Глава 10: Эпилог. Начало лета
16 мая 2026 г., 22:26
Конец июня принёс в город настоящую, удушающую жару, которая плавила асфальт на дорогах и заставляла бетонные многоэтажки дышать накопленным за день теплом. Но здесь, на высоких диких склонах у самой воды, штормовой ветер с моря приносил долгожданную прохладу. Небо над бескрайней водной гладью медленно окрашивалось в глубокие золотистые и багровые тона — солнце уходило за горизонт, забирая с собой последний день этого безумного учебного года.
Эбби сидел на самом краю обрыва, свесив ноги вниз. На нём были лёгкие шорты и свободная футболка, полностью открывавшая руки. Белых бинтов больше не было. На запястьях остались лишь едва заметные, тонкие бледные шрамы — безмолвное напоминание о той жуткой майской ночи, которая теперь казалась сном из прошлой, чужой жизни. Он лениво крутил в пальцах серебряный кулон-яблоко, висевший на шее, и спокойно смотрел на набегающие волны.
Позади него, на траве, привычно бурлила жизнь их маленькой банды.
Зип, разбежавшись, с глухим стуком прыгнула на скейт, пролетела по ровной бетонной дорожке вдоль заброшенных лодочных кооперативов и ловко запрыгнула на бордюр, победно вскинув руки вверх. Ее широкая футболка развивалась на ветру, а с лица не сходила шальная, свободная улыбка.
— Эй, Эдвард! Смотри, как надо! А ты говорил, что я подвеску убью на этом стыке! — весело крикнула она, тормозя у костра.
Эдвард, сидевший на складном стуле у костровой ямы, только добродушно усмехнулся в свой высокий воротник. Он аккуратно подкинул пару сухих веток в разгорающийся огонь, и сизый дым потянулся к темнеющему небу, смешиваясь с запахом соли и сухой травы. Рядом с ним стоял огромный походный рюкзак, доверху забитый едой, газировкой и маршмеллоу. На этот раз они выбрались на природу с ночёвкой — впереди были целые два месяца каникул, и торопиться было абсолютно некуда.
В этот момент к Эбби со спины подошел Оливер. Он молча опустился на траву рядом, вытянул свои длинные ноги и закинул руку Эбби на плечи, привычно притягивая его ближе к себе. Белые волосы Оливера растрепал морской бриз, а в глазах отражались первые вечерние звёзды.
— О чём думаешь, Яблочный? — негромко спросил он, заглядывая другу в лицо. — Вид такой, будто ты опять пытаешься решить в уме сложную теорему. Экзамены кончились, расслабься уже.
Эбби повернул голову и улыбнулся — открыто, искренне, без тени прежней замкнутости.
— Да так... Просто вспомнил, как сидел здесь пару месяцев назад под шерстяным пледом и боялся каждого шороха. Вспомнил школу. Мисс Циркуль, Блуми... Знаешь, Оливер, мне до сих пор иногда кажется, что я проснусь в той пустой квартире, и всё это исчезнет.
Оливер хмыкнул, его пальцы крепче сжали плечо Эбби, давая почувствовать реальное, надёжное тепло.
— Не исчезнет. Документы у отца в сейфе, комната твоя в нашем доме готова, твои вещи давно перевезены. Ты теперь официально Малум по бумагам, но для нас ты всё тот же ворчливый Яблочный. Школа... Школа прогнулась под нас, Эбби. Мы переписали её правила под себя. И теперь, когда мы вернёмся туда в сентябре, это будет уже совсем другая игра. Наша игра.
— Эй, философы! — донёсся сзади звонкий голос Зип. Она подошла к ним, держа в руках четыре палочки с насаженными сосисками и маршмеллоу. — Хватит там романтику разводить, костёр сам себя не сожжёт. Давайте к нам, Эдвард уже колу открыл.
Парни поднялись. Эбби в последний раз посмотрел на угасающий над морем закат, глубоко вдохнул полной грудью этот чистый, прохладный воздух и развернулся к лагерю.
Они уселись вокруг жаркого, весело трещащего костра. В этот раз Оливер даже не стал доставать телефон с музыкой — шум прибоя, весёлый смех Зип, спорящей с Эдвардом о лучшем бренде колёс для скейта, и уютное потрескивание дров создавали идеальный, самый чистый мотив этой ночи. Вайб абсолютной, бескрайней подростковой свободы, которую у них больше никто не мог отобрать.
Эбби сидел между Оливером и Эдвардом, лениво поджаривая маршмеллоу над огнём. На душе было спокойно и тихо. Трагедия прошлого больше не давила на него удушающим грузом — она превратилась в шрамы на запястьях, которые затянулись, уступая место новой жизни.
У него не осталось родителей. Его прежний дом был пуст. Но глядя на огонь и на сидящих рядом ребят, Эбби точно знал: его настоящий дом — это не бетонные стены. Его дом — это эти три человека, которые вытащили его из темноты и пообещали быть рядом до самого конца.
Они сидели у костра до самой полуночи, ловя летящие к звёздам искры. Впереди было целое лето. Впереди была вся жизнь. И теперь они были готовы встретить абсолютно любой шторм. Вчетвером.
КОНЕЦ
