почтальон

Хёнтак открыл глаза и первые несколько секунд тупо смотрел вверх. Белый потолок. Ровный, без единой трещины. Дома возле люстры давно тянулась трещина — здесь её не было. В нос ударил запах сигаретного дыма и парфюма. Он резко сел. Одеяло сползло, и прохладный утренний воздух коснулся голых плеч. На полу у кровати валялась тяжёлая куртка Сонджэ. На тумбочке стояла открытая аптечка, рядом лежали использованные бинты и пустой флакон из-под перекиси. Он машинально провёл пальцами по нижней губе. В ту же секунду вспомнил всё, что произошло вчера:  Поцелуи у двери. Сбитое дыхание. Смятая простыня. Хёнтак повернул голову. Постель рядом была пустой. Даже не смятой. Он перевёл взгляд дальше и замер. Сонджэ спал на диване, свернувшись под коротким серым пледом. Из-под его края выглядывали свежие бинты, туго стягивавшие рёбра. Хёнтак молча смотрел на него. Не понимал. Зачем Сонджэ ушёл на диван? Это было совсем не в его духе. Обычно он только и делал, что лез в лицо, выводил из себя, не оставлял ни сантиметра личного пространства. А теперь… сам держался подальше. Он отвёл взгляд. Плевать. Надо было сваливать. Прямо сейчас. Он тихо сполз на пол, потянулся за вещами и остановился. Толстовка и джинсы лежали на спинке стула аккуратно сложенные, уже сухие. Хёнтак сжал зубы и быстро, стараясь не шуметь, натянул одежду. Кое-как застегнул ремень и вышел в прихожую. Кроссовки стояли там же, где он бросил их ночью. Молча подхватил их и уже потянулся к дверной ручке. — Готак. Хёнтак замер. — Куда собрался? Несколько секунд он просто стоял, не оборачиваясь. Потом медленно повернул голову. Сонджэ стоял, привалившись плечом к дверному косяку. Выглядел он откровенно хреново: бледный, взъерошенный, со страшным багровым синяком на скуле. Но взгляд оставался всё тем же. Цепким и ненормально трезвым. — Домой, — коротко ответил Хёнтак. — Куда ещё? — Так рано? — Сонджэ мельком взглянул на часы в прихожей. — Всего восемь. — Мне в школу надо. Хёнтак уже потянул дверь на себя, собираясь выйти, когда Сонджэ захлопнул её обратно прямо перед его носом. Он сразу же болезненно зашипел, сильнее согнулся, но руки с двери так и не убрал, упрямо не давая Хёнтаку выйти. — В школу? — Сонджэ поднял голову и криво усмехнулся. — Сегодня суббота, Готак. Какая, нахрен, школа? Хёнтак застыл. Он реально забыл, что сегодня суббота. «Молодец, идиот». Щёки моментально вспыхнули. Сонджэ стоял совсем рядом, пах сигаретами, и смотреть ему в глаза сейчас оказалось почти невозможно. — Пусти, — тихо сказал Хёнтак, всё-таки подняв на него взгляд. — Сонджэ, просто пусти меня. Сонджэ несколько секунд молча смотрел на него. Ладонь на двери дрогнула. На мгновение Хёнтаку показалось, что он снова перекроет выход. Но Сонджэ лишь медленно убрал руку. — Тогда иди. Хёнтак не стал медлить. Выскочил на лестничную площадку, потянул за собой тяжёлую дверь и только когда замок глухо щёлкнул, смог выдохнуть. Кроссовки он натягивал уже у лифта, путаясь в шнурках и кое-как втискивая ноги внутрь. Потом сорвался с места и почти бегом помчался вниз по лестнице, перескакивая через три ступеньки, лишь бы поскорее оказаться на улице. До своего двора он добирался дворами и узкими проходами, почти срываясь на бег. Мобильник он включил только у самого подъезда и тот тут же завибрировал пропущенными: Баку звонил раз пятнадцать, Суён тоже. Хёнтак не стал читать сообщения и просто засунул телефон глубже в карман джинсов. В коридоре родной квартиры пахло жареным луком и мамиными недорогими духами. Такой обычный домашний запах, от которого почему-то неприятно свело желудок. Из кухни вышла мама. На ней был старый фартук, лицо бледное, видимо, не спала всю ночь. Она подошла ближе и молча вгляделась в его лицо. — Ты где ночевал? — спокойно спросила она. Голос у неё был совсем уставший. Хёнтак открыл рот. И закрыл. «У Сонджэ». Мысль вспыхнула сама собой, настолько ясно, что Хёнтак испугался, будто уже сказал это вслух. Он сглотнул, сжал кулаки в карманах и торопливо соврал: — У друга заснул, мам. Телефон сел… не мог написать. Мама ещё несколько секунд молча смотрела на него. Потом просто отвела взгляд. Ничего не сказала. Только тяжело вздохнула и поправила завязки фартука. — Ладно. Иди умывайся и садись за стол, — тихо сказала она, уже отворачиваясь. — А то всё остынет. Хёнтак кивнул, хотя мама уже отвернулась, и быстро прошёл по коридору. В ванной он сразу запер дверь на защёлку и прислонился к ней спиной. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Несколько секунд он просто стоял, прислушиваясь к тихому звону посуды на кухне. Только потом подошёл к раковине. Под тусклой старой лампой всё вдруг стало слишком настоящим. Хёнтак медленно стянул через голову толстовку и поднял взгляд. Из зеркала на него смотрел какой-то чужой парень. Глаза опухли, нижняя губа была разбита. Хёнтак медленно наклонился ближе к стеклу и замер. Вся шея, от ключицы и выше, была усыпана багровыми следами. Засосы. Хёнтак потёр пятно ладонью, будто надеялся, что оно исчезнет. Кожа запылала, но ничего не изменилось. Бесполезно. Он поднял взгляд выше. На плече темнели синеватые отпечатки пальцев. Хёнтак смотрел на эти следы, и к горлу снова подкатила тошнота. Всё, что произошло ночью, теперь осталось на его теле, и этого уже не спрячешь. Но самым мерзким было даже не это. Самым мерзким было то, что первый шаг сделал именно он. Если бы всё начал Сонджэ, было бы проще. Можно было бы и дальше ненавидеть его. Можно было бы свалить на него всё. Но первым тогда поцеловал именно Хёнтак. — Блять… — тихо выругался он и опустил голову, упираясь ладонями в края раковины. В этот момент в кармане джинсов завибрировал телефон. Хёнтак вздрогнул, достал мобильник. На экране высветилось: Суён. Он несколько секунд просто смотрел на мигающее имя. Сбрасывать звонок не было смысла. Она всё равно не отстанет. Хёнтак сглотнул, нажал на приём и прижал телефон к уху. Он уже приготовился к тому, что сейчас Суён начнёт орать, где его носило и какого чёрта он вообще пропал. Но в трубке было тихо. — Хёнтак? — голос Суён прозвучал непривычно спокойно. — Ты где? — Дома, — ответил Хёнтак, прокашлявшись. — Только зашёл. Суён молчала пару секунд. Хёнтак слышал её ровное дыхание и какой-то далёкий шум улицы. Странно. Обычно к этому моменту она уже успела бы накричать на него. — Понятно, — тихо сказала она. — Встретимся в нашей забегаловке. В два. Баку тоже будет. Придёшь? Хёнтак посмотрел на своё отражение в зеркале, на разбитую губу, которую теперь придётся ещё как-нибудь объяснять. Но отказывать Суён сейчас, после того как он пропал на всю ночь, было нельзя. — Приду, — сказал он. — Тогда до двух, — ответила Суён и отключилась. Хёнтак ещё несколько секунд держал телефон у уха, хотя вызов уже закончился. Экран погас, и в ванной снова стало тихо. Так тихо, что было слышно, как на кухне мама мерно стучит ножом по разделочной доске. Хёнтак сунул телефон обратно в карман, плеснул в лицо холодной водой и ещё раз посмотрел на своё отражение в зеркале. До двух оставалось несколько часов.                               

***

Хёнтак шёл дворами, низко опустив голову и засунув руки глубоко в карманы. Мимо тянулись улицы, разбитый асфальт, вывески магазинов. Город жил своей обычной субботней жизнью, а у Хёнтака в голове крутился один и тот же кадр: разбитые губы Сонджэ и его «Тогда иди». Забегаловка у рынка показалась из-за угла ровно в 13:50. Это было их привычное место. Старая лапшичная, пропахшая дешёвым маслом и острыми приправами, с потёртыми пластиковыми стульями. Хёнтак остановился у стеклянной двери и на мгновение замер. На стекле скопился жирный налёт, сквозь который зал внутри казался размытым. Он потянул за ручку. Над головой звякнул дешёвый колокольчик. В лицо ударил тяжёлый запах горячего бульона и приправ. Хёнтак сделал шаг внутрь и обвёл взглядом полупустой зал. Они сидели в самом углу у окна, на их обычном месте. Баку сидел спиной к входу, ссутулив широкие плечи, что-то быстро листал в телефоне. Суён напротив не залипала в телефон, она смотрела прямо на дверь. Хёнтак сглотнул вставший в горле ком и пошёл к их столу. Суён молча посмотрела на него. В её глазах не было привычной бодрости. Только усталость и страх. Баку поднял голову секундой позже. Увидев Хёнтака, он заблокировал телефон и положил его на стол. На рассечённой брови был пластырь, а под глазом наливался синяк. След вчерашней драки с Сонджэ. — Пришёл, — тихо сказала Суён и указала подбородком на свободный стул рядом с собой. Хёнтак молча сел. На толстовке, которую он так и не решился постирать утром, всё ещё оставался запах чужого парфюма и табачного дыма. Казалось, он чувствовал его сильнее, чем запах пережаренного масла, которым пропахла вся лапшичная. Он натянул воротник толстовки выше, надеясь, что багровые пятна на шее скрыты под тканью. — Хёнтак, —  Баку подался вперёд, упираясь локтями в липкий стол и глядя Хёнтаку прямо в лицо. — Где тебя носило всю ночь? Я вчера к тебе заходил, хотел поговорить. Тебя дома не было. Твоя мама ещё спросила, знаю ли я, где ты. Пришлось выкручиваться. Сказал, что ты у Шиына, готовитесь к тестам. При упоминании матери Хёнтак невольно опустил голову. — Я… я просто отключился у одного парня, — выдавил Хёнтак. — У какого парня, Хёнтак? — перебила Суён, нахмурившись. — У нас нет знакомых в той стороне, куда ты побежал. В воздухе повисла тишина. Хёнтак молчал, пытаясь придумать хоть какое-нибудь объяснение. — Мы вчера нашли этого ублюдка Сонджэ у гаражей, — произнёс Баку. — Сделали всё, чтобы он больше к тебе не лез. Потом Суён сказала, что ты рванул туда. Ты видел его? Хёнтак сглотнул. Воспоминание о Сонджэ, которого он видел всего несколько часов назад, неприятно кольнуло внутри. — Не видел, — соврал Хёнтак, чувствуя, как внутри всё горит от стыда. — Я прибежал, там уже никого не было. Потом просто пошёл бродить по улицам. Голова раскалывалась. Завалился к какому-то парню из параллельного, даже не помню, как его зовут. Баку долго смотрел на него. И этот взгляд будто прожигал Хёнтака насквозь. Баку всегда был прямолинейным, но не глупым. Он заметил, как у Хёнтака дёргаются пальцы и как тот избегает смотреть ему в глаза. — Зачем ты врёшь? — тихо спросил Баку, не повышая голоса. — Да я не вру, блять! — Хёнтак резко вскинул голову, и от этого движения воротник толстовки на секунду предательски сполз в сторону, оголяя шею. Суён, сидевшая сбоку, резко замерла и уставилась на его шею. Баку тоже нахмурился, его взгляд сразу зацепился за открывшийся участок кожи. Там, среди желтеющих следов от старых драк, чётко выделялись свежие, багрово-красные отметины. И это точно не было похоже на следы от чужих кулаков. Баку округлил глаза, завис на пару секунд, а потом его каменное лицо сменилось на совершенно дебильную ухмылку. — Слышь, Готак… — Баку резко подался вперёд, чуть не опрокинув поднос, и ткнул пальцем ему в шею. — Это чё за херня? — Ничего, отвали, — Хёнтак дёрнул воротник вверх, натягивая почти до самых ушей и сразу покраснел. — Не, ты видел? Суён, ты видела? — Баку подскочил на стуле, коротко хмыкнул так, что это разнеслось по всей лапшичной. — Нихера себе… У тебя что, девчонка появилась наконец-то? Втихаря от нас? — Боже, заткнись, — сквозь зубы процедил Хёнтак, чувствуя, как щёки горят всё сильнее. — Так вот где ты был ночью, — Баку довольно хлопнул ладонью по столу. — Пиздец… Засосала так, что живого места не осталось. Как зовут? Откуда она? — Я ничего тебе не скажу, — отрезал Хёнтак. Внутри всё скрутило от стыда. Он сидел перед лучшим другом, пряча под воротником метки Сонджэ, а Баку в это время искренне радовался, что у него наконец появилась девушка. — Э-э… В смысле? — Баку вскинул брови. — Это ещё почему? — Потому что не хочу, — буркнул Хёнтак, сильнее уткнувшись взглядом в стол. — Слышь, — Баку прищурился, подпирая подбородок кулаком и чуть наклоняясь вперёд. — Ты чё её от нас прячешь? Мы её знаем, да? Или она какая-то особенная? Хёнтак раздражённо дёрнул плечом. — Не неси херню. — Ну да, конечно, — Баку хмыкнул. — Просто так засосы же не появляются. Суён всё это время внимательно наблюдала за Хёнтаком. Она видела, как побелело его лицо, как мелко дрожат пальцы, вцепившиеся в край стола. Нахмурившись, она со всей силы съездила Хумину локтем под рёбра. — Ай! Ты чё дерёшься? — зашипел Хумин, хватаясь за бок. — Хумин, блин, хватит, — оборвала его Суён. — Я вас сюда позвала не шутки шутить. Хёнтак… расскажи наконец, что происходит. Всё как есть. Хёнтак сглотнул вязкую слюну. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Рассказать? Что именно? Про Сонджэ? Про то, как он сидел на его кровати всего несколько часов назад? Рассказать, как сам первым поцеловал его? От одной только мысли об этом Хёнтака обдало ледяным потом. Стыд вспыхнул с такой силой, что он даже не стал думать. Проще было прикинуться дурачком. — Да ничего не происходило, — Хёнтак криво мазнул ладонью по лицу. — Чё вы раздули-то? Обычная херня. Всё уже нормально. Забейте. Суён недоверчиво уставилась на него. В её глазах вспыхнуло раздражение. — Ничего не происходило? Ты нас за дебилов держишь? — она стукнула ладонью по столу. — Ты последние недели весь в синяках ходишь, сам не свой. Думаешь, мы вообще слепые? Улыбка исчезла с лица Баку. Он медленно откинулся на спинку стула и спросил: — Слышь, Готак. Какого хуя ты молчал? Ты чё, не мог мне сказать? Хёнтак замер, тупо уставившись на пластырь на его брови. Хумин ради него полез под кулаки, а Хёнтак этой ночью… Раздражение вытеснило стыд. Хёнтак вскинул голову. — А какого хера ты полез? — огрызнулся Хёнтак. — Кто тебя, блять, просил? Баку уставился на него так, будто не поверил своим ушам. — Чё?.. В смысле кто просил? — В прямом, — отрезал Хёнтак. Но, наткнувшись взглядом на пластырь на брови Хумина, тут же отвёл глаза. — Ты полез не в своё дело. — Не в своё?.. — тихо переспросил Баку. — Ты мой лучший друг, дебил. — Я сам бы разобрался. «Да нихера бы ты не разобрался, Готак», — мысленно заорал на себя Хёнтак. Горло сдавило так, что стало трудно дышать. Перед ним сидел лучший друг с пластырем на брови и синяками, которые получил, защищая его. А Хёнтак этой ночью… плавился под руками парня, который вчера оставил ему эти синяки. От этого осознания к горлу подкатила такая тошнота, что Хёнтак едва удержался, чтобы не скривиться. Если Баку сейчас поймёт, чьи это метки на его шее, то просто убьёт его здесь же. И будет абсолютно прав. Баку шумно вздохнул, опёрся локтями о стол и подался чуть ближе, заглядывая Хёнтаку в глаза. — Готак, — тихо сказал он. От неожиданно спокойного голоса Хёнтак невольно напрягся. — Сколько лет мы друг друга знаем? Я же вижу, когда тебе хреново. Хёнтак замер, чувствуя, как под этим прямым, честным взглядом Баку вся его защитная агрессия начинает крошиться. Каждое слово Баку давило всё сильнее. Нужно было срочно это прекращать, ломать этот разговор, пока он окончательно не выдал себя. Он шумно выдохнул сквозь зубы, опустил плечи и заставил себя разжать пальцы, намертво вцепившиеся в край стола. — Да хорош вам, — тихо, но твёрдо сказал Хёнтак. — Хватит уже вести себя так, будто я при смерти. Я живой, ничего со мной не случилось. Не надо со мной нянчиться. Суён удивлённо приоткрыла рот, собираясь что-то возразить, но Хёнтак не дал ей вставить ни слова. Он перевёл взгляд на Хумина, надеясь, что тот всё-таки ему  поверит. — Я взрослый человек, Хумин. И со своими проблемами могу разобраться сам, без того чтобы вы за моей спиной устраивали эти разборки. Всё уже нормально, честно. Забейте. Он медленно поднялся со стула. Оставаться здесь, чувствовать удушающий запах чужого парфюма на своей одежде и продолжать врать у него просто не было сил. Баку было подался за ним. — Готак… Хёнтак даже не дослушал. Только покачал головой. — Потом. И, не оборачиваясь, пошёл к выходу. Толкнул стеклянную дверь. Над головой дежурно звякнул колокольчик, выпуская его из душной, пропахшей горелым бульоном лапшичной. За спиной, в самом углу у окна, остались Суён и Баку. Они не пошли за ним. Лишь молча переглянулись, понимая, что сейчас любые слова будут бесполезны. Хёнтак шёл по улице. Уже не быстро. Больше не было нужды срываться на бег или прятаться по подворотням — он уже сбежал ото всех, от кого только мог. Теперь он брёл без особой цели, подставив лицо прохладному субботнему ветру. Тот понемногу выветривал из лёгких запах дешёвого масла и табачного дыма Сонджэ. В какой-то момент он сунул руку в карман джинсов и достал телефон, просто чтобы проверить время. Он и сам не заметил, сколько уже бродил по городу. И только тогда, разблокировав экран, Хёнтак заметил висящие вверху уведомления. Это были не пропущенные звонки от друзей. Несколько сообщений пришли с незнакомого номера, который он не заносил в контакты, но узнал бы из тысячи других. Неизвестный номер, 08:48 Дошёл? Неизвестный номер, 10:11 Где ты? Неизвестный номер, 12:56 Ответь. Хёнтак остановился посреди тротуара, едва не столкнувшись с прохожим. Несколько секунд он тупо смотрел на светящийся экран, снова и снова перечитывая короткие строки. Он криво усмехнулся себе под нос, качая головой. — Совсем псих… И именно в этот миг, будто почувствовав, что его читают, телефон коротко и требовательно завибрировал прямо в ладони. Экран моргнул, высветив свежее сообщение, отправленное всего пару секунд назад. Неизвестный номер, 14:38 Не заставляй меня, блять, искать тебя.