почтальон

Суён простояла за школой целый час. Время тянулось отвратительно медленно, ноги в тонких кедах знатно затекли, а уши уже вовсю надуло резким, ледяным ветром. Вокруг не было ни души. Старые ржавые автоматы по продаже газировки, обклеенные серыми клочками сорванных объявлений, в этот предвечерний час выглядели максимально уныло и обшарпанно. Никакой романтики, никакой атмосферы из дорам, которую она так тщательно выстраивала в своей голове. И Сонджэ, естественно, не пришёл. Наверное, даже не собирался. С трудом сдерживая горькие слёзы обиды, Суён шмыгнула носом. Сердце болезненно сжалось от осознания, что её идеальный план разбился об суровую реальность: её просто проигнорировали, как пустое место. Она посильнее натянула капюшон на лоб, швырнула под ноги какую-то ветку и поплелась в сторону автобусной остановки. В это же самое время Хёнтак лениво шёл со стороны главного выхода школы. В руке он держал банку того самого энергетика, который Суён подогнала ему на большой перемене в качестве взятки. Напиток был приторно сладким, но отлично прочищал забитые недосыпом мозги. Пацаны из его класса ещё пару минут назад по характерному звяканью монет в карманах безошибочно определили, что Готак сегодня при деньгах и, скорее всего, затарился чипсами, но Хёнтак быстро от них слинял, буркнув что-то невнятное. В его планах было найти мелкую, вдоволь поиздеваться над её «свиданием», а потом вместе, как обычно, пойти в сторону дома, обсуждая всякую чушь. Он выудил из кармана мобильник и проверил тг. Суён упорно молчала, её не было в сети уже минут сорок. — Блять, она чё, реально до сих пор там? — пробормотал Хёнтак себе под нос, сворачивая за угол школьного здания, по направлению к тем самым автоматам. — Ну и дура. Он завернул в узкий, вечно тёмный проход между глухой кирпичной стеной спортзала и высоким железным забором. Из-за угла показались ржавые железные коробки автоматов. Хёнтак вытянул шею, выискивая глазами знакомую куртку, но Суён там не было. Пространство казалось абсолютно пустым. Хёнтак облегчённо выдохнул, решив, что девчонка наконец включила мозг и возможно уже уехала домой. Он уже развернулся на пятках, собираясь уйти, как вдруг краем глаза заметил высокую, массивную фигуру. Прямо на старом, покрытом трещинами бетонном блоке возле автоматов, небрежно вытянув длинные ноги, кто-то сидел. Оранжевая куртка была расстёгнута, несмотря на холод, тёмные волосы падали на глаза, а из-под опущенной головы медленно, густыми клубами поднимался сигаретный дым. Сонджэ. У Хёнтака внутри в ту же секунду всё просто рухнуло куда-то в район пяток. Ледяная банка энергетика в руке показалась обжигающе холодной, пальцы мгновенно заледенели. В голове, сменяя друг друга с бешеной скоростью, пронеслась одна-единственная мысль: «Почему этот придурок сидит один? Где Суён?». Готак инстинктивно сделал короткий шаг назад, стараясь не дышать. Страх, смешанный с воспоминаниями об их прошлой драке, сковал тело. Он собирался тихо, без лишнего шума и резких движений свалить обратно за угол, пока волк из Гангхака курит и не смотрит по сторонам. Но удача сегодня явно была не на его стороне. Подошва тяжёлого кроссовка предательски, с громким шуршанием проехалась по гравию. Сонджэ замер. Медленно, почти лениво, словно нехотя, он повернул голову в сторону звука. Его взгляд сонный, тяжёлый, окутанный сигаретным дымом, сфокусировался точно на застывшем Хёнтаке. В ту же секунду глаза Сонджэ чуть сузились, а на губах появилась та самая злая, издевательская усмешка, от которой у любого в этой школе начинали поджиматься хвосты. Он не спеша поднялся с бетонного блока. Щелчком пальцев выбросил окурок в сторону, даже не глядя, куда тот упал, и глубоко сунул руки в карманы брюк. Каждый его шаг навстречу Хёнтаку был размеренным, хищным и пугающе уверенным. — Ооо, — протянул Сонджэ. Его низкий, вибрирующий голос эхом отразился от кирпичной стены, и у Готака по спине побежал табун ледяных мурашек. — А я сижу тут и думаю: придешь ты или нет? Заждался меня, да? Хёнтак замер, чувствуя, как у него окончательно отнимаются ноги, будто налитые свинцом. — Ч-че?.. — вывесил он челюсть, тупо уставившись на парня и вообще не понимая, к какому чёрту клонит этот повернутый псих. Сонджэ остановился в паре шагов от него. Дистанция была критической —Хёнтак кожей чувствовал исходящую от него угрозу и запах табака. Сонджэ наклонил голову набок, смерил Хёнтака оценивающим, неторопливым взглядом сверху вниз, а затем медленно достал из кармана куртки тот самый, до боли знакомый помятый голубой конверт. Он демонстративно покрутил его между длинными пальцами и резко, с ощутимым толчком ткнул им Хёнтаку прямо в грудь. — Капче. Ты че, слабак…— Сонджэ сощурился, глядя на него как на окончательно умалишенного, в чьей голове перегорели последние предохранители. — Я твой «личный космос»? Ты ко мне «прижаться» захотел, блять? Ты совсем страх потерял? Решил, что это был такой способ познакомиться поближе? До Хёнтака смысл сказанных слов доходил медленно, со скрипом, будто в его голове ворочались ржавые, неповоротливые шестерёнки. Он перевёл дикий, округлившийся от ужаса взгляд с леденящего лица Сонджэ на проклятый голубой конверт, который упирался ему в куртку. В голову заползла одна неприятная мысль. Готак резко, выхватил голубой конверт прямо из пальцев Сонджэ. Тот от такой ошалелой наглости даже не успел сжать кулак, лишь удивлённо приподнял бровь, лениво наблюдая за чужой суетой. Дрожащими, непослушными пальцами Хёнтак рванул измятую бумагу, вытащил листок и дикими глазами побежал по строчкам, лихорадочно выискивая в самом низу хоть какую-то зацепку. Пусто. Он посмотрел на оборотную сторону куча нарисованных ручкой сердечек и ровным счётом ни одной буквы. Ни имени, ни фамилии, ни класса. Хёнтака в одно мгновение прошиб ядовитый холодный пот. До него моментально, со всей сокрушительной силой дошло, В КАКУЮ дикую, глубокую и непроглядную жопу он только что попал. Сонджэ думает... Гым Сонджэ, самый опасный ублюдок из Гангхака, на полном серьёзе думает, что Хёнтак... что Хёнтак в него по уши влюблён… Лицо Готака за какую-то секунду сменило три оттенка, от мертвенно-бледного до пунцово-красного. Его охватил такой дикий, первобытный, удушающий стыд пополам с животной паникой, что в груди перехватило дыхание, а уши вспыхнули так, будто их опалили огнём. — Ты... ты че, дебил?! — заорал Хёнтак, срываясь на звенящий ультразвук и бешено махая свободной рукой. Банка энергетика в его пальцах опасно дрогнула. — Это не моё. Это не я писал, блять!Ты че несешь вообще, придурок повернутый?! — Да ладно? — Сонджэ и бровью не повёл на этот эмоциональный взрыв. Его лицо оставалось леденяще-спокойным, каменным, и только в глубине тёмных зрачков прыгали откровенно издевательские, сытые огоньки. Ему явно доставляло физическое удовольствие видеть, как этот колючий и гордый парень перед ним заживо сгорает от позора. — Ночью прибежал ты? В руки мне эту херню сунул ты? И сейчас ты сам, своими ногами, припёрся сюда, к автоматам, как и было назначено в письме. И ты мне щас будешь на серьёзных щах втирать, что это не твое? За идиота меня держишь? — Клянусь, это девочка одна написала, не я, — Хёнтак готов был прямо здесь землю жрать, с потрохами сдать всю школу, сделать что угодно, лишь бы отмыться от этого вселенского кринжа. От собственного крика у него уже горело горло. — Я просто почтальон, меня попросили передать! Я к этой голубой херне вообще отношения не имею. У меня ориентация нормальная, понял ты?! Хёнтак ожидал, что вот-вот этот придурок ударит его, но Сонджэ даже не шелохнулся. Он выслушал его с абсолютно непроницаемым лицом. А когда Хёнтак затих, Сонджэ вдруг слегка склонил голову набок. Опасный блеск в его глазах сменился каким-то странным, обманчиво-разочарованным выражением. Он лениво опустил голову, уставившись на носки своих ботинок, и сокрушённо, чисто по-актёрски вздохнул. — Чёрт…— негромко, как бы сам себе, протянул Сонджэ. На его губах медленно расползлась жутковатая, глумливая ухмылка. Он снова поднял свой тяжёлый взгляд на Хёнтака, лениво растягивая слова: — Ну вот чё ты всё портишь, а, Готак? А я ведь думал, что хоть повеселюсь сегодня. Приду, встану здесь... буду стоять и смотреть, как ты, заикаясь, будешь признаваться мне в любви. А ты всё отрицаешь, блин, как-то не особо романтично… Готак дико вытаращил глаза, чувствуя, как его начинает бомбить от смеси шока и глухого раздражения. Этот ублюдок над ним просто издевался, как сытый кот над мышью. — Ты чё вообще несёшь, ублюдок? — Хёнтак выговорил это на удивление резко и чётко, хотя внутри всё переворачивалось. Он сделал шаг вперёд, почти натыкаясь на Сонджэ от злости. — Какая, блять, романтика? Крыша совсем потекла? Наигранная грусть мгновенно испарилась с лица Сонджэ, будто её и не было. Глаза Сонджэ опасно сузились, а шутливый тон сменился привычным могильным холодом. Этот цирк ему надоел. Он сделал резкий шаг вперёд, полностью сминая чужое личное пространство и нависая над Хёнтаком. Хёнтак инстинктивно упёрся лопатками в стену, но взгляда не опустил — смотрел так же волком, хоть и понимал, что дистанция сейчас максимально паршивая. — Слышь, слабак, я у тебя ещё раз спрашиваю: ты меня за дурака держишь? — тихо, с ленивой угрозой спросил Сонджэ, глядя на него сверху вниз подавляющим взглядом. — Мне абсолютно похуй от кого это письмо, меня волнует только тот, кто его принёс. Ты заварил эту кашу, тебе и расхлёбывать. Хёнтак молча сглотнул, чувствуя, как спина окончательно прижалась к холодной кирпичной стене школы. Бежать было некуда, да и гордость не позволяла рвануть в сторону. — И чё ты делать собираешься? — резко спросил Готак, стараясь, чтобы голос звучал как можно твёрже, хотя внутри всё переворачивалось от злости и неловкости. Сонджэ пару секунд молча, с каким-то странным, тянущим и опасным любопытством разглядывал его разогревшуюся рожу, взъерошенные волосы и то, как упрямо Хёнтак раздувает ноздри. Внутри Сонджэ шевельнулось что-то тёмное. Этот придурок Готак, даже понимая, в какой он ловушке, всё равно умудрялся смотреть на него со злобным вызовом. Не ломался, и это... чертовски заводило. Сонджэ цинично ухмыльнулся, медленно пряча голубой конверт обратно в глубокий карман куртки. — Бить я тебя сегодня не буду. Противно как-то мацать чувака, который по мне сохнет, — от этих слов Хёнтака чуть не вывернуло наизнанку от жгучего стыда, он сжал зубы так, что челюсти схипнули. — Но раз уж я твое «яркое солнце», ты теперь за этот кринж отрабатывать будешь. Сонджэ слегка наклонился к его уху, обдав кожу горячим дыханием, отчего Хёнтак против воли напрягся как струна. — Короче так: завтра перед первым уроком жду тебя у своего класса. Принесешь мне нормальной жратвы и сделаешь за меня всю домашку по английскому. Мне лень возиться с текстом, а ты у нас, я гляжу, по тексту мастер. Понял меня? Сонджэ отстранился, засунул руки обратно в карманы и ленивой, вальяжной походкой пошёл прочь со школьного двора, даже не оборачиваясь назад. Он был абсолютно уверен в своей власти и в том, что Хёнтак никуда не денется. Как только силуэт Сонджэ скрылся за воротами, Хёнтак резко, со всей силы швырнул недопитую банку энергетика в ржавый автомат. Раздался громкий всплеск, жесть с грохотом отскочила от корпуса. Дрожащими от бешенства руками он выхватил телефон, мгновенно нашёл контакт Суён и начал с такой силой херачить пальцами по стеклу, что оно едва не треснуло под его напором. [Чат: Суён] Готак: ТЫ КУРИЦА ТУПАЯ Готак: ТЫ НЕ ПОДПИСАЛА ПИСЬМО Готак: ОН ДУМАЕТ ЧТО ЭТО Я ЕМУ В ЛЮБВИ ПРИЗНАЛСЯ Готак: СУКА СУЁН Я ТЕБЯ УБЬЮ