Часть 1
16 мая 2026 г., 10:21
2005 год. Смерть любимого деда не подкосила Мэнди. А скорее закалила, превратив ту хрупкую девушку, что пряталась за его спиной, в нечто острое и опасное. Но теперь ее поджидала иная опасность — та, что стояла за стеной, которую дед возвел для нее. Стена пала. И тени хлынули внутрь.
Траурный прием по случаю гибели Кадзуо Таока.
Зал был огромен — хоть в казино играй, хоть в бильярд у ближней стены. Столики ломились от угощений, хрусталь поблескивал в приглушенном свете люстр. Все гости — в черных платьях и строгих костюмах. Словно стая воронов слетелась на поживу.
И среди них — главная вдова, главная наследница, главная угроза. Мэнди.
Она выбрала черно-белое кимоно, разрезанное до неприличия высоко, с глубоким вырезом, обнажавшим ключицы. Волосы собраны в тугой пучок, пронзенный длинной иглой — словно копьем, готовым в любой момент пустить кровь. Зная ее деда, он бы вытряс из нее душу за такое непотребство. Но деда больше не было. И Мэнди могла быть собой.
Она взяла бокал, постучала по нему чайной ложкой — раз, другой, третий.
Звук пронзил гул голосов, как нож сквозь масло. Все обернулись. Замолчали.
— Рада видеть вас здесь, — голос Мэнди прозвучал мягко, почти нежно. Но сталь в нем звенела отчетливо. — Как вы знаете, сегодня мы собрались, чтобы почтить память моего деда — Кадзуо Таока. Я благодарю каждого, кто не был равнодушен. Кто помогал моей семье в трудные времена.
Она сделала паузу, скользнув взглядом по лицам. И улыбнулась — той улыбкой, от которой у старых волков сводило желчные пузыри.
— И я отдельно благодарна тем тварям, которые вовремя показали свои истинные лица. Спасибо вам. Вы сэкономили мне кучу времени.
В зале прошелестел нервный шепот.
— С этого дня районы и Мафия переходят ко мне. — Она подняла бокал. — Я не потеряю вашего уважения. Можете быть в этом уверены. Или можете проверить — выбор за вами.
Она кивнула.
— Да начнется вечер.
Бокалы вздрогнули в чужих руках. Голоса разорвали тишину — кто-то шептал, кто-то уже спешил к наследнице с первыми соболезнованиями. Мэнди спустилась по широкой лестнице, и к ней потянулись люди.
— Ах, знаете, ваш дедушка был мне очень близким другом... — причитала Харукити Синода, сверкая фальшивыми слезами.
— Близким? — перебила Мэнди, глядя на нее сверху вниз. — Он называл вас паразитом. Но спасибо, что пришли. Следующая.
Так, одного за другим, она отшивала лицемеров, принимала искренние соболезнования, запоминала лица. Запоминала всех.
А потом кто-то окликнул ее со спины.
— Аманда Таока.
Голос низкий, ленивый, с привкусом превосходства. Голова повернулась сама собой — тело помнило опасность раньше, чем мозг.
Перед ней стоял он.
Честер Ямагути.
Вторая ступень в иерархии мафии. Один из сильнейших. Самый скрытный. И самый опасный из всех, кто мог явиться без приглашения.
Черный костюм сидел на нем безупречно, но волосы были растрепаны — словно он только что встал с чьей-то постели или с чьей-то могилы.
— Я не думала, что давала тебе приглашение, — голос Мэнди сочился ядом. Она даже не улыбнулась.
— Но ты дала его моему отцу, — Честер пожал плечами, нисколько не смущенный. — Я подумал, что могу прийти. Семейный билет, знаешь ли. Один плюс один.
— Уходи отсюда, балбес, — бросила она, уже разворачиваясь.
Но Честер шагнул следом. Плавно, как хищник, перекинулся с ноги на ногу и оказался рядом — слишком близко. Она чувствовала запах его одеколона. Дорогого. Хищного.
— Мой отец хочет обсудить кое-что. Насчет брака.
— Нет. — Мэнди даже не повернулась. — Я тебе уже говорила. Я отказываюсь.
— Твой отказ не имеет значения, — его голос упал до шепота, предназначенного только для нее. — Значение имеет только то, что твой дед и мой отец уже все решили. А твой дед, как ты знаешь, был человеком слова.
Она замерла. Повернулась медленно, всем корпусом, как разворачивается пушка перед выстрелом.
— Мой дед мертв, Честер. Мертв. — Каждое слово падало как камень. — И я не собираюсь исполнять обещания, которые давал кто-то другой. Особенно такие.
Честер улыбнулся. Обнажил зубы — белые, острые, почти звериные.
— Одна ты ничего не решишь, Аманда. Сколько у тебя верных людей? Трое? Пятеро? — Он оглянулся на расступившихся гостей. — Эти? Они пойдут за тобой, пока светят деньги. А когда свет погаснет, они перережут тебе горло за медяк.
— Ты о себе рассказываешь? — усмехнулась Мэнди.
— Я о реальности. — Честер вдруг шагнул еще ближе, и она почувствовала жар его тела. — Ты одна против всех. Или ты выходишь за меня, и получаешь защиту. Или...
— Или что? — перебила она, глядя в его глаза без страха.
— Или я забираю все силой, — прошептал он. — И тебя тоже.
В зале стало тихо. Нервные гости замерли, не дыша. Кто-то потянулся к оружию. Кто-то — к выходу.
Мэнди медленно улыбнулась. И одним движением выдернула из волос длинную иглу.
Честер не успел среагировать.
Она вогнала иглу ему в плечо — глубоко, почти по самую головку — и резко провернула. Честер взвыл, отшатнулся, схватившись за рану, из которой мгновенно потекла кровь, заливая дорогой пиджак.
— Я сказала — уходи, — тихо произнесла Мэнди, не повышая голоса. В руке у нее уже блестел пистолет — маленький, изящный, смертоносный. Никто не заметил, откуда он взялся. — Или останешься здесь. Навсегда.
Честер смотрел на нее. Сквозь боль, сквозь кровь, сквозь унижение. И улыбался.
— Ну что ж, Аманда... — он выдернул иглу из плеча, не поморщившись. Бросил ее на пол. Кровь капала на мраморные плиты. — Ты выбрала войну.
— Я не выбирала, — поправила Мэнди. — Я ее объявила.
Из кармана Честера выпал пистолет — но не в его руку. Потому что в ту же секунду люстры над головой с грохотом разлетелись вдребезги.
Темнота. Крики. Первый выстрел.
И чей-то хриплый голос у самого уха Мэнди:
— Беги, маленькая. Мы их задержим. Недолго.
Она рванула с места, не оглядываясь, слыша, как за спиной зал превращается в ад.
