В радиусе нашей любви

Маленький курортный городок пах солью, жасмином и беззаботностью. Их отель стоял на тихой улочке в двух шагах от набережной. Номер был крошечным: кровать, балкон, ванная, но из окна открывалось море, и это стоило всего. Они проснулись в первый же день от крика чаек и солнечного света, который пробивался сквозь тонкие занавески. — Доброе утро, — прошептал Синчэнь, поворачиваясь к Яну. Ян уже не спал. Он лежал на боку и смотрел на мужа серьёзно, внимательно, будто всё ещё боялся, что это сон. — Ты так смотришь… — Синчэнь смущённо улыбнулся. — Что-то не так? — Всё так, — хрипло ответил Ян. — Просто я никогда не был так счастлив. Он потянулся и поцеловал Синчэня медленно, бережно, как будто тот был сделан из самого дорогого стекла. А потом уткнулся носом в его шею и замер, вдыхая запах шампуня и чего-то родного. Синчэнь гладил его по спине и думал: «Я сделаю так, чтобы он всегда был счастлив». Они гуляли по узким улочкам, держась за руки. Заходили в лавку с магнитами и смешными открытками. Ели мороженое на набережной: Синчэнь брал пломбир, Ян неизменно — чёрный кофе и смотрел, как муж слизывает капельки с ложки. — Ты тоже хочешь? — спрашивал Синчэнь, протягивая ему рожок. — Нет, — бурчал Ян, а потом всё равно откусывал кусочек вафельного края. На второй день Синчэнь уговорил его зайти в воду. Море было тёплым, как парное молоко. Ян стоял по пояс, мрачный и неуклюжий, а Синчэнь плавал вокруг и брызгался, как ребёнок. — Ты утонешь, — беззлобно заметил Ян, когда Синчэнь в очередной раз нырнул с криком «Я русалка!». — Тогда ты меня спасёшь, — вынырнул Синчэнь, отфыркиваясь. Ян не ответил. Только сжал его руку под водой. На закате они сидели на пирсе, свесив ноги. Вода внизу была золотой. Синчэнь положил голову на плечо Яна. Ян обнял его за талию и уткнулся лицом в волосы. — Смотри, — сказал Синчэнь, показывая на горизонт. — Солнце садится прямо в море. — Я лучше на тебя посмотрю, — тихо ответил Ян. И Синчэнь покраснел — даже после стольких месяцев его смущали такие прямые слова. Каждым вечером они приходили в одно и то же место. Летнее кафе на улочке, вымощенной брусчаткой. Столики на улице, под кремовыми зонтами. Гирлянда из маленьких лампочек, которая зажигалась с наступлением сумерек. Их любимый столик — у кованой ограды, откуда видно и море, и прохожих. Синчэнь заказывал лимонад или горячий шоколад с маршмеллоу (даже в жару). Ян — чёрный кофе, который остывал, пока он смотрел на мужа. Однажды официантка, молодая девушка с веснушками, не выдержала: — Вы такие красивые вместе. Простите, что говорю… но вы как картинка. Синчэнь рассмеялся: — Спасибо! Ян буркнул что-то неразборчивое и уставился в стол. Но уши у него покраснели. — Она права, — сказал Синчэнь, когда они остались одни. — Что? — Ты красивый. — …Ты говоришь это каждый день. — Потому что это правда. Ян не выдержал — взял Синчэня за руку поверх стола и поцеловал кончики его пальцев. Один за другим. Медленно. Синчэнь замер, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Люди за соседними столиками переглядывались и улыбались. Кто-то даже сфотографировал их украдкой — два силуэта на фоне гирлянд, сплетённые руки, лицо Яна, которое впервые за много лет не было мрачным. Они были счастливы. Тёплый, почти душный вечер. Гирлянды горят мягким жёлтым светом. Синчэнь пьёт горячий шоколад с маршмеллоу и рассказывает, как в детстве боялся темноты и засыпал только с ночником. — А сейчас? — спрашивает Ян. — А сейчас я сплю с тобой, — улыбается Синчэнь. — С тобой не страшно. Ян отводит взгляд, но на его губах появляется что-то похожее на улыбку — редкую, хрупкую. Он хочет сказать что-то в ответ. Что-то важное. О том, что Синчэнь — единственный человек, который увидел в нём не слугу, не сироту, не вещь. А просто — Яна. И полюбил. Но он не успевает. Потому что тень падает на их столик. Сначала Синчэнь думает — облако. Или птица. Поднимает глаза. И замирает. Перед ними стоит мужчина в безупречном чёрном костюме. Лицо — ни одной морщины, ни одной эмоции. Только холодные глаза, которые смотрят на Сюэ Яна. Как на сбежавшую собственность. Воздух становится плотным. Ян бледнеет. Чашка с кофе замирает у губ. Пальцы на руке Синчэня непроизвольно сжимаются. — Сюэ Ян, — голос низкий, спокойный, от которого по коже бегут мурашки. — А я ведь даже не знал, что ты решил жениться. Никто за соседними столиками не понимает, что происходит. Люди всё так же улыбаются, пьют вино, смеются. Они не слышат. Не видят. Только эти трое внутри ледяного пузыря. Ян поднимается. Медленно, будто каждое движение даётся через боль. — Спасибо, что воспитали, — говорит он тихо, но твёрдо. — Но дальше я сам. Жохань не двигается. Только прищуривается. — Один? — переспрашивает он. Взгляд скользит по Синчэню — холодный, оценивающий, как на товар. — Или с… этим? Ян не отвечает. Он протягивает руку Синчэню. — Пойдём. Синчэнь берёт его ладонь — горячую, чуть влажную от напряжения. Встаёт. Они обходят столик, проходят мимо Жоханя. Ян не оглядывается.Синчэнь — один раз. Видит: Жохань стоит, не двигаясь. В сумерках его фигура кажется памятником самому себе. И на губах странная, почти предвкушающая улыбка. Они уходят быстро, почти бегом. Синчэнь сжимает руку Яна и шепчет: — Кто это был? Ян молчит. Потом выдавливает, не глядя: — Вэнь Жохань. Мой бывший… хозяин. Сердце Синчэня пропускает удар. Вернувшись в отель, Ян долго сидел на кровати, глядя в стену. Синчэнь обнимал его, гладил по спине, шептал: — Всё хорошо. Мы вместе. Мы уедем завтра утром. Он не найдёт нас. Ян кивнул. Расслабился. Позволил уложить себя в постель. Они заснули в обнимку. Синчэнь держал его за руку даже во сне. Синчэнь проснулся от холода. Он потянулся во сне к тёплому боку Яна и нащупал пустоту. Смятую простыню, которая уже остыла. — Ян? Тишина. Синчэнь сел на кровати, сердце колотилось где-то в горле. Лунный свет падал на пустую подушку. Рядом — белая визитка. На ней только имя: Вэнь Жохань. — Нет… — прошептал Синчэнь. Он вылетел из номера босиком, в одной пижаме. Пробежал по пустому коридору, сбивая кулаки в кровь о двери соседей, никто не открывал. Выскочил на улицу. Курортный городок спал. Только фонари тускло горели, и ночной ветер нёс с моря соль и тревогу. — Ян! — кричал Синчэнь в пустоту. — Сюэ Ян! Никто не ответил. Он простоял так до рассвета босой, замерзший, разбитый. А потом побежал в полицию. Но никто не видел чёрную машину. Никто не знал, куда исчез его муж. Мир рухнул в одно мгновение.

***

Сюэ Ян очнулся в машине. Голова раскалывалась. Перед глазами всё плыло. За окном ночь, ливень, молнии рвут небо. — Очнулся? — голос рядом. Холодный, знакомый. Ян повернул голову. Рядом, за рулём, сидел Вэнь Жохань. — Где… кто… — Ян попытался сесть ровнее, но тело не слушалось. — Где Синчэнь? Жохань не ответил. Он вёл машину, глядя на дорогу. Лицо каменное. — Я тебя спрашиваю! — Ян рванулся вперёд, но ремень безопасности врезался в грудь. В этот момент молния ударила прямо перед машиной.Ослепительная вспышка. Грохот, от которого заложило уши. Машину подбросило, развернуло, швырнуло в кювет. Стекло разлетелось вдребезги. Последнее, что увидел Ян перед тем, как потерять сознание, — белые, без зрачков глаза Вэнь Жоханя. И трещины, расходящиеся по воздуху. А потом — тьма. Ян открыл глаза в незнакомой комнате.Белый потолок. Жёлтый свет лампы. Пахнет лекарствами и старым деревом. — Ты жив, — раздалось сбоку. Жохань сидел в кресле. Бледный, осунувшийся, с чёрными кругами под глазами. Но живой. — Где я? — спросил Ян хрипло. — В моём доме. — Жохань помолчал. — Ты ничего не помнишь? Ян попытался заглянуть в свою память и наткнулся на пустоту. Тёмную, зияющую дыру. Не было ни детства, ни университета, ни… — Я должен кого-то найти, — вдруг сказал он, сам не зная откуда. — Кого-то важного. Жохань на секунду замер. Потом покачал головой: — Тебе показалось. Ты мой помощник. Ты всегда жил здесь. А случилась авария. Ян хотел спорить, внутри что-то кричало, что это ложь. Но голова болела так сильно, что он просто закрыл глаза и провалился в сон. Яну снился парень. Чёрные волосы, мягкая улыбка. Он смеялся, запрокинув голову, и в руках держал стакан с лимонадом. — Ян, ты опять не слушаешь! — говорил он. — Я рассказываю про брокколи! Ян просыпался с мокрыми щеками. Кто это? Почему сердце болит так, будто его вырезают ножом? Он пытался спросить у Жоханя, но тот каждый раз переводил тему. — Тебе приснилось. Отдыхай. Но Ян знал — это не просто сон. Это часть его. Самая важная часть. Каждую ночь он видел светлого парня. Слышал его смех. Чувствовал тепло его рук. И каждое утро забывал имя. На третью ночь Ян не спал. Он дождался, пока Жохань уснёт, вылез через окно и побежал. Босиком, в чужой одежде, по лесу. Ветки хлестали по лицу, сердце колотилось как бешеное. Он не знал, куда бежит. Только чувствовал: надо. Надо найти того, кто снится. К рассвету он добрался до небольшого городка. Бродил по улицам, замерзая, пугая прохожих своим видом. Зашёл в придорожную закусочную погреться. И увидел телевизор. На экране — лицо.То самое. Чёрные волосы, добрые глаза. Только сейчас они были красными от слёз. Синчэнь сжимал в руках их совместную фотографию и говорил в камеру: — …его зовут Сюэ Ян. Он пропал три дня назад. Если вы его видели, пожалуйста, сообщите. Он мой муж. Я не могу жить без него. Ян замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что заболело в груди. — Синчэнь, — прошептал он. Имя обожгло губы — родное, правильное, долгожданное. Память хлынула обратно рекой, лавиной. Библиотека. Закладка. Первый поцелуй на мосту. Кольца. Кафе. Их счастье. Всё. — Синчэнь, — уже громче. — Я иду к тебе. Он рванул к выходу, но замер у двери. В телевизоре сменилась картинка. Ведущая взволнованно говорила в репортаже с места событий: — …загадочные смерти в районе трассы. Все, кто приближался к мужчине в чёрном костюме, падали замертво в радиусе нескольких метров. Очевидцы сообщают, что мужчина выглядит дезориентированным. Полиция оцепила район… На экране показали Жоханя. Он стоял посреди дороги, а вокруг — тела. Много тел. Ян выругался сквозь зубы. — Чёрт. Он метался между дверью и экраном. Синчэнь ждал его. Но Жохань… если Ян не вернётся, Жохань убьёт всех. А потом, возможно, и Синчэня. — Сначала разберусь с ним, — решил Ян. — А потом к тебе. Дождись меня, Синчэнь. Пожалуйста. Он выбежал из закусочной и помчался обратно, к дому Жоханя. Ян нашёл Жоханя на трассе. Тот стоял посреди пустынной дороги, вокруг — мёртвые птицы и несколько тел в полицейской форме. — Ты вернулся, — удивился Жохань. Глаза его снова были белыми — действовало проклятье. — Поехали, — коротко бросил Ян. — Я знаю, кто может помочь. Жохань молча сел в машину. Они ехали несколько часов. Ян думал только о Синчэне. Как обнимет его. Как скажет, что жив. Как больше никогда не отпустит. — Остановись здесь, — сказал Ян, когда они въехали в небольшой город. Он не знал, почему выбрал этот город. Сердце подсказывало. Машина затормозила у старой площади. И тут раздался вой сирен. Полицейские машины окружили их со всех сторон. Громкоговоритель рявкнул: — Водитель и пассажир, выйдите из машины с поднятыми руками! Ян оглянулся и увидел. За полицейским оцеплением стоял Синчэнь. Бледный, растрёпанный, в спортивном костюме, поверх которого наспех накинул куртку. Он смотрел прямо на Яна. — Ян! — закричал Синчэнь, пытаясь прорваться сквозь кордон. — Ян, это я! — Синчэнь! — Ян рванул дверь машины. — Не выходи! — крикнул Жохань. — Ты выйдешь дальше, чем можно, и они все умрут! Но Ян уже выскочил.Он бежал к Синчэню. Полицейские пытались его остановить, но Ян отшвыривал их, не чувствуя силы. — Стойте! — закричал один полицейский, хватая Синчэня за плечо, пытаясь оттеснить его за ограждение. Ян добежал. И в тот же момент полицейские, стоявшие близко к машине Жоханя, начали падать. Один за другим. Замертво. Люди за оцеплением закричали. Кто-то бросился на землю. Телевизионщики, которые снимали репортаж, в ужасе опускали камеры. Ян схватил Синчэня за руки, притянул к себе. — Это проклятье, — выдохнул он, глядя в глаза любимому. — Это Жохань. Всё, кто подходит к нему ближе, чем на несколько метров, умирают. Если я рядом, то всё нормально. Но я отошёл слишком далеко… и теперь они мертвы. Синчэнь смотрел на него, не веря. — Проклятье? Что… Ян, что происходит? — Нет времени объяснять. — Ян оглянулся на машину. Жохань сидел внутри, белый как смерть. — Я должен вернуться. Иначе все умрут. — Нет! — Синчэнь вцепился в его руку. — Не уходи. Я с тобой. — Ты не можешь, — Ян сжал его пальцы. — Вдруг это проклятье убьёт тебя. — Тогда я умру, — твёрдо сказал Синчэнь. — Без тебя мне всё равно не жить. Они стояли друг напротив друга среди мёртвых тел, под крики толпы и вой сирен. И мир сузился до двоих. Ян отчаянно поцеловал любимого и рванул обратно. Пробежал несколько шагов, а потом раздался выстрел, и пуля вошла ему в бок. Полицейский, чей напарник упал замертво, выхватил пистолет и направил его на машину Жоханя. — Нет! — закричал Ян. Он упал на колени. Боль вспыхнула, застилая глаза алым. — Ян! — Синчэнь бросился к нему, подхватил, не давая упасть лицом в асфальт. — Ян, нет, нет, пожалуйста… — Мы в зоне проклятья, — прошептал Ян, чувствуя, как кровь заливает одежду. — Жив… уже… Его грузили в скорую. В машину сели Синчэнь, который не выпуская руки Яна, и, неожиданно, сам Жохань. Полиция сопровождала кортеж. Ян терял сознание, но чувствовал Синчэнь рядом. Целует его пальцы, шепчет что-то, плачет. — Не умирай, — просил Синчэнь. — Мы только начали жить. Белый свет. Запах антисептика.Носилки с Яном катились по коридору. Синчэнь бежал рядом, держа его за руку. — Мы будем оперировать, — сказал врач, преграждая ему путь. — Вы не можете войти. — Я его муж! — закричал Синчэнь. Носилки уехали за двойные двери. Синчэнь остался в коридоре, прижимаясь спиной к холодной стене. Рядом стоял Жохань. Его лицо было серым, глаза вернули нормальный цвет. Проклятье, казалось, затихло — или он просто научился его сдерживать. Подошёл врач в другом халате. Посмотрел на Жоханя. — Вэнь Жохань? — Да. — У нас для вас плохие новости. Ваш сын… Вэнь Сюй. Он умер сегодня ночью. Институт сообщил, лечение не помогло. Жохань замер.Мир вокруг него будто остановился. Синчэнь видел, как что-то ломается в его глазах. Стена, которую он строил десятилетиями, рухнула за секунду. — Сын… — прошептал Жохань. Он посмотрел на закрытые двери, за которыми уехал Ян. Единственный, кто должен был быть рядом. Кого он использовал как слугу, как вещь, как…? А потом Жохань резко развернулся. Вырвал пистолет из кобуры стоящего рядом полицейского. — Стойте! — закричали все. Но было поздно.Вэнь Жохань приставил дуло к виску. — За что? — и нажал на спусковой крючок. Выстрел разорвал тишину больничного коридора. Синчэнь закричал и закрыл дверь операционной собой. Кто-то бросился к телу. Кто-то вызывал подмогу. А он смотрел на закрытые двери операционной, за которыми боролся за жизнь его Ян.И молился всем богам, которых не знал, чтобы они не забрали и его.Синчэнь сидел в пластиковом кресле в коридоре, сжимая в руках куртку Яна — ту самую, чёрную, которую он носил в университете. Она всё ещё пахла им: дымом, мятой, горечью.Рядом суетились врачи, медсёстры, полицейские. Кто-то задавал вопросы. Кто-то утешал. Синчэнь не слышал. Он смотрел на двойные двери. — Пожалуйста, — шептал он в пустоту. — Пожалуйста, не забирай его. Мы только начали жить. В голове крутились картинки: их первая встреча в библиотеке. Ян, который протягивает закладку. Мост. Кольца. «Спасибо, что воспитали, но дальше я сам». — Он сильный, — сказал кто-то рядом. Синчэнь поднял глаза. Пожилая медсестра с добрым лицом положила ему руку на плечо. — Такие всегда выживают. Синчэнь не ответил. Просто сжал куртку крепче.На третьем часу двери открылись.Вышел хирург уставший, в заляпанном кровью халате. Снял маску. — Сяо Синчэнь? Синчэнь вскочил. Сердце остановилось, а потом забилось с такой силой, что зазвенело в ушах. — Он жив, — сказал врач. — Операция прошла успешно. Пуля задела лёгкое, но мы её извлекли. Сейчас он в реанимации. Придёт в себя через несколько часов. Синчэнь рухнул обратно в кресло и зарыдал.Впервые за этот кошмар выплакал всё. И страх, и боль, и облегчение. — Спасибо, — сквозь слёзы бормотал он. — Спасибо, спасибо… Яна перевели в палату на следующий день. Синчэнь сидел рядом, держал его за руку и не отпускал даже когда медсёстры просили выйти. Они смирились: этот парень всё равно не уйдёт. Ян очнулся ближе к вечеру. — Син… чэнь? — голос был слабым, хриплым. — Я здесь, — Синчэнь наклонился, поцеловал его в лоб, в щёки, в губы. — Я здесь, любимый. Ты жив. Всё хорошо. Ян прикрыл глаза. Из уголка вытекла слеза. — Ты плачешь, — прошептал он. — От счастья, — улыбнулся Синчэнь сквозь собственные слёзы. — Ты тоже плачешь. — От счастья, — улыбнувшись, ответил Ян. А потом в палату вошли. Полиция. Врачи. Какой-то мужчина в строгом костюме, следователь. — Извините, что беспокоим, — сказал он. — Но нам нужно задать несколько вопросов. И рассказать правду о всех этих событиях. Синчэнь сжал руку мужа. Ян кивнул слабо, но твёрдо. — Говорите. Следователь разложил бумаги. Фотографии. Медицинские заключения. — Вэнь Сюй, сын Вэнь Жоханя, родился с редким генетическим заболеванием. Была поражена нервная система, позвоночник. Прогнозы были плохими. Единственный шанс — пересадка костного мозга и нескольких органов от полностью совместимого донора. Он поднял глаза на Яна. — Вы, Сюэ Ян, оказались стопроцентно совместимы. Случайность или нет, но такое бывает раз на миллион. Ян молчал. Синчэнь побелел. — Вэнь Жохань нашёл вас в детдоме, когда вам было десять. Он не сказал вам правду. Он просто забрал вас. Вы должны были жить в его доме, ждать совершеннолетия… и стать донором. — Стать… — Синчэнь не договорил. Горло перехватило. — Операция была запланирована на ваше восемнадцатилетие, — продолжил следователь. — Но за год до этого болезнь Вэнь Сюя пошла по-другому. Врачи нашли экспериментальное лечение за границей. Была надежда. Ян закрыл глаза. — И меня забыли, — прошептал он. — Да, — кивнул следователь. — Жохань увёз сына. А вы остались. Ваша совместимость больше не была нужна. Он просто вычеркнул вас из жизни. Не позаботился даже о том, чтобы сообщить вам правду. Или помочь. В палате повисла тишина. Синчэнь смотрел на Яна. Тот лежал с закрытыми глазами, и по щекам текли слёзы — тихие, горькие. — А потом… — Синчэнь сглотнул. — Потом лечение не помогло? — Да. Вэнь Жохань решил вернуться к старому плану. Найти Яна. Забрать его. И провести операцию любой ценой. Но Вэй Сюй умер… Потом задавали вопросы, записывали видео для чего-то и через полчаса все ушли. Ян открыл глаза. В них была пустота. — Я был для него не человеком. Запасной частью. — Нет, — Синчэнь прижал его руку к своей щеке. — Ты человек. Ты мой муж. Ты самое живое, самое настоящее, что есть в этом мире. Он поцеловал пальцы Яна каждый, по одному. — Он мёртв. Он больше не тронет тебя. Ян долго молчал. Потом медленно, с болью, поднял здоровую руку и обнял Синчэня за шею. — Останься со мной, — прошептал он. — Навсегда, — ответил Синчэнь.

***

Ян выписался через две недели. Свежий шрам на боку, бледность, несколько килограммов потерянного веса. Но живой. Идущий. Их встречали только стены маленькой уютной квартиры. Шторы с цветочками. Плед с оленями. Тишина без прошлого. Синчэнь варил куриный бульон, хотя Ян ворчал, что «мог бы и сам». Синчэнь укутывал его в одеяла и целовал в макушку. Синчэнь сидел рядом по ночам, когда Яну снились кошмары. — Я с тобой, — шептал он в темноту. — Ты не один. И Ян верил. Год спустя они сидели на том самом мосту.Там, где признались в любви. Где надели кольца. Где поклялись быть вместе.Теперь мост выглядел иначе: краска облупилась, перила заржавели. Но для них он остался священным местом. — Ты помнишь, как сказал «я не заслуживаю тебя»? — спросил Синчэнь, глядя на воду. — Каждый день вспоминаю и стыжусь, — буркнул Ян. — А я вспоминаю и радуюсь, — Синчэнь улыбнулся. — Потому что ты ошибался. Ян повернулся к нему. За год он изменился: похудел, но плечи стали шире. В глазах пропала вечная настороженность. И он научился улыбаться. По-настоящему. — Ты заслуживаешь всего, — продолжил Синчэнь. — Любви. Счастья. Дома. Меня. Ян наклонился и поцеловал его медленно, нежно, так, как умел только он. — Ты — моё всё, — прошептал Ян. — И я никому тебя не отдам. Внизу текла река. Над головой сияли звёзды. Они больше не жили в маленькой квартире с цветочными шторами. Хотя Синчэнь до сих пор вспоминал её с теплом — первый настоящий дом, где Ян научился говорить «мы» вместо «я». Теперь у них был дом у моря. Большие окна от пола до потолка, деревянная терраса, сад с лавандой и розами. Внутри книги, мягкие пледы, фотографии на стенах. Много фотографий. Свадебное фото (то самое, на мосту). Ян в больнице после операции (Синчэнь поцеловал его в щёку, а он не сопротивлялся). Их первый Новый год вместе. И, конечно, кот. Большой, рыжий, с наглой мордой и именем Пломбир. Потому что Синчэнь сказал: «Он такого же цвета, как моё любимое мороженое!». Ян ворчал, но каждое утро первым делом гладил Пломбира по пузу. Синчэнь открыл небольшую кофейню в центре города — «Лампа и кофе». В честь того самого кафе в курортном городке. Там всегда пахло корицей и счастьем. По вечерам он сам стоял за стойкой и улыбался гостям. Ян занялся тем, чего никогда не ожидал от себя, — реставрацией старой мебели. Оказалось, что его грубые руки, которые когда-то переворачивали чужого больного сына, могут творить красоту. Он брал облезлые стулья, сломанные комоды и возвращал им душу. Его мастерская находилась в гараже у дома. Пахло лаком и деревом. Они были успешны. Не богаты по меркам мира, но так богаты, как только можно быть вдвоём. Пять лет они просто жили вдвоём, наслаждались друг другом, залечивали старые раны. А потом Синчэнь сказал: — Ян, мне кажется, наш дом слишком тихий. Ян отложил стамеску. Посмотрел на мужа. — Ты о чём? — О ребёнке. — Синчэнь подошёл и сел на пол рядом с его рабочим столом. — Я хочу… нам есть что дать. Любовь. Заботу. Дом. Мы можем сделать кого-то счастливым. Ян молчал долго. В голове пронеслось его собственное детство: детдом. Приют. Холод. Одиночество. Вэнь Жохань. Комната в подвале. — Ты боишься, что не справишься? — тихо спросил Синчэнь, зная его лучше всех. — Боюсь, — честно ответил Ян. — Вдруг я буду… как он. — Ты — не он. — Синчэнь взял его лицо в ладони. — Ты — Сюэ Ян. Самый добрый, самый нежный, самый любимый. И ты дашь этому ребёнку то, чего никогда не было у тебя. Настоящую семью. Ян закрыл глаза. А когда открыл, кивнул. Они удочерили девочку. Её звали Астрид. Ей было пять лет, когда она впервые переступила порог их дома. Серьёзная, тихая, с огромными глазами и косичками. Боялась громких звуков и темноты. — Привет, — сказал ей Синчэнь, приседая на корточки. — Добро пожаловать домой. Девочка посмотрела на него, потом на Яна. А потом бросилась на шею Синчэню и заплакала. Ян стоял в дверях и сжимал кулаки, чтобы не разреветься самому. Через месяц Астрид первый раз назвала Яна «папой». Он тогда починил её сломанную игрушку — зайца с оторванным ухом. — Папа, ты починишь? — спросила она, стоя в дверях мастерской. Ян замер. Поднял голову. У него дрожали губы. — Конечно, — сказал он хрипло. — Я всё для тебя починю. Вечером он плакал на плече у Синчэня. От счастья. Впервые в жизни — от чистого, незамутнённого счастья. Астрид выросла. Окончила университет, нашла свою любовь, уехала в другой город. Но каждое лето приезжала к ним в дом у моря с цветами, с подарками, с громким «Папа, я соскучилась!». А потом однажды осенью Синчэнь сказал: — Давай съездим. В наш город. На тот мост. Ян удивился: — Зачем? — Просто. Я хочу посмотреть, какой он теперь. И мы какие мы теперь. Они сели в машину. Поехали через полстраны, как когда-то, молодыми, только теперь на заднем сиденье лежал плед и коробка с печеньем, а не боль и страх. Городок почти не изменился. Мост совсем старый, но его отремонтировали, и деревья вокруг выросли, и вода в реке стала чуть мельче. На перилах сидела ласточка и равнодушно смотрела на двух седых мужчин. — Смотри, — сказал Синчэнь, показывая на свои волосы. — Серебро. Когда мы успели состариться? — Не мы состарились, — усмехнулся Ян. — Это наши души наконец-то перестали прятаться. Он тоже был седым. Но его глаза, всё те же, колючие и нежные одновременно, смотрели на Синчэня так же, как в первый раз. — Ты помнишь, что ты мне сказал здесь? — спросил Синчэнь. — «Я не хочу тебя терять». — А потом? — Потом ты сказал «да». Синчэнь рассмеялся тем самым смехом, запрокинув голову, который Ян полюбил ещё в университете. — Мы столько пережили, — сказал Синчэнь. — Жохань, проклятье, пуля, новая жизнь… А вот стоим здесь. Седые. Вместе. Ян повернулся к нему. Медленно, как когда-то давно, взял его лицо в ладони. — Ты знаешь, почему я выжил? — спросил он. — Почему? — Потому что ты ждал меня. И я не мог тебя подвести. Они поцеловались на мосту. Так же неумело и нежно, как в тот первый раз. Словно время остановилось. Ласточка улетела. Вода внизу всё так же отражала небо. А в машине их ждал плед, коробка с печеньем и фото Астрид на приборной панели с её свадьбы. — Синчэнь. — Мм? — Давай пообещаем друг другу кое-что. — Говори. — Если в следующей жизни мы встретимся снова, пусть у нас не будет никаких проклятий. Не будет боли. Просто будем рядом. Синчэнь улыбнулся той самой улыбкой, из-за которой Ян когда-то потерял голову. Они стояли на мосту, седые, уставшие, бесконечно счастливые. И весь мир, всё, что было и что будет, умещался между двумя их сердцами.