Цветок Ириса

      «Цветок — это не просто часть растения. В цветке его душа, его стремление к небу, его молитва...»

***

– Ирис Браун! Такая юная и такая талантливая, – женщина в парадной мантии фиолетового цвета по отечески смотрела на Ирис, – и что только такой цветочек забыл в мрачных стенах отдела тайн? "Цветочек" натянуто улыбнулся, внутренне закатив глаза. Очередная любопытная сотрудница Министерства уже предпенсионного возраста только что не потрепала ее по щеке, изливаясь в сомнительных комплиментах. Яркий свет слепил, сливаясь со вспышками колдокамер, отражался от белого мрамора стен Малфоевского бального зала. Сегодняшний прием был в честь их маленького отдела из трех человек, а точнее, если быть совсем откровенными, в честь нее, Ирис Браун. Ее это отнюдь не радовало. Если бы могла, она бы не появлялась здесь, но… – Вот ты где! – копна темных волос появилась между Ирис и волшебницей в фиолетовой мантии, а за ними и их обладательница: красивая, слегка смуглая девушка с цепким и озорным взглядом. – Пойдем быстрее, сейчас начнется церемония! – брюнетка быстро окинула взглядом даму, и понимающе ухмыльнулась, хватая подругу за руку. – До свидания, – скомкано попрощалась та, не особо, впрочем, расстроенно, позволяя брюнетке утянуть себя в самую гущу толпы. Там, посередине, прямо рядом с огромным зеркалом-артефактом, над которым их отдел и работал последний год, стояла импровизированная сцена. Вокруг нее уже собрались юркие журналисты с колдокамерами наперевес. – Клара, помедленнее, платье путается! – взмолилась Ирис, с трудом поспевая за ловко обходящей волшебников коллегой. Та, фыркнув, замедлилась, с недовольством оглядываясь. – А я говорила тебе то короткое надевать! Браун улыбнулась краешком губ. Клара была самой непосредственностью, даром что маглорожденная. Ей не приходилось думать о приличиях, за ее промахами не следили, ее до сих пор незамужнюю фигуру не обсуждали в Пророке с праздным неприятным интересом… Тем временем они добрались до сцены, и Ирис, погрузившись в свои мысли, встала рядом с коллегами, приготовившись к основной части церемонии. Магические огни, закреплённые под потолком, сияли ровно и холодно, не оставляя ни одного угла в тени. Всё было как на ладони. Нигде не скрыться. Ирис старалась не теребить край рукава парадной мантии. Пальцы всё равно искали, за что зацепиться: ткань, складку, хоть что-то. Это было глупо, ведь она прекрасно знала, как держаться на публике, но не могла ничего поделать с зарождающейся нервозностью. Как же она не любила публичные выступления! — …и, конечно, невозможно не отметить вклад мисс Браун, — голос Клары звучал уверенно и приятно, — без её точности и находчивости мы бы не добились такого результата. Раздался всплеск аплодисментов. Ирис улыбнулась выученной улыбкой, не слишком широкой, той, которой было положено улыбаться каждой чистокровной леди. Даже если леди работала в министерстве магии, что само по себе встречалась довольно редко, о чем отец не стеснялся упоминать при каждом удобном случае. "Мы бы не добились такого результата." Ирис вдруг вспомнила, как артефакт впервые откликнулся. Резко, агрессивно, как живое существо, которому не нравится, что его трогают. Ее это не смущало, в отличие от коллег. Ей было интересно, несмотря на опасность. А когда мистер Фравли неделей ранее при работе с зеркалом нарушил технику безопасности, и чуть не вызвал на дуэль Эдмунда, потеряв контроль над эмоциями, Ирис с трудом скрыла радость. Какая удача была провести тест таким образом! Никогда бы им не позволили сделать подобное нарочно... — Мисс Браун? Она вздрогнула, выныривая из мыслей и поднимая взгляд. Внимание сотни глаз жгло кожу, вызывая желание сбежать подальше. — Возможно, вы скажете пару слов? Ирис шагнула вперёд, чувствуя, как под каблуками мягко пружинит зачарованный пол. На зал кто-то кинул заклинание тишины, и гомон стих, достаточно, чтобы каждое слово могло дойти до дальних рядов. — Я… — голос прозвучал чуть выше, чем ей хотелось. Она кашлянула, собираясь. — Я благодарна всей команде. Мы работали вместе, и без этого результата не было бы. Банально, слишком банально. Она поймала себя на желании честно рассказать о том, что они создали: что на артефакт был опаснее, чем они готовы признать, что выставить его сегодня в зале было слишком опрометчиво, что базовой защиты недостаточно, если эмоции людей войдут в диссонанс. Но такие вещи не говорят на приёмах. — Это большая честь — участвовать в работе, которая может быть полезна для магического сообщества. Вот так лучше. Она уловила краем глаза кивок кого-то из работников. Кто-то снова зааплодировал. Клара одобряюще улыбнулась, позволяя девушке встать рядом, тихо выдыхая от облегчения. Публичные мероприятия - то, что Ирис ненавидела почти также сильно, как смотрины, устраиваемые родителями в надежде выдать ее замуж. Облегчение вдруг сменилось легким напряжением. Нахмурившись, девушка поискала глазами его источник. В зале ничего не изменилось. Маги в роскошных парадных мантиях, блеск бокалов, ловко маневрирующие между гостями подносы. Где-то в этом идеально выстроенном пространстве она ощущала колебания, едва уловимые, как воздух перед грозой. Ирис аккуратно сканировала пространство, надеясь, что это не эффект ее артефакта, который стоял посреди зала, где каждый желающий мог с ним взаимодействовать. Ее взгляд притянула к себе группа людей в противоположном углу. Одного из них она узнала сразу же. Том Риддл, сейчас больше известный в прессе как лорд Волдеморт, стоял чуть в стороне от основной группы гостей. Не в центре внимания, и всё же каким-то образом именно вокруг него пространство казалось более плотным. Он не улыбался. И смотрел прямо на неё. Ирис задержала взгляд на долю секунды дольше, чем следовало, прежде чем отвернуться. Сердце ударило сильнее, но не от страха, она бы не назвала это страхом. Скорее от неожиданности. Это странное напряжение исходило именно от него. Разумеется, она о нем слышала. Кто ж не слышал? Отец отзывался о набирающем популярность среди элиты магического общества Лодре слишком сдержанно, чтобы быть безразличным к его фигуре. «Амбициозный», «неоднозначные мотивы», «непонятное происхождение». Ничего значительного, но Ирис считывала отцовское недовольство новой политической партией и его лидером. В слухах, иногда долетающих до нее, всегда было больше предположений, чем фактов. Ирис не любила предположения. Церемония, наконец, закончилась. Девушка спустилась с помоста в компании коллег, отмечая, что журналисты уже ждали, выслеживая будущих жертв своего пера. Улыбнувшись каждому вежливой дежурной улыбкой, она отцепилась от самого надоедливого под предлогом необходимости воспользоваться женской комнатой. Безотказный аргумент, срабатывающий всегда. Но вместо уборной она направилась к фуршету, стараясь игнорировать зудящий бабушкин голос в голове. Что о ней подумают, если кто-то заметит проделанный маневр? Но даже ради всех приличий на свете Ирис не была сейчас способна продраться сквозь толпу, зайти в дамскую комнату, побыв в ней ровно столько, сколько не вызвало бы вопросов, а затем возвратиться обратно... От одной мысли ее внутренне передергивало. Ирис взяла бокал с вином и отошла к колонне у стены. Отсюда было удобно наблюдать за происходящим, не привлекая лишнего внимания. В такие моменты она всегда позволяла себе расслабиться. Быть частью чего-то большого приятно и лестно, но быть чуть в стороне - спокойнее и безопаснее. — Мне показалось, вы хотели сказать больше, — раздался рядом низкий, прохладный голос. Ирис повернула голову, напрягая плечи. Он стоял слишком близко, на расстоянии одного шага. Это можно было бы счесть неприличным, при желании. Девушка украдкой бросила взгляд по сторонам, убедившись, что никто не смотрит. В памяти некстати всплыла фраза отца: "А его семья вообще известна?". — Возможно, — сказала она, делая маленький глоток, маскируя неловкость. — Не все мысли предназначены для сцены. Она шагнула в сторону, возвращая пространству приличия, и поставила бокал на удачно проплывающий мимо поднос. Он смотрел на неё внимательно, явно оценив маневр с бокалом. Ирис постаралась спрятать смущение. — Разумная позиция, — произнёс он. "Он про церемонию или про бокал?" Она могла бы кивнуть и закончить разговор, что было бы достаточно вежливо. В памяти всплыли разговоры о нем, которые она слышала в министерской столовой. Ей вдруг стало любопытно услышать его мнение по поводу зеркала, а потому она спросила: — Вам не показалось, что артефакт ведёт себя… нестабильно? — Нестабильно? - ответил вопросом на вопрос. — Не совсем, — Ирис поняла, что выбрала неправильное слово. — Работа Speculum Concordiae завязана на магической связи между людьми. Его крайне сложно стабилизировать в такой.. — она запнулась, чуть не сказав "толпе", — многолюдной обстановке. Ну вот и зачем она это сказала? Он продолжал смотреть на нее, не отвечая. Ирис ощутила неловкость и закусила губу. Пауза затягивалась, вынуждая ее нарушить тишину: — Конечно, — она расправила плечи, — на артефактах этой категории используются достаточно мощные защитные заклинания, мы следуем протоколу безопасности.. — Вы не выглядите как человек, который просто следует протоколу, — перебил он ее. Ирис позволила себе лёгкую улыбку, внутренне спрашивая себя, что он имеет ввиду. Ее слова он оставил без ответа, это вызвало легкое раздражение. Раз говорить о ее артефакте он не хотел... — А вы не выглядите как человек, который верит слухам, — слова сорвались быстрее, чем она их обдумала. Казалось, она его удивила. Или резкой сменой темы, или вопросом, граничащим с дерзостью. Ирис порадовалась, что бабушка этого уже никогда не услышит. — И что же вы слышали? — он с интересом склонил голову набок, губы дрогнули в сдерживаемой улыбке. — Что вы очень уверены в том, как должен выглядеть магический мир, — сказала она, вспоминая разговоры в столовой. — И не все с этим согласны. — А вы? Она встретилась с ним взглядом. Он смотрел на нее с легкой насмешкой, от которой на щеках тут же расцвел румянец. — Я предпочитаю не соглашаться с тем, в чем не разбираюсь, — честно ответила она, испытывая легкое волнение. Ответ вышел слишком прямым и искренним. Чересчур гриффиндорским. В зале снова кто-то засмеялся. Музыка сменилась, став мягче и спокойнее, а свет приглушили, и зал наконец накрыло интимным полумраком. — Это редкое качество, — наконец ответил он, разрывая зрительный контакт. Ирис чуть склонила голову. Он имел ввиду сам ее ответ, или его неуместную открытость? — Или просто осторожность, — нашлась она с небольшим запозданием. — В любом случае, — произнёс он, — я надеюсь, что вы разберетесь, мисс Браун. Не дожидаясь ее ответа, он развернулся, явно намереваясь оставить ее одну. — И вы тоже, — донеслось ему в спину. Он остановился на мгновение, но не обернулся. Ирис внутренне дала себе пощечину. Думать, а потом говорить! Что же с ней сегодня такое? Она решила списать все на нервы от публичного выступления. Лорд Волдеморт, или Том Риддл, как она помнила еще со школы, ушел, оставив в душе Ирис непонятное ощущение. Раньше она с ним тет-а-тет не разговаривала, не считая того случая на первом курсе. Видела только со стороны, и интереса к ней он никогда не проявлял. Она прокрутила в голове их короткий разговор. "Я не собираюсь соглашаться с тем, в чем не разбираюсь". Она скривилась. Политика никогда не интересовала ее достаточно, чтобы в нее углубляться. Ирис предпочитала артефакты людям. Она любила погрузиться в исследование, запереться в отделе тайн, и, если бы могла, вообще не пересекалась бы с людьми чаще необходимого. Никогда раньше она так остро не ощущала последствия своего саботажа всех уроков по социальным взаимодействиям от бабушки. Ей вдруг захотелось разобраться.