пластыри

Руки Миоды. Немного холодные, но одновременно самые тёплые руки. Вот всё, что нужно было Микан после тяжёлой ночной смены. Начиналась она в 10 вечера , когда автобусы уже не ходили, и до местной больницы можно было доехать только на маршрутке, в которой Цумики часто начинало тошнить от запаха бензина. А заканчивалась только в 7 утра, когда приходили дневные медсёстры, но порой они задерживались и могли прийти на час или даже два позже. До их прихода покидать рабочее место нельзя. И за такие переработки, конечно же, никто дополнительно не заплатит. — Эй, тебе нужно научиться говорить "нет", — без всякого упрёка сказала Ибуки, поглаживая свою девушку по спине. Как же хорошо, что даже после самой утомительной смены ей есть куда возвращаться и в чьи объятия отдаться без раздумий. — Ты хоть раз пробовала сказать о том, что не можешь вечно отрабатывать часы за других? — Почему не могу...Могу... — лениво ответила Микан куда-то в ткань домашней футболки Ибуки. Так приятно пахнет. Гелем для душа, газировкой, уютом и...домом. Пусть это был и не их дом, а всего лишь съёмная квартирка, за которую они платили пополам. — Мне совсем не сложно посидеть на работе чуть дольше...Они ведь...Нуждаются во мне... Ибуки глубоко вздохнула, прижимая Микан ещё ближе к себе. Куда-то к пульсирующему под тканью футболки сердцу. — Пользоваться тобой - не значит "нуждаться"! — чуть повышенным тоном ответила Миода, но не позволяла себе кричать или грубить. Она может быть грубой с кем угодно, только не с Микан. Такой слабой, уязвимой, такой слишком светлой для этого тёмного мира. Сколько бы старшие медсестры не уверяли её, что она "безумно им помогла" — в их голосе не будет и капли искренности, которую Ибуки могла чувствовать сразу же. Может, уже настолько натренировала свой слух, что научилась так чётко слышать фальш в чужой речи... А вот Микан не слышит. И наивно, глупо надеется, что её кто-то действительно считает полезной. Только вот благодарить пациенты будут Бога, старших медсестер, врачей...Кого угодно, кроме нее. Так стоит ли тратить свои силы на тех, кто никогда не оценит этого по заслугам, когда дома всегда есть ОНА? Такая живая, любящая и настоящая. Та, кто всегда расстраивается, когда Микан берёт эти дурацкие дополнительные смены, но не с целью заработать, а из-за банального неумения отказаться. — Знаешь что? — внезапно сказала Ибуки, обращая внимание Микан на себя. Зная Миоду, после этих слов могло следовать что угодно. — Давай я возьму на себя твою роль. Ненадолго. Она отстранилась. Микан рефлекторно протянула руки к ней, словно желая понежиться в объятиях ещё немного, но тут же расслабленно опустила руки на смятую простынь под собой. — Что ты имеешь ввиду? — Ну, знаешь, тебе и самой не помешало бы лечение. От твоей усталости, от твоей безотказности, от твоего неумения отдохнуть...Знаешь, симптомов накопилось уже много. Микан сильнее сжалась, а пальцы неуверенно перебирали ткань простыни. Она чувствовала себя школьницей, которую мама отчитывает за плохое поведение. Чувство вины и стыда снова нахлынуло на неё: пытаясь сделать как лучше для одних людей, она совсем забывает про других...Про другую, если быть точнее. Ибуки снова расстроена. Ибуки злится на неё? Ибуки...разочарована ею? Но нет, ничего из этого в выражении лица Миоды сейчас не было. А Микан...Очень хорошо умела считывать эмоции по лицу. Сейчас каждая её мышца была расслаблена и направлена лишь на то, чтобы в очередной раз одарить Цумики той нежностью, которую она не получала ни от коллег, ни от родственников, ни от кого-либо ещё. — И как же ты будешь меня лечить? — слабым, немного хриплым голосом отозвалась Микан. — Своей любовью конечно же! Слова прозвучали очень наивно: словно ребенок, который признается в любви девочке со двора. Только вот эта дурацкая домашняя футболка, заношенная почти до дыр, совсем не вписывалась в эту атмосферу. Она напомнила Микан те больничные халаты, которые носили ее пациенты. Такие же старенькие и потрёпанные, надетые не раз и далеко не одним человеком. На каких-то из них были следы крови, которые никто не удосуживался отстирать...И, кажется, Ибуки сразу поняла, в чем дело, без всякого смущения снимая с себя эту футболку. Даже не задумываясь о том, что под этой футболкой у неё не было ничего, кроме ярко-красных трусов. Хотя...Чего стесняться? За долгое время отношений они успели увидеть друг друга обнаженными с каких угодно ракурсов. Но Цумики всё равно смущалась. Разве такая, как она, достойна лицезреть эти прекрасные изгибы, немного выпирающие кости ключиц, небольшой след от чокера на шее и... Кое-что ниже. Куда она не смела опустить взгляд. Несмотря на свою невинность, тело у Ибуки совсем не детское. И Микан притягивало к нему, как к магниту. Она даже не заметила, в какой момент их губы соприкоснулись в поцелуе. Так уж внезапно и резко она поддалась вперёд, откинув на мгновение и стыд, и усталость, и чувство вины. В её руках ничего из этого не важно. В её руках каждая зажатая мышца начинала расслабляться, словно после инъекции хорошего успокоительного. — Прости, я...Наверное, слишком много себе позволяю для обычной пациентки... — на одном дыхании выпалила Микан, как только отстранилась от поцелуя. Каждый раз когда они целовались она выпадала из реальности, а потом возвращалась в нее так резко, словно её вытащили из теплой ванны и сразу же кинули на холодную кровать. Но та кровать, на которой они сейчас находились, не была холодной. И не была твёрдой, в отличие от кушетки в процедурном кабинете. Здесь Микан не чувствовала страха. Не чувствовала этой парализующей тревоги, которая накрывала её временами. Пока что - лишь лёгкое угрызение совести за то, что позволила себе такую дерзость. За то, что позволила себе...Возбудиться. — Эй, ты не обычная пациентка! Ты...Самая особенная. Если потребуется - я отменю все остальные приёмы, только чтобы подольше провести время с тобой. И я буду с тобой, пока не убежусь, что тебе стало лучше! Особенная...Это слово ещё долго пульсировало в голове, словно мигрень: затуманивало всякий рассудок и здравый смысл, разливалось приятным ощущением по всему телу и задерживалось где-то между бёдрами. Конечно, Ибуки часто называла Микан этим словом. И многими другими, чтобы уж точно и наверняка доказать, что Цумики для нее - самая лучшая. Но именно сейчас её слова чувствовались совсем по-другому. И побуждали Микан протянуть руки к пуговицам собственной рубашки, чтобы лихорадочными движениями расстегнуть пару верхних и остановиться, ожидая разрешения. —...Хорошо...Тогда, мне раздеться или..? — Да, пожалуйста. Это была просьба. Не приказ. Не грубое указание. Микан могла остаться в одежде, если ей так будет комфортнее. Но сейчас, скорее, наоборот: ненужная ткань на теле сжимала её, словно смирительная рубашка. И она медленно избавлялась от этой тяжести, словно специально растягивая удовольствие и себе, и сидящей напротив девушке, давая ей оценить своим взглядом каждую медленно оголяющуюся клеточку тела. И Ибуки еле сдерживала себя, чтобы не припасть губами к этой тонкой и светлой коже, пробовать ее на вкус самым кончиком языка: аккуратно, чтобы не повредить. Сейчас...Ей стоит вести себя слегка спокойнее. Сохранять атмосферу, чтобы не превратить это всё в обычную близость. Только не сегодня, не сейчас. — Да... Молодец, ты умница, — наконец шепотом выдавила из себя Ибуки, когда последний элемент одежды в виде простенького белого комплекта нижнего белья оказался на простыни аккуратно сложенным. Где-то на краю, чтобы не мешать. Эта похвала пьянила. Сводила с ума. Подталкивала отдаться полностью, не переживая ни о чем. Но Ибуки не нужна её покорность. И Микан знает об этом. Ей нужно видеть удовольствие - вот всё, в чем нуждалась эта когда-то бойкая и активная девушка, которая теперь еле дышала, глядя на полностью обнаженную Микан. Она не показывала своего волнения и страха сделать что-то неправильно. Ради Микан она готова была взять себя в руки и просто делать вид, что всё идёт по плану, которого у неё никогда не было. — Теперь...Ляг на спину, — продолжала она несвойственно тихим и спокойным для себя голосом. Это всё ещё не было тем суровым и бесчувственным приказом, которые обычно дают врачи пациентам. Всё-таки в роль медсестры Ибуки вживалась плохо. Но в данном случае это было даже лучше. Слепо повинуясь собственным ощущениям, она встала с кровати для того, чтобы ещё раз окинуть взглядом тело, лежащее на кровати. Нет, не просто тело. Это слишком грубое слово для девушки, которая сейчас смотрела на неё такая уязвимая, открытая и готовая...Смотрела с надеждой и ожиданием, но сама не задавала никаких вопросов, не просила и не умоляла, как она порой делала это раньше в порыве страсти. Просто молча ждала. Кажется, она готова пролежать так хоть всю ночь до тех пор, пока Ибуки не разрешит ей сменить позу. Но издеваться и дразнить не было в планах ни у кого из них. Миоде просто нужно было время. Время, чтобы осознать, осмыслить, подготовиться. С другой стороны - разве она когда-либо вообще строила чёткие алгоритмы, а не действовала наобум? Идеальную тишину комнаты неожиданно рассёк тихий вздох Микан, которая уже не знала, куда себя деть от возбуждения. Ей никогда не требовалось много времени на то, чтобы завестись. Кажется, она готова была впасть в эйфорию уже от одного взгляда Ибуки. От знания, что её хотят. Хотят не "тупо", как обычное тело или кусок мяса, а искренне, чувственно и любяще, желая дарить удовольствие, а не только его забирать. Медленным движением, словно боясь спугнуть, Ибуки снова опустилась на кровать, пристраиваясь рядом, но не на спину, а на бок. Недолгое соприкосновение их обнаженной кожи заставило и саму Ибуки громко выдохнуть, словно её ударили электрическим током. Тыльной стороной ладони она провела по чужой груди, потом - вдоль дрожащего живота и линии под ним. — Расслабься, — единственное слово, которое она произнесла, но которое въелось куда-то в недры души, растворяя последние остатки напряжения. Рука на ощупь нашла нужное тепло и влагу, нащупала выступающий вперёд комочек нервов, касаясь совсем легонько, подушечками пальцев. Но реакция была уже на это действие: с влажных от слюны губ сорвался тихий и сладкий стон, а по телу пробежала лёгкая судорога, которую Ибуки хорошо уловила. Она не останавливалась, лишь плавно и медленно наращивала темп совсем не глядя, ориентируясь лишь на отклик чужого тела. Её взгляд был устремлён лишь в лицо Микан, которая то прикрывала глаза, то снова открывала их, чтобы взглянуть на свою возлюбленную, которая на какое-то время перестала быть обычной "возлюбленной". Это было что-то большее, что-то непривычное, но безумно приятное. Мышцы словно парализовало от этих настойчивых, но ласковых касаний. — Э-э... Тебе... Хорошо? — подбирая слова, спросила Ибуки. Ей всегда нужно было это подтверждение. Каждый раз. Ведь Микан - не та, кто может просто попросить остановиться. Но сейчас её наслаждение, её сладкие конвульсии точно нельзя было подделать или перепутать с болью. — Да...Да!.. — её голос был тихим, но полным страсти, которую она больше не могла держать в себе. — Пожалуйста, продолжай...Продолжай любить меня... — Раздвинь бёдра чуть сильнее... Эти слова подействовали, как спусковой крючок. Как сброс невидимых оков и верёвок. Она не могла не повиноваться этому тону, пусть он и не был властным. Только вот позволила она себе чуть больше, чем её попросили. Одна рука Микан судорожно легла на голову Ибуки, притягивая её к себе для жаркого и беспорядочного поцелуя, потом перешла на плечо, сжимая его так, что розоватые следы от пальцев оставались на коже. Она уже не контролировала себя. Не думала о том, какую роль отыгрывает. В сознании пульсировало только одно желание, которое она сразу же исполнила, просунув вторую руку под ткань белья Ибуки и вынуждая её сделать то же действие, которое она только что приказала выполнить самой Микан. Всё вокруг стало неважно, кроме собственного спазма, кроме смазанных поцелуев и стонов где-то то ли у себя над ухом, то ли исходящих изнутри. Микан уже не отличала, какой голос принадлежал ей, а какой - её партнёрше, словно они сливались в одно целое. В две половинки, идеально дополняющие друг друга. В сознание её вернул лишь особенно громкий стон Ибуки, больше напоминавший крик. И осознание, что от этого чарующего звука Микан и сама достигла желанной кульминации, чувства освобождения и невероятной нежности, которая окутывала её каждый раз после того, как они обе заканчивали. Чуть устало Микан повернула голову, чтобы взглянуть на возлюбленную. — Ты в порядке?.. — последние силы она потратила на этот вопрос, без ответа на который никогда не могла считать своё наслаждение законченным. Впрочем, сейчас ответ и не требовался: тяжёлое дыхание и всё ещё не проходившая дрожь в теле прекрасно говорили за Ибуки. Она всё же подняла взгляд ради не долгого, но очаровывающего зрительного контакта. И её взгляд прозвучал громче любых "да". — Ты очень хорошо позаботилась обо мне сегодня... — продолжила Микан, говоря уже куда-то в пустоту: Ибуки словно не слушала её, просто уютно устраиваясь на плече своей возлюбленной и обхватывая её талию дрожащими руками. Как котёнок, на ощупь ищущий тепло матери. — Знаешь, я... Я не пойду на смену завтра. Скажу, что заболела. Надеюсь, ты рада... И, хотя ответить из-за уже накрывшего её сна Ибуки не могла, она явно слышала всё и даже улыбнулась краешком губы сквозь свою сладкую дрёму.