Алое сердце Севера

Глава 22 Дела шли хорошо. Молва о четверых омегах, что управляли таверной «Роза ветров», разошлась далеко за пределы Белого города. Теперь почти каждый путник старался остановиться именно у них. Помощь Юна, Ёна, Хана и Тэуна была как нельзя кстати. _____ Тэхёна в очередной раз отправили отдыхать наверх после обеда. Он как раз проходил мимо столов, за которыми сидела компания приезжих альф. Комнаты в таверне для них не нашлось, но, следуя слухам, им самим захотелось посмотреть на это знаменитое место. Один из альф схватил Тэхёна за руку. — Красавец, составь мне компанию на сегодня. Я щедро заплачу, — подмигнул он. Тэхён попытался высвободить руку. — У нас нет таких услуг. — Да ладно. Не поверю, что здесь нет таких развлечений. Его друзья заухмылялись. Тэхён холодно посмотрел на альфу, и его аромат бругмансии начал опасно сгущаться. Но не успел он ничего предпринять, как за его спиной выросли две фигуры. — Отпусти омегу, — мрачно сказал Хан. — А иначе что? — с вызовом спросил альфа. Тэун подошёл ближе. Взял альфу за руку — ту, которой тот всё ещё удерживал Тэхёна, — и сжал. Спокойно, без усилий, но так, что пальцы альфы разжались сами собой. — А иначе, — Тэун склонился ниже, и его голос прозвучал почти буднично, — ты уйдёшь отсюда без руки. По спине альфы пробежали мурашки. В глазах Тэуна плескалась такая спокойная, ледяная решимость, что он не сомневался: этот альфа сделает то, что сказал. Альфа сглотнул. — Я всё понял. Простите, — обратился он к Тэхёну. Тот коротко кивнул и направился к лестнице. Хан и Тэун остались стоять, прожигая взглядами компанию. — Вы, кажется, собирались уходить, — ровно произнёс Тэун. Альфа, схвативший Тэхёна, торопливо бросил на стол монеты — явно больше, чем стоил их заказ, — и поднялся. Его друзья последовали примеру. Через минуту компания покинула таверну, стараясь не оборачиваться. Хан проводил их взглядом и хмыкнул: — Кажется, они больше не вернутся. — Кажется, да, — согласился Тэун.

***

В Белом замке, в кабинете Чонгука, собрались все. — Патрули усилены. Дополнительные отряды рассредоточены вдоль южной границы и по главным дорогам, ведущим к Белому городу. Армия готова выступить в любой момент — ждёт только приказа, — отчитывался Намджун. Чонгук кивал, внимательно слушая. — Склады, провиант, обозы, снаряжение проверены лично мной, — доложил Юнги. — Осечек быть не должно. Мы готовы играть в долгую. Жители деревень согласны снабжать армию. Ни у кого не возникло вопросов. Чонгук молча кивнул. — Мои «мышки» доложили о передвижении отряда Сумеречных в сторону наших границ, — сказал Хосок. — Они сопровождают делегацию послов. Скоро к нам прибудут гости. Чонгук задумчиво смотрел мимо них. Он был не здесь. Тэхён занимал все его мысли. Его сущность тянулась к своему омеге. Чонгук тряхнул головой. «Тэхён тысячу раз прав. Сначала нужно обеспечить безопасность. Решить этот вопрос раз и навсегда. Иначе страх так и будет висеть над головой, как меч, готовый упасть в любую секунду». — Ну что ж, — он обвёл друзей взглядом. — Раз мы готовы, значит, будем ждать гостей. Посмотрим, что они нам скажут. — Я уверен, что ничего хорошего, — буркнул Юнги. — Хоби, — Чонгук повернулся к Хосоку, — я так понимаю, сопровождение отряда южных отслеживается круглосуточно? — Да. Мы следим за ними с момента, как они покинули Гнездо. Не волнуйся, мы не спустим с них глаз на всём протяжении пути. — Нужно следить не только за ними, — ответил Чонгук. — Нужно следить за их подготовкой. Нельзя недооценивать противника. Хосок кивнул. — Ты так уверен, что войны не избежать? — спросил Намджун. — Не задавай глупых вопросов, — устало выдохнул Чонгук. — Как ты думаешь, зачем послы идут к нам? Намджун нахмурил лоб. — Столько лет мы никак не пересекались с южными. У нас никогда не было общих дел. Мы не лезли к ним, они не лезли к нам. А тут — целая делегация. — Чонгук хочет сказать, — вмешался Юнги, — что они идут забрать омег. Я уверен, ты не готов отдать им Джина. Как и Чонгук не готов расстаться с Тэхёном, Хоби — с Феликсом, а я — с Чимином. При упоминании Тэхёна Чонгук чуть сжал челюсти и отвёл взгляд. Всего на мгновение — но Юнги заметил. Намджун издал глухое рычание. Его кулаки сжались, он подался вперёд, будто готовый уже сейчас идти в бой. — Хрен они получат, а не наших омег. — Согласен, — ответил Чонгук. — Ладно. Расходимся. У нас до гостей есть ещё чуть больше недели. Альфы разошлись по своим делам. Чонгук остался один. Он оглядел кабинет — и вдруг засобирался. Надо увидеть Тэхёна. Надо успокоить волка. Стоило только подумать о нём, как внутри стало чуть тише.

***

В дверь осторожно постучали. Тэхён поднял голову с подушки. «Кто это?» Посторонние не заходили к ним на этаж, значит — кто-то из своих. — Входите. Дверь медленно открылась, и в комнату заглянула чёрная макушка. — Здравствуй, Тэхён. — Чонгук? Тэхён приподнялся на постели. — А ты чего здесь? Чонгук зашёл внутрь и закрыл дверь. — Соскучился, — сказал он просто, и в этом слове было всё. Он сделал широкий шаг к омеге и подхватил его на руки — легко, будто тот ничего не весил. Тэхён ойкнул и вцепился в широкие плечи, боясь упасть. Чонгук прижал его к себе, зарылся носом в изгиб шеи и вдохнул — глубоко, жадно, собственнически. Аромат бругмансии сводил его с ума. Он не мог надышаться. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, касаясь губами пульсирующей венки. Аромат бругмансии сгустился, обволакивая их обоих. Гроза отозвалась — низким, глухим раскатом, — смешиваясь с цветами. Их запахи сплелись, и воздух в комнате стал плотным, горячим. — Чонгук... — прошептал Тэхён. — Да? — отозвался тот, не отрываясь от его шеи. — Чонгук, я... — он осёкся. Чонгук почувствовал, как под его ладонями, придерживающими Тэхёна, намокло бельё. Тэхён заскулил от смущения и попытался сползти с рук, но Чонгук не позволил. Прижал крепче, удержал. — Тебе нечего стесняться, — прошептал он. — Это нормальная реакция на своего альфу. Он чуть отстранился, заглянул в раскрасневшееся лицо Тэхёна и улыбнулся — мягко, понимающе. — Если тебе станет легче, я тоже еле держу себя в руках. Тэхён выдохнул — судорожно, прерывисто. А Чонгук медленно, едва касаясь, коснулся его губ своими. Их губы встретились — легко, почти невесомо, как первое дыхание после долгой разлуки. Чонгук целовал медленно, будто пробовал на вкус, боялся спугнуть. Тэхён замер на мгновение, а потом приоткрыл губы навстречу, и Чонгук углубил поцелуй — уже увереннее, но всё ещё бережно, словно держал в руках самую хрупкую драгоценность. Вкус у Тэхёна был сладким, с горьковатой ноткой — как бругмансия, как его сущность, как он сам. Чонгук пил этот вкус, не в силах оторваться. Его ладонь скользнула по спине Тэхёна, прижимая ближе, и Тэхён выдохнул в поцелуй — тихо, прерывисто, пальцы его сжались на плечах альфы. Они оторвались друг от друга только когда воздух стал совсем необходим. Чонгук прижался лбом ко лбу Тэхёна, тяжело дыша. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты не представляешь как. Тэхён не ответил словами. Он просто потянулся и снова коснулся его губ — теперь уже сам. Мягко, но уверенно. Так, как умел только он. _____ Они сидели на кровати, всё ещё прижавшись друг к другу. Чонгук перебирал пальцы Тэхёна в своей ладони — просто потому что не мог перестать к нему прикасаться. Тэхён чувствовал тепло его рук, мерное дыхание, и это успокаивало. Но он знал: Чонгук не просто так пришёл. Что-то случилось. — Нам нужно поговорить, — сказал Чонгук. Тэхён чуть отстранился, чтобы видеть его лицо. — Что-то случилось? — Пока нет. Но скоро случится. — Чонгук помолчал, подбирая слова. — Послы Верховных уже в пути. Они идут к Белому городу с официальной делегацией. Хосок отслеживает их передвижение. Через неделю они будут здесь. Тэхён замер. Его пальцы невольно сжали ладонь Чонгука. — Они знают? О нас? — Мы полагаем, что да. Они потребуют вашей выдачи. Всех четверых. Повисла тишина. Тэхён смотрел в одну точку, переваривая. Чонгук не торопил. Он гладил его пальцы, ждал. — Это из-за меня, — наконец сказал Тэхён. — Из-за того, что я тогда сделал. Из-за того, что мы сбежали. Если бы не я... — Если бы не ты, — перебил Чонгук, — твои друзья были бы мертвы. И ты был бы мёртв. И я бы никогда тебя не встретил. — Он взял лицо Тэхёна в ладони и заставил посмотреть на себя. — Никогда не смей думать, что ты в чём-то виноват. Ты спас их. Ты спас себя. И ты дал мне смысл. Слышишь? Тэхён часто заморгал, но слёзы всё равно подступили. Он кивнул. — Я не отдам тебя, — продолжил Чонгук. — Ни тебя, ни твоих друзей. Я уже говорил: я скорее разрушу Гнездо до основания, чем позволю им тронуть хоть одного из вас. — Это война, — прошептал Тэхён. — Возможно. Но мы готовы. Намджун усилил границы, Юнги проверил снаряжение, Хосок следит за каждым их шагом. Мы не дадим застать себя врасплох. Тэхён поднял на него глаза. В них не было страха — только решимость и что-то ещё. Гордость? Любовь? — Ты справишься, — сказал он. — Ты — Энигма. Ты — мой альфа. Я верю в тебя. Чонгук притянул его к себе и поцеловал в висок. — А ты — мой Анима. И я сделаю всё, чтобы защитить тебя и нашего малыша. Всё. Тэхён прижался к нему и закрыл глаза. — Я знаю, — прошептал он. — Я всегда это знал. Они сидели так долго, обнявшись, и тишина была не страшной, а уютной. За окном темнело, но в комнате было тепло.

***

Неделю спустя в тронный зал вошёл стражник. — Правитель, — обратился он к Чонгуку, стоящему у окна. — У ворот Белого замка ожидают послы. Они требуют немедленной аудиенции. Чонгук медленно повернулся. — Требуют? — Да, — не моргнув, ответил альфа. — Говорят, что не уйдут, пока не увидятся с вами. — Ну что ж, — Чонгук оторвался от окна. — Тогда удовлетворим их требование. Но прежде позови ко мне Хосока, Намджуна и Юнги. Как только они придут — можешь привести послов. Стражник коротко склонил голову и вышел за дверь. Чонгук усмехнулся, глядя ему вслед. — «Требуют». Дипломатия у южных, как всегда, не на высоте. Он медленно прошёл к трону и опустился на мягкое сиденье, подперев щёку ладонью. Внешне — сама расслабленность. Но внутри всё звенело, как натянутая струна. Спустя двадцать минут его друзья собрались в тронном зале. Юнги встал по правую руку от Чонгука, Намджун — по левую. Оба были в парадной форме, с каменными лицами. Хосок скользнул за портьеру позади трона — никто не должен видеть главу тайной канцелярии. Двери в тронный зал распахнулись. — Делегация от Верховных прибыла! — доложил стражник. В зал вошли пятеро послов в тёмных плащах. За их спинами, у самых дверей, замер отряд Сумеречных — молчаливая, серая угроза. Но Чонгук даже не взглянул на них. Он смотрел только на послов. Один из послов — самый представительный, с длинным лицом и холодными глазами, — вышел вперёд и открыл рот, чтобы начать. — Мы прибыли по поручению... — Прошу прощения, — перебил его Юнги. Голос его прозвучал ровно, но в нём было достаточно льда, чтобы заморозить весь зал. — Прежде чем излагать требования, принято здороваться. Особенно — в тронном зале. Особенно — перед правителем. Посол осёкся. Его спутники переглянулись. — Приветствуем вас, правитель Севера, — процедил он сквозь зубы, слегка поклонившись. — И ваших советников. — И не мешало бы представиться, — всё так же ровно добавил Юнги. — С кем имеем честь разговаривать? Посол выдержал паузу, явно борясь с раздражением. — Я — Верховный посол Тетрархов. Моё имя — Дарий. А это — мои спутники. Думаю, их имена не столь важны для нашего разговора. — Вот как, — Юнги чуть приподнял бровь. — Что ж, Дарий. Теперь можете продолжать. Чонгук, всё так же подперев щёку ладонью, чуть заметно усмехнулся. — Я слушаю. Дарий выпрямился, вскинул подбородок и заговорил. Голос его звучал громко, напыщенно, с той особой интонацией, какая бывает у тех, кто слишком долго сидел в Гнезде и забыл, что мир не ограничивается его стенами. — Верховные Тетрархи, — начал он, растягивая слова, будто смаковал собственное величие, — изволили проявить неслыханное терпение. Они ждали. Надеялись, что правитель Севера образумится и сам выдаст беглецов, не доводя дело до... крайних мер. Он обвёл зал взглядом, задержавшись на Юнги — с презрением, на Намджуне — с пренебрежением, на Чонгуке — с чувством собственного превосходства. — Но, видимо, здесь не понимают, с кем имеют дело. Позвольте объяснить. Четверо омег, которых вы укрываете, — не просто беглецы. Они — единственные, кто выжил. Единственные, кто может рассказать, что произошло на капище. Их место — в Гнезде, перед судом Тетрархов. И они ТАМ БУДУТ. Он повысил голос, распаляясь всё больше: — У вас есть три дня. Три дня, чтобы выдать их. Если этого не произойдёт — Верховные Тетрархи сотрут ваш жалкий Север в порошок. Вы даже не представляете, какая мощь стоит за нами. Ваши стены падут, ваша армия будет раздавлена, а ваш город — сожжён дотла. И всё из-за четверых омег. Подумайте, правитель. Стоят ли они того? Дарий замолчал, тяжело дыша. Он явно ожидал, что его слова произведут ошеломляющее впечатление. Чонгук медленно перевёл взгляд на Юнги. — Кажется, у них там, в Гнезде, проблемы с воздухом, — заметил он вполголоса, но так, что слышали все. — Это влияет на рассудок. Юнги хмыкнул. Намджун сжал кулаки. А Хосок за портьерой тихо, но отчётливо скрипнул зубами. Юнги выдержал паузу. Не короткую — ровно такую, чтобы тишина в зале стала осязаемой, как вода. Затем он заговорил. Голос его звучал негромко, спокойно, почти лениво — но каждое слово било точно в цель. — Знаете, что меня всегда удивляло в Южных? — начал он, глядя не на Дария, а куда-то поверх его головы. — Ваша удивительная способность путать силу с громкостью. Вам кажется: если говорить громко, если угрожать, если раздувать щёки — вас испугаются. Но здесь, на Севере, мы устроены иначе. Мы слушаем не громкость. Мы слушаем суть. Он перевёл взгляд на Дария — и тот вдруг понял, что всё это время Юнги не смотрел на него. А теперь — посмотрел. И от этого взгляда захотелось отвести глаза. — Вы требуете. Вы угрожаете. Вы обещаете стереть нас в порошок. Но давайте посмотрим правде в глаза: вы — послы. Всего лишь послы. Ваша задача — передать послание и вернуться. Но вы не уверены, что вернётесь, правда? Потому что Тетрархи не прощают провалов. И вы это знаете. Поэтому вы кричите. Потому что страх — он всегда кричит громче всего. Дарий побледнел. Юнги сделал шаг вперёд — всего один, но Дарий отступил на два. — Мы дадим ответ через три дня. Не потому, что вы требуете. А потому, что мы так решили. Но уже сейчас я скажу вам то, что вы можете передать своим хозяевам. Мы не выдаём невиновных. Мы не торгуем людьми. И мы не склоняемся перед теми, кто приходит с угрозами. Запомните это. И передайте слово в слово. Он развернулся и медленно отошёл на своё место. Чонгук, всё так же сидевший на троне, слегка улыбнулся — одними уголками губ. Юнги только что озвучил всё, о чём он думал. До последнего слова. Дарий стоял, сжимая кулаки. Его спутники молчали. В зале было тихо. И в этой тишине они впервые за весь визит почувствовали себя не послами великой державы, а теми, кем они были на самом деле: чужаками, которым только что указали на их место. — А сейчас вас проводят в покои, — холодно произнёс Юнги. — Вам запрещено покидать пределы замка до вынесения решения. Аудиенция окончена. Проводите наших гостей, — обратился он к страже. Стражники обступили послов и отряд Сумеречных. Дарий бросил последний, полный ярости взгляд через плечо, но ничего не сказал. Через мгновение тяжёлые двери закрылись за процессией. Когда они остались одни, Хосок наконец вышел из-за портьеры. Он был мрачен, но спокоен — как человек, который уже всё просчитал. Они переглянулись. Никто не спешил нарушать тишину. В воздухе ещё висело эхо сказанных слов, и каждый прокручивал их в голове. — Значит, война, — мрачно констатировал Намджун. — Это было неизбежно, — ответил Чонгук. — Сейчас расходимся. Завтра обсудим стратегию. Никто не стал спорить. Все понимали: завтра начнётся то, к чему они готовились долгие недели. А сегодня нужно просто выдохнуть. И, может быть, провести вечер с теми, ради кого всё это затевалось. Альфы разошлись. Чонгук остался в опустевшем зале один. Он стоял, глядя на закрытые двери, и думал только об одном. О Тэхёне. — Правитель, — в зал заглянул стражник. Чонгук повернулся. Он всё ещё стоял у трона, глядя на закрытые двери, за которыми только что скрылись послы. — Что такое? Стражник замялся, переступил с ноги на ногу. — Тут... Тут к вам ещё пришли. — Кто? — не понял Чонгук. — Омега. Говорит, вы будете рады его видеть. Чонгук нахмурился. — Что за омега? Он назвал себя? — Да. Он сказал, что его зовут Тэхён. На мгновение Чонгук замер. А потом бросился бегом. Он не шёл, не ускорял шаг — он именно побежал, как не бегал никогда в жизни. — Где он?! — крикнул он на ходу. — Ждёт у ворот замка! — только и успел ответить стражник вслед удаляющемуся правителю. Чонгук вылетел за ворота замка и замер. Тэхён стоял у старого дуба, закутанный в тёплую накидку, и смотрел на него. В его глазах не было страха — только спокойная, тёплая уверенность. — Ты пришёл, — выдохнул Чонгук. — Ты же просил не убегать, — Тэхён чуть улыбнулся. Чонгук преодолел оставшееся расстояние в три шага. Подхватил Тэхёна на руки — легко, будто тот ничего не весил, — и прижал к себе. Зарылся носом в его волосы, вдохнул аромат бругмансии и заурчал — низко, грудью, как огромный довольный кот. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он. — Прийти сюда. Сейчас. Когда послы только что... — Я знаю, — перебил Тэхён. — Чимин рассказал. Я не мог оставаться в таверне. Я должен был быть здесь. С тобой. Чонгук посмотрел на него — и в его глазах было столько всего, что Тэхён на мгновение забыл, как дышать. Счастье. Нежность. Страх. Любовь. — Тогда пойдём, — сказал Чонгук. — Здесь холодно. А ты должен быть в тепле. И он понёс его в замок. Через коридоры, мимо изумлённых стражников, которые отводили глаза и делали вид, что ничего не видят. Прямо в свою спальню. Дверь закрылась, и мир за ней перестал существовать. Чонгук опустил Тэхёна на край кровати и замер, всё ещё держа его лицо в ладонях. Его большие пальцы гладили скулы — медленно, почти благоговейно. Тэхён прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук. — Ты — мой Анима. Моя пара. Моя жизнь. Тэхён не ответил словами. Он просто потянулся к нему, и их губы встретились. Поцелуй начался медленно — бережный, почти невесомый, как первое прикосновение. Но скоро он стал глубже. Чонгук целовал его жадно, но всё ещё сдерживаясь, будто боялся, что Тэхён исчезнет. Тэхён отвечал — открыто, честно, как умел только он. Их дыхание смешалось, ароматы бругмансии и грозы сплелись в один, и воздух в спальне стал плотным, горячим. Чонгук стянул с плеч Тэхёна накидку, провёл ладонями по его рукам — от плеч до запястий, — и Тэхён вздрогнул от этой ласки. Мурашки побежали по коже, пальцы на ногах поджались сами собой. — Тебе холодно? — прошептал Чонгук. — Нет, — выдохнул Тэхён. — Просто... хорошо. Чонгук усмехнулся в его губы и продолжил. Его руки скользили по телу Тэхёна — бережно, но уверенно. Он изучал его — каждую родинку, каждый изгиб, — и Тэхён таял под этими прикосновениями. Внутри разливался жар — не обжигающий, а тёплый, обволакивающий. Он чувствовал себя в безопасности. Чувствовал себя любимым. Они двигались вместе — неспешно, подстраиваясь друг под друга, слушая дыхание, ловя стоны. Тэхён шептал что-то неразборчивое — то ли признания, то ли молитвы, — и Чонгук отвечал ему таким же шёпотом. Их тела говорили то, что словами передать было невозможно. Ночь опустилась на замок. Луна заглядывала в окна, но им было всё равно. Они были заняты друг другом — не как волки, ведомые инстинктом, а как люди. Как те, кто наконец-то нашёл свою половину. Как те, кто любил — впервые, по-настоящему, без оглядки. Утром они проснулись в объятиях друг друга. Чонгук лежал, прижимая Тэхёна к груди, и думал, что ради этого стоит жить. Ради этого стоит сражаться. Ради этого стоит победить.