Пролог
18 мая 2026 г., 14:43
Личный дневник Джоанны Маккой
25 июня 10:30, моя комната, планета Земля
Привет, дружок. Я купила тебя в маленьком магазинчике рядом с академией, решила записывать все путешествия на бумаге. Ты такой смешной — синий, с потёртым корешком и замком, который еле защёлкивается. Продавщица сказала: «Бумажные дневники сейчас редко покупают. Все пользуются электронными». А я люблю бумагу. Люблю водить пальцем по строчкам, которые сама написала. Люблю запах чернил. Мама говорит, это старомодно. Папа бы сказал: «Это по-маккоевски». Но сейчас не об этом. Этот день наконец-таки настал! Сегодня вечером нас ожидает выпускной и вручение дипломов. Теперь я с легкостью могу сказать, что я дипломированный специалист. Как папа. Как мой дорогой папочка. Только жалко, что сегодня он не будет присутствовать на очень важном для меня событии. Но не беда, правда. Совсем скоро мы вместе с ним посмотрим запись вручений, так сказал доктор Баркли, мой теперь уже непосредственный начальник. Вчера меня и еще 5 отличников вызывали в штаб. Шло распределение. Я целый год просилась на «Энтерпрайз», мистер Баркли обещал помочь, но что-то не получилось, и командование отказало мне в моем прошении. К сожалению, меня прикрепили к «Фергус-4», тяжеловес, но не такой огромный как «Энтерпрайз». Вообще мне стоит рассказать поподробней кто такой этот доктор Баркли. Это хороший друг когда-то семьи Маккой, теперь просто друг мамы. Натан Баркли учился вместе с моим отцом в медицинской академии. Он очень помог в детстве, пока не появился дядя Майкл. После развода отца я видела всего два раза, на Рождество и на свой десятый день рождения. После мама запретила появляться отцу, и мы с ним стали общаться с помощью писем. Спасибо дяде Натану, он умудрялся отправлять мои письма, чуть ли не через командование Звёздного Флота. И в ответ приходили такие же, ровный почерк отца. Тогда я не понимала, почему мама перестала разрешать отцу появляться в нашем доме, а потом я увидела причину. Высокий, немного полноватый, он не был похож на папу. Сначала я была в обиде на маму и часто жаловалась папе, на что он отвечал, чтобы я не волновалась и приняла мамин выбор. Папа слишком добр к маминым решениям. И к моим. Он у меня вообще самый добрый. Каким бы его не описывали мама и дядя Натан, папа не такой. Нет, нет. Его всегда строгий вид перед пациентами, не выполняющими его указаний, растворялся, в моей комнате появлялся улыбающийся, обнимал меня. Он брал меня на руки и долго расспрашивал как прошел мой день, чем я занималась с мамой. Затем он рассказывал о всех своих делах за день, а я слушала и впитывала в себя, как губка. Эти термины, его объяснения, мама ругала его за то, что забивает детскую голову всякими ужасами на ночь глядя. И в конце концов я приняла, но называть его «папой» я не научилась. Мама опять ходит по комнате и отчитывает меня, дядя Майкл смотрит на неё с улыбкой, как папа, когда покупал мне мороженое, в обход мамы, а та в свою очередь долго сердилась за это. Как бы она не ругалась, решения я своего не поменяю и она это знает. Завтра я соберу свои вещи и отправлюсь вслед за папой. Надеюсь, мы с ним встретимся там. Конец записи
