Как минимум, пока не скажешь мне "да"

Хогвартс пах магией, свежей штукатуркой и хвоей. Для любого другого студента этот запах был символом возвращения домой, но для Драко Малфоя он отдавал горечью на языке. Он шел по коридору третьего этажа, и каждый его шаг эхом отдавался от каменных плит. Его плечи, ставшие заметно шире за этот тяжелый год, едва не задевали прохожих, но ученики сами шарахались в стороны, завидев серебристо-платиновый затылок. Драко не смотрел на них. Его взгляд был прикован к стене слева от него. Год назад он стоял здесь в составе рабочих бригад. Без палочки, под надзором авроров, он голыми руками вычищал копоть с этих камней. Он помнил, как трескалась кожа на его ладонях, когда он укладывал заново выточенные пролеты лестниц. Это было его искупление — долгое, молчаливое и физически изматывающее. Каждая трещина в этом замке была ему знакома. Он знал, где под новым слоем камня скрывается выжженное проклятие, которое так и не удалось вывести до конца. — Смотри, Малфой вернулся, — донесся до него ядовитый шепот со стороны группы пятикурсников Рейвенкло. — Слышал, его папаша под домашним арестом во Франции? Легко отделались, предатели. Драко даже не повел бровью. Ледяное безразличие стало его новой броней, гораздо более прочной, чем былая спесь. Он знал то, чего не знали они. Он помнил холодный пот на лбу своей матери, когда она лгала Темному Лорду прямо в лицо. Он помнил лихорадочный блеск в глазах отца, когда тот в хаосе финальной битвы, вопреки всем приказам, закрыл собой Гермиону Грейнджер от летящего заклятия Пожирателя. У него была своя правда. Правда, за которую он заплатил ночными кошмарами и осознанием того, что он больше никогда не будет прежним «принцем Слизерина». Драко толкнул тяжелые дубовые двери Большого зала. Внутри всё дышало торжеством. Тысячи свечей парили под потолком, отражая свой свет в золотых кубках. Столы ломились от еды, как и раньше, но атмосфера была другой. Тяжелой. Лица студентов были лицами солдат, вернувшихся с фронта. Даже первокурсники смотрели на мир слишком серьезными глазами. Малфой прошел к столу Слизерина. Теперь он был здесь не просто изгоем, он был капитаном сборной по квиддичу — должность, которую Макгонагалл доверила ему скорее как символ того, что жизнь продолжается. Он сел рядом с Блейзом Забини. Блейз, как всегда, выглядел безупречно отстраненным. Он лишь слегка кивнул Драко, подмечая его напряженную позу и то, как Малфой сжал пальцами край стола. — Опять эти взгляды, — не оборачиваясь, тихо произнес Забини. — Ты как ходячее напоминание о том, что не всё закончилось. — Плевать, Блейз, — хрипло ответил Драко. Его голос стал глубже, в нем появилось мужское рычание. — Пусть смотрят. Я строил этот замок заново, пока они сидели по норам. Драко поднял глаза на вход в зал. Двери снова распахнулись, и в помещение вошла часть «Золотой троицы». Зал на мгновение притих, а затем взорвался шепотом, который был громче крика. Драко заставил себя не отворачиваться, когда Поттер и Уизли пересекли порог. Зал гудел. Каждый студент — от первокурсника до вернувшегося на восьмой курс ветерана — считал своим долгом просканировать их взглядом, будто проверяя: настоящие ли? Гарри шел первым. В нем больше не осталось той порывистости, которая раньше заставляла его бросаться в пекло, едва завидев искру. Драко, как никто другой, умевший считывать язык тела, заметил, как изменилась походка Поттера. Она стала размеренной, тяжелой. Гарри больше не вертел головой по сторонам, он смотрел вперед, анализируя пространство. Он возмужал: очки в тонкой оправе больше не казались нелепыми, а черты лица стали резкими, выверенными, словно у модели с обложки дорогого магического журнала. В нем чувствовалась сила, которая больше не нуждалась в криках. Справа от него Рон Уизли что-то оживленно рассказывал, то и дело похлопывая Гарри по плечу. Рон взял на себя роль «громоотвода». Его громкий смех и широкие жесты заполняли пустоту, оставленную войной. Он оставался душой компании, тем самым парнем, который первым шутил за столом, пытаясь заглушить звон в ушах от пережитых сражений. Но Драко видел, как на долю секунды, когда смех затихал, лицо Рона становилось серым. Уизли клоунничал, чтобы не сойти с ума, и это была его личная битва. — Посмотри на Уизлетту, — негромко произнес Блейз, едва заметным движением головы указывая на Джинни. — Кажется, в этом году она намерена разбить больше сердец, чем бладжер — голов. Джинни Уизли шла чуть позади братьев по оружию, и от неё буквально исходила энергия. Огненно-рыжие волосы были стянуты в тугой хвост, открывая лицо, которое за этот год приобрело пугающую привлекательность. Теперь она была капитаном гриффиндорской сборной, и то, как она держала спину, говорило о том, что пощады на поле не будет. За ней уже тянулся шлейф восхищенных взглядов, но Джинни было плевать. С Поттером у них всё закончилось еще до восстановления замка; они перегорели, оставив в пепле лишь крепкую дружбу и общие шутки над своим прошлым романом, который теперь казался им обоим детской игрой. Блейз Забини рядом с Драко оставался скалой. Он был единственным, кого война, казалось, не поцарапала снаружи. Всё тот же безупречный крой мантии, тот же проницательный, тяжелый взгляд. Блейз был молчалив, он коллекционировал детали: кто из преподавателей хромает, у кого из авроров в дверях дрожат руки. Для всего Хогвартса он был закрытой книгой на языке, который никто не потрудился выучить. Только с Драко он позволял себе быть настоящим, но и эта «настоящность» была скупой на эмоции. — Пэнси сегодня тише обычного, — заметил Драко, переводя взгляд чуть дальше по столу. Пэнси Паркинсон, всегда бывшая самым громким и острым «голосом» Слизерина, теперь напоминала бледную тень самой себя. Она сидела, небрежно помешивая чай, и смотрела в одну точку. Слухи о том, что она пережила в те месяцы, когда замок был под властью Кэрроу, ходили разные, один страшнее другого. Но никто из слизеринцев не задавал вопросов. Пэнси закрылась, её былая язвительность сменилась ледяным спокойствием, которое пугало даже своих. Те, кто знал правду, хранили её под замком, понимая: если Пэнси заговорит, стены замка могут снова рухнуть. Гриффиндорцы заняли свои места. Скамья рядом с Поттером осталась пустой. — Где она? — спросил Блейз, озвучив вопрос, который жрал Драко изнутри. Малфой не ответил. Он чувствовал, как в зале нарастает новое ожидание. Главная героиня, та, чье имя было на устах у каждого судьи в Визенгамоте, задерживалась.