почтальон

— Ооо… — выдохнул Сонджэ, кривясь и сплёвывая кровь под ноги. — Что, Готак? Пришёл добить? Хёнтак сжал кулаки. Смотреть на Сонджэ было тяжело. Раньше он никогда не видел его таким. — Совсем мозги отбили? — Хёнтак шагнул ближе. — Было бы кого добивать, ты ж еле дышишь. Какого хера ты тут лыбишься, псих? — А чё мне, плакать? — Сонджэ попытался опереться на локоть, но тут же скривился и снова завалился набок. Он тяжело выдохнул и криво усмехнулся. — Передай Баку, что за спинами своих он прячется не хуже остальных. — Завали ебало, — Хёнтак шагнул ближе. — Я никого не просил. И уж точно не просил Баку сюда лезть. Сонджэ приоткрыл один глаз, едва видневшийся из-под распухшего века. — Ну да, конечно… Насмотрелся? Теперь вали к своим. Отмечайте победу. — Да заткнись. Сонджэ закашлялся, и ухмылка наконец сползла с его лица. — Слышь… Домой меня отнеси. Хёнтак не поверил своим ушам. Его самого только вчера отделали так, что рёбра до сих пор горели при каждом вдохе, а этот псих валяется в грязи и ещё командует. — Ты чё, совсем поехал, пока тебя пинали? Звони своим шестёркам. Пусть сами тебя отсюда тащат. — Мои шестёрки не должны видеть меня таким, — Сонджэ сглотнул. — Так что впрягайся, Готак. — Да мне-то какое дело? — огрызнулся Хёнтак. — Не моя проблема, если ты здесь сдохнешь. Он резко развернулся и пошёл прочь. Но не успел сделать и трёх шагов, как сзади раздался удар. Хёнтак обернулся. Сонджэ попытался подняться, но снова рухнул в грязь. Хёнтак несколько секунд смотрел на Сонджэ, уткнувшегося лицом в землю, и чувствовал, как внутри всё сжимается в узел. «Какая же ты всё-таки тряпка, Готак», — выругался он про себя. Он хотел развернуться и уйти, оставить этого психа валяться там, где тот оказался по собственной вине. Но ноги не двигались. Он с шумом выдохнул, мысленно отвесив себе пощёчину, и развернулся назад. Подойдя, он грубо схватил Сонджэ за ворот куртки и дёрнул вверх. Сонджэ не сопротивлялся, просто обмяк, наваливаясь всем телом и утыкаясь лицом в капюшон толстовки. Хёнтак с трудом удержал равновесие. Рёбра прострелило болью, но он только сжал зубы. От куртки Сонджэ пахло землёй, табаком и кровью. — И куда идти, гений? — буркнул Хёнтак, волоча его вперёд. — Адрес говори. Только попробуй по дороге отключиться, я тебя прямо в ближайшую помойку скину. Сонджэ, уткнувшись лбом в чужое плечо, тихо хмыкнул. — Не скинешь. Ты же у нас такой хороший мальчик, Готак. — Блять, просто скажи, куда идти. Сонджэ назвал улицу и номер дома. Какой-то элитный жилой комплекс в паре кварталов отсюда. Они двинулись. Хёнтак тащил его на себе, перекинув чужую руку через плечо. Сонджэ едва волочил ноги, с каждым шагом всё сильнее заваливаясь вбок. Они кое-как миновали гаражи и вышли на освещённую улицу. Пошёл сильный дождь. Через несколько минут они уже были мокрые. Хёнтак молился, чтобы никого не встретить. Если их сейчас увидят пацаны, будет полный пиздец. Сонджэ всю дорогу молчал, только прерывисто дышал Хёнтаку в шею. Пару раз он сильно споткнулся, и Хёнтаку пришлось крепче перехватить его за пояс, чтобы они оба не грохнулись на асфальт. Куртка Сонджэ промокла и прилипла к телу. Минут через десять они дотащились до нужной высотки. Хёнтак уже еле переставлял ноги, бок горел. Сонджэ достал из кармана магнитный ключ, приложил к замку. Дверь открылась, и они вошли. Внутри было тепло. Одежда сразу стала тяжёлой и липкой. Под ногами блестел чистый мраморный пол. Тишину нарушало только шлёпанье их мокрых кроссовок. Хёнтак бросил быстрый взгляд на стойку консьержа, но там, к счастью, никого не было. — Дальше куда? — спросил Хёнтак, переводя дух. Сонджэ вместо ответа мотнул головой в сторону лифтов. Он почти не держался на ногах и всё сильнее наваливался на Хёнтака. Голова безвольно уткнулась ему в плечо, оставляя на мокром капюшоне размазанные полосы крови. Они кое-как дотащились до лифта. Хёнтак нажал кнопку вызова, испачкав её грязью. Когда кабина с звонком открылась, он затащил Сонджэ внутрь и прислонил к зеркалу. Сонджэ опёрся о стекло, оставив мутный след, и закрыл глаза. В ярком свете лифта он выглядел ещё хуже: лицо серое, под заплывшим глазом наливался синяк, из рассечённой скулы всё ещё шла кровь, смешиваясь с дождевой водой. Сонджэ невнятно буркнул: «Девятый». Хёнтак нажал кнопку, и кабина плавно поехала вверх. Хёнтак невольно посмотрел на своё отражение в зеркале. Грязный, взъерошенный, насквозь промокший, он держал на себе своего злейшего врага. Из всех возможных ситуаций эта была самой бредовой в его жизни. Лифт звякнул, двери разъехались. На площадке было всего две квартиры. Хёнтак снова перехватил Сонджэ поудобнее и повёл его в коридор. — Ключи, — коротко бросил он. Сонджэ медленно полез в карман брюк, достал связку и вложил её в ладонь Хёнтака. Пальцы у него были ледяные и мелко дрожали. Хёнтак быстро повернул ключ в замке, потянул тяжёлую дверь, но замер. Он стоял на пороге, крепче перехватив Сонджэ за пояс, и не двигался. Внутри всё сжалось от сомнений. Зайти в его дом? До сих пор Сонджэ был ходячей проблемой, которая сама заявлялась к нему и творила херню. Но войти в его собственное жильё казалось чем-то другим. Будто Хёнтак сам заходил на чужую, опасную территорию и закрывал за собой ловушку. Это было неправильно. Одно дело дотащить его до подъезда из жалости, и совсем другое запереться с ним в квартире после всего, что между ними произошло. — Ты так и будешь на пороге тупить? — хрипло выдавил Сонджэ, не открывая глаз. На разбитых губах снова появилась издёвка. — Заходи уже, придурок. — Боже… — выдохнул Хёнтак и наконец сделал шаг вперёд, захлопнув ногой тяжёлую дверь. Они вошли в прихожую. В квартире было темно и подозрительно тихо. Хёнтак наощупь щёлкнул выключателем. Загорелся мягкий свет, выхватив просторный коридор, переходящий в гостиную. Никаких лишних вещей, дорогая минималистичная мебель, идеальный порядок и ни души. На стенах не было ни фотографий, ни дипломов, вообще ничего, что говорило бы о том, что здесь кто-то живёт. Стоило включить свет, как Сонджэ окончательно обмяк. Рука соскользнула с плеча Хёнтака. Он ударился спиной о стену и сполз на паркет, зажимая бок и хрипло дыша. Хёнтак замер в прихожей. С его толстовки на пол капала грязная вода. Сонджэ сидел, откинув голову на стену, глаза закрыты, с разбитых губ капала кровь. Его привычный опасный образ испарился. Сейчас он выглядел просто как парень, которого знатно отделали. — Эй, — Хёнтак слегка пнул носком кроссовка его ногу. — Ты как? Не сдох там? Уголок губы Сонджэ дёрнулся. — Не дождёшься. Ванная по коридору. Аптечка в шкафчике… принеси. Хёнтак раздражённо цыкнул, но спорить не стал. Гордость внутри него ещё вяло огрызалась, но оставить человека истекать кровью на полу он не мог. Он разулся, бросив промокшие кроссовки у двери, и пошёл по коридору. Ванная была под стать квартире, просторная, в тёмном кафеле, с широким зеркалом. Он рванул дверцу шкафчика, быстро нашёл белую пластиковую коробку с красным крестом и схватил её. Когда он вернулся в прихожую, Сонджэ оставался в той же позе, но дышал уже заметно тяжелее. Хёнтак со вздохом опустился перед ним на корточки, раскрыл аптечку и достал перекись и спиртовые салфетки. — Будет больно, так что терпи, — буркнул он и разорвал упаковку. — Валяй, — выдохнул Сонджэ. Хёнтак прижал пропитанную антисептиком салфетку прямо к рассечённой скуле. Сонджэ резко дёрнулся, челюсть у него сильно сжалась, но он не издал ни звука. Только шумно выдохнул сквозь зубы. Хёнтак аккуратно стирал грязь и запекшуюся кровь с его лица, стараясь не давить сильнее, чем нужно. С такого расстояния он видел каждую деталь: длинные ресницы Сонджэ, мелкую дрожь его подбородка и то, как тяжело вздымается грудь под мокрой курткой. — Надо куртку снять, — Хёнтак отложил испачканную салфетку. — Под ней всё промокло, и рёбра надо посмотреть. Сонджэ после этих слов замолчал. Ухмылка исчезла, он не отводил взгляда от Хёнтака, а пальцы на куртке сжались чуть сильнее. — Чё? — раздражённо бросил Хёнтак, не дождавшись ответа. — Сам снимешь или мне помочь? — Так вот зачем ты меня сюда притащил, — протянул Сонджэ с усмешкой, даже сейчас. — На беспомощного посмотреть и в доктора поиграть? Я польщён, Готак. Хёнтак вспыхнул. Жалость исчезла в ту же секунду. Его затрясло от злости на самого себя. Зачем он вообще сюда пришёл? — Ну и отлично, — он посмотрел на Сонджэ. — Вижу, ты сам прекрасно справляешься. Хёнтак резко поднялся, готовый уйти к двери и забыть дорогу в этот дом. Раз этот гордый псих хочет сдохнуть в своей квартире, его дело. Но не успел он сделать и шага, как Сонджэ резко протянул руку и вцепился в его запястье. Пальцы сомкнулись жёстко, не давая вырваться. Сонджэ дёрнулся следом, но хватку не отпустил. Хёнтак замер, со злостью дернул руку, пытаясь вырваться, но Сонджэ держал крепко, тяжело и прерывисто дыша. — Куда пошёл? — Сонджэ дёрнул его за руку вниз. — Куртку стягивай. Хёнтак весь напрягся, нависая над ним. Рука в чужих пальцах затекла, внутри всё закипало от ярости. Больше всего хотелось наподдать этому придурку сверху, сбить с него эту наглость. Валяется в крови, дышит через раз, а всё туда же, приказы раздаёт. — Руку пусти, ублюдок, — сказал Хёнтак, медленно опускаясь обратно на корточки. — Пусти, иначе я тебе её сломаю. Как куртку снимать, если ты вцепился? Сонджэ ещё секунду смотрел на него, будто проверяя на прочность, затем медленно разжал пальцы. Рука бессильно опустилась на колено. — Шевелись уже, — сказал Сонджэ, отворачивая голову к стене. — Или тебе нравится на меня пялиться? Хёнтак мысленно проклял тот день, когда вообще с ним связался, и грубо схватил Сонджэ за воротник куртки. — От стены отодвинься. Сонджэ зашипел, когда Хёнтак потянул мокрую ткань с его плеч. Стянуть тяжёлую промокшую куртку с избитого тела оказалось непросто. Хёнтак старался действовать осторожно, но ткань прилипла к коже, и каждое движение заставляло Сонджэ сжимать зубы и впиваться пальцами в бок. Когда куртка наконец с тихим шлепком упала на пол, Хёнтак замер. Белая футболка Сонджэ в районе правого бока была сплошь в грязных разводах от чужих кроссовок. Хёнтак взялся за край ткани и потянул её вверх. Справа, чуть выше талии, наливался здоровенный синяк. Кожа содрана, бок опух, но ничего критичного. Похоже на сильный ушиб, может быть трещина, из-за этого Сонджэ и не мог нормально разогнуться. — Ну чё ты там завис? — Сонджэ приоткрыл один глаз и покосился на Хёнтака. По бледным губам видно, что ему паршиво. — Насмотрелся? Жить буду? — Не знаю, — сказал Хёнтак, доставая из аптечки эластичный бинт и мазь. — Дышать больно? Не колит нигде? Сонджэ попробовал сделать глубокий вдох, но тут же резко дёрнулся, обрывая его на середине. — Колет, — нехотя признал он, закрывая глаза. — Замотай просто. — В больницу надо, дебил. Вдруг рёбра сломаны и лёгкое зацепило? — Хёнтак выдавил мазь на ладонь. — Никаких больниц, — отрезал Сонджэ, не шевелясь. — Делай, как сказал. Хёнтак раздражённо выдохнул, но спорить не стал, с этим упрямым психом это было бесполезно. Он осторожно нанёс мазь на горячую, воспалённую кожу на его боку. Сонджэ резко дёрнулся. — Ты, блять, аккуратнее. — Терпи давай, — огрызнулся Хёнтак, но пальцы у него стали мягче, почти не касаясь синяков, аккуратно размазывая мазь. Сонджэ больше не дёргался, лишь время от времени морщился и шумно выдыхал сквозь зубы. Хёнтак молча закончил с мазью и взялся за бинт, несколько раз обмотал его вокруг торса, затянул повязку плотнее и закрепил край, после чего наконец отстранился, поднялся на ноги и тяжело выдохнул. Всё. Он и так сделал больше, чем должен был. — Готово, — Хёнтак вытер ладони о штаны. — Жить будешь. Он пару секунд смотрел на Сонджэ, сидящего у стены, и сам не понимал, чего ждёт. Может, хоть одного человеческого слова? Что тот попросит остаться или хотя бы бросит банальное «спасибо»? Но Сонджэ молчал. Только тяжело дышал, уставившись в пол. Хёнтак усмехнулся своей собственной глупости и бросил взгляд на кроссовки у двери. — Всё, я пошёл. Он развернулся и сделал шаг к выходу, готовый навсегда забыть дорогу в это место. Но за спиной раздался резкий шорох и тяжёлый вдох. Сонджэ, цепляясь за стену, с трудом поднялся и встал прямо перед ним, перекрывая путь к двери. Хёнтак замер и медленно поднял голову. Внутри всё резко закипело. — Чё за хрень? Тебе ещё чего надо? — он дёрнулся назад, упираясь взглядом в Сонджэ. Сонджэ не ответил. Стоял, тяжело и прерывисто дыша, бледный, с разводами дождя и крови на подбородке. И всё равно смотрел на Хёнтака свысока. В узкой прихожей стало трудно дышать. Хёнтака затрясло. Ему хотелось схватить Сонджэ за плечи и встряхнуть, чтобы стереть с него эту спесь. Они стояли вплотную. Хёнтак видел, как подрагивают его бледные губы, слышал каждый его вдох. И в какой-то момент просто не выдержал. Он резко шагнул вперёд, схватил Сонджэ за шею, не давая отстраниться, и грубо прижал его губы к своим. Сонджэ пах сыростью, перекисью и табаком, и этот горький запах ударил Хёнтаку в голову сильнее любого кулака, выбивая из лёгких весь воздух. На мгновение он просто застыл, будто не понял, что делает. А потом резко дёрнулся назад, едва не споткнулся о собственные кроссовки, попятился к двери и жадно глотнул воздух. — Чёрт… я не хо… Договорить Сонджэ не дал. В следующую секунду он резко шагнул вперёд, вцепился Хёнтаку в затылок и прижал его к двери, накрывая его губы своими. Хёнтак дёрнулся, пытаясь вырваться, упёрся ладонями Сонджэ в грудь, толкая прямо в ушибленные рёбра. Сонджэ глухо зашипел, но хватку на затылке не ослабил, не давая ему отстраниться ни на сантиметр. Он целовал его, удерживая на месте. И в какой-то момент Хёнтак понял, что отступать он не хочет. Он просто всё это время делал вид, что хочет. Пока злился, пока бежал к нему после того, как узнал, что его собираются избить, пока убеждал себя, что ему плевать. Пальцы сами смяли мокрую футболку на груди Сонджэ, и он ответил прежде, чем успел это осознать.