Flowers

Глаза болят от цифр. Брюнет прикрывает их на несколько минут, позволяя отдохнуть. Надеется, что не станет хуже. Нужно дописать отчёт и послание в отдел полиции. Благо японская полиция привыкла не получать любезностей от детектива. Сил нет на приветствие, а впереди ещё деловой отчёт Интерполу. Эл скоро утонет в этих бумагах. Тяжело вздыхает и открывает глаза, обещая себе поспать через час. Опять он в Японии. Последняя страна, куда бы он вернулся. Слишком много воспоминаний, запахов, напускной любезности. Страна ассоциируется с одним человеком из не такого уж и далёкого прошлого. Детектив больше всего на свете не хочет вспоминать цвет глаз того самого человека. Эл утробно рычит, сжимает челюсть. Не позволяет мыслям касаться запретных воспоминаний. На удивление, это стоит усилий. Нельзя. Та дверь закрыта вместе с делом Киры. Не стоит её открывать. Инстинкты были не согласны. Они хотели вновь чувствовать его. Работа. Работа. Работа. И ещё раз работа. Нужно вернуться к ней, хоть она высасывает все соки. Эл буквально считал себя её мужем, не выполняющим супружеский долг. Он уже не мальчик и не может отдавать ей так много и часто. Странно, что в свои тридцать лет он чувствует себя стариком. Даже организм стал требовать шесть-семь часов сна и разнообразный рацион. Старость. За четыре года, что его не было в Японии, страна сильно изменилась. Эл заметил это сразу, выйдя из аэропорта. Страна, технологически развитая и имеющая укреплённую военную мощь, всё ещё медленно отходила от правления Киры. Люди не доверяли друг другу, представлялись фальшивыми именами, хоть и улыбались в лицо. Кира оставил после себя страх: преступность действительно снизилась до рекордного минимума. Эл вновь поджал губы. Опять он старается завладеть его мыслями через такие мелочи. Тряхнув головой, брюнет собрался. Нашёл на столе свою рацию. — Назначь встречу с господином Ягами. Сегодня в семь вечера, — дежурным тоном произносит Эл по рации, не скрывая усталость в голосе. — Понял, — ответил Ватари с другой рации. Новое дело на первый взгляд напоминало дешёвый детектив: обиженный на омег альфа убивает всех, кто отказывает ему в постели. Убийце не остаётся другого варианта демонстрации своей силы. Все жертвы — молодые омеги от восемнадцати до двадцати двух лет. Каждая убитая омега была осквернена и унижена телесно. Вместо меток на их шее — ножевое ранение. Нет никаких биоматериалов преступника. Всех жертв касался в перчатках, анальные и вагинальные микротравмы нанесены секс-игрушками. Грязное дело. Эл взялся за него, потому что количество жертв за месяц составило десять бедных омег. А ещё потому, что среди жертв была любовница действующего императора Японии. Прикусив большой палец, Эл изучал фотографии жертв досконально. Медные волосы, аристократичного оттенка кожа, тонкие запястья. Складывался очень знакомый образ, который за несколько дней в Канто начал раздражать. На языке почувствовался привкус крови. Эл вытащил изо рта большой палец, прокушенный клыками. Мужчина проводит кончиком языка по поверхности зубов, подмечая про себя, что клыки действительно чешутся. Инстинкты требуют омегу. Тот самый случай, когда уже не ради удовольствия, а хотя бы ради здоровья тело нуждается в разрядке. Эл вновь прислоняет окровавленный палец к губам и слизывает кровь: он не может пачкать документы и технику. А насчёт омеги на одну ночь альфа действительно задумается. Но позже. Сейчас — документы и сон. *** — Давно не виделись, Рьюзаки, — по-доброму произносит Соитиро, стоя в коридоре номера. Эл только что проснулся и всё ещё стоял в дверях спальни. Растрёпанный, помятый и немного сонный, он не чувствовал смущения перед шефом. Даже сам Соитиро уже не смотрел на него как на чудака: привык. Брюнет медленно скользнул взглядом по морщинам на чужом лице. Особенно много их было на лбу. Руки огрубели. Видимо, Соитиро часто испытывает стресс, раз ковыряет кутикулу и кусает губы. Эл заметил и неглаженый пиджак. Неужели развёлся с женой? Или работа отнимает всё свободное время? — Рад снова видеть вас, господин Ягами, — чуть поклонившись, произнёс детектив. — Спасибо, что пришли. Проходите, — кивнул в сторону большой гостиной, — нам есть о чём поговорить. Краем глаза детектив заметил, как поджались губы старшего. Видимо, думает, что разговор будет идти о его сыне. Эл помнит, как Соитиро мучил свои губы, переживая за сына четыре года назад. Младший спрятал руки в карманах мешковатых джинсов, устремляя взгляд в никуда. Отчасти Соитиро предполагал правильно, но верность его суждения равна личному провалу Лоулайта. Так быстро проигрывать омеге Эл не привык. Он очень постарается ничего не спрашивать о нём. — Присаживайтесь, — указав на соседнее кресло, детектив сел на пол, скрестив ноги по-турецки. — Будете чай или кофе? — Благодарю за предложение, но я откажусь, — вежливо ответил Соитиро, присаживаясь на диван. — Я соскучился, Рьюдзаки, но предпочёл бы не отходить далеко от причины моего визита и сразу перейти к делу. Сами понимаете, работы много. Эл следил за тем, как напряжены чужие плечи. Альфа перед детективом, уставший и постаревший, не хотел здесь находиться. Младший чувствовал стерильную пустоту чужих феромонов. Мужчина скрывает их, хотя раньше — никогда. И от него не пахло омегой, на которой он женился. Обручального кольца на пальце нет. Брюнет перевёл свой немигающий взгляд на белый ковёр, на котором сидел. Краем уха услышал, как облегчённо выдыхает Соитиро. Странно. — Я хотел попросить у вас помощи, — просто начал Эл, примеряя на себя маску дурака. — Дело серийника, над которым я работаю, движется медленно. Мне очень нужна поддержка японской полиции. Я ведь могу с вами сотрудничать? — Наклонив голову на бок, Эл потянулся к синей папке с задачами по делу. — Мы всегда поможем вам, Рьюдзаки, — кивнул Соитиро, понимая на уровне интуиции, куда катится диалог. — Могу быть ещё чем-нибудь полезен? Эл поджал колени к груди, протягивая папку старшему. Внутренне он боролся с желанием спросить. Разум спокойно приводил аргументы, почему ему не стоит знать о нём ничего, но любопытство, которое всегда было сильнее, не нуждалось даже в доводах. Ему просто нужно было знать. Если Эл только спросит, ничего не случится. Он просто будет знать, что у него всё хорошо. Брюнет всё-таки сдался. — Мне бы не помешала помощь Лайта-куна, — спокойно начал Эл, пробуя на вкус чужое имя спустя много лет. Брюнет начал ковырять заусенец на большом пальце. — Как мне с ним связаться? Соитиро сидел неподвижно, молчал. Эл не боялся удерживать с ним зрительный контакт, изучать и анализировать. Внутренняя тревога робко поднималась в груди, когда пронизывающий взгляд детектива зацепился в глазах напротив за разочарование. Не в самом себе, а в ком-то. Как будто медноволосый мальчишка вытворил что-то непростительное, за что не был прощён. Лайт был Кирой, Эл уверен в этом до сих пор. Ближе к концу все подозревали его. Но дело закрыли. И все сразу же забыли о своих подозрениях, видя в нём просто красивого омегу. Соитиро выглядел счастливым, когда Эл жал ему руку, прощаясь в аэропорту. Что могло так разочаровать отца в своём идеальном ребёнке? — Здесь я не смогу вам помочь, — тяжело вздохнув, произносит шеф. — Я не поддерживаю с ним связь уже четвёртый год. Эл не сводил пристального взгляда с чужих глаз. Визави не лгал. Брови детектива нахмурились. — Я сказал следить вам за его деятельностью, — напомнил Эл, голос которого звучал твёрже, чем он планировал. — Не за чем, — отмахнулся Соитиро, опуская взгляд на свои ноги. — У него есть причины не совершать глупостей. — Вы меня разочаровали, господин Ягами, — честно признался Эл. — Мне жаль, — коротко солгал старший, встав с дивана. — Полагаю, наша встреча закончена? Эл поднялся с пола, временно откладывая мысли в сторону. Потом разберётся с Лайтом и его причинами. На первом месте дело. Детектива позабавила отчаянная самоуверенность. Он забыл, что Лайт не умел находиться на втором плане. — Я провожу вас. — Не стоит, — улыбнулся Соитиро. — Я действительно был рад с вами встретиться, детектив L. Поклонившись друг другу в знак уважения, альфы расстались. Эл осознавал, что уже не сможет остановиться: он найдёт Лайта, встретится с ним лично. Соитиро же сжимал в руках папку и молился всем богам, чтоб у Эл хватило ума оставить Лайта в покое. Мужчина очень не хотел, чтобы помимо своей, его сын ломал жизнь кому-то ещё. И неприятное чувство того, что встреча была лишь прикрытием, гложет где-то под сердцем. Мужчина действительно соскучился по детективу. А тот соскучился только по Кире. Это аксиома. *** Эл нашёл Лайта, но на связь выходить не решался. Дело медленно начало продвигаться. Убийца совершил новое убийство. Эл почти добрался до правды, он чувствовал. Он даже предполагал, где будет совершено новое убийство. Эл внимательно изучил места прошлых убийств. Сложив первые буквы чередующихся адресов, получилось неполное слово, означающее имя: «МАКИМ_». Не хватало одной буквы. Буквы «А». Эл знал это. Потому что самое первое убийство не вошло в серию? Именно. За три года до начала серии тем же почерком была убита двадцатилетняя омега. Её звали Макима. Улиц на букву «А» в Токио много. Но Эл знал, куда будет нанесён следующий удар. Улица Айшито, дом 3. Адрес предстоящего преступления. Адрес, где прописан Лайт. Эл поджал губы, подавляя инстинкты сорваться с места, чтобы защитить. Тяжёлый выдох. Самообладание возвращается. Альфа внутри опасно рычит, и детектив не узнаёт себя: почему обычно спящие инстинкты сейчас ведут себя так странно? Эл предупредил Ватари. Машина смиренно ждёт на парковке. Он не будет разговаривать с Лайтом. Просто нужно изучить место... И посмотреть, как сильно этот несносный омега изменился. Район, в котором жил Лайт, был одним из престижных районов Токио. Аккуратные дома с дорогими машинами радовали глаз. Относительная тишина расслабляла. Чувство, будто улица погружена в сон. Только ближе к детскому садику местность оживала. Неужели Лайт самолично выбрал место шумнее? Он припарковал машину напротив дома. Не слишком большого, но такого же ухоженного, как остальные. Эл поймал себя на том, что его сердце бьётся быстрее, а ладони вспотели. Он нервничает, разрываясь между желанием увидеть его как можно скорее и не видеть никогда. Слишком опасный человек, хоть и с комплексом Бога. На двор дома прибежал ребёнок. Эл внимательно следил за ним, затаив дыхание. Маленький человек что-то внимательно рассматривал в земле, а потом, будто что-то почувствовав, резко поднял голову и посмотрел прямо на детектива. Дети так не смотрят. Они не должны смотреть на людей так серьёзно, учитывая, что ребёнку на вид года четыре. Эл вышел из машины. Бледный и босой, он привлёк внимание нескольких людей на улице. Особенно сильно насторожились те, кто видел, куда смотрит незнакомый бледный мужчина. А ведь он правда не мог оторвать взгляд от мальчика с тёмными, почти чёрными глазами и растрёпанными волосами. Внутри мужчины замерло всё, когда ребёнок сделал шаг к нему. Потом ещё один. И ещё. Эл сорвался с места, когда мальчик вышел на дорогу. Толкая его назад, он слышит, как резко ехавшая на ребёнка машина тормозит. — Следи за ребёнком, папаша! — кричит испуганный мужчина, открыв окно. Объехав Эл, он поехал дальше, на этот раз соблюдая 40 км/ч по району. Мужчина проводил машину взглядом, а потом перевёл взгляд на мальчика, стоящего слишком близко. С виду обычный ребёнок. Но взгляд — глубокий, анализирующий — выбивал из колеи. В нём совсем не было испуга. — Спасибо, — чётко произносит мальчик, кланяясь незнакомцу перед собой. — Рад помочь, — на автомате отвечает Эл. Мальчик наклоняет голову вбок, разглядывая. Эл чувствует себя статуей. Боится лишний раз пошевелиться. В голове крутится мысль, что ребёнок очень похож на будущего вундеркинда. Сердце забилось вновь, когда детектив почуял его. Сладкие персики с медовым шлейфом, не вызывающие, как в прошлом, а спокойные, ненавязчивые, окутали с ног до головы. Кажется, у Эл расширились зрачки. Он знает этот запах слишком хорошо. По телу разливается тепло. Оно расслабляется. Дыхание становится глубже. Медленно повернув голову вбок, он видит его. Высокого, стройного омегу с идеально уложенными волосами и безбожно красивым лицом. Он повзрослел, но красота осталась, если не стала виднее. Хищный взгляд из прошлого сейчас был шокированным. В глазах читался ужас. Лайт замер с пакетом продуктов из магазина. Эл отсюда чувствовал его сердцебиение, чувствовал запах страха, как четыре года назад. Чего он боится сейчас? — Папа, дядя меня спас, — спокойно произнёс мальчик, подходя к Лайту слишком твёрдой для его возраста походкой. Теперь в шоке стоял Эл, с таким же чувством смотря на Лайта. Тем не менее его взгляд почти не изменился, как и собранное выражение лица. Хотя внутри дрожал каждый орган, и дышать ровно получалось через раз. Сердце разбитым валялось у ног. И Эл не хочет, чтобы оно снова билось.