Чёрная карта 🃏

Тьма накрыла зал, как удар кувалдой. Стекло посыпалось на паркет, смешиваясь с криками. Кто-то зажигал зажигалки — в их трепетном свете мелькали искаженные лица, опрокинутые столики, разбитые бокалы. Пахло порохом и страхом. Честер выстрелил первым. Пуля пробила колонну в ладонях от головы Мэнди. Она не побежала — бросилась, скользя по мраморному полу, вбивая каблуки в щели, уходя за тяжелый стол с угощениями. Секунда — и стол перевернулся, вздымая фонтан из закусок и льда. «Мы их задержим». Чей это был голос? Она узнала его. Это был Сато — старый пес ее деда, шрам на пол-лица, вечно жующий зубочистку. Верный, как та самая сталь. Значит, дед оставил ей не только стены. Грохот стоял такой, будто война пришла прямо на поминки. — Аманда! Честер орал где-то справа, ломясь через стулья. Она не отвечала. Она считала. Один выстрел Сато — его крупнокалиберный рявкнул так, что заложило уши. Визг — кто-то из людей Честера схватился за простреленное плечо. Второй выстрел. Третий. Потом автоматная очередь — сухая, длинная, с восточным акцентом. «Ямагути привели своих людей», — поняла Мэнди. — «Готовились». Они знали, что она откажется. Знали и пришли забирать силой. Девушка, не разгибаясь, метнулась вдоль стены. Кимоно мешало — чертов шелк, чертова красота. Она рванула пояс, и ткань распахнулась, обнажив бедро, нож в подвязке и кобуру на поясе. Второй пистолет — для левой руки. Подарок от деда на шестнадцатилетие. Он говорил: «Никогда не доверяй одной руке, девочка. И никогда — одному мужчине». Вспышка. Кто-то включил аварийное освещение — тусклые красные лампы залили зал цветом запекшейся крови. Картина открылась безжалостная. Сато прикрывал ее с главного входа, стоя за перевернутым бильярдным столом. Рядом с ним — двое парней из охраны, молодые, с перекошенными от ярости лицами. Напротив — четверо в черном, с автоматами. Честер стоял чуть позади них, держась за пробитое плечо, но с пистолетом в здоровой руке. — Аманда! — снова заорал он. — Последний раз! Выходи за меня — или я положу всех, кто с тобой! Даже твоего старика Сато! — Иди в задницу, щенок! — рявкнул Сато, выпуская еще три пули. Одна нашла цель — боевик Честера осел на колени, роняя автомат. Но их было больше. Из бокового коридора выскочили еще двое. А из кухни — трое. Окружали. Брали в клещи. Мэнди поняла: не выжить. Не здесь. Не сейчас. Если они не уйдут — Честер перестреляет всех как собак. Она перекатилась по полу, вскочила за спиной ближайшего врага. Нож из подвязки вошел в шею без звука — только хрип и тепло на пальцах. Его автомат она поймала на лету, не дав упасть. Приклад в плечо. Очередь — короткая, веером. Двое упали. Еще один. Честер взбесился. — По ней не стрелять! — заорал он. — Живой! Она нужна мне живой! Мэнди усмехнулась, смахивая чужую кровь с лица. — Ошибаешься, Ямагути, — прошептала она. — Я нужна тебе мертвой. Просто ты еще не понял. Она выстрелила еще раз — не в него, в люстру над его головой. Та рухнула, взметнув сноп искр, и на секунду Честер исчез за огненным дождем. — Сато! — крикнула Мэнди, перекрывая грохот. — Уходим! Запасной выход! — А ты? — Я задержу! — Иди в жопу, девчонка! — Старик выругался, но из-за стола все же рванул, подхватив раненого парня. — Я без тебя деду в глаза смотреть не буду! Двое его людей прикрывали отход, поливая очередями угол, где засел Честер. Красный свет, дым, крики раненых гостей. Кто-то из них — Харукити Синода — лежал у колонны с закрытыми глазами. Жива ли? Мэнди было плевать. Предатели получают по заслугам, даже на поминках. — Живо! — гаркнула она, отстреливаясь на ходу. Они пробились к служебному выходу. Сато высадил дверь с ноги — та вылетела вместе с косяком. За дверью был узкий коридор, потом кухня, потом черный ход на аллею. Сзади орал Честер: — Она уходит! В погоню! Всем — в погоню! Кто упустит — застрелюсь сам! Мэнди бежала. Кимоно волочилось за ней кровавым шлейфом, ноги скользили по жирному полу кухни. Она бросила автомат — кончились патроны. Остался только маленький пистолет с тремя пулями. Нож. Иголка в волосах — точнее, одна иголка, вторая так и осталась торчать в плече Честера. Она усмехнулась. Хорошо. — Машина у черного входа, — пропыхтел Сато, на ходу перезаряжая обойму. — «Ниссан». Заведен. — Сато, — бросила Мэнди, выскакивая на холодный воздух ночной улицы. — Ты веришь в удачу? — Не особо. — А зря. Они влетели в машину. Двигатель взревел, покрышки завизжали по асфальту. Заднее стекло разлетелось вдребезги через секунду — Честер и его люди выскочили следом, поливая «Ниссан» из всего, что стреляет. Но Мэнди уже уносилась прочь. Вдавила педаль в пол, разворачивая машину на пустой аллее. Она смотрела в зеркало заднего вида, как фигура Честера становится все меньше. Как он стоит посреди улицы, сжимая пистолет в окровавленной руке. Как она улыбается, даже когда пули свистят над ухом. Война только началась. И она, черт возьми, собиралась ее выиграть. — Сато, — тихо сказала Мэнди, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Собери всех, кто верен. Завтра мы идем к Ямагути. Не с цветами. Старик хрипло рассмеялся, сплевывая кровь на пол — рассек губу осколком. — Я ждал этого дня, девочка. Двадцать лет ждал. Машина нырнула в ночной тоннель, красные хвосты огней выписали дугу. И в зеркале заднего вида — никого. Только чернота и холодный асфальт. Но Мэнди знала: за ней следят. Всегда следят. И те, кого она пока не видит — самые опасные.