза. Тот отпечаток маленьких ботинок на Поворотной дороге до сих пор стоял у него перед глазами. — Я не знаю, дорогой. Правда, не знаю, — отец устало потер переносицу, сдаваясь. — Пошли домой. Холодно. Они вошли в прихожую. Тэхён на автопилоте сбросил мокрые ботинки, повесил пальто на вешалку и, не заходя на кухню, отправился прямиком в свою комнату. После такого безумного дня сил не осталось даже на мысли. Парень едва нашёл в себе силы, чтобы переодеться в сухую домашнюю одежду, и тут же рухнул на кровать, мгновенно проваливаясь в глубокий, тяжёлый сон. Он проспал до обеда следующего дня. Серое зимнее солнце лениво пробивалось сквозь шторы. Кое-как почистив зубы и приведя себя в относительный порядок, Тэхён спустился на первый этаж. На кухне стояла гнетущая, удушливая тишина. Мама и папа сидели за столом друг напротив друга. Они не разговаривали, даже не смотрели друг на друга, просто застыли над нетронутыми чашками с остывшим чаем. В их позах было что-то глубоко неестественное. — Проснулся наконец-то, — недовольно фыркнула мама, заметив сына на пороге. — Время видел? Весь день дрыхнешь. Тэхён замер. От той тихой, загадочно улыбающейся женщины, которая бродила по дому в последние дни, не осталось и следа. Улыбка исчезла. К ней вернулась её прежняя, привычная маска — холодная, колючая ненависть к собственному сыну. — Узнаю свою маму, — спокойно ответил Тэхён. Странно, но её ядовитые слова больше не ранили его так, как раньше. Внутри словно что-то выгорело. — Молодец, — саркастично выплюнула мать, отворачиваясь. — Узнавай сколько влезет. — Где ты была вчера ночью? — Тэхён сел на свободный стул, в упор глядя на неё. — Там же, где и вы, — мать хладнокровно взяла свою чашку, сделав маленький глоток. В голове Тэхёна снова зашевелились мрачные подозрения. Если они с отцом своими глазами видели детские следы, ведущие от Поворотной дороги, значит ли это, что она всё-таки ушла оттуда вместе с Минджуном? Эта мысль пугала до дрожи. Вдруг она прямо сейчас прячет его где-то в подвале или сарае? Версия о том, что мертвый брат вернулся обратно каким-то извращённым, чудовищным монстром, которого она заперла от чужих глаз, казалась вполне реальной для триллера, в который превратилась их жизнь. — Ты всё-таки ходила на ту старую дорогу? — выделив каждое слово, спросил Тэхён. — Я так и сказала. Чем слушаешь? — зло огрызнулась мать, и Тэхёну на мгновение показалось, что в её глазах сверкнул недобрый, безумный огонёк. Но, как ни странно, её агрессия больше не пугала подростка. Он слишком привык к этому за последние годы. Гораздо страшнее было видеть её, когда она тихо сходила с ума, бродя по комнатам с блаженной улыбкой во все зубы. Вот это был истинный кошмар. А её ругань... к счастью или к глубокому сожалению, к ней у него выработался иммунитет. Человек — странное существо, он способен привыкнуть даже к самым жестоким и извращённым вещам. И это, пожалуй, хуже всего. Тэхён тоже привык. — И что? Ты видела Минджуна? — не унимался парень, продолжая давить. — Никого я там не видела! — мать резко поставила чашку на блюдце, так что фарфор жалобно звякнул, и процедила сквозь зубы. — Зря только поверила этим глупым, выжившим из ума старикам Ли. — А как же следы? — Тэхён упрямо гнул свою линию. Он всегда отличался упрямством, но сейчас казалось, что это качество стало заразным, словно он заразился им от того ночного незнакомца в чёрной машине. — Какие ещё следы? — мать искренне удивилась, нахмурив брови. Тэхён прикусил язык, понимая, что сболтнул лишнее. Но отступать было поздно. — Мы с отцом были там. Мы видели твои следы. И рядом с ними следы ребёнка. Мама замерла. Её лицо ошарашенно вытянулось. Она медленно повернулась к мужу, только сейчас вспомнив о его существовании. — Что?.. Сонджин, это правда? — Ты же со мной не разговариваешь, – Отец сидел, уставившись в стену, слова прозвучали глухо. — Отвечай мне, Сонджин! — почти сорвалась на крик мать, ударив ладонью по столу. — Правда, — отец наконец повернул голову и посмотрел прямо в глаза этой безумной женщины. Он любил её безмерно, до боли в груди. Но общее горе полностью изменило Хаён, выжгло из неё всё человеческое. Сонджин уже давно не узнавал в ней ту нежную, любящую девушку, на которой когда-то женился. Время и скорбь извратили её до неузнаваемости. Но его собственные чувства к ней, к несчастью, оставались неизменными. — Неужели... неужели всё-таки получилось? — лицо матери изменилось в одну секунду, от ошарашенного испуга к жутковатой улыбке. Она оглядела кухню. — Но где тогда Минджун? Где мой мальчик? — Прекрати! Ты опять за своё?! — нервы отца окончательно сдали. Он со всей силы грохнул кулаком по столу, так что ложки подпрыгнули. — Хватит тревожить нашего покойного сына! Не дергай ты его душу! — Да что ты вообще можешь знать о его душе?! — в ярости закричала она в ответ, вскакивая со стула. Тэхён закрыл глаза. Всю свою сознательную жизнь, сколько он себя помнил, этот дом был наполнен криками родителей. Единственным утешением было то, что отец никогда не опускался до рукоприкладства — он просто физически не мог ударить женщину, да и мать слишком сильно любил, несмотря ни на что. Обычно в такие моменты Тэхён просто тихо уходил в свою комнату, закрывал дверь на замок и ждал, пока шторм утихнет. Вот и сейчас слушать этот очередной семейный ад не было никаких сил. Он больше не был маленьким беззащитным ребёнком, но лишний раз напоминать себе о том, что их семья мертва, не хотелось. Тэхён молча напривился в коридор, сорвал с вешалки кожаную куртку и просто вышел вон, хлопнув дверью. Пэксоль встретил его привычной тишиной. Тэхён медленно шёл по главной улице городка. Из дверей маленькой местной кофейни, как всегда, приятно пахло свежеобжаренными кофейными зёрнами и сладкой выпечкой, изредка мимо проезжали редкие автомобили. Город жил своей сонной, размеренной жизнью. Тэхён просто шёл вперёд, пытаясь унять дрожь в руках и привести мысли в порядок. — Ну ничего себе! — внезапный, громкий и до боли знакомый голос заставил его вздрогнуть. Тэхён обернулся. Неподалёку, у дверей магазина подарков, стоял Сокджин. Парень даже восхищённо присвистнул, приветливо замахав рукой. — Тэхён! Ты куда пропал, чувак? Мы тебя сто лет не видели! — Привет, Сокджин, — Тэхён заставил себя улыбнуться, подходя ближе. Встреча с друзьями была как нельзя кстати. — Да вот... просто погулять решил. — А мы тут, понимаешь, подарками закупаемся к праздникам. Только не спрашивай зачем, это всё Намджун, он меня уговорил, — быстро, как пулемёт, затараторил Сокджин, закатывая глаза. — Так бы я сейчас дома сидел в тепле, катал бы катку в комп. А тут.. — Тэ, привет! — из дверей магазина показался Намджун, держа в руках увесистый бумажный пакет. Он внимательно посмотрел на Кима. — Ты как вообще? Всё нормально? — Да, всё в порядке. А вы как? — ответил Тэхён, стараясь, чтобы его голос звучал обыденно. — Да как обычно, — уныло отозвался Намджун, перехватывая пакет поудобнее. — Ты куда сейчас направляешься? Может, посидим где-нибудь? Прежде чем Тэхён успел открыть рот, чтобы согласиться, его взгляд наткнулся на фигуру, стоявшую чуть поодаль, у обочины. Сердце сделало короткий, неприятный кувырок. Это был Чон Уджин. Парень стоял, спрятав руки в карманы куртки, и хмуро наблюдал за их компанией. — О, Уджин! И ты здесь! Какими судьбами? — обрадовался простодушный Сокджин, заметив приятеля. — Я просто мимо проходил, — сухо и слишком серьёзно ответил Уджин, даже не пытаясь изобразить вежливость. — Да ладно тебе заливать, — Сокджин весело хлопнул его по плечу. — У тебя что, радар какой-то на Тэхёна настроен? — Я здесь вообще не ради него, — отрезал Уджин, но при этом перевёл свой тяжёлый, колючий взгляд прямо на Тэхёна. — Вот и отлично. Тогда можешь спокойно топать дальше, — Тэхён раздражённо закатил глаза. Отношения с Уджином у них складывались хорошо, до того инцидента на вечеринке, а после вчерашнего ночного кошмара сил на чужие драмы не оставалось совсем. — Да хватит вам обоим, — вмешался Намджун, вставая между ними. — Это что ещё за детский сад? — Слушайте, если вы двое собираетесь прямо здесь уличную сцену с мордобоем закатить, то скажите сразу, — вставил свои пять копеек Сокджин, хитро улыбаясь. — Я хоть сбегаю попкорн куплю. — Я, пожалуй, пойду, — глухо сказал Тэхён, разворачиваясь. Находиться в этой накаляющейся обстановке ему не хотелось. — Тэ, постой! — Намджун окликнул его, сделав шаг вслед. В его голосе послышалась искренняя забота. — Мы реально соскучились по тебе. — Да, Тэ, хорош ломаться. Давай посидим где-нибудь, — Сокджин состроил уморительную мину, жалобно округлив глаза, как преданный щенок. Тэхён посмотрел на их выжидающие лица, затем украдкой мазнул взглядом по насупившемуся Уджину. Домой, где звенели родительские крики, возвращаться хотелось меньше всего на свете. А здесь, с ребятами, была хоть какая-то иллюзия нормальной, подростковой жизни. — Ладно, — выдохнул Тэхён, засовывая руки глубже в карманы кожанки. — Пошли посидим. Только ненадолго. Тэхён не хотел надолго задерживаться в этой компании. Всё его существо рвалось обратно к дому, накрытому тяжёлой шапкой снега. Ему нужно было караулить, неотрывно наблюдать за окнами и опушкой леса. Следы на Поворотной дороге — четкие, глубокие отпечатки маленьких детских ботинок — не были галлюцинацией. Их видел не только он, но и отец и сосед. Значит, Минджун близко. Мертвый младший брат мог вернуться, и Тэхён обязан был встретить его первым. Безобразная ссора родителей немного спутала его планы, заставив сбежать на улицу, но парень искренне надеялся, что дома скоро всё утихнет и он сможет вернуться к своей тайной слежке. — Отлично! — Намджун искренне обрадовался, прерывая его мрачные мысли. — Пошли в кафе на углу. Там сегодня, говорят, лучшие пончики с пылу с жару. Они двинулись по тротуару. Скрипел плотный снег, гудели редкие машины, и со стороны их четвёрка казалась самой обычной компанией старых друзей. Но в воздухе висело странное, почти осязаемое напряжение. Атмосфера была натянутой, будто каждый из них отчаянно хотел сказать что-то важное, но никто не решался нарушить эту хрупкую тишину первым. Наконец они толкнули тяжёлую дверь и вошли внутрь. Кафе встретило их уютным, густым теплом и праздничным шумом. Интерьер был приятно обжитым, без напыщенности. Тёмная деревянная отделка стен, мягкий, янтарный свет низко свисающих ламп и высокие барные стулья у стойки так и манили уставших прохожих погреться в этот морозный день. Праздничное настроение поддерживал скромный новогодний декор. Входную дверь украшал пышный рождественский венок с алыми лентами, под потолком тянулась пушистая хвойная гирлянда, а в углу, справа от кассы, примостилась небольшая, искусно припорошенная искусственным снегом ёлочка. — Ну и холодрыга на улице, у меня аж нос онемел, — привычно заныл Сокджин, смешно шмыгая носом и расстёгивая куртку. — Очень надеюсь, что тут есть хотя бы один свободный столик. — Я буду горячий шоколад с маршмеллоу, — Намджун задрал голову, анализируя светящуюся вывеску с меню над головой бариста. — А ты что возьмёшь, Тэ? — Кофе, — тихо ответил Тэхён, скользя взглядом по строчкам ценников. — Чимин как-то говорил, что здесь варят лучший кофе в городе, — неожиданно подал голос Уджин, внимательно посмотрев на Тэхёна. Тэхён медленно перевёл на него взгляд. Внутри мгновенно шевельнулось неприятное, липкое чувство, похожее на глухое отвращение — то ли к самому Чимину с его вечными сплетнями, то ли к Уджину, который так легко шёл у него на поводу. — Мне чай, — колко бросил Тэхён и отвернулся. — Послушайте, меня одного пугает эта кривая вывеска? — Сокджин кивком указал на массивный элемент декора над дверью. — Я каждый раз, когда прохожу под ней, думаю, что она упадёт прямо мне на голову. — Не неси ерунды, Джин, она намертво прикручена, — отмахнулся Намджун, проталкивая друзей дальше в зал. — А вдруг я стану первой в истории Пэксоля жертвой падающей вывески? Кто тогда будет украшать этот мир? — продолжал шутливо спорить Сокджин. Пока между парнями разгорался этот шутливый словесный поединок, Уджин уловил момент. Он обернулся к Тэхёну и сделал полшага вперёд, сокращая расстояние. — Тэхён, — негромко позвал он. — Что? — подросток повернулся к нему лицом. — Я хотел... — Уджин запнулся, на мгновение замолчал, будто мучительно подбирал правильные слова или никак не решался озвучить то, что сидело внутри. — В общем, я хотел поблагодарить тебя за тот вечер. — За что? — Тэхён искренне не понимал, о чём вообще идёт речь. — Ты дал мне кое-что понять, — Уджин слабо, как-то виновато улыбнулся. — Уджин, — Сокджин моментально прекратил спорить с Намджуном и бесцеремонно вклинился в их диалог. — Это звучит жутко. — Сокджин, заткнись ради богов, — Намджун сзади резко дёрнул неугомонного друга за плечо, призывая к порядку. — Не лезь не в своё дело. — Я не понимаю, о чём речь, — Тэхёну оставалось только глупо хлопать глазами, чувствуя себя полным дураком среди этих полунамёков. — Просто... — Уджин снова замялся, пряча руки в карманы куртки. — Теперь всё наконец-то встало на свои места. Тэхён запутался ещё больше. Что именно могло встать на свои места? Уджин сейчас напоминал ходячую загадку. Тэхён смотрел на этот живой ребус и прекрасно понимал, что разгадать его у него сейчас нет ни сил, ни малейшего желания. — Да скажет мне кто-нибудь наконец, что здесь происходит? — Сокджин встал прямо между ними, переводя взгляд с одного на другого. — Сокджин! — Намджун снова с силой потянул на себя упрямого приятеля. — Я кому сказал, не лезь. — Мне просто Чимин вчера всё подробно объяснил, — как бы между прочим обронил Уджин. — Вот как? Интересно, — процедил Тэхён. Он слишком хорошо знал Пак Чимина, чтобы понимать, что тот мог объяснить любую ситуацию в самых грязных и выгодных для себя красках. — Единственное, что во всей этой истории неприятно... — Уджин отвёл взгляд в сторону, разглядывая узор на линолеуме. — Это то, что ты использовал меня. — Что? Я? Использовал тебя? — изумлению Тэхёна не было предела. От такой наглости у него даже дыхание перехватило. — Ну да. Ты ведь просто решил проучить Юнги. Вывести его на ревность после вашей ссоры, — Уджин разочарованно пожал плечами, в его голосе послышалась застарелая обида. — И для этого тебе попонадобился я. — Что за бред ты несешь? — Тэхён сузил глаза. — Ладно, я всё понимаю, — Уджин примирительно кивнул. — Без обид. Дело прошлое. — С Юнги мы расстались уже давно, и возвращаться к этому я не собираюсь, — Тэхён в поисках ментальной поддержки быстро взглянул на Намджуна и Сокджина. — Ребят? — Это чистая правда, — активно закивал головой Сокджин. — Верно, подтверждаю, — веско добавил Намджун. — В тот вечер он поцеловал меня насильно, — тихо, но твёрдо сказал Тэхён, и в памяти неприятной вспышкой воскрес тот отвратительный момент. — И именно в этот момент в комнату зашёл ты. Ты правда думаешь, что это случайность? Уджин замер, вглядываясь в карие глаза Тэхёна, пытаясь отыскать там хоть каплю лжи. — Значит... ты действительно не использовал меня? — Нет, конечно, — с абсолютной уверенностью отрезал Тэхён. — Юнги мне сто лет не нужен. — Матерь божья, какую шекспировскую драму я пропустил! — Сокджин театрально схватился рукой за голову, едва не роняя шапку. — Тэхён... — Уджин виновато опустил плечи. — Извини меня. Тэхён не успел ничего ответить. У входной двери заливисто звякнул металлический колокольчик, оповещая о новом посетителе. Парень на автомате перевёл взгляд на порог, и его сердце пропустило удар. На входе стоял тот самый человек, которого Ким ожидал увидеть в этом захолустном кафе меньше всего на свете. Высокий, уверенный в себе, в той же стильной одежде. Чонгук. Тэхён был уверен, что тот — всего лишь мимолётный ночной попутчик, призрак из метели, который растаял вместе с утренним солнцем. Но, как оказалось, жизнь любила выкидывать неожиданные сюрпризы. Чонгук быстро огляделся по сторонам и, заметив их компанию, уверенным, размашистым шагом направился прямо к их столику. — Братан, здорово! — Чонгук подошёл со спины к Уджину и небрежно, по-хозяйски взъерошил его аккуратно уложенные волосы. — Да прекрати ты, отстань! — раздражённо отмахнулся Уджин, пытаясь пригладить причёску, но злиться по-настоящему не стал. Тэхён застыл, испытывая самый сильный шок за весь этот бесконечный день. Неужели эти двое... — Вы что... братья? — слетело с его губ. — Вы знакомы?! — в один голос, удивлённо приподняв брови, спросили Чонгук и Уджин. Они переглянулись. — Так, я опять что-то упустил в этой жизни, — Сокджин захлопал глазами, переводя взгляд с одного Чона на другого. — Знаешь, Джин, на этот раз я присоединюсь к тебе, — Намджун по-дружески хлопнул друга по плечу, тоже прибывая в легком ступоре. — Ну-ка, объясните мне, что здесь вообще происходит? — потребовал Чон Уджин, требовательно глядя на старшего брата. — О, класс, теперь и ты в нашей секте непонимания! — искренне обрадовался неугомонный Сокджин. — Девушка, будьте добры, чашку крепкого кофе, — громко крикнул Чонгук, заметив за прилавком молодую официантку. — Вообще-то тут самообслуживание, — буркнул Уджин, недовольный манерами брата. — Ничего, принесёт, — Чонгук коротко подмигнул девушке у кассы, и та мгновенно покраснела. Затем он повернулся к Тэхёну, и на его губах заиграла та самая утренняя ухмылка. — Ну что, снегурочка, выспался после вчерашнего? — Снегурочка?! — у Сокджина глаза сделались размером с пятикопеечные монеты. — Выспался?! — точно такие же круглые от изумления глаза округлились и у младшего Чона. Он в упор уставился на брата. — После вчерашнего?! — Намджун, кажется, окончательно выпал в осадок, судорожно пытаясь выстроить логическую цепочку. — Слушай, они всегда такие? — Чонгук тихо усмехнулся, наклонившись к Тэхёну и полностью игнорируя остальных. — Какие «такие»? — в один голос спросил Сокджин. — Работают на полставки городским эхом, — фыркнул Чонгук. — Чонгук, блин, колись, как вы познакомились? — Уджин едва ли не за куртку тряхнул старшего брата. — Да как... Я просто подобрал его ночью на глухой лесной трассе, — Чонгук улыбнулся. У этой истории, вообще-то, была куда более жуткая и длинная предыстория, и Тэхён был глубоко возмущён тем, как легко и просто этот наглец выставил обстоятельства их встречи. — Можно не так объяснять? — вспыхнул Тэхён, чувствуя, как к щекам приливает жар. — А как надо? — Чонгук повернулся к младшему брату, активно жестикулируя. — Еду я, значит, к тебе в эту вашу глухомань. Метель жуткая, видимость нулевая. И вдруг вижу, как посреди дороги снеговик шевелится. Думал, всё, приплыли, глюки. Остановился, присмотрелся, а это он стоит. — Тэ... — Намджун посмотрел на Кима с искренней тревогой и непониманием. — Что ты делал глубокой ночью один в лесу? — Его папа там оставил, — Чонгук беззаботно пожал плечами, усаживаясь на свободный стул. — А вот зачем они вообще туда попёрлись в такую погоду, наша Снегурочка так и не раскололась. Молчит как партизан. — Зато ты, я смотрю, ты поговорить любишь, — Тэхён зло зыркнул на старшего Чона, мысленно проклиная тот момент, когда сел к нему в машину. — В том-то и странность, — Уджин недоумённо нахмурился, с подозрением разглядывая брата. Он совершенно не узнавал в этом весёлом балагуре своего обычно скрытного, жёсткого и не особо разговорчивого старшего брата. Что-то в Тэхёне заставило Чонгука измениться. В этот момент над дверью снова противно зазвенел колокольчик. В кафе вошли ещё двое — Чимин и Юнги. Люди, которых Тэхён в этот злосчастный день хотел видеть меньше всего на свете. Они зашли, стряхивая снег с капюшонов. — О, какая встреча! Вы тоже все здесь, — Чимин фальшиво улыбнулся, направляясь прямиком к их столу. Юнги шёл чуть позади, пряча руки в карманах широких джинсов и сохраняя на лице маску полного безразличия. — Здорово, — уныло протянул Сокджин. В его голове уже вовсю рисовался сценарий грядущего апокалипсиса, и он мысленно приготовился к худшему. — Мы тогда присядем к вам? — Чимин кивнул на пару пустующих стульев в торце стола, даже не дожидаясь ответа. — Ну отлично, теперь точно вся наша банда в сборе, — Намджун попытался разрядить обстановку, но его улыбка вышла натянутой. — Ой, а у вас тут новенький? — Чимин мгновенно зацепился взглядом за Чонгука. Его глаза хищно блеснули, а на губах заиграла кокетливая, лисья улыбка. Он окинул старшего Чона оценивающим взглядом, задерживаясь на кольце в губе и россыпи серёг. — Да. Брат Уджина, — сухо и без малейшего энтузиазма ответил Чонгук. — Брат Уджина? Ничего себе поворот! — картинно удивился Чимин, прижимая ладошку к груди. — Размножаются со скоростью света, — вдруг глухо процедил Юнги, кривя губы в презрительной усмешке. — Что ты там сейчас сказал? — лицо Чонгука изменилось в долю секунды. Вся его напускная весёлость испарилась, взгляд стал тяжёлым, холодным и опасным. Атмосфера за столом упала ниже нуля. — А как тебя зовут? Расскажи о себе, — Чимин нарочито громко перевёл всё внимание на себя, пытаясь сгладить грубость Юнги. Он наклонился чуть ближе к Чонгуку, кокетливо поправляя прядь осветлённых волос. — А тебе-то что с того? — ледяным тоном отрезал Чонгук, даже не пытаясь проявить вежливость. Тэхён украдкой наблюдал за этой сценой и с внутренним удовлетворением отметил, что Чимин с первой же секунды вызвал у Чонгука стойкое, глухое отвращение. — Ну, я просто пытаюсь быть дружелюбным, — Чимин приторно улыбнулся, хотя в его глазах на мгновение вспыхнула злость от такого резкого отпора. — Мне не упёрлось твоё дружелюбие, — грубо обрубил Чонгук, бесцеремонно измеряя Чимина брезгливым взглядом сверху вниз. Пак на секунду замялся, но быстро вернул контроль над лицом. Он перевёл взгляд на другой конец стола. — Ммм... о, Тэхён! Надо же, а я тебя сразу и не заметил. Привет. Как твои дела вообще? Как вы там с Юнги? Это был классический, тщательно просчитанный ход Чимина. Во-первых, незаметно, как бы между прочим, намекнуть привлекательному новенькому, что у Тэхёна уже есть любовь всей его жизни в лице Юнги. Во-вторых, лишний раз больно уколоть Уджина, напоминая тому о его недавних подозрениях. Тэхёну, по правде говоря, было абсолютно всё равно — он от Пака ничего другого и не ждал. Но внутри всё равно колыхнулась волна горечи. Он никак не мог привыкнуть к мысли, что этот парень перед ним — больше не тот милый Чимин, который когда-то в детстве искренне изображал преданную дружбу. Теперь перед ним сидел чужой, расчётливый и злой человек. — Без понятия, как у него дела. Это ведь тыс ним сюда пришел, — Тэхён безразлично пожал плечами, даже не взглянув на бывшего парня. — Ой, да ладно тебе. Я просто так рад, что вы в итоге снова сошлись, вы такая красивая пара, — Чимин безбожно врал в глаза, продолжая улыбаться во все зубы, хотя прекрасно знал всю правду об их окончательном разрыве. Тэхён был абсолютно уверен, что вся эта мерзкая сцена, да и само появление Юнги здесь, и тогда тоже, были спланированы от начала и до конца именно Чимином. Мин Юнги, при всей своей тяжести характера, был слишком ленив и горд для таких дешёвых представлений. Он мог злиться, мог молча страдать, но никогда бы не пошёл наперекор гордости. А вот Чимин... Чимин подбил его на эту треклятую затею, буквально притащив сюда, чтобы разыграть очередной спектакль. — Сошлись с кем? Вот с этим, что ли? — Чонгук брезгливо, едва заметным кивком указал на насупившегося Юнги. Он коротко, издевательски хмыкнул. — Не смеши. — Что-то не так? — огрызнулся Юнги, подаваясь вперёд и сжимая кулаки под столом. — Чимин, хватит, — Чон Уджин внезапно прервал эту перепалку, переведя тяжёлый, прямой взгляд на Пака. — Тэхён мне всё рассказал. — Что... что рассказал? — улыбка Чимина на мгновение дрогнула, а глаза испуганно забегали по лицам парней. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — Уджин посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде больше не было прежней слепой доверчивости. Только холодное разочарование. Чимин сглотнул, понимая, что его интрига с треском провалилась. Но сдаваться так просто он не собирался. Парень быстро захлопал ресницами и затараторил, на ходу меняя тему и пытаясь спасти положение. — Так, ладно, проехали! Давайте вообще о другом поговорим. Я тут, между прочим, собираюсь у себя дома вечеринку устроить. Ну так что, вы со мной? По тому, как хитро и фальшиво у Чимина заиграли брови, и как он заискивающе стрельнул глазами в сторону Чонгука, Тэхён отчётливо понял, что дело пакеросне чисто. Эта вечеринка явно замышлялась не ради простого веселья. За этим фасадом скрывалось что-то ещё, куда более мрачное и опасное. — Вечеринка? Я только за! — наивный Сокджин просиял, едва не выпрыгивая из-за стола от переизбытка чувств. Его мигом отпустил страх перед падающей вывеской, и он с надеждой повернулся к другу. — Тэээ, а ты как? — Пасс, — безразлично бросил Тэхён. От одной мысли, что придется провести вечер в душном, фальшивом полумраке дома Чимина, его начинало подташнивать. Чонгук, внимательно наблюдавший за выражением лица Тэхёна, издевательски приподнял бровь и повернулся к остальным. На его губах заиграла привычная дерзкая усмешка. — Пошли тогда на мою вечеринку? — Тогда уж нашу, — тут же оживился Уджин, толкнув старшего брата локтем в бок улыбаясь. Тэхён на секунду задумался, взвешивая все «за» и «против». — Лады, — негромко ответил он. В гости к братьям Чон он был совсем не против сходить — при одном главном условии, если там не будет Юнги и Чимина. Тэхёну теперь было абсолютно всё равно на мелкие, показные колкости со стороны Чонгука. В конце концов, этот парень спас ему жизнь в метель. Главное, что на этой тусовке соберутся свои, проверенные люди. — Ой, а я бы тоже хотел к вам! — оживился Намджун, переводя взгляд с Уджина на Чонгука. Ему определенно импонировала идея сменить обстановку. — Тогда и я тоже! — Сокджин буквально подпрыгнул на месте, растеряв всю свою напускную солидность. — Не оставлять же мне вас двоих. Чимин, сидевший до этого с победным видом, вдруг почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. План перетянуть внимание на себя с треском провалился. — Ну раз... — он на мгновение замялся, растерянно переводя взгляд с одного лица на другое. — Раз уж абсолютно все идут к вам, то и мы с Юнги тогда присоединимся. Чонгук медленно повернул голову к Чимину. В его глазах не было ни капли дружелюбия — только холодное, колючее безразличие. Старший Чон медленно поднялся со своего места, потянулся к спинке стула и лениво накинул на плечи тяжелую куртку. — Я наберу, если места останутся, — бросил он, даже не пытаясь скрыть издевку в голосе. Он окинул Чимина коротким, тяжелым взглядом, от которого тот невольно сжался, и повернулся к младшему брату. — Ладно, братка, я побежал. — Но у тебя же нет моего номера! — растерянно окликнул его Чимин, подавшись вперед. Но Чонгук уже шел к выходу. То ли он действительно не расслышал сквозь шум кофейных машин и разговоров, то ли — что было гораздо ближе к истине — ему было абсолютно всё равно на желания Пака. Дверной колокольчик заливисто звякнул, впуская в помещение порцию морозного воздуха, и Чонгук исчез в пелене начавшегося снегопада. Чимин с глухим стуком раздосадованно плюхнулся обратно на мягкий диван. Его лицо исказилось. Всё оставшееся время он сидел с оскорбленным, глубоко недовольным видом, демонстративно мешая ложечкой свой остывающий напиток и отказываясь поддерживать общую беседу. После ухода Чонгука ребята посидели в кафе еще около получаса. Разговор перетек в более спокойное русло, они лениво поболтали о всяких пустяках, допили свои согревающие напитки и, наконец, стали собираться. На улице их встретил колючий мороз, и, наспех попрощавшись, парни разошлись по домам.

❆❆❆

Trent Reznor & Atticus Ross — «Undercurrents»

Когда Тэхён переступил порог собственного дома, его встретила густая, почти осязаемая тишина. Он и сам не заметил, как стремительно наступили зимние сумерки и на город опустилась глухая ночь. В коридоре горел лишь тусклый дежурный свет. Судя по обуви в прихожей и отсутствию каких-либо звуков, родители крепко спали в своей комнате после очередной изматывающей ссоры. Тэхён старался не шуметь. Он аккуратно, стараясь не скрипеть половицами, снял промерзшие ботинки, повесил на вешалку тяжелую верхнюю одежду и на цыпочках пробрался в свою комнату. В доме было зябко — старые оконные рамы плохо держали тепло, и парень отчаянно мечтал только об одном, поскорее забраться под одеяло и согреться. Он разделся, нырнул под ткань и свернулся калачиком, пряча нос в пододеяльник. Усталость и эмоциональное истощение последних дней навалились свинцовым грузом. Тэхён не заметил, как сознание начало потихоньку ускользать, погружая его в глубокий сон. Проснулся он внезапно. В комнате царил кромешный мрак, нарушаемый лишь бледным сиянием луны, пробивавшимся сквозь морозные узоры на стекле. Тэхёна выдернуло из сна странное, жуткое чувство, кто-то медленно, но очень настойчиво тянул его одеяло вниз, обнажая замерзающие плечи. Сколько бы страшных фильмов про призраков и проклятия ни смотрел Тэхён в своей жизни, он всегда оставался закоренелым скептиком. Он никогда не верил в глупые детские сказки о том, что под кроватью может прятаться какой-то лохматый монстр, который посреди ночи схватит его за ногу и утащит в бездну. Но сейчас ему было совершенно не до шуток. Мозг всё еще находился в полусонной фазе, конечности были налиты свинцом, и Тэхён в первые секунды тщетно пытался сообразить, неужели это мама сошла с ума от горя и пришла к нему ночью, или же в его комнату пробралось нечто, что в старых легендах называют нечистью? Проснувшись окончательно и с трудом распахнув отяжелевшие веки, он увидел то, от чего кровь мгновенно застыла в жилах. Сердце испуганной птицей забилось о ребра. Тэхён не мог, просто отказывался верить, что весь этот кошмар происходит с ним наяву, а не в очередном лихорадочном бреду. Кажется, в этот миг он вообще перестал двигаться и дышать. Дикий, первобытный страх намертво парализовал его конечности, не позволяя даже пошевелить пальцем руки. Он мог только беспомощно наблюдать, как из темноты, от самого окна, к его постели медленно приближается Минджун. Брат остановился в нескольких шагах от кровати, прямо в полосе бледного лунного света. Но он не парил в воздухе, словно бесплотный дух из дешевого кинематографа. Он стоял твердо, опираясь своими тонкими, костлявыми ногами на старый деревянный пол. Его лицо было мертвенно-бледным, белым как мел, а глаза... Тэхёну стало плохо, когда он всмотрелся в них. Глаза Минджуна были тусклыми, абсолютно лишенными жизни. В них не осталось ни единой искорки, той едва заметной теплой искры, которую всегда можно увидеть в глазах живых людей. Ногти на его руках слегка отросли, а некоторые из них были с корнем обломаны и забиты грязью, будто он в отчаянии долго царапал ими сухое дерево или мерзлую землю. Густые каштановые волосы были взъерошены, а привычная челка небрежно закинута набок. На фоне этой неестественной фарфоровой белизны лица резко выделялись огромные, расширенные зрачки — черные, словно два уголька. На нижней губе виднелась небольшая рваная рана, а из левого виска, пачкая волосы, медленно стекала струйка густой алой крови. Тэхён завороженно смотрел, как тяжелая капля с тихим, отчетливым хлюпаньем упала на пол. Как капля дождя. Мертвого алого дождя. Кровь продолжала лениво струиться по его щеке — багровая, почти черная, но самому брату, казалось, было абсолютно все равно на эту глубокую, страшную рану. Тэхён опустил взгляд ниже, продолжая рассматривать повреждения на теле гостя, и заметил, что его левая рука была как-то странно, неестественно выгнута в локте. Минджун ею вообще не шевелил, она безжизненно висела вдоль туловища. Он не выглядел распадающимся трупом, но и живым его назвать язык бы не повернулся. Брат широко улыбался во все зубы, но эта улыбка больше напоминала жуткую, посмертную гримасу. — Минджун?.. — Тэхён с трудом выдавил из себя это имя. Голос сорвался на хрип, и от дикого ужаса парень начал сильно заикаться. — Здравствуй, братик, — тихо произнес гость. Когда он заговорил, его губы растянулись еще шире, и Тэхён с содроганием заметил, что зубы Минджуна стали пожелтевшими, тронутыми гнилью. — Как... как ты здесь оказался? — спросил Тэхён, не в силах оторвать взгляда от мертвеца. — Ты не рад меня видеть? — голова Минджуна резко, с сухим щелчком неестественно наклонилась вбок. Он сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние. Его грязные, ободранные ботинки оставляли на полу темные мокрые следы, источающие запах талого снега и сырой земли. — Это... всё это как-то неправильно, — Тэхён постарался говорить как можно тише. — Неправильно? — голова существа так же медленно и плавно наклонилась в другую сторону, послышался тихий хруст шейных позвонков. — Мама так не думает. — Она... она тебя воскресила? — Тэхён спросил первое, что пришло в голову, озвучивая самое страшное и очевидное подозрение. — Она нашла меня. Она пришла туда и сказала, что очень скучает, — глухо ответил Минджун, фиксируя на брате свой пустой взгляд. — А ты? Ты скучал по мне, Тэ? Тэхён сжал челюсти, чувствуя, как внутри страх начинает мешаться с ледяным пониманием. — Ты... ты не мой брат. Призрак Минджуна издевательски ухмыльнулся и сделал еще шаг. Тэхён инстинктивно, судорожно отполз к самой стене, натягивая одеяло до подбородка. — Кто же я тогда, по-твоему? — существо наклонило свою бледную голову почти к самому лицу Тэхёна. — Тебя не должно быть здесь. Тебя нет! — Тэхён отчаянно замотал головой, зажмуриваясь. — Замолчи! — голос Минджуна в секунду изменился. Вся детская мягкость исчезла, уступив место грубому, взрослому и неестественно глубокому тембру. — Ты сам хотел меня вернуть. Теперь я здесь. — Это не ты... — Сердце Тэхёна, казалось, готово было пробить грудную клетку, пульс оглушительно стучал в ушах. Минджун наклонился еще ближе. Его ледяное, отдающее могильным холодом дыхание коснулось обнаженной кожи на лице Тэхёна. Парень вздрогнул. — Может быть, я и не совсем тот, кем был раньше... но Тэхён, — призрак на секунду замолчал, словно смакуя момент. — Я всё еще твой брат. Разве ты не рад моему возвращению? Его голос звучал жутко — казалось, он исходил сразу из двух мест одновременно. Один голос был до боли знакомым, детским, тем самым, который Тэхён помнил по старым домашним видео, а второй — утробный, хриплый, будто принадлежал существу не из нашего мира. Когда Минджун начинал злиться или утверждать свою силу, он либо полностью переходил на этот второй, страшный голос, либо говорил двумя тембрами одновременно, создавая безумное, сводящее с ума эхо. — Уходи! Слышишь, уходи! — из последних сил закричал Тэхён, срываясь на ультразвук. Минджун медленно, плавно выпрямился во весь рост. В тусклом свете луны его и без того длинная тень на стене словно стала еще длиннее, поползла по потолку, накрывая всю комнату. — Уйти? — переспросил он с явной насмешкой. — Ты действительно уверен, что хочешь этого? — Да... уходи, — заикнулся Тэхён, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Что ж... Мама думает иначе, — чудовище снова растянуло губы в гнилой улыбке. — Мы еще увидимся, братик. В одно мгновение, без единого звука, он просто исчез. Растворился в воздухе, словно его и не было. О его присутствии напоминали лишь темные мокрые следы на полу у кровати и тяжелый, удушливый запах уличной сырости, болотной воды и подвальной гнили. Тэхён несколько раз лихорадочно моргнул, но комната действительно была пуста. Помещение наполнилось звенящей, тяжелой тишиной. А Тэхён так и остался сидеть на постели, прижавшись спиной к холодной стене, боясь сделать лишний вдох или еще раз сомкнуть глаза до самого утра. Его сковал первобытный ужас. Тэхён боялся даже шевельнуться, ловя каждый шорох за дверью. И лишь когда за окном начали брезжить первые бледные признаки рассвета, его окончательно привели в чувства обыденные, приземленные звуки, доносившиеся снизу, из кухни. Родители уже проснулись. Судя по негромкому звяканью посуды, мама, как ни в чем не бывало, готовила завтрак. Тэхён немного расслабился. Удостоверившись по звукам шагов, что это были точно живые родители, а не жуткий призрак Минджуна, он наконец решился встать. На неслушающихся, ватных ногах он спустился на кухню. Парень решил не тянуть время и не копить этот кошмар в себе. Он дрожащими руками налил себе полную кружку холодной воды из-под крана, сделал несколько жадных глотков и прямо, без прикрас рассказал родителям обо всем, что произошло в его комнате этой ночью. Реакция оказалась вполне предсказуемой. Кроме самого Тэхёна, Минджуна в доме никто не видел и не слышал. Отец лишь хмуро уткнулся в газету, а мама жалостливо посмотрела на сына и вздохнула. Как и ожидал парень, они в один голос решили, что воспаленное от стресса и недосыпа воображение Тэхёна просто играет с ним злую шутку на фоне произошедшего в лесу.

❆❆❆

С той жуткой ночи незаметно прошла целая неделя. Друзья за все эти дни лишь изредка лениво списывались в общем чате, обсуждая бытовые мелочи. Тэхён безвылазно сидел дома. После пережитого ужаса ему совершенно никуда не хотелось идти, ноги не несли на улицу. В голове бесконечной, изматывающей пластинкой крутилось одно и то же. Бледное лицо, гнилые зубы, стук капли крови о деревянный пол. Нельзя сказать, что он загнал себя в глубокую депрессию, но общаться с кем-либо или притворяться, что всё хорошо, у него не было ни малейшего желания. Но сегодня пришлось переступить через себя. Тэхён медленно вышел из дома, поглубже накинув на голову объемный капюшон теплой куртки. Последние дни метель в Пэксоле не утихала ни на час, но сегодня стихия словно сошла с ума. Стало еще хуже, чем обычно. Снег валил сплошной, плотной стеной, сильный ветер кружил белые хлопья, из-за чего видимость на дороге была практически нулевой. Тэхёну мимолетно вспомнилась та страшная ночь, когда отец оставил его на трассе, но сегодняшняя метель казался еще более зловещей. Местами огромные сугробы выросли до колена. Парню приходилось предельно внимательно смотреть под ноги и прощупывать путь, чтобы не провалиться по колена в коварную снежную ловушку. Пробираясь сквозь белое марево, Тэхён вдруг вспомнил, как местные старожилы иногда, собираясь у магазинов, перешептывались и из года в год повторяли одну и ту же странную фразу. Он тогда не придал особого значения их глупым суевериям, но сейчас, лично наблюдая за этим погодным безумием, Тэхён уже не был уверен, что всё так просто и безобидно. Снег в этот город приходит не просто так. Самое странное, что по официальному прогнозу синоптиков такой жуткой бури вообще не ожидалось. На улицах не было ни единой живой души. Разумные люди предпочли остаться в тепле и безопасности своих домов, заперев двери на все замки. Тэхён упорно пробирался через плотные заносы. Ледяной ветер нарочито, с какой-то яростью бил прямо в лицо, колол щеки тысячами мелких иголок и не давал возможности даже нормально открыть глаза. Парень старался твердо держать равновесие и не оступаться. Ему нужно было дойти до местного супермаркета на окраине, где его уже должны ждать друзья перед той самой вечеринкой. Ким двигался медленно, с трудом, еле переставляя потяжелевшие ноги. Он внимательно следил за едва различимыми контурами дороги, то и дело глубоко погружаясь в свои невеселые мысли. Его откровенно злила и раздражала эта необходимость тащиться в магазин в такую жуткую погоду. Внезапно на самой периферии зрения он уловил какое-то странное движение. Ему отчетливо показалось, что один из огромных, неподвижных сугробов у обочины шевельнулся — плавно, тягуче, будто под толщей белого плена копошилось что-то живое и массивное. Тэхён мгновенно замер на месте, превратившись в статую. Он затаил дыхание, напряженно прислушиваясь к вою ветра, но больше ничего не происходило. Вокруг по-прежнему бесновалась только метель. Коря себя за излишнюю мнительность, он попытался отогнать навязчивые мысли. Парень решил, что ему просто помешало зрение из-за летящего в глаза снега. Он быстро моргнул несколько раз, прогоняя подступивший к горлу липкий ужас, от которого, казалось, душа на мгновение ушла в пятки. Тэхён судорожно поправил сползший капюшон и поспешил дальше, заметно ускоряя свои шаги. Спустя еще десять минут мучений впереди наконец показались спасительные желтые огни вывески супермаркета. У крыльца, прячась от ветра под небольшим навесом, уже переминались с ноги на ногу двое парней. — Нет, ну я не понимаю, почему гости вечеринки должны сами тащиться в магазин?! — возмущался Сокджин, активно потирая руки и пытаясь согреть их дыханием. — Да ладно тебе ныть, — примирительно отмахнулся от него Намджун, поправляя шарф. — Чонгук здесь новенький, заблудится еще. Тэхён тяжело дыша, весь облепленный снегом, подошел к друзьям. Он едва успел открыть рот, чтобы поздороваться, как Сокджин бесцеремонно его перебил. — О, Тэ, а где он сам? — спросил Джин, резко поворачиваясь прямо к Киму и оглядывая пространство за его спиной. — Тэхён? — Не знаю, — честно ответил Тэхён, тяжело переводя дух. — Я думал, он уже здесь. — Где кто? — раздался вдруг низкий, насмешливый голос. Чонгук незаметно подкрался со спины, вынырнув прямо из белой пелены, и резко положил руку на плечо Сокджина, тем самым до смерти напугав парня. — Блять, Чонгук! — Сокджин дико дернулся, испуганно вскрикнул и отпрыгнул назад, едва не споткнувшись о край обледеневшей ступеньки. — Ну наконец-то ты пришел. По тому, как Сокджин продолжал судорожно тереть замерзшие пальцы, несмотря на плотные шерстяные перчатки, было невооруженным глазом видно, что парень промерз до самых костей. Джин с надеждой развернулся в сторону стеклянных дверей теплого магазина, как вдруг Намджун крепко придержал его за плечо. — Подождите секунду, — сказал Намджун, немного замявшись и отводя взгляд. — Ну что еще? — жалобно протянул Сокджин и откровенно захныкал от холода. — Мне звонил Чимин, — на одном тяжелом выдохе произнес Намджун, не на шутку смущенный сложившейся ситуацией. — Расспрашивал, где именно будет проходить вечеринка и во сколько. — И? — Тэхён мгновенно напрягся, его брови сошлись на переносице. — Ну... я рассказал, — Намджун виновато ответел взгляд в сторону, разглядывая свои ботинки. — Они с Юнги скоро будут тут. Тэхён раздраженно закатил глаза и тихо выругался про себя. Вечер обещал быть потрясающим в переносном смысле. — Да пофиг вообще, — Чонгук коротко, безразлично хмыкнул, поправляя воротник куртки, и уверенно толкнул тяжелую стеклянную дверь супермаркета. — Пошли внутрь. Из-за угла, засыпанного летящей белой крошкой, бесшумно вынырнул Чон Уджин. Его лицо было покрасневшим от холода, а губы слегка дрожали. Услышав обрывки резкого разговора о Чимине и Юнги, он мгновенно оценил обстановку. Шагнув вперед, Уджин крепко, сдерживая эмоции, дернул старшего брата за плечо. — Чонгук… — как-то жалостно, почти умоляюще протянул он, косясь на застывшего Тэхёна. В этом коротком зове читалась немая просьба не устраивать сцену прямо посреди заваленной снегом улицы. — Его вина, — Чонгук даже не обернулся, лишь небрежно повел плечом, сбрасывая чужую хватку. В его низком голосе сквозило ледяное упрямство. — Сам напросился. Нечего совать нос куда не просят. — Верно, — тихо хмыкнул Тэхён. На его бледных щеках проступил едва заметный румянец от мороза, но в глазах застыло мрачное удовлетворение. Ему нравилось, как Чонгук одним щелчком ставил на место тех, кто привык плести интриги за чужими спинами. — Вот, берите пример со Снегурочки, — Чонгук обернулся, его темные глаза на мгновение потеплели, и он заговорщически подмигнул Тэхёну. — Молчит, не ноет и во всем со мной соглашается. Старший Чон рванул на себя тяжелую стеклянную дверь супермаркета. Помещение обдало их волной искусственного тепла и гулом голосов. Чонгук замер в проеме и галантным жестом пригласил Тэхёна пройти первым. От такого неожиданного внимания на глазах у всей компании Тэхён неловко покраснел, глубже вжимая подбородок в воротник куртки, и быстро проскользнул внутрь. Ребята вошли следом, занося на подошвах тяжелый тающий снег. Сокджин и Намджун удивленно переглянулись за спиной Тэхёна, безмолвно обмениваясь красноречивыми взглядами. И только Чонгук оставался абсолютно непоколебим — на его лице по-прежнему блуждала ленивая, сытая ухмылка человека, который точно знает, чего хочет. Внутри их встретил самый обычный провинциальный магазинчик с легким запахом подгнивших мандаринов, мокрого картона и дешевого моющего средства. Длинные лампы под потолком гудели и заливали безликим, ровным светом и без того светлое, заставленное стеллажами помещение. Тепло после уличного ветра казалось почти одуряющим, оно мгновенно оседало влагой на ресницах и холодных лбах. — Ну и что мы будем брать? — спросил Сокджин, суетливо оглядываясь вокруг и стягивая с головы промокшую шапку. — Нужны закуски и лимонады, — Намджун вытащил из кармана телефон, светящийся экран которого отразился в его очках. Он уткнулся в список, который, по всей видимости, написал еще дома. — Иначе мы просто будем сидеть и смотреть друг на друга в пустой комнате. — Алкашка — это тебе не лимонады, Джун, — негромко усмехнулся Чонгук, оценивающе прищурившись на винный отдел в глубине зала. — Приоритеты расставляй правильно. — Ребята! — со стороны кассы к ним вдруг подбежал Чимин. Его щеки горели здоровым румянцем, а глаза блестели от какого-то лихорадочного, приподнятого настроения. Он выглядел так, словно только что выиграл в лотерею. — А вот и мы! Какая удача, что мы вас догнали. Чонгук медленно повернул голову в его сторону. На лице старшего Чона отразилось вежливое, но абсолютно убийственное недоумение. — Знакомы? — небрежно бросил он, обращаясь скорее к воздуху, чем к самому Чимину. Тэхён замер, пряча улыбку. Он был готов поклясться, что Чонгук прекрасно помнил эту назойливую, приторную выскочку по их недавней стычке в кафе. Но Чонгук не был бы собой, если бы упустил шанс ударить по самому больному — по раздутому самолюбию Чимина. Это был чистый удар на добивание. Лицо Чимина на долю секунды вытянулось, а фальшивая улыбка превратилась в жалкую гримасу. — Чонгук, перестань, — тихо, с явным укором выдохнул Уджин, дернув брата за рукав куртки. Тэхён мысленно вздохнул. Со стороны всё это выглядело до омерзения странно. Всего неделю назад они с Уджином сидели друг напротив друга, и Тэхён буквально по полочкам разложил ему всю гнилую суть Чимина. Ему казалось, что Уджин — парень неглупый, что он сделал выводы, понял, как мерзко его использовали в чужой игре. Но увы. К большому сожалению, человеческая глупость и желание верить в красивую ложь часто оказывались сильнее фактов. Тэхён принял для себя окончательное решение, он больше никогда, ни при каких обстоятельствах не станет общаться с Чимином и Юнги. Эта страница его жизни была вырвана с корнем и сожжена. Но это касалось только его личных границ. Тэхён не собирался бегать за друзьями, открывать им глаза или насильно менять их отношение к этой парочке. Он просто не был таким человеком. Если Уджину нравится наступать на те же грабли — что ж, это его законное право. — Если вы, конечно, не против... — Чимин быстро вернул себе самообладание и заговорил чуть тише, указывая рукой куда-то назад. — Я взял с собой Юнги. — Кого? — Чонгук лениво перевел взгляд туда, куда указывал Чимин, измеряя подошедшего парня тяжелым, сканирующим взором. — Это я, — безразлично ответил Юнги. Он стоял, сунув руки в карманы куртки, бледный, с вечно недовольной миной на лице. На Чонгука он смотрел исподлобья, с плохо скрываемым вызовом. — Мне все равно, — Чонгук равнодушно пожал плечами, мгновенно теряя к нему всякий интерес. — Давайте разделимся, народ. Так будет быстрее. — Полностью поддерживаю, — активно закивал Сокджин, которому уже нетерпелось оказаться в тепле с банкой пива. — Давайте каждый за свой отдел отвечает. — О, отличная идея! Я тогда пойду с Уджином за снеками и чипсами, — хитро улыбнулся Чимин, мгновенно утягивая младшего Чона за локоть в сторону хлебного отдела. Уджин даже не сопротивлялся. — А я пойду с Тэхёном, — вдруг подал голос Юнги, делая шаг в сторону бывшего парня. В его глазах промелькнуло что-то упрямое, застарелое, какая-то глупая надежда. — Топай, куда шел, — Чонгук бесцеремонно вырос прямо перед Юнги, преграждая ему путь своим широким плечом. Его голос прозвучал тихо, но в нем прорезался металл. — Пошли, Снегурочка. У нас серьезные дела в отделе покрепче. Прежде чем Юнги успел сообразить, что ответить, или хотя бы открыть рот от возмущения, Чонгук бесцеремонно перехватил Тэхёна за запястье. Его ладонь была горячей и сухой, пальцы сжались крепко, но не больно. Он буквально увлек Тэхёна за собой, уводя вглубь лабиринта из стеллажей, подальше от чужих глаз. Они остановились в самом дальнем углу, у длинных полок, уставленных разноцветным стеклом. Тэхён послушно стоял у металлической тележки, вцепившись пальцами в ее холодную ручку, пока Чонгук с абсолютно деловым видом, не глядя на ценники, небрежно хватал бутылки и бросал их на дно сетки. Бутылки глухо бились друг о друга. — Что с тобой? — вдруг спросил Чонгук, не оборачиваясь. Он вертел в руках темную бутылку виски. — Всё хорошо, — Тэхён пожал плечами, уходя от прямого ответа. Его взгляд блуждал по плиткам пола. Рассказывать о ночном визите мертвого брата и о шевелящихся сугробах на улице человеку, которого он знает от силы пару дней, казалось чистым безумием. — Как я погляжу, вы вообще не ладите, – Чонгук поставил виски в тележку и наконец повернулся к нему. — Неужели это так сильно бросается в глаза? — Тэхён криво усмехнулся, убирая руки в карманы. — Бросается. Ты в своих мыслях их уже раза три похоронил и откопал, — Чонгук мягко, почти тепло усмехнулся, разглядывая напряженное лицо подростка. — Так что там стряслось? Какая муха их укусила? — Они подставили меня перед твоим братом, — тихо, без особой злости ответил Тэхён. — Разыграли целый спектакль с поцелуем, чтобы выставить меня виноватым. Любопытства старшему Чону было явно не занимать. Тэхён понял это еще в ту ночь, в теплой кабине его машины. Изворачиваться, врать или строить из себя загадочную натуру не имело никакого смысла, да и почему-то рядом с Чонгуком Тэхёну впервые за долгое время хотелось говорить правду. Наверное, потому что Чонгук был здесь чужаком, не связанным с их липким прошлым. — И как? Сработало? — Чонгук приподнял бровь. — Без понятия, — Тэхён пожал плечами, чувствуя, как внутри разливается привычная горечь. — Спроси у него сам. Хотя... Тэхён замолчал. Он и так понимал, что всё сработало именно так, как планировал Чимин. Тот факт, что Уджин без единого возражения ушел вместе с Паком выбирать чипсы, говорил сам за себя. Вся правда, которую Тэхён с таким трудом вывалил на него неделю назад, прошла мимо ушей. Уджин не сделал никаких выводов. Ему было удобнее оставаться слепым. — Ладно, мы тут закончили, — Чонгук прервал его невеселые мысли, бросая в тележку последнюю бутылку какого-то импортного ликера. — Пошли ко всем, пока они там весь магазин не разнесли. Он мягко, но настойчиво забрал у Тэхёна ручку тележки, покатил ее вперед, маневрируя между ящиками. Тэхён послушно шел рядом, погрузившись в свои мысли. На выходе ряда, на крутом повороте, он не заметил идущих навстречу людей и плечом столкнулся с парнем в дорогой пуховой куртке. Это были Чон Хосок и Со Джун — местная элита, держащая в страхе половину старшей школы. — Ой, извини, я случайно, — неловко улыбнулся Со Джун, отступая на шаг. Он был парнем мягким и явно не хотел конфликта. — Ничего страшного, — негромко ответил Тэхён, собираясь пройти мимо. — Эй, смотри под ноги, когда ходишь, — высокомерно процедил Чон Хосок, преграждая им путь. Признанный король школы не упускал возможности показать свой статус перед теми, кто казался ему слабее. Тэхён даже не замедлил шаг. Вместо ответа он просто твердо, с силой толкнул Хосока плечом, заставив того покачнуться. — Что?! Да как ты... — мгновенно взвился Хосок, его лицо пошло красными пятнами от возмущения. Но Тэхён вместе с Чонгуком уже ушли вперед по проходу. Они даже не обернулись на его крики, оставив школьного авторитета закипать от бессильной злости посреди отдела с консервами. А в магазине тем временем творилось что-то невообразимое. С каждой минутой людей прибывало всё больше и больше. Помещение стремительно заполнялось встревоженной, гудящей толпой. Местные жители, напуганные небывалой погодой, буквально сметали с полок крупы, консервы и свежий хлеб. — Тэ, здравствуй! Ты тут с мамой? — раздался теплый, дребезжащий голос справа. — Здравствуйте, господин Ли. Нет, я сегодня с друзьями пришел. А вы здесь с женой? — Тэхён невольно улыбнулся в ответ. — Да, — старик заговорщически подмигнул и кивнул головой в сторону соседнего отдела, где среди стелажей с чаем виднелся знакомый силуэт Ли Ён Хи. — Ён Хи потащила меня в магазин. Говорит, надо запасаться, пока всё не замело. — Сегодня тут действительно как-то много народу, — Тэхён огляделся по сторонам, чувствуя, как у него начинает слегка кружиться голова от обилия лиц и запахов. — Это всё из-за метели, сынок, — вздохнул старик, поправляя воротник пальто. Казалось, весь город Пэксоль разом осознал масштаб катастрофы. Люди интуитивно запасались продуктами на несколько дней вперед, прекрасно понимая, что из-за такого снегопада коммунальные службы Пэксоля не скоро справятся с расчисткой дорог, и город на какое-то время окажется полностью отрезан от внешнего мира. С другой стороны к их скромной группе подошла Мин Гарам. Тэхён сразу узнал её — это была та самая пожилая женщина, владелица кондитерской лавки, у которой его мама совсем недавно покупала торт для новых соседей. — Так боятся люди... так боятся холода, — тихо, почти про себя пробормотала старушка, качая головой. На ней был повязан теплый серый платок. — Здравствуйте, Чон Су. — Привет, Гарам. Как твои дела? Как торговля? — улыбнулся ей старик Ли. — Да потихоньку, — вздохнула она, прижимая к груди небольшую сумку. — Вот думаю закрыть лавку на пару дней, пока погода не улучшится. Смысла стоять нет. — И то верно, — кивнул Чон Су. — Дома сейчас надежнее. — Пошли, — тихо скомандовал Чонгук, который всё это время терпеливо стоял чуть поодаль, удерживая тележку. Они лавировали между стеллажами, пока наконец не вышли к кассовой зоне. Встретившись со своей компанией в самом центре магазина, парни буквально потеряли дар речи. Очередь к кассам тянулась через весь торговый зал, извиваясь между витринами, словно огромная, живая змея. Недовольные, уставшие клиенты стояли вплотную друг к другу, прижимая к себе охапки покупок и тихо ворча. Казалось, их очередь двигается со скоростью ледника, и дай бог, если они смогут расплатиться хотя бы к концу недели. — Почему здесь так много людей? Откуда они все взялись? — недовольно протянул Чимин, брезгливо оглядывая толпу. — Я еще утром заходил сюда, — Намджун мрачно обвел взглядом бесконечную человеческую цепочку. — Уже тогда народу было полно. Очередь двигалась невыносимо медленно. Люди заносили с улицы холод, из-за чего в магазине скопилась влажная, душная атмосфера — половина города зашла сюда просто для того, чтобы согреться и переждать пик снегопада. Компания Тэхёна устроилась в самом хвосте очереди за Ли Ён Хи и молодой мамочкой Хо Минси. Чуть впереди, скрестив руки на груди и недовольно сопя, стоял старик У Хён У. Рядом с ним пожилая Соль Га Ын внимательно, с каким-то странным, глубоким спокойствием следила за действиями покупателей у весов. За единственным работающим кассовым аппаратом сидел Хан Юнхо — он сканировал товары с таким видом, словно находился на грани нервного срыва. — Да... Вот это мы, конечно, встряли по полной программе, — уныло резюмировал Сокджин, облокотившись на бортик тележки. — Минси, здравствуй, — мягко улыбнулась Ли Ён Хи, оборачиваясь к стоящей позади женщине. — Как твои дела? Как малыш Дохён? — Здравствуйте, — тихо, но очень тепло отозвалась Минси, поправляя сползающий с плеча шарф. На ее лице читалась сильная усталость. — Мой сегодня дома остался... с высокой температурой. Я буквально на минутку выскочила, пока он спит, чтобы взять жаропонижающее и немного продуктов. Думала, забегу быстренько и назад к нему. Но, как видите, у нас тут настоящий аншлаг. — Бедняжка... Как же это не вовремя, — Ён Хи сочувственно вздохнула, ее строгий взгляд мгновенно смягчился материнской нежностью. — Держись, милая. Минси благодарно улыбнулась, но тут ее взгляд невольно опустился в тележку Ён Хи. Среди стандартного набора продуктов там выделялись несколько крупных белых бумажных пакетов. — Вы, кажется, опять взяли слишком много сахара, — с легкой, беззлобной усмешкой подметила Минси. — Ну... муж у меня очень любит домашнюю выпечку, — Ён Хи слегка покраснела, неловко оправдываясь и прикрывая пакеты буханкой хлеба. Впереди раздался тяжелый, демонстративный вздох, больше похожий на рык старого пса. Это был старик У Хён У. Он уже минут десять безуспешно пытался перемяться с одной затекшей ноги на другую, сердито гипнотизируя взглядом спину стоящей впереди него Соль Га Ын. — Если всё и дальше будет двигаться в таком темпе, мы тут до ночи простоим, — проворчал он, плотнее сжимая руки на груди. — Хён У, терпение это великая добродетель, — Соль Га Ын даже не обернулась. Она лишь слегка повернула к нему голову, и в ее спокойном, слегка поучающем голосе послышалась едва скрываемая улыбка. — А стоять за тобой в этой бесконечной очереди, — Хён У закатил глаза к потолку и сделал полшага вперед, чтобы его недовольный, язвительный шепот долетел прямо до ее уха. — Это настоящее испытание. Очередь наконец сделала небольшое усилие и медленно поползла вперед на пару метров. Пакеты шуршали, колесики тележек со скрипом и скрежетом проворачивались на затоптанном, сером от талого снега полу. Компания ребят наконец подобралась вплотную к кассовой зоне. За кассовым аппаратом, то и дело потирая покрасневшие от напряжения и яркого света глаза, сидел бледный Хан Юнхо. Он выглядел так, словно провел за этим сканером последние несколько суток без права на сон и отдых. — Юнхо? Ты всё еще на смене? — Мин Гарам, удивленно приподняв седые брови, подалась вперед, разглядывая парня. — Уже неделю здесь живу, — Юнхо медленно, с трудом сфокусировал на ней свой сонный, мутный взгляд. — Господи, мальчик мой, а почему так? — Ли Ён Хи сочувственно прижала ладонь к груди, глядя на его осунувшееся, серое лицо. — Неужели заменить некому? — Один кассир слег с тяжелой ангиной, — Юнхо механически, заученным до автоматизма движением провел очередной пачкой макарон над красным лучом лазера. — А второй просто позвонил сегодня утром и сказал, что ни за какие деньги не выйдет из дома в такую метель. — Избаловались все. Раньше наш народ никакого снега не боялся, в любую бурю на работу шли, — Хён У, откровенно изнывающий от скуки, недовольно и резко хмыкнул. — Не метель пугает людей, Хён У. А отсутствие веры, — Соль Га Ын медленно обернулась к нему. На ее лице блуждала мягкая, слегка загадочная улыбка, а голос, вопреки шуму магазина, зазвучал неожиданно глубоко, тихо и веско. — Вот это — по-настоящему страшно. Наступила секундная тишина. — Не очередь, а кладезь вековой мудрости, — негромко, так, чтобы слышал только Тэхён, протянул стоявший рядом Чонгук. Тэхён даже не повернул головы на его слова. Он продолжал смотреть вперед, на монотонную работу кассира, но в уголках его губ заиграла едва заметная, теплая улыбка. На душе впервые за эту неделю стало чуточку спокойнее. Тэхён ловил себя на мысли, что этот невзрачный, пропахший сыростью супермаркет на окраине Пэксоля превратился для него в некую зловещую ось координат. Он уже несколько раз приходил в этот магазин за последние недели, и каждый раз, словно по какому-то проклятому сценарию, его ждало здесь что-то новое, странное или откровенно пугающее. Место, где обычные люди покупали хлеб и молоко, постепенно становилось сценой для кошмара. Внезапно тяжелая входная дверь распахнулась с оглушительным грохотом, пустив внутрь колючий вихрь. С улицы в магазин буквально ворвался мужчина. На нем была лишь легкая, расстегнутая куртка, совершенно не спасающая от бушующей метели. Дрожа всем телом так, что зубы стучали друг о друга, и до крови кусая побелевшие, потрескавшиеся от лютого холода губы, он замер у порога. Его мертвенно-бледное лицо, покрытое ледяной коркой пота, и безумный, дикий взгляд остекленевших глаз заставили гудящую очередь мгновенно замолчать. Пакеты перестали шуршать. — Там... там в снегу что-то есть! — сипло, на пределе связок выдохнул он, хватаясь за косяк посиневшими пальцами. — О чём вы говорите? — Хо Минси тревожно подалась вперед, инстинктивно прижимая к себе сумку, ее материнское сердце почуяло неладное. — Я клянусь, я это видел! Оно... оно вылезло прямо из сугроба! — паника в его сорванном голосе нарастала с каждым словом, переходя в свистящий хрип. — Хряпнул небось с утра пораньше для согрева, — старик Хён У скептически прищурился, окинув незваного гостя презрительным взглядом, хотя в глубине его собственных глаз уже шевельнулась тревога. — Да не вру я вам, видит бог, не вру! — мужчина едва не разрыдался от бессилия и первобытного ужаса, сползая спиной по косяку. — Оно утащило человека! На моих глазах! Взгляд Тэхёна мгновенно потяжелел. Внутри парня всё сжалось в тугой, холодный узел. Метель, шевелящиеся сугробы, ночной визит мертвого брата... Пазл в его голове начинал складываться в картину, от которой хотелось закричать. — Человека? — тихо, почти шепотом переспросил Тэхён, делая шаг вперед из-за спины Чонгука. — Дядю Ро! — мужчина захлебнулся ледяным воздухом, едва сдерживая судорожные рыдания. — Мы вместе грузили коробки... за углом... и вдруг из сугроба вылезло это. Оно... Огромное, белое, с лохматыми лапами! Схватило его и утащило прямо в снег! — Видите? Вы теперь видите, что творится?! Я ведь предупреждала о карме! Земля Пэксоля осквернена! — Соль Га Ын испуганно прижала сморщенные ладони к губам, обводя притихших покупателей диким, фанатичным взглядом. — Га Ын, замолчи ради всего святого со своими пророчествами, не до них сейчас! — резко оборвал её Хён У, хотя его собственный голос заметно дрогнул. Старик сделал шаг к замерзающему, бьющемуся в лихорадке парню. — Слышишь меня? Где именно это произошло? — Там... за супермаркетом, прямо на парковке... — мужчина махнул дрожащей рукой в сторону тяжелой железной двери запасного выхода. — Может... — кассир Хан Юнхо нервно сглотнул, его пальцы замерли над клавиатурой аппарата. Он оглядел бледную, застывшую очередь. — Может, нужно пойти проверить? Помочь? — Лучше просто поверить ему на слово и не высовываться, — негромко, но отчетливо отозвался Тэхён. От его ледяного, почти безжизненного спокойствия всем присутствующим стало не по себе. Чонгук быстро скользнул по нему проницательным взглядом. — Никто никуда не пойдет! — Га Ын мертвой хваткой вцепилась тонкими пальцами в рукав пальто Хён У, ее глаза лихорадочно блестели. — Закон кармы неотвратим! Тот, кто решит пойти против него и влезет в это пекло, лишь обречет свою грешную душу на новые круги страданий в сансаре! — А ты сам... почему ты ему не помог? — спросил Сокджин, его обычно мягкий голос сейчас звучал непривычно серьезно и даже сурово. — Я... Я испугался, — мужчина судорожно сглотнул горькую слюну и спрятал лицо в ладонях, его плечи мелко затряслись. — Я просто бросил всё и убежал сюда. Я жить хочу... — Сказочник хренов, — Хён У раздраженно фыркнул, пытаясь скрыть за грубостью подступающий к горлу страх, и резко отвернулся к окну. — А вдруг... вдруг он действительно не врет? — Ли Ён Хи испуганно обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься от невидимой угрозы. По очереди, словно ядовитая змея, прокатился тихий, липкий шепот. Люди придвигались ближе друг к другу, ища защиты в толпе. Торговый зал замер в тревожном ожидании. — Да хватит уже разводить эту суматоху, — Мин Гарам резко шагнула вперед из очереди, шумно выдыхая и прерывая этот нарастающий гул. — Слушать этот бред просто невозможно. Ты людей до инфаркта доведешь! Дядя Ро, чудовища, мохнатые лапы... Хватит нести эту чушь, у тебя просто крыша поехала, фантазер! — Я говорю чистую правду! — мужчина сорвался на отчаянный крик, глядя на нее снизу вверх с безумной надеждой быть услышанным. — Вы что, все мне не верите?! — Не верю ни единому слову, — отрезала Гарам. Она решительно подошла к кассе и с силой швырнула мятые купюры на пластиковую панель перед застывшим Юнхо. — Вот деньги за хлеб, и я ухожу. Мне некогда здесь сказки слушать. — Гарам, стой, не надо! Подождите хотя бы, пока метель утихнет! — Минси испуганно схватила старушку за предплечье, пытаясь удержать силой. — Не смейте выходить туда! — Тэхён резко подался вперед, и его голос в звенящей тишине магазина прозвучал резко, как удар хлыста. Все невольно вздрогнули. — Хватит с меня, я не собираюсь идти на поводу у чужих психозов, — Гарам грубо дернула рукой, высвобождаясь из хватки Минси. — Мне еще в пекарню нужно успеть до темноты. — А если он прав? — тихо, глядя ей прямо в глаза, спросил Тэхён. Но Мин Гарам лишь упрямо поджала губы и уверенно направилась к стеклянным дверям выхода. Толпа покупателей молча, в каком-то благоговейном ужасе расступилась перед ней, провожая ее прямую спину тревожными, затаенными взглядами. Она с силой толкнула дверь, та со скрипом поддалась, и в душный магазин с ревом ворвался ледяной, режущий кожу ветер, взметнув сухие снежинки на полу. Гарам шагнула в белое марево. — Он просто ненормальный, — подал голос Чимин, нервно поправляя куртку и двигаясь к выходу вслед за ушедшей женщиной. — Запугал всех. Пошлите уже отсюда, чего мы стоим. — Иди первый, — издевательски усмехнулся Тэхён, даже не взглянув на него. Практически все, кто был в магазине, инстинктивно столпились у широкого панорамного окна, занесенного снегом лишь наполовину. Люди напряженно вглядывались в белую круговерть, следя за темным силуэтом Мин Гарам, которая медленно, тяжело переставляя ноги, шагала через глубокие сугробы в сторону парковки. Она остановилась посреди пустыря, повернулась и внимательно, словно вызов бросая, огляделась вокруг. Метель выла на одной высокой, тоскливой ноте. Но ничего странного не происходило. Белая пустыня казалась мертвой и неподвижной. Оставалось только надеяться на то, что этот парень действительно сумасшедший, и женщина вправду выживет и дойдет до дома. Ведь Мин Гарам, несмотря на свой крутой нрав, была хорошим, добрым человеком, полгорода знало ее вкусную выпечку. — Ну вот, я же говорил, там абсолютно ничего нет! — оживился Сокджин, его лицо прояснилось привычной наивной улыбкой. — Обычная метель. Пошли, ребят. — Давайте подождем, — бросил Тэхён, его пальцы почти до белизны суставов сжали край подоконника. Он не отрывал взгляда от темной фигуры старушки. — Чего еще ждать-то? — раздраженно спросил Чон Уджин, ежась от сквозняка. — Она уже на половине пути к дороге. Она скоро исчезнет из виду. — Тогда иди за ней, если так уверен, — Тэхён медленно указал пальцем в сторону выхода. Уджин промолчал, отводя глаза. Внезапно огромный сугроб в каких-то двух метрах от Мин Гарам вздрогнул. Это было едва заметное, тягучее движение, будто под снегом что-то швелелилось. Снежный покров под ногами женщины пришел в движение, вспучиваясь и оседая, словно под белой коркой шевелилось нечто колоссальное, пробуждающееся от долгой спячки. Толпа внутри магазина синхронно ахнула. Кто-то из женщин вскрикнул, а несколько человек у окна резко, в диком страхе отшатнулись назад, едва не сбив стойку с журналами. Тэхён тяжело, с трудом сглотнул вставший поперек горла сухой ком. За окнами магазина, прямо перед застывшими в оцепенении посетителями, из-под земли явилось истинное порождение кошмара. Мин Гарам застыла на месте. Она завороженно, не в силах пошевелиться, глядела себе под ноги. В ее расширившихся до предела зрачках секундное недоумение мгновенно сменилось животным, первобытным, парализующим ужасом, который сковывает разум до того, как тело успевает среагировать. Сугроб под ней с сухим, оглушительным треском лопнул, взметнув вверх тучи ледяной пыли. Из ледяной могилы с неестественной, почти неуловимой для человеческого глаза скоростью вырвалось нечто. Это была кошмарная, противоестественная плоть — мертвенно-белая, покрытая бугристым ледяным панцирем, сквозь который проглядывали синеватые вены. Огромная тварь опиралась на длинные, многосуставчатые лапы, усеченные жесткой белой шерстью и оканчивающиеся бритвенно-острыми, загнутыми когтями. Воздух разорвал утробный, низкий, вибрирующий рык, от которого завибрировали стекла в супермаркете. В следующую секунду лапы с влажным, омерзительным хрустом вонзились прямо в голени Мин Гарам. Когти с легкостью разорвали плотную ткань ее зимних брюк, дробя хрупкие кости и с мясом распарывая живую, теплую плоть. Оглушительный, истошный визг Мин Гарам буквально прожег барабанные перепонки свидетелей за стеклом. В этом страшном звуке больше не осталось ничего человеческого. Соль Га Ын с глухим стуком упала на колени прямо на холодный кафельный пол и, раскачиваясь из стороны в сторону, принялась лихорадочно, заикаясь, шептать какие-то молитвы себе под нос. Застывшие у окон магазина люди в глубоком, гипнотическом оцепенении наблюдали, как белая тварь одним резким, ломающим движением выворачивает суставы бьющейся в конвульсиях старушки. Монстр утягивал ее под сугроб, в темную бездну под снегом. Белоснежный пустырь вокруг места нападения мгновенно окрасился в густой, дымящийся на жутком морозе багровый цвет. Мин Гарам рвануло вниз с такой чудовищной силой, что ее захлебывающийся крик внезапно оборвался на самой высокой ноте, захлебнувшись хлынувшей горлом кровью. Спустя секунду всё было кончено. Метель продолжала невозмутимо выть. На белом, девственно-чистом пустыре не осталось ничего живого — только глубокая, рваная воронка, стремительно заполняющаяся бурлящей темно-красной жижей, и несколько окровавленных клочьев ее разорванной теплой куртки. Тэхён стоял, не шевелясь, его лицо превратилось в каменную маску. Если всё это безумие действительно происходит на самом деле... Парень мысленно взмолился, чувствуя, как его бьет крупная дрожь. Он отдал бы сейчас абсолютно всё, лишь бы это не оказалось правдой. Лишь бы не выяснилось, что это его собственная мать, пытаясь воскресить Минджуна с помощью черной магии или древних сил, выпустила в их мир этих проголодавшихся, спящих под землей тварей. — Я же говорил! Я же, черт вас дери, говорил вам! — безумно закричал мужчина у порога, забиваясь в угол и закрывая голову руками. В супермаркете в ту же секунду вспыхнула дикая, неуправляемая паника. Очередь распалась мгновенно. Люди с криками бросались кто куда, кто-то в ужасе метался между стеллажами, опрокидывая коробки, кто-то бежал в глубь подсобных помещений, надеясь найти там спасительное укрытие от того, что ждало их снаружи. — Что... что это, мать твою, сейчас было?! — Глаза Сокджина округлились, он тяжело дышал, пятясь назад и едва не сбивая тележку. — Чонгук... ты это видел? — Чон Уджин бледными губами обратился к старшему брату, судорожно хватая его за куртку, словно ища хоть какую-то опору в этом рушащемся мире. — Еще как видел, — коротко, сквозь зубы процедил Чонгук. На его обычно безмятежном лице впервые проступило предельное, мрачное напряжение. Его рука инстинктивно легла на плечо младшего брата. — Это... это ведь не могло произойти на самом деле? Правда? — на глазах Минси закипели горькие, испуганные слезы, она безвольно опустилась на колени у кассы. — Какого, к черту, дьявола... — старик У Хён У от пережитого шока не мог даже шевельнуться, его челюсть мелко подрагивала, а взгляд застыл на кровавом пятне за стеклом. — Это карма! Сначала проклятый снег, теперь это отродье! — продолжала истошно завывать на полу Соль Га Ын, размахивая тонкими руками и раскачиваясь. — Я ведь говорила вам! — Что теперь делать? — Намджун, несмотря на дрожь в голосе, попытался сохранить хоть каплю рассудка. — Мы... мы ведь должны как-то помочь ей? — Намджун, глупая твоя бошка! — истошно взвизгнул Чимин, его лицо перекосило от страха, он практически спрятался за широкую спину Юнги. — Какое спасать?! Ты видел, что ее утащило?! — А может... может, это животное какое-то? Ну, волк бешеный или медведь из леса пришел? — растерянно предположил Чон Хосок, хотя сам прекрасно понимал, насколько нелепо звучит его версия. — Медведи не живут под землей и не прыгают из сугробов, как черти, — ледяным, глухим тоном отрезал Тэхён, поворачиваясь спиной к окну. — Оно вылезло из самого снега, черт бы его побрал. — Тогда... господи, что нам теперь делать? — в панике спросил Со Джун, переводя умоляющий взгляд с Чонгука на Тэхёна, словно эти двое могли знать ответы на вопросы, которые задавал этот проклятый день.