Золотые точки

База Звёздного Флота в Сан-Франциско гудела как потревоженный улей. Курсанты, офицеры, гражданские специалисты — все куда-то спешили, что-то проверяли, с кем-то спорили. Воздух пах озоном, кофе и свежей краской: где-то заканчивали ремонт тренировочного симулятора. Джоанна Маккой сидела на своей койке в общежитии, поджав ноги, и смотрела на пустую стену напротив. Комната была маленькой — две койки, два шкафа, один стол на двоих и иллюминатор, выходящий во внутренний двор. Старые деревянные рамы пахли пылью и высохшим лаком. Кто-то в коридоре смеялся — громко, заливисто, совсем рядом. Хлопнула дверь, и смех стих. На стенах — серые металлические панели и несколько потёртых крючков для одежды. Никаких следов прежних жильцов. В дверь постучали — коротко, торопливо — и почти сразу она распахнулась. В комнату боком протиснулась девушка с огромным чемоданом. Она была высокой и нескладной — слишком длинные руки, слишком резкие движения, будто тело не всегда успевало за мыслями. Рыжие волосы выбились из кое-как собранного хвоста, веснушки густо рассыпались по носу и щекам, а форменная куртка сидела немного криво, словно её надели второпях. — Если эта штука ещё раз застрянет в дверях, я её отправлю в открытый космос, — выдохнула девушка и с грохотом уронила чемодан на пол. Комната дрогнула. Джоанна невольно моргнула. — О. Привет! — Рыжая тут же улыбнулась, будто только сейчас заметила, что в комнате кто-то есть. — Ты, наверное, моя соседка. Я Пегги Андерсон. Связь и коммуникации. Манчестер, Земля. — Джоанна Маккой. Медицинский корпус. Атланта. Пегги шагнула вперёд и протянула руку. На запястье у неё был нарисован синий кружок с надписью «Дыши». — Мантра, — объяснила Пегги, проследив за взглядом Джоанны. — Мама заставила. Говорит, когда паникую — смотреть на точку и дышать. Не помогает, кстати. — А что помогает? — спросила Джоанна. — Кофе и паника, — честно сказала Пегги и наконец отпустила её руку. Пегги оказалась тем человеком, который не умеет молчать дольше тридцати секунд. Они ещё долго болтали — о том, какая еда в столовой Академии, почему земные корабли до сих пор летают так медленно и стоит ли брать с собой в полёт книгу или лучше взять планшет. Пегги рассказала, что в Манчестере идёт дождь девять месяцев в году, и она первый раз в жизни так надолго уезжает из дома. Джоанна рассказала про родителей. А потом Пегги потянулась к чемодану, покопалась внутри и достала потрёпанного плюшевого зайца с пришитой лапкой. — А это — мистер Хопс. Не смотри на меня так, мама заставила взять его с собой. Джоанна улыбнулась уже спокойнее. — Я не смотрю. — Смотришь. Но осуждения пока не вижу, и это хороший знак. — Пегги усадила зайца на подушку и вдруг спросила: — Тебя тоже на «Фергус-4» отправили? — Да. Пегги театрально застонала и упала спиной на койку. — Ну всё. Значит, мы обречены вместе слушать, как разваливается этот корабль. — Он надёжный, — машинально сказала Джоанна. — Ты говоришь как человек, который читал технический отчёт перед сном. — Я читала. Пегги медленно повернула к ней голову. — Маккой, ты меня пугаешь. --- В ночь перед отлётом Джоанна долго не могла уснуть. Она лежала на спине, смотрела в потолок и слушала, как Пегги посапывает на соседней койке. Рыжая уснула мгновенно, едва её голова коснулась подушки, и теперь её храп напоминал работу старого двигателя — ровный, чуть дребезжащий, почти уютный. «Надеюсь, на "Фергусе-4" мне дадут отдельную каюту, — подумала Джоанна. — Хотя вряд ли». Она села, достала из рюкзака синий потрёпанный дневник и открыла его на чистой странице. Бумага пахла чернилами и чем-то старым, библиотечным — этот запах всегда её успокаивал.

***

Личный дневник Джоанны Маккой За день до отлёта. Поздний вечер. Привет, дружок. Я улетаю завтра. «Фергус-4» стартует в 08:00 по звёздному времени. Пегги, моя соседка, сказала сегодня: «Ты такая спокойная, Джо. Я бы на твоём месте уже под стол спряталась». А я не спокойная. Просто руки спокойные, голова и сердце — нет. Это разные вещи. Я весь вечер проверяю рюкзак. Уже раза четыре смотрела, на месте ли медицинский набор. Как будто он может взять и уйти. Папа прислал письмо. Короткое. Всего несколько строк: «Пчёлка, не повторяй моих ошибок. Береги себя. Я тобой горжусь. Твой отец». Я перечитала письмо ещё раз. Потом ещё. У папы дрожат концы букв — так бывает, когда он устал или нервничает. Хотя никогда в этом не признается. Я вдруг вспомнила, как папа тайком покупал мне мороженое перед ужином. Мама потом ужасно злилась. Я тогда спросила: «Почему ты это делаешь?» А он сказал: «Потому что твоя улыбка стоит любого ворчания, маленькая». А потом я плакала. Совсем немного. Наверное, из-за того, что завтра всё станет настоящим. Корабль. Полёт. Работа. Космос. Ладно. Уже поздно. Надо хотя бы попытаться поспать. До завтра, дружок. P.S. Пегги всё-таки храпит.

***

«Фергус-4» оказался именно таким, как его описывали в инструктаже — старым, потрёпанным, но надёжным. Коридоры пахли перегретой проводкой и машинным маслом, где-то в глубине корабля монотонно гудел конвертер, и этот звук, казалось, проникал в самые кости. Каюты были маленькими — даже меньше, чем в общежитии академии. И отдельной каюты Джоанне не дали. — Придётся делить, — сказала Пегги, затаскивая свой огромный чемодан в узкий проход. — Но ничего. Я умею не храпеть. Почти. — Я заметила, — сухо ответила Джоанна, но без злости. — Ты храпишь как старый двигатель. — Это комплимент? — Пегги прищурилась. — Это констатация факта. Они расселились: Пегги тут же принялась развешивать фотографии — парень с гитарой, женщина в синем платье, рыжий кот. Джоанна просто положила на тумбочку папино фото. Он стоял у медицинской консоли в форме Звёздного Флота и улыбался. Настоящей улыбкой, не той дежурной, которую он надевал для пациентов. Над кроватью висел динамик внутренней связи, время от времени потрескивая. Сквозь этот шум объявили общий сбор новичков в столовой. Столовая «Фергуса-4» оказалась такой же старой, как и сам корабль. Низкий потолок с тусклыми лампами, покрытые царапинами металлические столы, привинченные к полу, и запах перегретого металла, который смешивался с ароматом дешёвого кофе из автомата в углу. Вдоль стен — узкие иллюминаторы, выходящие в пустоту, и несколько синтезаторов еды, у которых уже отвалились наклейки с кнопками. Народу собралось человек двадцать — новички, которые только сегодня прибыли на борт. Они жались к стенам, рассаживались за столами, кто-то стоял, прислонившись к переборке, и делал вид, что читает что-то на планшете. В углу двое техников тихо спорили о том, какой из двигателей надёжнее. У стойки с кофе стояла молоденькая лейтенант в очках и нервно прокручивала в руках пустой стакан. Рядом с ней парень в гражданской толстовке з эмблемой Академии что-то быстро ей объяснял, активно жестикулируя. Кто-то из новичков перешёптывался, кто-то разглядывал потолок, кто-то просто сидел с отсутствующим взглядом, сцепив пальцы в замок. В воздухе висело напряжение — негромкое, но осязаемое. Все чувствовали себя немного не в своей тарелке. Пегги тронула Джоанну за локоть. — Смотри, — шепнула она, кивнув в сторону стойки. — Тот парень в толстовке — он уже успел разлить кофе на форму. Хорошее начало карьеры на новом корабле. Джоанна посмотрела. Парень действительно вытирал рукавом мокрое пятно на груди, но всё равно продолжал улыбаться и что-то рассказывать лейтенанту. — Или отличное, — заметила Джоанна. В дальнем конце столовой стояла капитан Тейлор. Невысокая, с коротко остриженными волосами и усталым, но внимательным взглядом. Форменный китель сидел на ней не идеально — левый рукав был чуть закатан, словно она снова забыла его поправить после работы в инженерном отсеке. Рядом с ней топтался молодой офицер с планшетом, что-то тихо докладывая. Когда Тейлор заговорила, в столовой сразу стало тихо. — Сразу проясним одну вещь, — сказала она. — Вы здесь не для геройства. Вы здесь, чтобы делать свою работу. Если всё пройдёт скучно — значит, мы всё сделали правильно. Вопросы? Никто не заговорил. Джоанна машинально выпрямилась. Она хотела спросить про медицинские протоколы на случай вспышки инфекции или тяжёлых травм без доступа к станции, но промолчала. Потом было знакомство с командой. Повар Грег — огромный лысый мужчина с добрыми глазами, который сразу начал предлагать всем свои пирожки. От него пахло дрожжами и корицей. Инженер Мёрфи — что-то бормочущий себе под нос. Лейтенант Родригес — молодой, весёлый, показывал всем фото своей девушки. «Мария, — говорил он. — Медсестра. Мы поженимся, когда я вернусь». Доктор Ривера появилась позже всех. Она вышла из-за переборки, ведущей в лазарет — Джоанна заметила белую дверь с медицинской символикой в дальнем конце столовой. Ривера закрыла за собой дверь, поправила воротник и неторопливо направилась к капитанской стойке. Высокая, сухощавая, в очках с толстыми линзами. В руках — падд с личными делами новичков. Она быстро просмотрела экран, потом подняла взгляд на Джоанну. — Энсин Маккой, — произнесла она спокойно. — Девятнадцать лет. Ускоренный выпуск. Впечатляет. Это прозвучало совсем не как комплимент. Джоанна машинально выпрямилась. — Мэм. Ривера ещё несколько секунд смотрела на неё — слишком внимательно, будто пыталась понять что-то для себя. — Академия любит выпускать людей, которые прекрасно сдают тесты, — сказала она наконец. — Посмотрим, как у вас с реальными пациентами. Она перевела взгляд на падд, что-то пометила и пошла дальше — к следующему новичку за соседним столом. Молодой техник при её приближении выпрямился и замер. Ривера задала ему пару коротких вопросов, выслушала ответы, кивнула и двинулась к следующему. Пегги проводила её взглядом. — Ого. — Что? — тихо спросила Джоанна, хотя и сама всё поняла. Пегги чуть наклонилась к ней, как будто делилась секретом: — У неё такой взгляд, будто она может поставить диагноз твоей самооценке. Джоанна не засмеялась. — Она меня не взлюбила, — сказала она почти шёпотом. — С чего ты взяла? — Пегги удивилась. — «Впечатляет», — передразнила Джоанна. — Это был не комплимент. Она считает, что мне здесь не место. Пегги посмотрела в сторону Риверы — та уже опрашивала кого-то за соседним столом, всё с тем же ледяным спокойствием. — Она со всеми такая, — сказала Пегги. — Я видела, как она смотрела на того техника. — Техник не девятнадцатилетний выпускник, которого приставили к ней в подчинение, — возразила Джоанна. Пегги вздохнула. — Слушай. Ты сдала экзамены. Тебя распределили сюда не потому, что ты кому-то нравишься, а потому, что ты компетентна. Джоанна тяжело вздохнула. — Возможно ты права и я просто… — Просто ты преувеличиваешь. — Пегги закончила за неё. — И боишься, что будешь недостаточно хороша. Это нормально. Джоанна хотела возразить, но промолчала. Пегги вдруг улыбнулась: — Знаешь, что я делаю, когда боюсь, что буду недостаточно хороша? — Пьёшь кофе и паникуешь? — Сначала смотрю на точку, — поправила Пегги. — А потом уже кофе и паника. — Она кивнула на запястье. — И знаешь? Пока не подвело. Джоанна посмотрела на синий кружок с надписью «Дыши». Потом на Пегги. — Ты странная, — сказала она. — А ты зануда, — без обиды ответила Пегги. — Поэтому мы и сработаемся. Джоанна не выдержала и улыбнулась. Коротко, уголками губ, но по-настоящему.

***

В ту ночь Джоанна не спала. Она вышла в коридор и прижалась лбом к холодному иллюминатору. Звёзды. Настоящие звёзды — не те, что она видела с Земли. Здесь они были ярче, резче, словно кто-то рассыпал белую краску по чёрному бархату. Свет ложился на лицо холодно и почти осязаемо. Где-то там был «Энтерпрайз». А на нём — папа. — Папа, ты видишь те же звёзды? — прошептала она. — Мы с тобой под одним небом? Иллюминатор молчал. Только корабль жил вокруг неё — тихо скрипнул корпус, где-то глубоко прошёл гул конвертера, как дыхание огромного металлического существа.