Искусство самообмана

Утро в Ли Юэ началось с грохота петард. Люмин накрыла голову подушкой, пытаясь спрятаться от праздничного хаоса. Но от Паймон спрятаться было невозможно. — Вставай, соня! — Паймон бесцеремонно дернула одеяло. — Сегодня главный вечер Фестиваля! Весь город в фонариках, кругом бесплатные дегустации, а мы всё еще в Чайнике! Люмин простонала. Весь прошлый вечер она убеждала себя, что «инцидент» в Золотой палате был просто недоразумением. Аякс сказал, что она «борется сама с собой»? Ха! Наверняка он имел в виду, что она слишком много тренируется и переутомилась. Да, точно. Он просто заметил её усталость. Он ведь такой… внимательный партнер. Не более. — Я никуда не пойду, — глухо сказала Люмин в матрас. — Но Чайльд прислал записку! — Паймон замахала клочком бумаги. — Он написал, что забронировал лучший столик у «Глазурного павильона» и если мы не придем, он отдаст наш заказ похитителям сокровищ просто из вредности! — Он не… — Люмин резко села. — Ладно. Идем. Но только чтобы еда не досталась врагам. Она потратила целый час, выбирая, что надеть. В итоге остановилась на своем обычном платье, но зачем-то дольше обычного расчесывала волосы, вплетая в них чистую ветку инь-эр. «Это для праздника, а не для него», — твердила она своему отражению. Отражение выглядело скептически: щеки всё еще предательски розовели при одной мысли о встрече.

***

Гавань Ли Юэ было не узнать. Тысячи желтых фонариков висели на каждом столбе, отражаясь в воде. Запах жареной рыбы-тигр и сахарных цветов кружил голову. Паймон уже через минуту исчезла в толпе, летя на запах бесплатных закусок, оставив Люмин одну пробираться к назначенному месту. — Эй, красотка! — знакомый голос раздался сверху. Люмин подняла голову и увидела Аякса. Он сидел на перилах второго этажа павильона, свесив одну ногу. На нем была праздничная накидка, наброшенная поверх мундира, а в руках он держал палочку с жареными креветками. — Ты опоздала на пять минут! Я уже начал думать, что тебя похитил какой-нибудь влюбленный хиличурл, — он спрыгнул вниз, приземлившись прямо перед ней. Его движения были легкими, он даже не поморщился, хотя Люмин знала, что рана на ноге еще могла ныть. — Никто меня не похищал, — буркнула Люмин, глядя на его красный шарф, который сегодня казался еще ярче в свете фонарей. — Просто в городе слишком много людей. — Согласен, — Аякс бесцеремонно схватил её за локоть, увлекая за собой в толпу. — Но в этом и прелесть! Давай, Люмин, расслабься. Сегодня мы не воины, мы — обычные гуляки. Смотри, там гадание на бамбуковых палочках! Пойдем, узнаем, не грозит ли тебе смерть от переедания. Его рука на её локте ощущалась как раскаленное железо. Люмин пыталась высвободиться, но он держал крепко — чисто по-дружески, как держат товарища, чтобы тот не потерялся в толпе. «Он просто не хочет, чтобы я отстала», — думала она, чувствуя, как сердце начинает выбивать чечетку.

***

Они сидели на набережной, поедая острый тофу. Паймон где-то неподалеку спорила с поваром о количестве приправ. Аякс весело рассказывал о том, как в Снежной празднуют зимнее солнцестояние, обливая друг друга ледяной водой для храбрости. — Тебе бы понравилось, — он повернулся к ней, его лицо было освещено мягким светом пролетающих мимо фонариков. — Ты бы наверняка была той, кто облил бы меня первым, а потом смеялась бы над моими сосульками в волосах. Люмин посмотрела на него. В этот момент на его носу застыла капелька соуса. Это было так… по-человечески. Так не вязалось с образом грозного Предвестника. — У тебя тут… — она непроизвольно протянула руку и кончиком пальца стерла пятнышко с его кожи.Мир вокруг замер. Она коснулась его. По-настоящему. Его кожа была гладкой и теплой. Аякс замер, его глаза широко распахнулись. Люмин похолодела. «Всё, — подумала она, — сейчас он всё поймет. Сейчас он рассмеется и скажет, что я влюбилась как девчонка. И будет прав». — О, — Аякс вдруг громко рассмеялся и сам потер щеку. — Спасибо! А то бы я так и пошел пугать народ. Знаешь, Люмин, ты иногда такая заботливая, прямо как моя сестра Тоня. Она тоже вечно вытирает мне лицо, когда я ем её пироги. Ты — отличный друг, честное слово! Люмин медленно убрала руку. «Как сестра. Отличный друг». Каждое слово было как точный удар мечом в сердце. — Да… конечно. Друг, — выдавила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и одновременно от облегчения. Он не понял. Он абсолютно, безнадежно слеп. Хотя, разве не этого она хотела?

***

Наступил момент запуска фонарей. Весь город замер. Тысячи людей стояли у воды, держа в руках бумажные конструкции. Аякс купил один большой фонарь на двоих. — Давай, Люмин. Говорят, если написать желание и запустить его, оно сбудется. Что напишешь? «Найти брата»? Или «Стать сильнее всех Предвестников»? — Не скажу, — тихо ответила она, беря кисточку. Она на секунду задумалась, глядя на профиль Аякса. Он увлеченно рисовал на бумаге какой-то сложный символ — вероятно, герб своей семьи или какой-то знак воина. Люмин быстро начертала на своей стороне фонаря несколько слов на древнем языке её мира, которые никто здесь не мог прочесть. «Пусть этот рыжий идиот хотя бы раз посмотрит на меня не как на сестру». — Готова? Раз, два, три! Они вместе подтолкнули фонарь вверх. Он медленно поплыл к звездам, смешиваясь с другими огнями. Аякс облокотился на перила, завороженно глядя в небо. Его глаза, обычно тусклые, сейчас отражали золото фестиваля. — Красиво, — прошептал он. — Знаешь, Люмин, я рад, что сегодня мы здесь. Без драки. Просто… так. Ты единственный человек во всем Тейвате, с которым я могу вот так стоять и не думать о том, как бы всадить нож в спину. Ты — мой самый надежный тыл. Он приобнял её за плечи, притянув к себе в коротком, крепком объятии. Это был жест настоящего боевого братства. Панибратский, искренний и совершенно лишенный романтики. — Ладно, пошли искать Паймон, пока она не съела все запасы порта! — он отпустил её и зашагал вперед, весело насвистывая мотив снежнянской песни. Люмин осталась стоять у перил. Её плечо всё еще помнило тепло его руки. Она смотрела на свой фонарь, который уже превратился в маленькую точку. — «Самый надежный тыл», — повторила она, горько усмехнувшись. — Какая же я дура. Она развернулась и пошла за ним, стараясь шагать так же уверенно, как и он, скрывая за маской спокойствия бурю, которая готова была снести весь Ли Юэ. Время же перевалило за два часа ночи. Шумная толпа в гавани Ли Юэ наконец-то поредела, оставив после себя лишь шлейф из дыма догоравших петард, обрывки красной упаковочной бумаги на мостовой и редкие, лениво покачивающиеся на воде фонарики. Воздух стал прохладным, влажным, пропитанным соленым запахом моря и далеких туманов. Паймон, уставшая от беготни, сидела на невысокой каменной скамье под теплым светом угасающего уличного фонаря. Рядом с ней примостилась маленькая местная девочка, дочка одного из торговцев. Они увлеченно, высунув языки от усердия, складывали из плотной цветной бумаги оригами-лягушек. Тихий писк Паймон: «Нет, заверни это крылышко вот так, а то у нас получится не лягушка, а летающий слайм!» — доносился до причала мягким, убаюкивающим фоном. Люмин стояла, облокотившись на деревянные, пахнущие солью и старой смолой перила моста. В голове приятно шумело. Они с Аяксом выпили по несколько чашек теплого вина из заоблачного персика. Для Люмин, не привыкшей к алкоголю, этого было более чем достаточно, чтобы мир вокруг потерял свои резкие, пугающие углы. Щеки горели, а пальцы, сжимавшие деревянные перила, казались чужими. Аякс стоял рядом, но его хмель взял куда сильнее. Он привез с собой бутылку крепкой снежнянской водки — «огненной воды», как он её называл, — и смешал её с местным сливовым ликером. Сейчас Предвестник выглядел непривычно расслабленным, даже слегка растрепанным. Его серый мундир был расстегнут на две верхние пуговицы, обнажая бледную ключицу, красный шарф съехал набок, а рыжие волосы, обычно аккуратно уложенные, непослушными вихрами падали на лоб. Он тяжело опирался предплечьями на перила, глядя на темную воду, в которой дрожали золотые отражения кораблей. — Знаешь, Люмин… — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой у неё внутри сладко потянуло. — В Снежной сейчас, наверное, метут такие метели, что из дома не выйти. Тоня пишет, что соскучилась. Тевкр постоянно спрашивает, когда я снова привезу им «игрушки из Ли Юэ». Они бы тебе обрадовались. Очень. Люмин повернула голову, разглядывая его профиль. В полумраке его ресницы казались длинными, а веснушки на носу — почти незаметными, сливающимися с легким румянцем на скулах. — Твоя семья… ты так много о них говоришь, — тихо отозвалась она, чувствуя, как алкоголь развязывает ей язык. — Это здорово. У меня… у меня остался только Итэр. И я даже не знаю, где он сейчас. Аякс резко повернулся к ней. В его синих глазах, обычно холодных, сейчас плескалось какое-то странное, пьяное тепло. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. — Когда всё это закончится… когда ты найдешь своего брата… я обязательно заберу тебя в Снежную. Слышишь? Я познакомлю тебя с Любовью. Она покажет тебе, что такое настоящее тепло. Люмин замерла. Сердце в груди совершило бешеный кульбит и, казалось, остановилось. Познакомить с любовью? Воздух вдруг стал слишком густым. Алкогольный туман в её голове мгновенно рассеялся, сменившись паникой. «Он знает. Он всё понял. Он издевается надо мной? Или… или он пытается так неуклюже признаться?». Она резко выдернула свою руку из-под его ладони и отступила на шаг, тяжело дыша. Её золотистые глаза вспыхнули обидой и защитным гневом. — Что?! Что это значит — «познакомить с любовью»?! — её голос сорвался на свистящий шепот. — Ты… ты за кого меня принимаешь, Аякс?! Я тебе не маленькая девочка, не подросток, чтобы ты читал мне нотации о чувствах или… или пытался учить меня этому! Если это твоя очередная дурацкая шутка, то она вообще не смешная! Аякс непонимающе моргнул. Его пьяный мозг явно не успевал за ходом её мыслей. Он уставился на неё круглыми, совершенно детскими глазами, переводя взгляд с её сердитого лица на её сжатые кулаки. Несколько секунд царила оглушительная тишина, нарушаемая только плеском волн о сваи причала. А затем он прыснул. Сначала это был тихий смешок, но уже через секунду Аякс буквально согнулся пополам от хохота, хватаясь за живот. Он смеялся так громко и искренне, что Паймон на скамейке вздрогнула и выронила бумажную лягушку. — Ха-ха-ха! Ой, Архонты, Люмин! Прекрати, я сейчас умру! — сквозь слезы выдавил он, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — «Нотации о чувствах»?! Ты серьезно?! — Что здесь смешного?! — Люмин почувствовала, как её лицо заливает краска стыда. Ей хотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю или утопиться в гавани. — Любовь! — Аякс наконец выпрямился, всё еще подрагивая от смеха, и заглянул ей в лицо. — Любовь Дмитриевна! Это моя двоюродная тетушка! Тетя Люба! Она старшая сестра моей мамы. Ей шестьдесят лет, у неё доброе сердце, и она печет самые жирные, самые сладкие ватрушки с творогом во всей нашей деревне! Она всегда говорит, что её ватрушки могут растопить любое сердце. Вот с какой «Любовью» я хотел тебя познакомить! Люмин застыла, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног. Глупость. Какая же несусветная, космическая глупость. Она молча развернулась спиной к нему, уткнувшись лбом в прохладные перила, и закрыла лицо руками. Кончики её ушей пылали так, что, казалось, могли осветить весь причал вместо фонарей. — О Архонты… — простонала она в ладони. — Какая же я дура. Просто убейте меня кто-нибудь. — Эй, ну ты чего? — Аякс подошел сзади, его пьяный смех сменился мягким, журящим тоном. Он без всякого смущения положил руку ей на плечо, слегка сжав его. — Не обижайся. Это правда было очень смешно. Но я ценю твою боевую готовность защищать свои личные границы даже от моей тетушки.

***

Прошел еще час. Время близилось к трем ночи. Маленькая девочка уже ушла домой, а Паймон, свернувшись калачиком на скамье, тихонько посапывала, укрывшись краем плаща Люмин. Вокруг воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже ветер утих, и вода в гавани стала гладкой, как темное зеркало. Люмин и Аякс всё так же стояли у перил. Алкоголь в крови Люмин медленно уступал место приятной, сонной вялости. Она больше не злилась и не смущалась — просто физически не было сил на эти эмоции. Аякс молчал уже минут пятнадцать. Он просто смотрел на воду, лениво прокручивая на пальце свое водяное кольцо. Но в какой-то момент Люмин почувствовала на себе его взгляд. Тяжелый. Внимательный. Совсем не такой, каким он обычно смотрел на неё во время шуток или тренировок. Она медленно повернула голову. Он действительно смотрел на неё. Его синие глаза, лишенные привычного блеска, сейчас казались бездонными колодцами. Он изучал её лицо так детально, словно пытался запомнить каждую черточку: изгиб бровей, линию подбородка, золотистые пряди, растрепавшиеся от ночного бриза. — Что? — тихо спросила Люмин, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Почему ты так смотришь? На мне снова… что-то есть? Аякс не улыбнулся. Он издал тихий, глубокий стон — полувздох, полустон усталости и какого-то странного, затаенного бессилия. Он чуть наклонился к ней, так что его плечо прижалось к её плечу. — Ты красивая, Люмин, — негромко сказал он. Его голос звучал хрипло, без капли привычной иронии. Люмин затаила дыхание. Её сердце пропустило удар. — Что ты говоришь… — прошептала она. — Я серьезно, — он слабо качнул головой, переводя взгляд на её губы, а затем снова в её глаза. — Красивая. В Снежной… знаешь, там все девушки скучные. Они либо пытаются казаться слишком утонченными барышнями из высшего общества, пахнут приторными духами и падают в обморок от вида крови, либо… либо это суровые воительницы Фатуи, которые сразу хватаются за топор и разговаривают только уставами Царицы. Скука. Тоска зеленая. А ты… Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, провел тыльной стороной пальцев по её щеке. Его пальцы были прохладными от ночного воздуха, но её кожа в месте прикосновения буквально вспыхнула. — Ты другая. Ты можешь драться со мной до полусмерти, а потом перевязывать мои раны и краснеть от глупых шуток. С тобой… тепло. Мне давно не было так тепло, Люмин. Он убрал руку и снова отвернулся к морю, словно испугавшись собственной искренности. Люмин стояла, прижав руку к щеке, которую он только что коснулся. Внутри неё бушевал пожар. «Он пьян, — твердил ей холодный разум. — Он просто пьян и скучает по дому. Это ничего не значит. Не смей надеяться». Но сердце… сердце отказывалось слушать разум. В эту ночь, под угасающими фонарями Ли Юэ, она поняла, что увязла в этом чувстве окончательно и бесповоротно. И пути назад уже не было.

***

Спустя три дня после Фестиваля Люмин приняла решение. Ей нужно было уехать. Срочно. Нахождение в Ли Юэ рядом с Аяксом становилось для неё изощренной пыткой. Каждая случайная встреча, каждый его взгляд заставляли её сердце сжиматься от боли и невысказанных чувств. Она уверяла себя, что поездка в Фонтейн — это просто работа. Катерина как раз говорила, что в Гильдии Фонтейна накопилось множество невыполненных поручений. В Чайнике Безмятежности царил хаос. Люмин методично складывала в походный рюкзак свои вещи: сменную одежду, запасные зелья, сухпайки и карты гидро-региона. — Люмин, ну почему мы должны уезжать именно сейчас? — Паймон с грустным видом летала над кроватью, держа в руках деревянную ложку. — Паймон еще не попробовала ту утку по-лиюйски, которую советовал шеф-повар Мао! И вообще, в Фонтейне же постоянно идут дожди! Мы там промокнем и заболеем! — В Фонтейне много работы, Паймон, — сухо ответила Люмин, не глядя на свою маленькую спутницу. Она яростно утрамбовывала спальный мешок на дно рюкзака. — К тому же, я давно обещала Лини приехать. Мы ведь так и не договорили в прошлый раз. Он обещал показать мне свои новые фокусы и пригласить на чай в их с Линетт гримерную. — О, Лини! — Паймон мгновенно повеселела, её глазки заблестели. — Точно! Он всегда угощает нас теми вкусными шоколадными конфетами в форме цилиндров! И он такой вежливый, не то что этот рыжий задира! Ладно, Паймон согласна. Давай собираться быстрее! Люмин вздохнула, затягивая ремни рюкзака. В мыслях снова вспыхнул силуэт Аякса, его пьяный голос: «Ты красивая…» Она зажмурилась, прогоняя образ. — Всё. Хватит, — прошептала она себе под нос. — В Фонтейне будет легче. Там его нет. Они вышли из Чайника ближе к полудню. Солнце стояло высоко, заливая гавань ярким светом. Люмин и Паймон направлялись к телепорту у северных ворот города, чтобы переместиться к границе Сумеру, а оттуда уже на аквабусе добраться до Фонтейна. — …и Паймон надеется, что в Фонтейне мыльные пузыри не такие дорогие, как здесь! — без умолку тараторила малютка, летя чуть впереди. — О ком это вы тут спорите? — раздался знакомый, чуть ленивый голос сбоку. Люмин вздрогнула и остановилась. Из-за угла здания Гильдии торговцев вышел Аякс. На нем был его привычный серый мундир Фатуи, маска сдвинута набок, а на плече лежал неизменный красный шарф. Он выглядел абсолютно трезвым, собранным и… опасным. Но стоило ему увидеть огромный рюкзак за спиной Люмин, как его брови поползли вверх. — Ого. Куда это вы собрались с таким снаряжением? Неужели решили ограбить сокровищницу Гео Архонта? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то натянутой. — Мы уезжаем в Фонтейн, Чайльд, — ответила Люмин, стараясь, чтобы её голос звучал максимально официально. Она намеренно назвала его кодовым именем, возвращая между ними прежнюю дистанцию. — В Фонтейн? — Аякс замер. Его дружелюбный настрой мгновенно испарился. Синие глаза сузились, а плечи напряглись. — Так внезапно? И надолго? — На неопределенный срок, — вставила Паймон, сложив руки на груди. — У Люмин там куча дел! И вообще, нас там ждет Лини. Люмин обещала посидеть с ним, попить чаю, обсудить новые трюки… Лицо Аякса изменилось в одно мгновение. Улыбка полностью исчезла, сменившись холодным, почти враждебным выражением. Его взгляд стал острым, как лезвие гидро-клинка. — Лини? — процедил он сквозь зубы. Его голос упал на несколько октав, потеряв всю свою мягкость. — Это еще кто такой? — Ну… — Люмин немного растерялась от его тона. — Он иллюзионист из Кур-де-Фонтейна. Очень талантливый парень. Мы помогали ему во время одного дела, и он… — А, эти недоноски Арлекино, — грубо перебил её Аякс, кривя губы в презрительной усмешке. — Господи. Нашла с кем чай пить, Люмин. Эти фокусники из «Дома очага» только и умеют, что лазить по чужим карманам и пускать пыль в глаза. И «Отец» их воспитывает как шпионов, а не как друзей. Тебе не стоит с ними связываться. Люмин опешила. Она никогда не слышала, чтобы Аякс отзывался о ком-то с такой явной, неприкрытой неприязнью. В его голосе звенела не просто критика коллеги по Фатуи — там было что-то еще. Что-то темное, собственническое. Она прищурилась, внимательно вглядываясь в его напряженное лицо. В груди шевельнулось странное, робкое чувство. — Чайльд… — тихо произнесла она. — Ты что… ты ревнуешь, что ли? Аякс на секунду оцепенел. Его пальцы, лежащие на поясе, судорожно сжались. Затем он издал короткий, резкий и совершенно фальшивый смешок, отворачиваясь в сторону. — Я? Ревную? — он снова посмотрел на неё, но на его губах теперь блуждала злая, дразнящая ухмылка, которая, однако, не достигала его холодных глаз. — Ага, конечно. Очень мне надо ревновать тебя к какому-то циркачу. Просто не хочу, чтобы моя лучшая партнерша по спаррингам растеряла свою форму, распивая чаи с сомнительными личностями. Ты ведь должна тренироваться со мной, а не тратить время на фокусы. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в её пространство, и наклонился к её уху. Его дыхание было холодным, совсем не таким, как в ту ночь на причале. — Возвращайся поскорее, девчонка. А то мне станет скучно. И… держись подальше от этих сирот Арлекино. Это дружеский совет. Он резко отстранился, коротко кивнул Паймон и, не оборачиваясь, зашагал в сторону банка Северного королевства. Люмин смотрела ему вслед. Её сердце колотилось как безумное. «Это не просто дружеский совет, — подумала она, чувствуя, как внутри расцветает слабая, но упрямая надежда. — Он разозлился. Он действительно разозлился». — Уф… ну и бука! — Паймон подлетела к Люмин, потирая плечи. — От него прямо повеяло морозом Снежной! Чего это он так взъелся на Лини? — Не знаю, Паймон, — тихо ответила Люмин, хотя в глубине души она начинала понимать. — Идем. Наш корабль не будет ждать.