Затмение

Гермиона проснулась от резкого грохота. Кто-то барабанил в дверь — настойчиво, громко, без остановки. Кулак бил по дереву с такой силой, что, казалось, стены ходят ходуном. В какой-то момент с полки в прихожей упала старая книга — она глухо стукнулась об пол. Голова раскалывалась. Тяжело и глухо. Каждое движение отдавалось в затылке пульсирующей болью. Она не понимала, сколько времени. Шторы были задёрнуты, комната тонула в сером сумраке. Она попыталась приподняться — мир качнулся. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Тело было тяжёлым и непослушным, будто кто-то налил в каждую мышцу свинец. — Сейчас! — крикнула она, но голос прозвучал хрипло. Стук повторился — резче, требовательнее. Гермиона заставила себя сесть на край кровати. Ноги коснулись холодного пола, и по телу пробежала дрожь. Она провела ладонью по лицу — кожа была влажной. Она встала и, держась за стену, добрела до двери. Прильнула к глазку. За дверью стоял Крис. По нему было видно, что он знатно нервничает — взведённый, как пружина. Вид у него был очень измотанный. Гермиона отперла замок и распахнула дверь. — Слава богу! — выдохнул он так, будто не дышал последние минуты. — Гермиона, куда ты пропала? Тебя не было на смене. Я, эм, мы все волновались. Она моргнула. Слова доходили медленно. Она смотрела на его лицо, искажённое тревогой, и не могла вспомнить, что было вчера. — На смене? — голос был хриплым, чужим. — Какой сегодня день? — Четверг, — Крис смотрел на неё с недоумением и растущей тревогой. — Разве смена не была вчера? — удивлённо спросила она. — Гермиона, смена была три дня назад. Ты что, не помнишь? Гермиона замерла. — Три дня, — прошептала она беззвучно. Она открыла рот, желая возразить. Но в голове — тишина. Никаких воспоминаний. Никаких образов. — Срочный вызов, — сказала она медленно, пытаясь нащупать хоть что-то. — Это было три дня назад? — Какой срочный вызов? — Крис нахмурился, растерянно глядя на неё. — Обычно ты всегда предупреждаешь. Я приезжал сюда вчера — никто не открыл. — Я… Я ничего не помню. Ничего. — Она схватилась за голову. Мир стал потихоньку кружиться, когда она смотрела на старый шершавый паркет. — Гермиона, — Крис шагнул ближе. Осторожно, как к раненому зверю. — С тобой всё в порядке? Может, у тебя гиперсомния? Такое бывает, когда… — Я знаю, что такое гиперсомния, — перебила она резче, чем хотела. — Но я не чувствую себя разбитой. Только голова… очень болит. — Мне кажется, тебе нужно к врачу, — усмехнулся Крис, пытаясь разрядить обстановку, но улыбка вышла натянутой, нервной. — Очень смешно, — фыркнула она, подняв взгляд на него, но улыбнуться не смогла. Крис замолчал. Его взгляд скользнул по ней — и остановился. Он осмотрел её снизу вверх, оценивающе, с каким-то странным выражением, которое она не могла прочитать. — Прости за нескромный вопрос, — сказал он медленно, и голос его был тихим, осторожным, — но… что за повод? Гермиона опустила глаза. Чёрное платье. Длинное, струящееся. Ткань переливалась при свете лампы в коридоре. — Разве это важно? — голос дрогнул, но она не стала подавать виду, что и это воспоминание не осталось у неё в голове. — Нет, — быстро сказал Крис. — Просто… оно красивое. Очень. Я никогда не видел его у тебя.— Так что, — Крис провёл рукой по волосам, — отвезти тебя в больницу? — Нет, — ответила она слишком быстро. — Я в порядке. Спасибо, Крис. Спасибо, что зашёл. Он стоял на пороге. Молчал. И по его лицу было понятно: он не хочет уходить. Он обеспокоен, он не верит, что она в порядке, и чувствует, что что-то не так. — Ты точно в порядке? — спросил он тихо. — Да, вполне. Мне просто нужно прийти в себя. Завтра увидимся на смене. Крис кивнул. Нехотя. Но кивнул. — Завтра, — повторил он. Он развернулся и пошёл к лестнице. Его шаги были медленными, тяжёлыми. Гермиона закрыла дверь. Аккуратно. Медленно. Прислонилась ладонью и лбом к двери, ощущая прохладу, и замерла. Она обернулась к зеркалу в коридоре. На неё смотрела чужая женщина. Уложенные волосы, чёрное платье, размазанные дорожки туши под глазами. Бледная. Пустая. Потерянная. Гермиона смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Она провела пальцами по лицу. Тушь размазалась ещё больше. Руки дрожали. Решившись, она резко открыла входную дверь. Крис уже почти спустился по лестнице. — Крис… — голос её дрогнул. — Да? — Он обернулся на звук — вопросительно. — Ты не мог бы всё же побыть со мной? — прошептала она. — Наверное, со мной действительно не всё в порядке. Крис улыбнулся — тепло, по-дружески. В его глазах мелькнуло облегчение. — Конечно.

***

Они пили чай в её гостиной. Если можно назвать гостиной проходной коридор с диваном. Крис сидел на этом старом диване, повернувшись к ней, и больше не спрашивал ни про платье, ни про то, где она была. Он просто был рядом. И это было единственное, что имело значение. Они разговаривали на отвлечённые темы. О новых фильмах. О странном пациенте, который пришёл на прошлой неделе с кухонным ножом в плече — он утверждал, что на него напала статуя. Крис рассказывал, Гермиона слушала, но её мысли были где-то далеко. Она смотрела на его лицо, слышала его голос, но видела что-то другое. Отрывки. Факелы. Книги. Чьи-то руки. — Уже поздно, — сказал Крис, поглядывая на наручные часы. — Я думаю, мне пора. — Ты правда хочешь уйти? — Голос её был тихим, почти умоляющим. Она смотрела на него так, будто он был единственной нитью, связывающей её с реальностью. Крис замялся. Его щёки чуть порозовели. — Оу… если я тебе… — он кашлянул, поправляя воротник, — кх, если ты хочешь, я могу остаться. — Я просто не помню, что произошло, — сказала она тихо, глядя в чашку с остывшим чаем. — И это меня пугает. Крис помолчал. Гермиона отправилась в спальню и принесла одну из своих подушек и вязаный плед. Он лёг на том самом диване — продавленном, с выцветшей обивкой, с протёртыми подлокотниками. Он снял ботинки, устроился поудобнее и закрыл глаза. — Если захочешь поговорить — разбуди меня, — сказал он. Гермиона протянула ему подушку. Крис принял её, улыбнулся и устроил под головой. — Доброй ночи, Крис, — сказала она, стоя в дверях спальни. — Доброй ночи, принцесса, — пошутил он, и в голосе его слышалась та самая лёгкость, которую она так ценила. Она улыбнулась — впервые за весь вечер — и закрыла дверь спальни. Гермиона провалилась в сон очень быстро. Усталость накрыла её, как тяжёлое одеяло, и она почувствовала, как тело погружается в мягкую темноту. Сон был странными. Она не видела картинок. Не было лиц, не было мест, не было событий. Только звуки — отрывистые, резкие, вырывающиеся из пустоты. Гул голосов. Свист. Лязганье по камню. Посторонние звуки, которые не складывались в единую картину. И голос. Тихий, хриплый, с каким-то надрывом, который она не могла объяснить. — Пожалуйста, сделай всё правильно, Грейнджер. Гермиона резко проснулась. Сердце колотилось где-то в горле. Она уставилась в потолок, пытаясь восстановить дыхание. В комнате было темно — только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щели в шторах, оставляя на полу бледные прямоугольники. Она перевела взгляд на электронный будильник на тумбочке. 2:41. В тишине она слышала лёгкий храп Криса в гостиной — он спал, не просыпаясь. Гермиона повернула голову и посмотрела на стол. На столике стояла чёрная сумочка из кожи рептилии — чешуйки ловили на себя малейшие лучи света и поблёскивали в темноте. Она встала. Босиком. Подошла к столу и провела пальцами по аксессуару. На ощупь кожа была гладкой и холодной. Сумка идеально подходила к платью. Она протянула руку и открыла её. Внутри лежали три пузырька. Маленькие. Из тёмного стекла. На каждой этикетка: «Сон», «Память», «Пробуждение». Гермиона замерла, глядя на три пузырька. Внутри неё всё сжалось. — Сначала сон, — прозвучал в голове тот же голос. — Потом память. Потом пробуждение. Не перепутай. Она сжала пузырьки в ладони. Стекло было прохладным, гладким и скрипучим. Гермиона села на кровать, глядя на них. Она не знала, что они значат. Она положила пузырьки обратно в сумочку. Застегнула её. И легла, глядя в потолок. Ночь была долгой. Гермиона лежала на кровати и чувствовала, как время тянется медленно и назойливо крутила фразу у себя в голове. Утром она проснулась от запаха кофе. Крис стоял на кухне, повернувшись к ней , и помешивал ложкой в кружке. Он был в той же одежде, что и вчера, но выглядел более отдохнувшим. — Доброе утро, — сказал он. — Кофе? — он протянул ей кружку, что была у него в руке. — Доброе, — голос её был хриплым от пробуждения. Сев за стол, взяла кружку и сделала глоток. Кофе был отвратительным. Горьким и жидким. Крис никогда не умел его готовить — это знали все. Она чуть не выплюнула его обратно, но сдержалась и еле проглотила с наигранной улыбкой. — Ты как? — спросил Крис, садясь напротив. — Лучше? — Не знаю, — честно ответила она. Крис посмотрел на неё. Долго. Внимательно. — Ну, в любом случае, вид у тебя получше, — улыбнулся он, пытаясь перевести тему. Она поставила кружку на стол. — Мне нужно кое-куда сходить, — сказала она. — Ты не против? — Я могу пойти с тобой. — Это лишнее, — сказала она. — Ты можешь побыть здесь, если хочешь. Я скоро вернусь. Крис кивнул. — Хорошо, принцесса. Как скажешь. Гермиона улыбнулась — впервые за долгое время. Она надела пальто, взяла сумку с тремя пузырьками и вышла за дверь. Выйдя из квартиры по дороги к метро, она вспомнила, что когда училась в университете Святой Джорджии, её преподаватель по скорой медицине упоминал об исследовании, которое помогало контуженным во время войны вернуть часть воспоминаний. Возможно, там могли бы быть хоть какие-то ответы. Спустившись в переход, она не спеша зашла в ближайший к лестнице вагон метро. В вагоне было людно, но она нашла место у двери и уставилась в туннель, который то темнел, то мелькал светом от проходящих станций за стеклом. Гермиона погрузилась в свои мысли, но её тут же выдернул оттуда громкий разговор двух мужчин. Она обратила внимание на молодого русого парня, что стоял позади неё, и пожилого мужчину лет шестидесяти, который громко отчитывал парня за то, что тот оттоптал ему все ноги. Вагон резко начал тормозить, так , что парень не удержал равновесие и облокотился на Гермиону. — Извините, мисс! — выдохнул он, хватая её за локоть, чтобы удержаться. — Ничего страшного, — ответила она, поднимая глаза. Он улыбнулся — широко, открыто, с какой-то странной лёгкостью, которая не вязалась с суетой утреннего метро. Его глаза были зелёными и яркими. Он показался ей очень приветливым и добрым. Она вышла на своей остановке и заметила, что он вышел за ней следом. Она не придала этому значения, если бы не заметила, что он старается не потерять её из виду. Совпадение, — успокаивала она себя. — Он просто спешит. Она сократила шаг, стараясь пропустить его. Он замедлился. Тогда она решила бежать к лестнице, которая вела к выходу из метро — и он побежал за ней следом. Поднявшись, Гермиона вылетела на перекрёсток, но на зло загорелся красный сигнал светофора. Поток в три ряда машин двинулся с места. Она стояла на тротуаре, чувствуя, как колотится сердце. Парень подошёл к ней. — Мисс, вы обронили, — протягивая ей ключи. Гермиона расплылась в глупой улыбке глубоко выдохнув. — Господи, Вы не представляете, что я себе нафантазировала. — Я заметил, потому что вы стремительно убегали от меня, — улыбнулся он. — Я уж думал, вы устали, потому что я устал. Хотел догнать вас пешком, но вы быстрая. Она рассмеялась. — Что ж, держите. Ключи звякнули у неё на ладони. — А мне пора в метро, — сказал он, уже поворачиваясь. — Постойте, — вырвалось у неё. — Вам даже не по пути было? — Нет, мне нужно было проехать ещё пару остановок. Но…я решил, что должен вас догнать. — Вы сильно торопитесь? — спросила она. — Может, выпьем кофе? — Гермиона сама удивилась, с какой лёгкостью произнесла это предложение. Парень посмотрел на наручные часы, на дешовом ремешке. — Я уже опоздал, пока бежал за вами, — сказал он. — Так что чашка извинительного кофе будет очень кстати. Он протянул ей руку. — Кстати, меня зовут Гарри. Гарри Поттер. Гермиона прищурилась — то ли от солнца, то ли от странного чувства внутри. — Гермиона, — сказала она. — Гермиона Грейнджер. Она взяла его руку и скрепила их знакомство рукопожатием. Они нашли маленькое кафе через дорогу — уютное, с деревянными столиками и запахом свежей выпечки. За стеклянной витриной стояли пирожные с кремовыми розами, и от них исходил тёплый, сладкий аромат, смешанный с запахом кофе. Здесь было тихо, почти безлюдно, и Гермиона почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её. Они сели за столик у окна. Гарри заказал два капучино и кусок яблочного штруделя. Гермиона смотрела на Гарри через стол, и внутри неё разрасталось странное чувство. Она не могла объяснить его себе. Но когда он наклонился, чтобы взять салфетку, она заметила — его руки слегка дрожали. Гарри сидел напротив, нервно помешивая кофе ложкой. Звяканье металла о стенки чашки заполняло тишину между ними. — Ты часто здесь бываешь? — спросил он, откашлявшись. Она покачала головой, улыбнувшись натянуто. — Нет, не очень. — А я… да, — он усмехнулся, поправляя очки. — Точнее, я был здесь один раз. Очень давно. Но оно не изменилось. Как будто время здесь остановилось. Гермиона смотрела на него позволяя странному чувству внутри неё разрастаться. — Ты так смотришь на меня, — он улыбнулся, но улыбка вышла немного растерянной. Она не знала, что ответить. Просто смотрела на его зелёные глаза, и у неё перехватывало дыхание. Гарри не выдержал. — Ты знаешь меня, — тихо сказал он, наклоняясь ближе. — Драко предупреждал меня, говорил, что ты не помнишь, но я не мог, просто не мог оставить всё как есть. — Драко? — переспросила она. Он помолчал, будто собирался с силами. — Я шёл за тобой не просто так, — сказал он, и голос его стал серьёзным. — Я заметил тебя в метро и понял — сейчас либо никогда. Гарри сделал глубокий вдох, полез в карман своей куртки и достал что-то маленькое, блестящее. Он положил это на стол перед ней. Гермиона опустила глаза. Металлический, с гравировкой, с песком, который мерцал внутри, переливаясь золотом и серебром. — Ты просила меня сохранить маховик до нужных времен. Говорила, что однажды он тебе понадобится. Она медленно подняла взгляд. — Кто ты, Гарри? Он улыбнулся. — Я тот, кто всегда будет рядом, — сказал он. Гермиона сжала маховик в ладони. Он был прохладным. — Я нашла зелья, — вырвалось у неё. — Три пузырька. Сон. Память. Пробуждение. Я не знаю, откуда они и для чего. Она поставила сумочку на стол и, открыв её, протянула Гарри. Гарри замер. Его глаза расширились, и он подался вперёд, разглядывая каждый пузырёк. — Я знаю этот почерк, Уинстон. — Кто такой Уинстон? Гарри промолчал. В голове он прокручивал диалог с Драко, и картинка выстраивалась воедино. Драко говорил, что Уинстон помогает ему. Чтобы Гарри не вмешивался. Но раз он сейчас с ней в кафе с зельем и она до сих пор ничего не помнит, то план провалился. — Ты должна их использовать, — сказал он. Гермиона посмотрела на Гарри с настороженностью. — Мы были друзьями, — приврал он ее мысли. — Хорошими друзьями. Я был с тобой в самые тёмные времена. Гермиона сжала маховик в ладони. Что-то насторожило её — то ли скорость, с которой разворачивались события, то ли реальность происходящего. С чего бы ей доверяться по сути первому встречному, который проследовал за ней в метро? Но виду она не подала. — Я должна идти, — сказала она, поднимаясь. — Мне нужно подумать. Гарри встал следом. — Гермиона, — окликнул он. Она посмотрела на него. — Спасибо, — сказала она. И вышла из кафе. Она шла по улице, сжимая маховик в кармане, когда услышала за спиной шаги. Гарри догнал её. — Гермиона, постой, — сказал он. Она обернулась. Он взял её под руку — крепко, почти больно. Его пальцы сжались на её локте, и она почувствовала, как по телу пробежала дрожь. — Прости меня, Гермиона, — сказал он тихо. Она открыла рот, чтобы задать вопрос, — и в ту же секунду мир исчез. Резкий хлопок, свист в ушах, чувство, будто её выворачивают наизнанку. Воздух сжался, а потом с силой разжался. Её ноги коснулись твёрдой поверхности. Она стояла на возвышенности, с которой открывался вид на зелёный луг, уходящий далеко вниз. Ветер трепал её волосы, и пахло свежей травой. У подножия холма виднелся маленький причудливый домик. — Как мы здесь оказались? — выдохнула она. Она резко выдернула руку. — Кто ты такой? — голос её сорвался на крик. Гарри стоял перед ней, и его лицо было бледным, но спокойным. — Гермиона, — сказал он мягко. — Позволь мне объяснить. — Объяснить что? Что я здесь делаю? Где мы вообще? — Мы в Норе, — сказал он. — Ты помнишь? Хотя бы немного? Она покачала головой. — Я ничего не помню. Ты забрал меня неизвестно куда. И ты хочешь, чтобы я тебе доверяла? Гарри подошёл ближе и взял её за плечи. — Пожалуйста, — сказал он тихо. — Просто доверься мне. Нам нужно спуститься. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё борется страх и надежда. Он не казался ей злодеем. — Хорошо, — сказала она наконец. — Хорошо. Они пошли вниз по склону, через луг, прямиком к маленькому домику с покатой крышей. Он выглядел старым, уютным и немного кривым. Гарри открыл калитку и жестом пригласил её войти. Дверь была не заперта. Они прошли внутрь. Гермиона остановилась в прихожей, оглядываясь вокруг. Дом был уютным, но почти пустым. В гостиной стоял накрытый стол с тарелками, и от них исходил пар. Рядом на кухонном столе громоздилась гора немытой посуды. Тишину нарушил свист чайника на кухне. — Я уже иду! — раздался женский голос сверху, с лестницы. Гермиона застыла на месте. Она услышала топот — быстрый, лёгкий. Кто-то спускался по лестнице. Это была Джинн. Рыжеволосая девушка спустилась вниз, даже не заметив их. Только пряди мелькнули перед глазами Гермионы. Девушка выключила чайник, повернулась и пошла обратно. И только тогда она увидела Гарри. Она замерла на месте, и её лицо осветилось улыбкой. Она обняла его. А потом она отстранилась и увидела Гермиону. За его спиной. Её глаза расширились. — Гермиона, — выдохнула она. — Ты… ты здесь. Девушка расплылась в широкой улыбке. На глазах стали наворачиваться слёзы. Гермиона смотрела на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается. Гарри положил руку ей на плечо. — Гермиона, это Джинни. Ты помнишь? Она была твоей подругой. Гермиона смотрела на них, чувствуя, как мир рушится и собирается заново. Она не помнила их. Но что-то внутри неё отзывалось на их голоса, на их лица, на их тепло. Следом неловкое молчание нарушили шаги. Тяжёлые, ленивые, спускающиеся с лестницы. Они подняли головы и увидели босые ноги в клетчатых пижамных штанах. Рон застыл на середине лестницы, когда увидел внизу Гермиону. Его глаза расширились. — О… Мерлинова борода, — выдохнул он, сглатывая. — Гермиона? Он спустился быстрее, почти сбежал с лестницы, и остановился прямо перед ней. — Глазам своим не верю, — сказал он. — Как… где ты была? Мы обыскали всё, я думал… — он замолчал, сглатывая ком в горле. — Я думал, ты ушла навсегда после битвы — повторил он уже тише. Гермиона смотрела на него, на его рыжие волосы, на его веснушки, на его глаза, в которых стояли слёзы. Она не помнила и его. От этого всего кружилась голова. Рон шагнул вперёд и, не говоря ни слова, крепко обнял её. — Мы так волновались, — пробормотал он, уткнувшись носом в её плечо. — Думали, ты ушла навсегда, а ты… ты стоишь здесь. Гермиона позволила себе обнять его в ответ. — Я ничего не помню, — сказала она, чувствуя, как внутри всё сжимается. Рон на мгновение замер. Он перевёл взгляд на Гарри, потом снова на неё. Улыбка сползла с его лица. — Ничего? — Совсем, — подтвердил Гарри. — Ну и дела, — сказал он, наконец опуская взгляд. — Значит, ты забыла, как я спас тебя от тролля. Как мы искали камень. Как мы дрались с Волан-де-Мортом в Министерстве. — Рон! — рявкнула Джинни. — Что? Я просто хочу, чтобы она знала, что мы были друзьями. Хорошими друзьями. — он посмотрел на Гермиону, и его голос стал мягче. — Мы поможем тебе вспомнить. Даже если мне придётся рассказывать все мои глупые шутки снова, чтобы ты запомнила, как я ужасно их шучу. — Спасибо, Рон, — сказала она тихо. — Всегда пожалуйста, — он улыбнулся в ответ. — А теперь рассказывайте, какой план как мы собираемся вернуть Память Гермионе? Рон посмотрел вопросительно на Гарри. Минут 10 они обсуждали детали, что действовать нужно как можно быстрее. Гермиона вспомнила, что оставила Криса одного в квартире, и ей очень нужно вернуться. — Мне надо вернуться домой, — сказала она. — Что? Сейчас? — перебил её Рон, переходя на недовольный тон. — Рон, прекрати немедленно! — перебила его Джинни. — Нет, — сказал Гарри, — мы пойдём с тобой. Гермиона стояла как вкопанная посреди коридора, молча. Тело кружилось в разных направлениях. Она интуитивно схватила Гарри за руку. Тот обернулся в её сторону от неожиданности и посмотрел на неё. — Ты бледная, — сказал он. — Тебе нужно присесть. Он усадил её на низкую лавку и положил руку ей на плечо. — Она ничего не помнит, — поднял он взгляд на Рона и Джинни, которые сцепились в поединке за справедливость. Они прекратили дискуссию и посмотрели на Гермиону, которая так и не подняла взгляда. — У нас есть зелье, — продолжил Гарри, — которое сделал для неё Уинстон. — Что? Уинстон? — Рон покраснел от злости, так что на его пунцовом лице исчезли веснушки. — Тот самый предатель, который продался за яйцо дракона? Уинстон Кросс? Я его придушу голыми руками! Это он виноват в том, что мы вообще… — Рон, — перебила Джинни, но он не унимался. — Нет, ты послушай! Этот тип продавал информацию налево и направо, а теперь он варит зелья для нашей Гермионы? Это похоже на заговор! — Уинстон работает на Драко, — сказал Гарри. -Откуда тебе знать Гарри? -Вопросительно спросила Джинни Аглая ему пристально в глаза. Гари не просвещал ее в то, что он не заканчивал поиски Гермионы, чтоб не злить ее, так как по мнению Джинни Гарри уделял этому слишком, слишком много времени. Рон же замер. Его лицо сменило цвет с пунцового до бледного. — На Малфоя? — он посмотрел на Гарри с искренним неверием. — Ты хочешь сказать, что Малфой, который стёр ей память, теперь пытается её вернуть? С какой целью? Чтобы опять стереть? — Рон, — Джинни положила руку на его плечо, — я не думаю, что Драко стал бы рисковать Гермионой, не будь он уверен в Уинстоне. Ты же знаешь, что он любит её. — Что? — Гермиона подняла взгляд на них. Гарри сжал её руку сильнее. — Я думаю, нам нужно быстрее принять решение с зельем. Рон с нехотя выдохнул, глядя, как на него смотрит Гермиона. — Хорошо, — фыркнул он. — Но мы пойдём с тобой в магловский мир. И если что — я лично оторву голову Малфою. И Уинстону. Джинни улыбнулась. — Я пойду с Вам, — добавила она. Гермине ничего не оставалось, как согласиться на это, ибо вариантов у неё было немного. Они аппарировали на порог её квартиры. Гермиона пошатнулась, но Гарри успел подхватить её. Она достала ключи и открыла дверь. Крис стоял в коридоре с чашкой в руках, застыв как статуя. — Крис, — начала Гермиона. — Прости, но тебе нужно уйти. — Что? — он поставил чашку на стол. — Что уже? — Крис, нет времени объяснять. — Нет, — сказал он твёрже. — Я никуда не уйду, пока ты мне не объяснишь. Гермиона вздохнула. Она рассказала ему обо всём. О голосе, который звал её. О флаконах. О Гарри, который нашёл её в метро. Крис слушал, не перебивая. — Если всё так, как ты говоришь, — сказал он, — Я не оставлю тебя с ними. Я им не доверяю. Тебе нужен тот, кто сможет тебя защитить. Он вопросительно посмотрел сквозь Гермиону в сторону входной двери и обратила внимание, как Рон осматривает каждый дюйм её коридора, начиная с потолка. Гермиона понимала: Крис говорил рационально. Она не могла полностью довериться Гарри, Рону и Джинн, пок Ане могла. Она не могла довериться даже себе. — Хорошо, Крис, — сказала она, и голос её звучал тихо, но твёрдо. — Ты останешься рядом. Гарри шагнул вперёд и поднял палочку. Он направил палочку на Гермиону, шепнул заклинание — и на её коже вспыхнула слабая серебристая рябь, которая тут же погасла. — Странно, — пробормотал он. Ещё раз. Тот же результат. — В чём дело? — Рон подошёл ближе, нахмурившись. — Я не знаю, — Гарри опустил палочку и снял очки, протирая глаза. — Заклинание не работает. Будто она… невидима для магии. Или защищена от неё. — Что?! — Рон выглядел так, будто его ударили по голове. — То есть ты хочешь сказать, что мы даже не начать не можем? — Возможно, это из-за того, что на ней заклинание Обливейта, — медленно произнёс Гарри. — Или из-за того, что она маглорождённая. Магия просто не может считать показатели. Блокировка, сбой, не знаю. — И что теперь делать? — голос Рона сорвался на нервный фальцет. Гермиона поднялась с дивана. Её лицо было бледным, но в глазах появилась решимость. — Больница, — сказала она тихо, но твёрдо. — Мы можем отправиться в больницу. Рон уставился на неё с недоверием. — В магловскую больницу? Гермиона посмотрела снисходительно на так же , как в школьные времена, когда они были на уроке зелье варения. — Там есть аппаратура, которая считывает жизненные показатели, и если что-то пойдёт не так, там есть реанимация. Я не хочу умирать в гостиной. Извини, Гарри. Гарри опустил взгляд. Он выглядел растерянным, почти потерянным. — Она права, — тихо сказала Джинни. — Мы не можем рисковать. По рукам Гермионы пробежались мурашки. Она столько раз спасала людей с того света, а тут она саморучно готова туда отправиться. Ночью они шли к приёмному покою больницы — быстро, почти бесшумно. Гарри, Рон и Джинни двигались в тени, пряча палочки в рукавах. Крис вёл их через чёрный ход. В палате было темно и холодно. Гермиона легла на кушетку, и Крис начал подключать датчики ЭКГ. И подвез к кушетке аппарат с дефибриллятором. Гермиона присела на кушетку с первым флаконом в руке. Она провела по этикетке большим пальцем. — Что ж. — она повела взгляд по каждому. — Назад дороги нет. Откупорив этим же пальцем пробку, она выпила первое зелье — «Сон» — и отдала остальные флаконы Гарри. — Вы должны дать мне их, когда я усну, — сказала она. Запрокинув ноги на кушетку, она легла и старалась расслабиться. Ждать долго не пришлось. Она очень быстро провалилась в сон. Дыхание Гермионы замедлялось. Пульс падал. Монитор издавал протяжный, редкий писк. Крис впился взглядом в экран. — Давай! — выдохнул он. — Сейчас! Гарри откупорил склянку с мутно-вишнёвым отливом — зелье памяти — и влил его в рот Гермионы. Следом — зелье пробуждения, молочного цвета. Резко показатели упали. Пульс исчез. Линия выпрямилась. — Что происходит?! — крикнула Джинни. — Так быть не должно, — сказал Крис. Пульс то возрастал, то падал до нуля. Линия на экране танцевала безумный танец. — Сделай что-нибудь! — зарычал Рон. Гарри отошёл от кровати. Его руки дрожали. Он проваливался в свои воспоминания — в тот день, когда умер Дамблдор. Он не мог поверить, что снова допустил это. Внезапно пульс подскочил — и упал до нуля. — Отойдите! — крикнул Крис, хватая электроды. Он приложил их к груди Гермионы. — Раз… два… три… Удар. Она не шевельнулась. — Ещё! Удар. Её тело выгнулось. Но пульс не вернулся. Крис бил снова и снова. На пятом ударе его руки дрожали так сильно, что он едва держал электроды. Он начал бить чаще, чем требовалось, отчаянно, почти безумно. Слёзы наворачивались на его глаза. Перед ним пронеслась вся их работа. Её улыбка. Её милые взгляды. Он не мог поверить, что допустил это. Крис остановился. Его руки опустились. — Почему ты остановился?! — закричал Рон снова. — Я думаю, она… — Не смей произносить это слово! В палату зашла дежурная медсестра. — Что здесь происходит? — спросила она. Крис обомлел, не зная, что сказать. Тишину нарушил кашель. Все резко обернулись и уставились на кушетку. Тело Гермионы выгнулось, и она открыла глаза. Они были мутными, почти стеклянными. Лишь темные очертания дебят давали понять, что она очнулась. Крис рванул к ней, схватил за руку, проверяя пульс. Гермиона попыталась встать с кушетки. Её ноги подкосились, и она рухнула вниз, отключившись. В голове пронеслись все воспоминания. Хогвартс-экспресс. Двери вагона резко открылись: «-Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл, потерял одну.» Знакомство с Гарри и Роном. Распределяющая шляпа. Хагрид. Дамблдор. Макгонагалл. Волан-де-Морт. Битва. Драко Малфой. Поцелуй на свадьбе с Малфоем. Люциус, его разговор с ней в день их свадьбы. Роды Элизабет Она стояла на коленях на мраморном полу. Слёзы текли по её лицу. — Драко, пожалуйста, не делай этого, — прошептала она. Он стоял над ней с протянутой палочкой. Он был напуган, но решителен. — Я не могу, — сказал он. — Он убьёт тебя и её. — Но почему? Он сел на колени к ней и взял её лицо в свои тёплые ладони. — Я всё исправлю, — сказал он. — Доверься мне. Только так я смогу спасти тебя и Элизабет. Дверь резко распахнулась. В комнату ворвался Лестрейндж. — Драко, покончи с ней, — сказал он властно. Драко посмотрел на Гермиону. — Я люблю тебя, — прошептал он губами. И прикоснулся палочкой к её виску. Гермиона резко открыла глаза. Она смотрела на серую плитку в палате и перебирала всё, о чём бы хотела вспомнить. Гарри присел к Крису, помогая ей встать. — Я помню, — прошептала она. — Я всё помню. Слёзы текли по её лицу непроизвольно. Каждое воспоминание резало её на части. Как она обнимает Элизабет и вдыхает её запах. Как они сидели на лугу, и она бежала к ней с распростёртыми объятиями. «-Мамочка, смотри!» Драко, который шёл за ней следом, пытаясь догнать. Гарри смотрел на неё, не понимая ничего. Малфлой- Мэнор. Драко шёл по пустому коридору. Его шаги были единственным звуком. Каждый шаг отдавался эхом под высокими сводами. Он был в чёрном костюме, тёмной мантии, которая струилась за ним, как вода. На плечах — доспехи, холодные и тяжёлые. Он остановился у дубовых дверей. Выходнул. Двери распахнулись, пропуская его, и в нос ударил запах свечей и ладана. Гости сидели согласно своим местам — молча, как статуи. Никто не аплодировал. Вокруг была траурная тишина. В первом ряду сидели Нарцисса и Люциус. Нарцисса сжимала руку Люциуса так сильно, что её пальцы побелели а ногти погружались в его кожу. Драко прошёл к алтарю. Дойдя до него, он развернулся к публике и замер. Через пару минут дверь снова распахнулась. Магическая арфа заиграла грустную мелодию. Верна вошла в зал. Она шла мимо деревянных стульев, уверенная, торжествующая. Она была в белом платье, с длинным и струящимся шлейфом, который поддерживал всё тот же старый эльф. Дойдя до алтаря, она обернулась к Драко и улыбнулась. Затем она перевела взгляд на Нарциссу. Та не удостоила её улыбки. Верна посмотрела на Драко, ища его взгляд. Но так и не нашла. Она взяла его руку насильно. — Драко, посмотри на меня, — сказала она тихо, почти умоляюще. Он поднял взгляд. Холодный и безразличный. — Что ж, — раздался голос Лестрейнджа. — Прежде чем этот день закончится поцелуем, я бы хотел поздравить вас. Я очень рад, что наши семьи объединяются. Малфои и Лестрейнджи. Драко знал, что Нарцисса была против этого союза. Верна и Треверс были внебрачными детьми Лестрейнджа, и он умело шантажировал их. Элизабет была под ударом. Ради неё вся семья была готова пожертвовать всем. Закончив речь и клятвы, которые не имели для Драко никакого значения, Лестрейндж решил нарушить неловкую тишину. — Время для поцелуя, — сказал он восторженно. Верна повернулась к Драко. Когда её губы приблизились к его, он закрыл глаза. Он увидел её. Гермиону. Её улыбку. Её глаза. Её голос, который шептал его имя. — Я люблю тебя, — прошептал он беззвучно. — Я всегда буду любить тебя. Она поцеловала его. А он стоял и чувствовал, как внутри него умирает что-то важное. Больница. Гермиона сидела на кушетке, глядя перед собой. Слёзы текли по её лицу, но она не вытирала их. Она вспомнила всё. — Я должна найти её, — сказала она, поднимаясь. — Я должна найти свою дочь. Но прежде всего мне надо найти Уильяма Кросса. Гарри, ты знаешь, где моя палочка? — она с надеждой обернулась к нему. Гарри сел на кушетку. — Я не знаю, но могу предположить, что она осталась в Мэноре. Раз там всё и закончилось. Гермиона посмотрела на них. На своих друзей. На свою семью. — Тогда нам нужно отправиться туда сейчас же. Когда я была там пару дней назад… — Подожди, — перебил её Рон с неподдельным удивлением. — Ты была там пару дней назад? Что ты там делала, Гермиона? — Я была там с Драко, прежде чем он опять стёр мою память. — Он сделал что? — Рон стал бледным как стены в палате. — Рон Уизли, дай ей сказать! — перебила его Джинни с сердитым взглядом. — Ты как наша мама, Джинни. Когда ты так делаешь, я начинаю тебя бояться, хоть ты и младше. — Так вот, — продолжила Гермиона, — это долгая история. Я расскажу вам о ней, когда мы аппарируем в Нору. Когда я была в Мэноре, я обнаружила там комнату с вещами. Там были наши фотографии и портрет, несколько моих книг. Всё было разложено по коробкам. Драко убрал всё туда. Возможно, где-то там и есть моя палочка. — Ты действительно думаешь, что Драко просто сложил твою палочку подальше на полку? — Рон не мог сдержаться. — Конечно нет, Рон. Он очень умный и предусмотрительный для таких вещей. Но он всегда хранит самое важное рядом. В любом случае нам нужно будет туда отправиться. И чем раньше мы это сделаем, тем лучше. Она встала, чувствуя, как внутри неё просыпается магия. Она была готова действовать. — Гермиона, — окликнул её Крис. — Крис, прости, но мне нужно идти. — Она взяла его руку с таким теплом, которого он никогда не чувствовал. Ей было горько от того, что она его втянула в эту историю. — Но ты ведь ещё вернёшься, ведь так? — Прости, — она резко отпустила его руку и крепко обняла его за шею. — Я не могу тебе этого обещать. Крис обнял её в ответ. Он понимал, что не может ей ничего советовать. И он пребывал всё ещё в недоумении от произошедшего.