почтальон

— Го Хёнтак? — голос Сонджэ был тихим, но он легко перекрывал шум ветра. — Ты че тут, мать его, забыл? Хёнтак чувствовал, как бешено колотится сердце, отдавая пульсом в виски. В голове была только одна мысль: «надо отсюда сваливать». Он рванул из кармана помятый голубой конверт и, не подходя слишком близко, буквально всучил его Сонджэ. Тот от неожиданности даже не сразу среагировал, просто инстинктивно перехватил бумажку свободными пальцами. — На, это тебе! И не спрашивай ничего, — выплюнул Хёнтак. Не дожидаясь реакции и не оборачиваясь, Готак развернулся на пятках и рванул к выходу. Он пролетел лестничные пролеты так, будто за ним гналась свора псов. Только оказавшись внизу, на безопасном расстоянии от стройки, он остановился, чтобы жадно глотнуть холодный воздух. Руки до сих пор тряслись. Он достал телефон. Экран был забит сообщениями. [Чат: Суён] Суён: ну че? Суён: хентак Суён: ты там сдох? Суён: эй Готак: живой я Готак: отдал твою херню Готак: прям в руки сунул Суён: РЕАЛЬНО? Суён: ахахахаха хорош Суён: че он сказал?? он открыл?? Готак: я че еблан стоять смотреть? Готак: отдал и свалил сразу Готак: сука какой позор Готак: я чуть со стыда там не сгорел Суён: да забей ты) Суён: завтра с меня энергетик Суён: заслужил Готак: слышь Готак: ты его там хоть подписала? Суён: да четко там всё Готак: ладно Готак: энергетиком не отделаешься Готак: еще чипсы возьмешь острые Готак: и чтоб больше никакой такой фигни Готак: я не почтальон тебе Суён: лан лан) Суён: отдыхай почтальон Готак: иди в жопу Хёнтак убрал телефон в карман. Ночного города он почти не замечал, прокручивая в голове эти несколько секунд на крыше. Образ Сонджэ с этим нелепым голубым конвертом в руках казался каким-то сюрреалистичным бредом. — Пиздец, — прошептал он в пустоту.— Лишь бы этот отморозок завтра не пришел за моей головой.

***

Сонджэ стоял неподвижно, тупо переводя взгляд с пустой двери на голубой клочок бумаги в своей руке. Наклейка-сердечко выглядела максимально дебильно. Сонджэ выплюнул окурок под ноги, наступил на него тяжелым ботинком и без всякого трепета рванул клапан конверта. Бумага с треском порвалась. Он достал листок, развернул его и начал читать. Чем дальше он читал, тем сильнее вытягивалось его лицо. «Ты моё самое прекрасное и опасное наваждение, мой личный космос. Твой взгляд, твои плечи, твоя походка… когда ты проходишь мимо, мир вокруг просто перестает существовать, а земля уходит из-под ног. Сердце начинает стучать так громко, что заменяет весь мир. Ты кажешься таким далеким и холодным, но для меня ты самое яркое солнце, без которого невозможно дышать. Мечты только о тебе, каждую секунду, каждую ночь. Безумно хочется подойти, прижаться к твоей груди и раствориться в этой вечности. Пожалуйста, приди завтра после уроков к старым автоматам за школой. Буду очень-очень ждать, считая минуты». Сонджэ замер, тупо уставившись в текст. Его аж передернуло. Это было настолько приторно и сопливо, что читать этот кринж было почти физически больно. Он перевернул листок. Пусто. Ни имени, ни фамилии, ни класса. Вообще ничего, только куча нарисованных ручкой сердечек по бокам. «Че это за хуйня вообще?.. Че это блять?» — это было первое, что пришло ему в голову. Он стоял на ледяном ветру с этой голубой бумажкой и искренне не понимал, что за бред сейчас произошел. В голове этот пазл вообще не складывался. Сонджэ отлично помнил испуганную, злую рожу Хёнтака пару минут назад. Тот прилетел, заикался, сунул этот конверт, будто это была граната, и съебался с крыши так, что только пятки сверкали. И ради чего? Ради того, чтобы Сонджэ почитал про «космос»? «Слабак, чё, реально головой поехал? Его там окончательно контузило после прошлой драки?» У Сонджэ откровенно закипали мозги. «Он че, мазохист? — Сонджэ почувствовал, как к горлу подступает чистое раздражение. — Признается в любви чуваку, который ему месяца назад колено чуть не вывернул? Это прикол какой-то или у него реально крыша потекла от страха? Решил так подлизаться, чтоб я его больше не трогал, или чё?» Сонджэ привык, что парни из других школ при виде него либо затыкаются и обходят стороной, либо смотрят с крысиной злостью, готовые прыгнуть со спины. К этому он привык, это было понятно. Но чтобы Го Хёнтак, этот вспыльчивый придурок, который всегда орал и лез в драку, даже когда выгребал по полной, принес ему сопливую записку без подписи... Это просто в башке не укладывалось. «Если он решил так тупо надо мной поугарать, то он официально бессмертный. Ни один дебил в здравом уме не придет ко мне с такими шутками. Знает же, что я из него душу вытрясу за такие приколы. Значит, не шутка. Тогда что это за херня?» Сонджэ прищурился, разглядывая буквы. Почерк был аккуратным, ровным, будто девчачьим. Но на листе не было имени. Вообще. А значит, по факту, единственным автором этой херни для Сонджэ оставался Готак. Он принес с него и спрос. Его «личное солнце», блять. Сонджэ тяжело выдохнул, чувствуя, как ступор медленно сменяется глухой злостью. Ему подкинули какую-то непонятную дичь, и теперь из-за этого Хёнтака у него забита голова. «Ладно, блять. Завтра разберемся». Он без всякого трепета, грубо смял листок и засунул его глубоко в карман куртки. Оставлять этот бред без ответа он точно не собирался. Надо было завтра поймать Хёнтака за шиворот у старых автоматов и хорошенько объяснить, что за такие приколы можно и второе колено сломать.