Искусство самообмана

***

Прошел месяц с того дня в руинах. Месяц, который Люмин превратила в бесконечный марафон поручений. Она бралась за всё: от уничтожения лагерей хиличурлов до поиска потерянных кошек в переулках Ли Юэ. Она надеялась, что усталость выжжет из неё образ Аякса. Каждое утро начиналось одинаково. Она просыпалась в Чайнике, когда небо еще было серым, и шла тренироваться. Звук её меча, рассекающего воздух, казался ей слишком тихим. Ей не хватало звона воды о сталь. Ей не хватало его едких комментариев: «Слишком медленно, Люмин! Тевкр и то замахнулся бы быстрее!» — Люмин, ты опять чистишь этот меч? — Паймон, зевая, выплыла из кухни. — Ты его уже до дыр протерла! Мы идем завтракать в «Народный выбор» или ты собираешься питаться святым духом и злостью на Чайльда? — Я не злюсь на него, Паймон, — Люмин не подняла взгляда. — Я о нем вообще не думаю. — Ага, конечно! А почему тогда ты вчера, когда увидела рыжую собаку у причала, замерла и стояла так пять минут, пока она тебя не облаяла? — Паймон хихикнула, уворачиваясь от брошенной в неё тряпки. Весь этот месяц он не появлялся. Говорили, что Одиннадцатый Предвестник отбыл по делам Фатуи куда-то к границе с Сумеру. И эта неизвестность душила Люмин сильнее, чем любая жара. Она ловила себя на том, что перепроверяет почтовый ящик по три раза в день. Она ненавидела себя за это. Она презирала свою слабость. «Он просто человек, с которым мне весело драться. Это адреналиновая зависимость», — убеждала она себя, глядя на закат, который своим цветом до боли напоминал его волосы.

***

Это случилось на извилистой тропе у подножия горы Тяньхэн. Люмин и Паймон возвращались с очередного скучного задания по сбору заоблачного перчика. Воздух был влажным после недавнего дождя, пахло мокрой землей и хвоей. — Ой, смотри! — Паймон вдруг резко остановилась, указывая на дерево у обочины. — Кто это там сидит? Неужели… Люмин не нужно было уточнять. Она узнала этот силуэт мгновенно. Но что-то было не так. Аякс не стоял в своей привычной самоуверенной позе. Он сидел на корточках, прислонившись спиной к стволу сосны, его дыхание было тяжелым, прерывистым. Его серый мундир был испачкан в грязи, а на бедре — прямо на правой ноге — расплывалось огромное багровое пятно. Ткань штанины была разорвана, обнажая глубокий, некрасивый порез, из которого всё еще сочилась кровь. — Аякс! — Имя сорвалось с её губ раньше, чем она успела себя остановить. Она бросилась к нему, забыв про всё на свете. Когда она оказалась рядом, он поднял голову. Лицо его было бледным, на лбу выступил холодный пот, но в синих глазах всё еще плясали искорки. — О… Путешественница… — он попытался усмехнуться, но поморщился от боли. — Какая… приятная встреча. А я тут как раз решил… немного отдохнуть. Пейзажи тут, знаешь ли, захватывающие. — Ты истекаешь кровью, идиот! — Люмин упала на колени рядом с ним, её руки задрожали, когда она потянулась к ране. — Что случилось? — Да так… пара дезертиров из Фатуи решили, что они умнее своего господина, — он откинул голову назад, прижимаясь к коре дерева. — Пришлось объяснить им, что они ошибались. Но один из них оказался… на редкость метким с арбалетом. Помочь не хочешь? Я бы не отказался от нежных рук прекрасной дамы, а то мои уже плохо слушаются. Люмин действовала быстро. Она достала из сумки бинты и флягу с чистой водой. Паймон кружила над ними, причитая на всю округу. — Чайльд! Ты как всегда! Весь в крови, весь грязный! Как ты собираешься идти в город в таком виде? Тебя же стража Ли Юэ сразу в тюрьму закроет за порчу общественного тротуара твоей кровью! — Ха-ха… Паймон, ты как всегда заботлива, — прохрипел Аякс. — Не волнуйся, я заплачу за чистку камней… если выживу после того, как Люмин закончит меня перевязывать. Она так сильно затягивает бинт, будто хочет оторвать мне ногу. Люмин молчала. Она была слишком занята тем, чтобы не сойти с ума. Её пальцы касались его бедра — твердого, тренированного, сейчас горячего от воспаления. Она чувствовала через тонкую кожу, как пульсирует его кровь. Проксимальность была пугающей. Она видела каждую его веснушку, каждую мелкую морщинку у глаз. — Не ворчи, — наконец выдавила она. — Я пытаюсь остановить кровотечение. — Ты сегодня подозрительно молчаливая, — заметил Аякс, внимательно наблюдая за ней. — Обычно ты читаешь мне нотации о том, какой я безрассудный. Он начал спорить с Паймон о том, кто из них съел больше порций «Черного окуня» в прошлый раз, пытаясь отвлечься от боли. Паймон яростно доказывала, что он жульничал. Аякс в ответ поддразнивал её, называя «консервой с плохой памятью». А Люмин… Люмин вдруг почувствовала, как её лицо начинает гореть. Прямо здесь, в лесу, на коленях перед раненым врагом-другом, она осознала правду. Весь этот месяц тишины, вся эта злость — это была не ненависть. Это была тоска. Она любила его. Любила этого невыносимого, опасного, рыжего придурка. «О боже. Нет. Только не это», — подумала она. Её щеки стали пунцовыми. Она почувствовала, как жар заливает шею и уши. Чтобы скрыть это, она резко подняла свои холодные ладони и прижала их к своим щекам, пытаясь охладить пылающую кожу. Она замерла в этой позе, уткнувшись взглядом в землю, надеясь, что они не заметят. — …и вообще, Паймон считает, что ты должен нам три обеда за это спасение! — закончила свою тираду малютка. — Люмин, подтверди! Скажи ему, что он… Люмин? Аякс перестал смеяться и повернулся к ней, чтобы уточнить какой-то момент их спора с Паймон. Он увидел её: она сидела неподвижно, закрыв лицо ладонями, а кончики её ушей, торчащие сквозь золотистые волосы, были ярко-красными. — Эй, девчонка? — его голос смягчился, в нем появилось любопытство. — Ты чего так замерла? Неужели вид крови тебя так напугал? Или ты… подожди… Он склонил голову набок, и на его губах появилась та самая хитрая, проницательная улыбка, которую Люмин боялась больше всего. — Ты что, краснеешь? — протянул он, забавляясь. — Отчего же? Неужели близость Одиннадцатого Предвестника так сильно на тебя влияет? Или тебе просто очень нравится мое бедро, которое ты так старательно бинтовала? Люмин почувствовала, что еще секунда — и она просто взорвется от стыда. — Заткнись! — выкрикнула она, резко отнимая руки от лица. Её глаза блестели от смущения и ярости. — Я просто… я просто устала! И тут жарко! — Жарко? — Паймон подлетела ближе, подозрительно глядя на небо. — Но ведь только что был дождь, и сейчас довольно прохладно… — МНЕ ЖАРКО! — отрезала Люмин, вскакивая на ноги и поправляя меч. — Ты можешь идти? Если нет, я оставлю тебя здесь на съедение кабанам! Аякс тихо рассмеялся, несмотря на боль. Он с трудом поднялся, опираясь на дерево, и Люмин, несмотря на всё свое желание убежать, невольно подставила ему плечо, чтобы он мог опереться. — Какая ты грозная, — прошептал он ей прямо в ухо, отчего у неё по спине пробежал табун мурашек. — Ладно, веди меня, мой личный лекарь. Обещаю не шутить… по крайней мере, первые пять минут. Они медленно пошли в сторону города. Люмин чувствовала тяжесть его руки на своем плече и его тепло, которое теперь, когда она знала правду, казалось ей самым желанным и одновременно самым пугающим в мире. Она влюбилась. И это была самая опасная битва в её жизни.

***

Прошла неделя с того момента, как Люмин перевязывала Аякса на лесной тропе. Всю эту неделю она старалась не заходить в гавань Ли Юэ. Она сидела в своем Чайнике, методично перебирая артефакты и стараясь игнорировать тот факт, что её мысли постоянно возвращаются к тому, как его кожа ощущалась под её пальцами. — Люмин! Посмотри, что притащил почтовый голубь! — Паймон ворвалась в комнату, размахивая небольшим конвертом, запечатанным воском с гербом Фатуи. Люмин замерла. Её сердце сделало сальто назад. — Паймон, я же просила не открывать почту без меня, — сухо сказала она, хотя руки уже тянулись к письму. — Да ладно тебе! Там написано: «Моей спасительнице». Это явно от того рыжего нахала! — Паймон приземлилась на стол, ожидая подробностей. Люмин вскрыла конверт. Внутри был листок с небрежным, размашистым почерком: «Моя нога уже в полном порядке, спасибо твоим "нежным" методам лечения. Но я чувствую, что задолжал тебе не только обед. Мои клинки заржавели без дела. Жду тебя в Золотой палате на закате. Приходи одна, если не боишься, что я возьму реванш за твою заботу. Твой А.» — «Приходи одна»? — Паймон возмущенно топнула по воздуху. — Он что, хочет съесть тебя без Паймон? Это несправедливо! Люмин сжала письмо, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь. Она знала, что это ловушка. Нет, не военная, а эмоциональная. Но она не могла отказать. — Я пойду, Паймон. Мне нужно… убедиться, что он действительно выздоровел. И выбить из него это дурацкое самомнение.

***

Золотая палата на закате выглядела величественно и зловеще. Огромные горы моры, рассыпанные по углам, поблескивали в угасающих лучах солнца, пробивающихся сквозь высокие окна. В центре зала, там, где когда-то покоилась Экзувия, стоял Аякс. На нем была его обычная форма, но он не надел маску. Он просто стоял, подбрасывая в руке водяной кинжал, который то появлялся, то исчезал во всплесках гидро-энергии. Когда тяжелые двери за Люмин закрылись с гулким эхом, он обернулся. — Ты пришла. Я уж думал, ты решишь спрятаться за горами Ли Юэ, — он улыбнулся, и в этом полумраке его улыбка казалась почти хищной. Люмин медленно шла к нему, её каблуки звонко стучали по золотому полу. Каждый шаг давался ей с трудом — не потому, что она боялась битвы, а потому, что его присутствие заполняло собой всё пространство. — Я пришла закончить то, что мы начали в лесу, — сказала она, призывая свой меч. Клинок вспыхнул золотистым светом. — О, — он прищурился, и его взгляд прошелся по её фигуре. — Тебе идет этот воинственный настрой. Ну что ж, Путешественница… покажи мне, насколько сильно ты по мне скучала. Он сорвался с места мгновенно. Бой начался без предупреждения. Это не было похоже на их обычные тренировки. В воздухе висело напряжение, которое можно было потрогать руками. Люмин двигалась как молния, блокируя его удары и нанося ответные. Звон стали о гидро-клинки раздавался под сводами палаты, заглушая биение её собственного сердца. Аякс смеялся. Он наслаждался каждым мгновением. — Неплохо! Но твои движения… они стали какими-то дергаными, Люмин. О чем ты думаешь? Неужели о том, как я выглядел без рубашки, когда ты меня лечила? — он сделал резкий выпад, вынуждая её отступить. — Замолчи! — выкрикнула она, закручивая анемо-вихрь. Она была в ярости. На него, на себя, на эту дурацкую ситуацию. Она хотела ударить его — по-настоящему, чтобы он перестал так на неё смотреть. Чтобы перестал дразнить её чувства. В один момент они столкнулись вплотную. Его водяное копье скрестилось с её мечом. Они стояли так близко, что Люмин видела капельки пота на его висках. Его дыхание — горячее и частое — обжигало её щеку. — Твои глаза, — внезапно тихо сказал он, перестав давить на оружие. — В них сейчас столько огня. Ты ведь ненавидишь меня в эту секунду, да? Люмин смотрела на него, тяжело дыша. Её лицо было в дюйме от его. Она видела каждую веснушку, чувствовала запах океана, исходящий от его силы. — Я… я тебя… — «Люблю», — чуть не сорвалось с её губ, но она вовремя прикусила язык. — Я тебя уничтожу, если ты не перестанешь болтать! Она резко оттолкнула его, но Аякс, вместо того чтобы атаковать, просто убрал оружие. Его руки опустились, и он посмотрел на неё странным, изучающим взглядом. — На сегодня хватит, — произнес он. Его голос больше не был насмешливым. Он звучал… разочарованно? Или просто устало. Люмин замерла, не опуская меча. — Почему ты остановился? Мы еще не закончили! — Нет, закончили, — он подошел к ней медленным шагом. Люмин хотела отступить, но спина уперлась в одну из колонн. Он не прижал её, нет. Он просто встал рядом, глядя куда-то вдаль, на заходящее солнце. — Ты сегодня не со мной сражаешься, Люмин. Ты сражаешься сама с собой. И пока ты не победишь в этой битве, наш спарринг не имеет смысла. Он повернул голову к ней. Его лицо было совсем рядом. Он протянул руку — медленно, давая ей возможность уйти — и коснулся пальцем её щеки, там, где осталась маленькая царапина от воды. — Ты очень сильная, Люмин. Но ты ужасная лгунья. Твое тело говорит одно, а твой меч — совсем другое. Люмин чувствовала, как её мир рушится. Он всё понял? Он догадался? Её сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю гавань. — Я не понимаю, о чем ты, — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают предательские слезы. — Понимаешь, — он мягко улыбнулся. Это была не улыбка Предвестника. Это была улыбка Аякса — парня из Снежной, который просто хотел быть собой. — Но я не буду на тебя давить. Приходи, когда будешь готова… быть честной. Хотя бы с собой. Он развернулся и пошел к выходу, его шаги затихали в пустоте Золотой палаты. Люмин осталась стоять у колонны, медленно сползая по ней вниз. Она закрыла лицо руками. — Черт… черт, черт! — всхлипнула она. Она больше не могла отрицать. Это было не просто увлечение. Это была катастрофа. Она любила человека, который считал её «отличным партнером», но при этом видел её насквозь. Она просидела в золотой пыли до самой темноты, пока Паймон, потерявшая терпение, не прилетела за ней, ворча о холодном ужине. Но Люмин было всё равно. Она знала одно: её привычный мир закончился. Началась война за её собственное сердце.