Всё не то чем кажется

Понедельник начался с оглушительного, требовательного звонка будильника, но в этот раз Эбби не подскочил в холодном поту. Он спокойно открыл глаза, посмотрел на ровный утренний свет, пробивающийся сквозь шторы, и поправил рукав чистой толстовки. На тумбочке у кровати лежала аккуратная кожаная папка — все необходимые справки, свидетельства и выписки, которые они собирали всю субботу, были на месте. Дорога в школу больше не казалась Эбби путем на эшафот. Возле ворот его уже ждала вся банда. Зип лениво покачивала ногой, стоя одной ступнёй на скейте и заставляя доску мерно стучать колесами по асфальту, Эдвард стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, а Оливер, завидев Эбби, просто махнул рукой и уверенно двинулся к главному входу. — Сегодня твой день, Яблочный, — негромко бросил Оливер, когда они вошли в гудящие школьные коридоры. — Юрист отца приедет ко второму уроку. Грейс уже в курсе. Нам осталось просто поставить финальные автографы и заставить эту систему прогнуться под нас. Толпа учеников в коридоре привычно расступалась перед их четверкой, но теперь в глазах толпы читался не просто страх перед хулиганами, а глухое, шокированное недоумение. Эбби больше не прятал лицо под капюшоном. Он шел в одном ряду с Оливером, чувствуя, как с каждым шагом с его плеч спадает тяжелый, невидимый груз. В логове директора Зонок на второй урок застал Эбби, Оливера и строгого мужчину в дорогом деловом костюме — личного адвоката семьи Оливера — перед массивной дубовой дверью кабинета директора. Мужчина вежливо, но твердо постучал два раза и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Кабинет Мисс Грейс дышал стерильной, пугающей роскошью. Огромный стол из темного дерева, идеальные стопки бумаг, высокие шкафы с архивными делами и тяжелые бархатные шторы, почти не пропускавшие солнечный свет. За столом восседала сама Мисс Грейс, её холодное лицо было абсолютно непроницаемым. На диване у стены, скрестив руки на груди, сидела Мисс Циркуль, лениво постукивая своим гигантским циркулем по паркету — администрация вызвала её в качестве свидетеля и представителя учительского состава. — Добрый день, — сухо произнесла Мисс Грейс, переводя взгляд с юриста на Эбби и Оливера. — Присаживайтесь. Я так понимаю, мы собрались здесь для окончательного урегулирования вопроса по поводу дальнейшего обучения и опеки над студентом Эбби. — Именно так, Мисс Грейс, — адвокат плавно сел в кресло напротив директора и легким движением раскрыл свой кожаный портфель, веером выкладывая на стол плотные листы документов с официальными гербами и печатями. — Перед вами полное решение городского суда по делам несовершеннолетних. С сегодняшнего дня временным законным опекуном студента Эбби до его совершеннолетия назначается глава семьи Оливера. Все финансовые, жилищные и юридические обязательства наша сторона берет на себя. Мисс Циркуль на диване опасно прищурилась, её зубы слегка обнажились в привычном хищном оскале, а циркуль издал неприятный металлический скрежет. Она явно была не в восторге от того, что её любимая «жертва», которую она так долго прессовала за плохие оценки, уходит из-под её контроля. — Но позвольте, — вкрадчиво вмешалась Циркуль, наклоняясь вперед. — Студент Эбби имеет серьезные проблемы с успеваемостью по моим предметам. По правилам нашей школы, в случае утраты родителей и падения успеваемости, администрация имеет право ходатайствовать о переводе ученика в закрытое спецучреждение... — Администрация школы не имеет больше никаких прав на этого парня, кроме образовательных, — жестко и громко перебил её Оливер, делая шаг вперед и опираясь ладонями о стол директора. Он смотрел прямо в глаза Мисс Циркуль, и в его взгляде не было ни капли страха. — Ваши внутренние правила, Мисс Циркуль, не стоят выше законов этой страны. Если Эбби получит хотя бы одну необоснованную плохую оценку, или если на него хоть кто-то в этих коридорах поднимет руку — наши юристы затаскают школу по судам за превышение полномочий и психологическое давление. Мой отец лично профинансирует этот процесс. Мисс Грейс медленно подняла руку, призывая Циркуль к молчанию. Ее холодные глаза внимательно изучили каждую бумагу, каждую подпись и печать. Против авторитета и огромных денег семьи Оливера у школьной бюрократии просто не было аргументов. Система, которая годами ломала подростков, сейчас была вынуждена отступить. — Всё оформлено безупречно, — ровным, безэмоциональным тоном констатировала Мисс Грейс, придвигая к Эбби тяжелую перьевую ручку. — Студент Эбби, поставьте вашу подпись здесь, здесь и на обороте. С этого момента вы официально находитесь под защитой и обеспечением семьи Оливера. Администрация школы принимает эти условия. Эбби подошел к столу. Его пальцы, всё еще обмотанные белыми бинтами, слегка дрожали, когда он брал ручку. Он посмотрел на Оливера — тот уверенно и тепло улыбнулся ему, едва заметно кивнув. Эбби наклонился и твердо, размашисто поставил три подписи на официальных бланках. С последним росчерком пера в кабинете будто стало легче дышать. Мисс Грейс аккуратно собрала документы, скрепила их степлером и повернулась к Мисс Циркуль. — Мисс Циркуль, донесите до остального педагогического коллектива, — сухо отчеканила директор. — С этого дня статус студента Эбби изменен. Он неприкосновенен. Любые вопросы по его успеваемости и поведению теперь решаются исключительно через официальных представителей. Циркуль со скрипом поднялась с дивана, бросив на Эбби последний, полный бессильной злобы взгляд, и молча вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Дело было сделано. Новые правила игры Когда они вышли из кабинета директора, Эбби держал в руках плотную синюю папку со своей копией документов. Ему казалось, что он стал весить на несколько килограммов меньше. Земля под ногами больше не качалась, а воздух вокруг стал чистым и свободным. Они вернулись в главный холл школы как раз в тот момент, когда прозвенел звонок на большую перемену. Коридоры мгновенно заполнились сотнями учеников. Шум, крики, хлопанье дверей шкафчиков — всё это привычное школьное безумие бурлило вокруг. Оливер остановился прямо посреди холла. Он демонстративно, на глазах у всех, широко улыбнулся и по-хозяйски закинул руку на плечо Эбби, притягивая его к себе. Из-за угла тут же появились Зип и Эдвард. Зип с разбегу ловко щелкнула по хвосту скейта, подхватывая доску в воздух под мышку, и сделала небольшой шаг к парням, а Эдвард просто встал рядом, скрестив свои огромные руки на груди. Вся школа — от первоклассников до старшеклассников — уставилась на эту картину. Шепот, который раньше был полным издевок и насмешек, теперь сменился шокированным, уважительным молчанием. Все в этой школе прекрасно знали: если Оливер берет кого-то под свое крыло, этот человек автоматически становится неприкасаемым в этих стенах. Больше никто и никогда не посмеет толкнуть Эбби в раздевалке, никто не спрячет его учебники и не назовет ничтожеством. Изгой официально занял свое место на самой вершине школьной иерархии. — Ну что, Яблочный, — весело крикнула Зип, подходя ближе. — Погнали в столовую, отпразднуем это дело! Будешь сидеть за нашим центральным столом. Пусть эти придурки слюной подавятся. — Погнали, — впервые в жизни громко и уверенно ответил Эбби, улыбаясь во весь рот. Накануне финала После окончания уроков, когда шумная толпа учеников уже разбежалась по домам и школа погрузилась в непривычную, сонную тишину, Оливер и Эбби задержались на лестничном пролете между вторым и третьим этажом. Большое арочное окно пропускало мягкие, золотистые лучи предзакатного солнца, которые ложились на старый деревянный пол длинными полосами. Эбби стоял, прислонившись спиной к подоконнику, и бережно прижимал к груди синюю папку с документами. Оливер устроился рядом, засунув руки в карманы кожаной-куртки и глядя на пустой школьный двор через стекло. — Знаешь, Оливер... — тихо нарушил тишину Эбби, переводя взгляд на друга. — Если бы мне кто-то неделю назад сказал, что я буду стоять здесь, с этими бумагами, живой и... счастливый, я бы ни за что не поверил. Я думал, что мой предел — это просто тихо пропасть в каком-нибудь углу, чтобы никто не заметил. Оливер повернул к нему голову. В золотом свете заката его белые волосы казались почти прозрачными, а взгляд был лишен привычной жесткости. Это был тот самый честный Оливер без масок — парень, который ночью на костре делился своими мыслями. — Самый страшный этап пройден, Эбби, — мягко, но очень весомо произнес он. — Система пыталась сожрать тебя, как и многих других. Но ты выстоял. А мы просто помогли тебе закрепить эту победу на бумаге. Теперь у тебя начинается совершенно другая жизнь. Тебе больше не нужно бояться каждого шороха в коридоре, не нужно прятать руки и ждать удара в спину. Ты — часть нас. А мы своих не отдаем. Эбби посмотрел на свои перебинтованные запястья, потом на папку в руках, и глубоко, со свистом вздохнул. В его душе больше не осталось места для той липкой, черной паники. Прошлое было аккуратно упаковано в картонные коробки, а будущее... будущее прямо сейчас обретало свои четкие, безопасные и прекрасные очертания. — Спасибо тебе, Оливер. За всё, — искренне сказал Эбби. — Перестань, Яблочный, — ухмыльнулся Оливер, слегка щелкнув его по носу. — Давай, собирай рюкзак. Завтра будет новый день, и нам еще нужно решить, что делать с твоей успеваемостью. Пошли домой. Точнее... к нам домой. Мать уже наверняка наготовила целую гору еды в честь твоей официальной защиты. Они медленно пошли вниз по широкой школьной лестнице. Шаги ребят эхом разносились по пустым коридорам, но это эхо больше не пугало. Впереди их ждал финал — завершение этой долгой, мрачной и тяжелой недели, которая навсегда изменила их жизни. Они вышли из школьных дверей навстречу теплому весеннему вечеру, твердо зная, что теперь они справятся с абсолютно любым штормом. Вчетвером.