Цветок Ириса

Следующие дни дались нелегко всем в отделе артефакторики, но особенно тяжело они дались Эдмунду. Он оказался между двух огней, со всех сил стараясь сохранить нейтральную позицию, но из-за мягкого характера быстро уступил натиску Клары, которая постоянно звала его с собой, трижды в день уводя из кабинета. Ему оставалось лишь кидать на Ирис виноватые взгляды. Большую часть рабочего дня эти двое проводили в столовой, пока Ирис не стала уходить в комнату с рунным столом, где сидела в окружении мерного гудения черномагических артефактов. Первые дни она еще пыталась возвращаться в общий кабинет к вечеру, но быстро поняла, что разговоры обрываются, стоит ей открыть дверь. Ей было невыносимо ощущать кожей недовольство и ярость Клары, которая не стихала ни на секунду. Девушка снова возвела окклюментные блоки, и каждая эмоция проходила через серьезный внутренний фильтр, прежде чем оказаться на лице. Клара больше не махала ей рукой через весь кабинет, не звала в кофейню и не волновалась за Ирис, когда та забывала поесть. Однажды Ирис машинально подняла голову, собираясь позвать Эдмунда проверить расчеты, и застыла на месте, не в силах выдавить из себя ни звука. Брюнетка что-то тихо рассказывала ему, оживленно жестикулируя. Парень улыбался в ответ, посылая взгляды, полные нежности. Ирис была лишней. Она ощущала это так явно и остро, что стало больно дышать. Тихо поднявшись, она призвала свои вещи, и вышла из кабинета незамеченной. Добравшись до уборной, Ирис впервые за долгое время позволила себе расплакаться. Постепенно она полностью ушла в работу, отрезая любые лишние чувства. Возможно, Клара ждала от нее извинений, ждала, что Ирис признает свою неправоту, но все внутри нее претило этим мыслям. Ирис не считала себя неправой. Более того, она считала, что имела полное право ждать извинений в свою сторону, особенно после намеков подруги на ее легкую долю чистокровной.

***

Листы из Морвейна лежали на полу ее комнаты. Пергаменты, схемы и рунические расчеты покрывали уже не только стол, но и стены - Ирис крепила листы чарами, выстраивая из них целую систему. Прототип артефакта стоял на небольшом круглом столике, который Ирис покрыла рунной вязью, защищая поместье от возможных неожиданных эффектов. Она бесчисленное количество раз пересматривала формулы и сверяла циклы, начиная радостно смеяться, когда они наконец сходились. И каждый раз, когда такое происходило, она вспоминала взгляд Клары после слов: “Ты правда ничего не замечаешь?” И смех быстро обрывался, и удовольствие омрачалось невеселыми мыслями. Впервые она проверила работу прототипа глубокой ночью. Ирис долго смотрела на артефакт, безобидно стоявший на столике. Он выглядел как небольшая серебристо-медная шишка размером с грецкий орех. Чешуйки артефакта были покрыты тончайшими рунами, уходящими внутрь структуры так глубоко, что казалось, будто металл вырос сам. Он был красивым и достаточно неброским, чтобы не привлекать внимание родителей, когда займет свое место на каминной полке в их спальне, присоединившись к другим сицилийским шишкам из их коллекции. Ирис осторожно провела пальцем по поверхности, ощущая, как артефакт отзывается слабым теплом на свою создательницу. Для активации требовалась кровь двоих человек. Напитавшись кровью, артефакт должен был проанализировать магические структуры пары и внести изменения, устранив все несовместимости. Он был способен перестроить организм женщины, вернув ему фертильность, а также стабилизировать плод, удерживая его всю беременность и мешая возможному отторжению. Она создала темномагический артефакт биологического вмешательства. И почти не испытывала угрызений совести. Вместо этого Ирис затапливала эйфория и гордость каждый раз, когда артефакт попадал в поле зрения. Внутри всплыл знакомый голос: “Когда закончите свой артефакт… вы покажете его мне первой.” Кажется, она была готова к новой встрече с лордом Волдемортом. И у нее как раз появилось к нему несколько вопросов.

***

Ирис стояла перед высоким кованым забором поместья Блэков, невольно сжимая в кармане одной из лучших своих мантий маленькую шишку. Сырым проморзглым вечерним воздухом тянуло от реки, протекающей рядом с поместьем, заставляя девушку обновить чары согревания третий раз за последние несколько минут. Она подозревала, что это магия поместья, тяжелая, мрачная, не давала чарам удержаться. Ирис невольно сравнила эту магию с Малфой-мэнором. У Малфоев она ощущалась аристократичной, выверенной, будто хорошо воспитанный хищник, знающий себе цену. Ирис сглотнула, медленно подходя к воротам. На фоне Блэков дом Браунов казался очень современным. Их род существовал недостаточно долго, чтобы магия успела въесться в стены настолько глубоко. На ум пришло письмо Риддла, удивившее девушку сухостью. Он не удосужился написать даже приветствия, лишь оставил координаты для аппарации, да добавил несколько строк о дресскоде. Последняя строчки смутили Ирис сильнее всего. Нет, она, конечно, была благодарна, что он предотвратил очередную глупую ситуацию, в которую она бы конечно же попала. Но одновременно она чувствовала себя ужасно глупо. Ворота бесшумно открылись перед ней, и Ирис шагнула внутрь. Домовик встретил ее за забором. Выглядел он не очень, в грязной черной тряпке, с застаревшими шрамами на серой коже. — Мисс Браун, — прохрипел он, сгибаясь к земле в поклоне, — Лорд ожидает. Ирис кивнула, следуя за ним внутрь поместья. Изнутри дом Блэков оказался именно таким, каким она его себе представляла. Достаточно мрачный и элегантный, он мог бы быть даже уютным, если бы впустить внутрь немного света. Она прошла вглубь холла вслед за домовиком, ощущая, как гудит магия, электризуя пространство. Древность магии в этом месте не могла не восхищать. Впереди раздались быстрые шаги, отвлекая девушку от созерцания интерьеров. — Ирис! Девушка подняла голову. К ней спешила, неуклюже путаясь в длинной мантии, юная Андромеда Блэк. Сколько ей сейчас было, одиннадцать? Темные кудри уложены в замысловатую прическу и перевязаны лентой, а в глазах горело живое любопытство. — Это правда ты? — выпалила Андромеда, явно забыв про всякие правила приличия. — Мама сказала, что сегодня придет мисс Браун, но я не поверила! Ирис улыбнулась, чувствуя себя неловко рядом с этой детской непосредственностью. — Добрый вечер. — Ты еще ни разу не приходила, я даже не думала, что тебя пригласят... — Андромеда запнулась, осознав, что сболтнула лишнего. — Так ты правда?.. — понизила она голос, постаравшись взять себя в руки. — Правда теперь с Пожирателями смерти? — Я не… Она осеклась. Что вообще можно ответить ребенку на такой вопрос? В памяти всплыл тот скандал на приеме, о котором даже написали в газетах, из-за чего Блэки пригрозили Пророку закрытием. По слухам, которые ей таскала до ссоры неугомонная Клара, дело было так. На приеме в честь помовлки Ноттов с Блэками Кассиан Нотт, младший среди сыновей, во всеуслышание отпускал довольно непристойные шутки о магглорожденных. Услышавшая их Андромеда вспылила и прямо посреди зала, полного гостей, начала орать на Кассиана, не стесняясь в выражениях. Если слухи правдивы, то кричала она, что семья Ноттов воспитала подонка, который гордится собственной кровью, потому что кроме этого гордится ему больше нечем. Гости были в ужасе, мероприятие тут же закончилось, а взбешенные Нотты в тот же вечер разорвали помолвку. Внутри Ирис неприятно шевельнулось сочувствие. Не получив Блэк, они быстро нашли ей замену, не побрезговав даже тем, что Ирис старше Кассиана. Это в каком отчаянии находится их семья?... От мыслей Ирис отвлекла Андромеда, уже несколько минут пытливо глядящая на девушку в ожидании ответа. Ирис уже открыла рот, собираясь сказать что-то обтекаемое, когда вдруг заметила на шее девочки странный блеск. Слабое полупрозрачное свечение скрывало металлический ошейник на шее младшей Блэк. Ирис подавилась воздухом, с трудом сдержав возглас, готовый сорваться с губ. Этого не может быть! Она прищурилась, всматриваясь внимательнее, параллельно бросив Андромеде в ответ: — Я не особо интересуюсь политикой, Андромеда. Меня куда больше привлекают артефакты. Ошибки быть не может. Тонкая магическая цепь уходила под воротник платья Андромеды. Ирис ощутила, как снова сдавило запястья фантомной болью. Андромеда продолжила что-то щебетать, но Ирис почти не слышала, изучая взглядом цепь. Она узнала ее. Конечно узнала. Именно такой цепью воспитывала внучку бабушка Браун, когда считала, что девочка проявляла непослушание. Ирис перевела взгляд на лицо Андромеды, подмечая, как уложенные волнами волосы почти полностью скрывают левый висок. Все это было ей знакомо. К горлу подступила тошнота. Некстати вспомнилось лицо Клары, так уверенно кидающей Ирис слова о том, как ей повезло родится в чистокровной семье. Да неужели. — ...И потом дядя Октавиан пообещал меня научить также зачаровывать мои заколки, представляешь! Андромеда продолжала рассказывать ей что-то про заколки и Лейстренджа, когда их окликнул высокий хрипловатый голос с лестницы. — Андромеда! Вальбурга Блэк появилась словно из воздуха. Как всегда, высокая, безупречно собранная, с таким выражением лица, что Ирис стало еще сильнее жаль Андромеду. Рядом с Вальбургой, точно также держа подолы мантий, явно ей подражая, шли две девочки. Ирис безошибочно узнала сестер Андромеды, Нарциссу и Беллатрису. Нарцисса держалась идеально прямо, уже сейчас напоминая дорогую фарфоровую куклу, а Белла выглядела так, будто пробежала марафон. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели лихорадочным восторгом. — Лорд уже ожидает, — холодно произнесла Вальбурга, едва удостоив Ирис взглядом. — Идите за нами. При слове Лорд Беллатриса расплылась в довольной улыбке, чуть ли не подпрыгивая на месте. Ее темные кудри растрепались, лезя в лицо. Ирис улыбнулась уголком рта, слушая, как Белла восторженно рассказывает о Томе Риддле. — Он такой умный и сильный, — уверенно щебетала та, — Вы знали, что он уже сейчас знает магию уровня, которую взрослые волшебники боятся даже открывать? А еще мама говорит, что он был лучшим учеником Хогвартса за последние десятилетия! И он никогда не ошибается в дуэлях. Никогда! — Белла, — сухо заметила Вальбурга, однако, без особого недовольства, что Ирис тут же подметила. — Что? Это правда! — тут же возмутилась девочка, отбрасывая назад непослушные кудри. — Даже папа так сказал. Она обернулась к Ирис, и заговорщицки добавила: — А еще он помнит абсолютно все книги, которые читал. Представляете? Абсолютно все! И знает древние руны лучше половины преподавателей. И… Беллатриса резко понизила голос, замедлившись, из-за чего Вальбурга недовольно шикнула, и прошептала Ирис: — Мне кажется, он вообще ничего не боится. Ирис закусила губу, сдерживая улыбку. Мерлин. Ты даже не представляешь, насколько ты права, Беллатриса Блэк. Ирис шла за Вальбургой с девочками по длинному коридору, темноту которого не способен был разогнать даже свет свечей, стоящих на множественных канделябрах вдоль стен. Наконец, они подошли к высокой деревянной двери, на которой искусным художником (или же магией) были вырезаны разнообразные сюжеты с волшебными тварями. Стоило Вальбурге оказаться ближе к двери, как та беззвучно распахнулась, впуская в коридор мягкий свет от огромного камина, занимающего половину стены комнаты. Напротив камина располагались мягкие кожаные кресла, на которых с удобством расположилось несколько волшебников. Ирис безошибочно их узнала. Абраксас Малфой сидел ближе всех к камину, лениво покручивая в пальцах бокал с янтарным напитком. Светлые волосы идеально уложены, как и всегда. Абраксаса Ирис не раз видела на приемах в Малфой-Мэноре, хоть им пока и не приходилось разговаривать дольше вежливого обмена приветствиями. Насколько Ирис слышала, у Абраксаса был сын возраста девочек Блэк, но она ни разу его не видела. Рядом с Малфоем расположился Эйдан Розье, высокий, худой мужчина с темными волосами, собранными в низкий хвост. Глаза у него был хитрые, как у лисы. Он мгновенно ощутил взгляд и вернул его Ирис, иронично подняв бровь. Девушка перевела глаза на противоположные кресла, где находился Октавиан Лестрейндж. Лестрейндж был куда массивнее остальных, с широкими плечами, темноволосый и весьма привлекательный. На последней мысли Ирис почувствовала, что краснеет, а потому быстро нашла Тома Риддла. На самом деле, Тома Риддла она заметила самым первым. Он выделялся среди других то ли прямой, гордой осанкой, то ли волосами, которые лежали в идеально-небрежно укладке. Он на нее не смотрел. А вот остальные подняли взгляды на вошедших сразу же, быстрыми кивками поздоровались с семьей Блэк, и уставились на Ирис, которая от внезапного внимания ощутила слабость в коленях. Первым поднялся Абраксас, с мягкой улыбкой подходя к девушке, пока Вальбурга с девочками занимали места в свободных креслах. — Мисс Браун, — мужчина галантно склонился над рукой Ирис, оставляя на ней невесомый поцелуй. — Наконец-то. — Мы уже начали сомневаться, существует ли знаменитая артефакторша Браунов на самом деле, — насмешливо добавил Розье, с иронией рассматривая девушку. Ирис нацепила вежливую улыбку, радуясь, что надела одну из лучших мантий. Во всяком случае, она не выглядела белой вороной среди сидящих в комнате. Абраксас сопроводил ее в свободное кресло, которое оказалось спиной к камину, и рядом с... Кто бы мог подумать, конечно, с самим Томом Риддлом. Лордом Волдемортом. — Благодарю за приглашение, — обратилась она к Риддлу, — не ожидала, что встреча произойдет в одном из самых магически сильных поместий Британии. Ирис послала вежливую улыбку Вальбурге, а та оценивающе посмотрела в ответ, принимая комплимент. — Блэки всегда умели производить впечатление, — мягко заметил Абраксас Малфой, лениво покачивая бокал. — В отличие от Малфоев, которые предпочитают впечатление покупать, — колко отозвалась Вальбурга. Беллатриса прыснула от смеха, тут же получив удар в бок от Андромеды и шипение от Нарциссы, которая со всех сил старалась изображать из себя взрослую леди. Абраксас лишь усмехнулся, явно слыша подобные выпады далеко не впервые. — Осторожнее с лестью, мисс Браун, — лениво протянул Октавиан Лестрейндж. — Еще немного, и Вальбурга решит, что вы претендуете на место любимой гостьи семьи Блэк. — Окти, — предупреждающе произнесла Вальбурга. — Мы всегда рады таким волшебникам, как вы, Ирис, — тут же добавила она, поворачиваясь к девушке, — Нам всем полезно держаться вместе в это непростое время. Остальные согласно закивали. Внутри Ирис разлилось приятное тепло. Не так часто ее ... принимали настолько естественно. Возможно, потому что круг общения Ирис состоял из магглорожденной Клары и некоторых ее таких же магглорожденных друзей. Они никогда не принимали ее до конца, как бы Клара не старалась звать ее на общие дни рождения. Неожиданно заговорил Риддл: — Некоторые артефакты действительно заслуживают того, чтобы быть представленными в исключительных местах, — он посмотрел на Ирис, приподняв бровь. На губах играла легкая улыбка. — Надеюсь, поместье Блэков выдержит такую ответственность, — с легкой иронией ответила она, заставляя себя выдержать его взгляд. Розье, с интересом вслушивающийся в их разговор, вставил: — О, теперь я окончательно заинтригован, — и плотоядно улыбнулся, от чего Ирис напряглась. В их договоренности показать артефакт она должна только Риддлу. Никому больше. — Эйдан, — лениво ответил Том, даже не повернув головы, — знаешь, что случается с теми, кто лезет не в свои дела? — Понял, — Розье поднял руки, показывая, что сдается, — Примите мои искренние извинения, в ваши тайны обещаю не лезть. Во всяком случае, пока что... Лестрейндж хохотнул, а Риддл закатил глаза. — Доиграешься... Ирис молча наблюдала за их шутливыми разговорами. Пока мужчины перекидывались друг с другом ироничными фразами, поддевая один другого, Том Риддл вдруг склонился к девушке, пряди его волос слегка коснулись ее кудрей. Она замерла, покосившись на него, отмечая слишком бледную кожу и выступающую сеть синих сосудов, которую издалека не было так заметно. При близком рассмотрении Риддл выглядел устало, будто не спал несколько ночей. — Через час все уйдут, и мы перейдем к делу, мисс Браун, — его голос звучал чуть хрипло, от чего у Ирис по позвоночнику прошла дрожь. — Поняла вас, — скомкано ответила она, ощущая запах дождя и ветра. Он вернулся в исходное положение, насмешливо кинув на нее взгляд. Ирис медленно и глубоко вздохнула. Близость Волдеморта действовала гипнотизирующе, но девушка списывала это на вполне понятную девичью реакцию на красивого мужчину. — Пришли ли уже письма из Хогвартса? — неожиданно спросил Том, обращаясь к Беллатрисе. Все сразу прервали разговоры, повернувшись к Белле. Та мгновенно оживилась, зардевшись от всеобщего внимания. — Еще нет, но мама говорит, что это вопрос нескольких недель! — отрапортовала она, с обожанием смотря на Риддла. Андромеда рядом закатила глаза, отвернувшись в сторону, но Ирис успела заметить движение. — Надеюсь, программу снова не урежут, — сухо заметил Абраксас, — С каждым годом попечительский совет все больше напоминает цирк уродов... Розье тихо фыркнул, не сдержав смешка, а Вальбурга кинула в Малфоя возмущенный взгляд. — Малфой, тут юные леди! — Не пора ли юным леди прогуляться по саду? — вкрадчиво поинтересовался Абраксас, многозначительно смотря на Вальбургу. — Не пора, — безапеляционно отрезала та, — А указывать будешь у себя дома, у тебя целый Люциус для этого есть. Нарцисса встрепенулась, бросив взгляд на тетю, а затем на Абраксаса. Малфой скривился. — Тогда не жалуйся, если ушки твоих юных леди услышат то, что услышат, — пробормотал он, не желая оставлять последнее слово за Вальбургой. Они бы продолжали препирания, но заговорил Риддл, и комната тут же снова погрузилась в молчание. Ирис заметила, как чутко реагируют на него его соратники. Хотя они скорее походили на компанию старых друзей, чем политических союзников, впрочем, что удивительного, они же знакомы со школы. Прямо как Ирис и Клара. Девушка ощутила укол вины, и постаралась отогнать лишние мысли, сосредоточившись на разговоре. — Урежут. Министерство последние годы делает все, чтобы выпускать безопасных посредственностей, — последнюю фразу Риддл выплюнул, скривив губы. — Но зачем? - тонкий голос Беллатрисы был полон возмущения. — Потому что сильными волшебниками сложно управлять, — ответил Том, снисходительно смотря на Беллу, от чего та вся зарделась. — Мама говорит, наше поколение станет великим! — подала голос Андромеда, до этого молчавшая. — Очень вряд ли, — лениво заметил Абраксас. — Мне иногда кажется, что мы были последним поколением, где рождались действительно талантливые маги. — Кто именно? — тут же спросила Беллатриса, не сводя глаз с Волдеморта. — О, список длинный, — протянул Лестрейндж, призывая к себе бутылку с огневиски с каминной полки. Бутылка задела Малфоя, растрепав его идеальную укладку. — Упс, — прозвучало без капли раскаяния. — И в нем явно не Лестрейндж, — тут же уязвлено отозвался Малфой, потирая затылок. — Лорд Волдеморт, разумеется, — одновременно с ним сказал Розье, и голос его прозвучал очень серьезно. Беллатриса засияла, будто ей только что позволили прикоснуться к святыне. Весь ее вид говорил: "Я так и знала!". Ирис тихонько фыркнула, наблюдая за этим калейдоскопом эмоций. Ее даже кольнула зависть, - на полсекунды, на одно мгновение, - к тому, как свободно Белла могла выражать чувства. И тут же исчезла, стоило ей зацепиться взглядом за Андромеду. — И мисс Браун, — прозвучало рядом с ней, заставляя неверяще замереть. Она резко повернулась, встречаясь взглядом с темными глазами Риддла. Щеки вспыхнули, от чего на его лице появилась довольная улыбка. — Я?.. — глупо переспросила она, отчаянно пытаясь справиться с собственным организмом, остановить пылающие щеки. Видит Мерлин, следующим артефактом ее авторства станет что-нибудь против нервного краснения! — Разумеется, — спокойно сказал Риддл. — Или вы полагаете, что ваши исследования в Отделе тайн остаются незамеченными? — Вообще, девяносто процентов исследований и остаются незамеченными, потому что засекреченны, — со знанием дела заявил Лестрейндж, подняв палец вверх, а Ирис спросила себя, откуда он это знает. — Но у нас есть свои связи, — ответил на ее не заданный вопрос Том, улыбка на его лице стала хищной. Он продолжал пристально смотреть на Ирис, заставляя ту полыхать в собственных эмоциях и попытках с ними справиться. — А какая у вас была программа? — внезапно спросила Нарцисса. Риддл прервал зрительный контакт, обернувшись к девочкам, и Ирис выдохнула. Чего он добивается? Решил взять ее лестью? Ирис закусила губу. — У нас? — уточнил Розье. — В Хогвартсе, — Нарцисса неловко поправила платье, — Она правда раньше была сложнее? — О, значительно, — хмыкнул Лестрейндж, бросая взгляд на Абраксаса. — Нам на шестом курсе еще давали полноценную работу с кровными рунами, — заметил Розье. — Без ограничителей. — И стабилизацию проклятий, — добавил Лестрейндж, отправляя палочкой виски в сторону Малфоя. — Сейчас, насколько я слышал, это уже убрали. — Подождите… убрали полностью? — Ирис нахмурилась, — Но как же теперь изучают чары? — Почти полностью, — пожал плечами Абраксас. — Министерство последние годы панически боится всего, что выглядит, по их мнению, "опасно". — Когда я поступила, у нас еще оставались старые учебные планы. Но уже на четвертом курсе часть практики сократили, — Ирис задумчиво провела рукой по бокалу, — Не думала, что сейчас сократили еще сильнее. — Вот именно, — раздраженно сказал Розье. — Скоро и сокращать уже будет нечего, а выпускаться из Хогвартса будут со знаниями Люмоса и Алохоморы. — В лучшем случае. — Нам запретили часть дуэльных чар после какого-то скандала в Визенгамоте… Потом убрали два раздела по нестабильным артефактам. А на седьмом курсе уже ввели обязательные ограничения на работу с темной магией, — Ирис загибала пальцы, вспоминая изменения за годы ее учебы. Раньше она об этом никогда не задумывалась, но сейчас перед глазами возникло лицо Клары, когда ей отказали в дополнительных по рунам. Ирис припомнила и шепотки в коридорах от недовольных студентов, которым изменения в программах путали все планы, ведь чтобы пойти работать, например, артефактором, обычных школьных знаний уже было недостаточно. — Видите? — тихо сказал Том, наблюдая за ней поверх бокала. — Сильных магов не любят ни в одном поколении. — Стало быть, вы желаете это изменить? — Ирис посмотрела на присутствующих. — Это одна из целей, верно? Я читала, писали, что Пожиратели Смерти “выступают за восстановление магического потенциала Британии через возвращение к традиционным образовательным и наследственным институтам”. Девушка выдохнула фразу на одном дыхании, сама удивляясь, как это смогло задержаться в памяти. Выровняв дыхание, она подняла голову, замерев. На нее уставились восемь пар глаз. А затем Октавиан Лестрейндж неожиданно расхохотался. — Мерлин, — протянул он сквозь смех, откидываясь в кресле, — а вы, мисс Браун, умеете удивить. — Я впервые слышу, чтобы кто-то добровольно цитировал политические статьи Риддла, — в голосе Малфоя звучало ироничное восхищение. — Причем почти дословно, — добавил Розье. Щеки Ирис тут же вспыхнули. — Я не разбираюсь в политике, — быстро сказала она, уже жалея, что вообще открыла рот. — Просто читала, запомнилось. — Разумеется, — невозмутимо отозвался Абраксас с таким видом, что стало ясно: он не поверил ни единому слову. Девочки Блэк смотрели на Ирис с неприкрытым интересом. Одна лишь Вальбурга не обращала на разговор никакого внимания, заплетая при помощи палочки замысловатую косу на голове не очень довольной этим Беллатрисы. Ирис скосила глаза на Риддла. — Время, господа, — сказал он внезапно, поднимаясь с кресла, — боюсь, на сегодня я вынужден лишить вас своего общества. — Как жестоко, — вздохнул Лестрейндж. — Допивайте и исчезайте, — почти лениво сказал Том. — У мисс Браун и у меня еще остались дела. Ирис тут же напряглась, наблюдая, как, весело переговариваясь, мужчины сразу же начали покидать кабинет. Розье кивнул ей на прощание, Лестрейндж, чуть захмелевший от огневиски, сказал ей "Мое почтение, леди Ирис", хихикнув при этом, а Абраксас снова галантно приложился к ее руке. Вслед за мужчинами комнату покинули и Вальбурга с девочками. — До свидания, мисс Ирис! — хором попрощались сестры, а Белла задержалась у двери на несколько лишних секунд, бросая застенчивые взгляды на Риддла, пока Вальбурга не шикнула на нее, уводя прочь. Дверь закрылась. Ирис обернулась, натыкаясь на взгляд Тома. Он больше не выглядел расслабленным, его движения вдруг стали жестче, а тени под глазами глубже. Будто до этого он зачем-то прятал свою усталость, а теперь больше не видел в этом смысла. — Показывайте, мисс Браун, — холодно сказал он, и взмахом руки освободил пространство по центру комнаты. Повинуясь его невербальной магии, кресла послушно отъехали к стенам. Ирис не смогла сдержать восхищенного вздоха. Он не переставал удивлять ее, управляясь с магией легко, будто бы совсем не прилагая усилий. — А ведь невербальная магия когда-то была распространена среди волшебников также, как и с помощью артефакта, — пробормотала Ирис, еще не отошедшая от недавнего разговора. Интересно, если бы в Хогвартсе обучали этому, были бы современные маги сильнее? — Удивительно слышать подобное от артефактора, — Том повернулся к ней, иронично подняв бровь. — Особенно настолько талантливого. Ирис непонимающе посмотрела на него. Что он хочет этим сказать? — Вы ведь должны понимать, как именно работает волшебная палочка, — снисходительно объяснил Риддл, подходя ближе. — И должны знать, наверное, почему большинство никогда не сможет отказаться от артефактов вовсе. Тон его голоса прозвучал раздражительно и почти высокомерно. Она не ошиблась, он и правда насмехался над ней. Над ней, когда он создала такое, что ему и не снилось! Ирис разозлилась. Незаметно для него она взмахнула ладонью, и комната тут же погрузилась во тьму. Свечи и камин погасли, будто никогда и не горели. А в следующий миг снова вспыхнули, ярче прежнего. — Волшебная палочка, — раздраженно процедила Ирис, — это проводник. Артефакт, который помогает направлять магические потоки через намерение, мысль и движение. — Она снова взмахнула ладонью, на этот раз с усилием, отвлекаясь от разговора, и огонь в камине взвился вверх, будто кто-то выплеснул в него бутылку виски. — Она стабилизирует выброс силы. Упрощает концентрацию. Ирис шагнула вперед, с раздражением смотря на лорда Волдеморта. Расстояние между ними сократилось до пары шагов. Ирис видела, как в его глазах отражается пламя. Которое призвала она. — Без палочки маг либо должен обладать огромной мощью, либо идеально контролировать себя. Любое отклонение от намерения может вызвать непредсказуемый результат. Свечи на стенах снова дрогнули, отзываясь на ее эмоции. — Именно поэтому большинство волшебников и пользуется палочками, — Ирис выдохнула, успокаивая себя. — Это безопаснее и требует в разы меньше концентрации. У меня нет выдающегося магического потенциала, чтобы постоянно использовать невербальную магию, — добавила она раздраженно. — И эмоции вы контролируете с трудом, — добавил он, игнорируя вспыхнувший в ее глазах снова гнев. — Хотя на счет собственного потенциала вы не правы. Откуда же у вас такие проблемы с самооценкой? А, — Риддл склонил голову, будто что то вспомнив, — Стало быть, издержки воспитания. Ирис задохнулась от возмущения. Да как он смеет? И как много знает? — Я пригласил вас не для лекций по невербальной магии, мисс Браун. Впрочем, и не для сеанса психотерапии, — серьезно и холодно добавил он, делая еще один шаг к ней, вторгаясь в личное пространство, смотря на нее сверху вниз. Ирис с трудом подавила желание отпрянуть. Внутри нее кипел коктейль из эмоций, сдерживать которые ей стоило невероятных усилий. Он нарочно провоцировал ее, она была уверена в этом, но зачем? — Я пригласил вас в надежде, что вы соизволите показать мне вашу... работу, для которой вам понадобился столь редкий экземпляр Морвейна, — и опять в его холодном голосе прозвучала ирония, будто он не воспринимал ее всерьез. Тогда зачем буквально полчаса назад делал комплименты, намекая на ее гениальность? Ирис казалось, она сходит с ума. Она не понимала его, не понимала его мотивов, она ненавидела чего-то не понимать. Загнав гнев внутрь себя, Ирис постаралась абстрагироваться. Значит, сегодня вы - плохой аврор, мистер лорд Волдеморт. Замечательно. На лицо девушки тут же скользнула маска. Та, которую она использовала почти ежедневно на протяжении многих лет. Та, которую бабушка вбила ей под кожу в прямом смысле слова. — Вы правы, лорд Волдеморт, — Ирис склонила голову отточенным жестом, — Прошу меня извинить. Разумеется, я принесла артефакт, как мы и договаривались. — девушка вынула из кармана шишку, а затем, поискав глазами вокруг, направила палочку на аккуратный столик у камина, призвала его чарами левитации. Риддлу пришлось отступить на несколько шагов, чтобы столик не сбил его с ног. Ирис внутренне мстительно улыбнулась, полностью понимая, как это было глупо и.. ребячески. Она осторожно положила шишку на столик, и перевела взгляд на Риддла. Тот разглядывал шишку с нескрываемым любопытством, а на саму Ирис даже не смотрел. Это укололо ее сильнее его иронии, но если он решил играть в светскую вежливость, то и она примет правила игры. Риддл с интересом склонился над артефактом. Свет от камина отражался от серебра чешуек красивым мерцанием. Несколько минут он молча разглядывал шишку, полностью сосредоточившись. Ирис, держа спину максимально прямо, спрятала руки сзади, чтобы он не увидел, как пальцы впиваются в ладони. Взяв палочку, Том осторожно коснулся артефакта, и от него по воздуху пробежала рябь серебристой магии. Это было так красиво, что девушка невольно восхитилась собственной работой. — Узнавание создателя. Хорошо, — негромко произнес он. Затем водить палочкой над шишкой, не произнося ни звука. Артефакт еще несколько раз рассыпал вокруг серебристое сияние, которое оставалось в воздухе еще несколько секунд, медленно рассеиваясь. Ирис сдерживала себя, чтобы не кинуться спрашивать о манипуляциях, которые он проводил. Она испытывала ту странную ревность к артефакту, какую порой испытывают художники к собственным произведениям. — Вы использовали медь вместо бронзы, — снова заговорил он, рассматривая руны на чешуйках с помощью заклинания увеличительного стекла. — И усилили стабилизацию через циклическое повторение. Она все же не выдержала: — Бронза перегревалась. И тут сплав. Риддл внезапно поднял на нее взгляд. —Сплав из меди и...? — в его голосе звучал искренний интерес. — И стали. Она могла поклясться, что прежде чем он опустил голову обратно к артефакту, на его лице отразилось восхищение. Ирис ощутила прилив гордости. То-то же! — Впервые слышу, чтобы кто-то всерьез рассмотрел использование стали для подобной работы, — сказал Риддл, не отлипая от ее артефакта. — Она же повержена коррозии даже с обработкой зельями? — Это особая сталь, — Ирис постаралась, чтобы голос звучал отстраненно и прохладно, не показывая и толики той гордости, что сейчас ее затапливала, — ее используют в медицине магглы. Это.. — Хирургическая сталь? — Риддл посмотрел на нее с неверием, — откуда вы вообще про нее узнали? Откуда про нее узнал Лорд Волдеморт - вот это вопрос, подумала Ирис. Но ответила: — Обнаружила пару лет назад, когда приходилось в очередной раз... — она запнулась, думая, стоит ли говорить, но решилась, — в очередной раз работать с идиотами. Губы Риддла дрогнули, но оне не улыбнулся. Ирис тоже позволила себе улыбнуться лишь внутренне. — Возможно, стоит оставить вас работать с идиотами, если это помогает вам из раза в раз находить столь необычные решения. Ирис собиралась ответить, но заметила, как Риддл поднес пальцы к вершинам чешуек, намереваясь, очевидно, провести по ним рукой. — Осторожнее, — резко сказала она, делая шаг вперед и предупредительно поднимая руку. Он остановился в нескольких миллиметрах от шишки и поднял на Ирис вопросительный взгляд. — Его активирует кровь, — тихо ответила она, — навершия чешуек острое и тонкое, настолько, что вы даже не заметите, как он разрежет кожу. Она покраснела. Риддл смотрел на нее нечитаемым взглядом, а затем снова обратил его к артефакту. Ирис увидела, с каким взглядом он смотрит на ее творение, и ощутила, как сворачивается узел где-то внизу живота. Риддл смотрел с таким вниманием и жадностью, как будто хотел одним взглядом разложить артефакт до магических сплетений. Он любил магию, она поняла это сразу же. Потому что сама смотрела этим же взглядом на особо интересные экземпляры. — Продолжайте, — тихо приказал он. — Для активации требуется кровь двоих. После привязки артефакт начинает перестраивать магические структуры пары, устраняя несовместимости и стабилизируя… Она замолчала, не зная, как продолжить, потому что все, что она сказала, уже звучало как срок в Азкабане. Какой же глупой была сама идея раскрывать перед кем-либо этот артефакт! — Вы создали артефакт вмешательства в наследуемую магию, — закончил за нее Риддл. По его голосу было невозможно понять, насколько сильно он ее осуждает. И осуждает ли вообще. Ирис снова закусила губу. — Теоретически, — осторожно сказала она, — артефакт можно использовать и для других целей. Не только… — Наследников? — снова перебил он, — На ком вы собирались его использовать? Ирис ощутила себя загнанной в ловушку, и испытала дежавю. Но ведь он сам рассуждал о темной магии, и ей казалось, что в этом плане их взгляды сходятся? И все эти слухи... Но никогда нельзя знать наверняка. Сколько историй случалось, когда люди доверяли свои тайные увлечения не тем, а затем заканчивали жизнь в Азкабане. — Это не имеет отношения к работе артефакта, — наконец холодно проговорила она. — Ради свободы вы готовы зайти очень далеко, мисс Браун, — очевидно, ему и не требовалось слышать ответа на свой вопрос, потому что он уже все понял. — А вы нет? — огрызнулась она, раздражаясь, напрочь забывая о собственном решении играть в прилежную леди. — Ирис, если хочешь продолжать наше сотрудничество, тебе придется научиться держать эмоции под контролем. Я не выношу дерзости. Он сказал это спокойно, будничным тоном, но она, Мерлин, она совершенно точно увидела странный багряный отблеск, на секунду промелькнувший в его глазах. В этот раз списать это на игру света уже не получалось. Неожиданно по позвоночнику пополз неприятный холод, и Ирис ощутила страх, смешанный с восхищением. Насколько же силен был лорд Волдеморт, если от его настроения так ощутимо меняется магия вокруг? — Да, лорд Волдеморт, свобода для меня - наивысшая ценность, — ответила она, решив не спорить, и вообще проигнорировать его последнюю фразу. Но, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, внезапно добавила, — И я никогда не променяю ее, ни. на. что. Мерлин, Ирис, ну ты и дура. Она опять не сдержалась, и последняя фраза прозвучала настолько многозначительно, что не оставляла сомнений в ее истинном смысле. Я никогда не стану работать на вас, ни за какие древние артефакты. — Вы или очень смелая, или идиотка, мисс Браун, — Риддл устало вздохнул. — Возможно, и то, и другое, — пробормотала в ответ Ирис, только начиная осознавать, что, вероятно, не стоило грубить столь сильному волшебнику, не даром он лидер сильнейшей политической партии магической Британии, с шлейфом из неприятных слухов... — Большинство людей, — вдруг сказал он, медленно подходя ближе к камину, — готовы отказаться от свободы ради денег, безопасности, семьи, — он чуть слышно хмыкнул, — или чужого одобрения. Риддл снова оказался слишком близко, опять смотря на нее сверху вниз. — Вы же готовы ради нее создавать запрещенные темные артефакты и дерзить человеку, которого половина Британии боится обсуждать вслух. Она правда услышала на последних словах нотки... гордости? — И я пытаюсь понять, либо вы - идиотка с слишком большим самомнением, либо у вас есть козырь в рукаве. В первом случае, боюсь, наше сотрудничество невозможно. Знаете ли, я, — он выпрямил спину, насмешливо окинув ее взглядом, — предпочитаю не работать с идиотами. А во втором... — Риддл покрутил в пальцах палочку, не сводя глаз с Ирис, — Во втором будет лучше для вас же вытащить ваш козырь прямо сейчас, — последние слова он буквально прошипел, впиваясь в нее взглядом. Сердце заколотилось, готовое выпрыгнуть из грудной клетки. Воздух вокруг сгустился, подчиняясь эмоциям лорда Волдеморта. Он был зол. Его злость, хоть он и не показывал ее явно, разливалась вокруг с его магией. Несмотря на страх, сковавший ее уже по-настоящему, Ирис вдруг пришло в голову, что высунь она сейчас язык, то сможет ощутить вкус его злости, настолько густым стал воздух. Глупая, глупая наивная Ирис. Разве не предупреждали тебя Клара и Эдмунд, разве недостаточно было намеков? Разве берутся слухи из ниоткуда? Лорд Волдеморт был темным волшебником. Это был факт, такой же, как и тот, что Ирис создала темный артефакт. Как она могла не замечать этого раньше, как? И почему, почему она не замечала этого раньше? Харизматичный, красивый политический лидер - все, что она видела. Она ведь всегда чувствует темную магию. Она ведь... любит темную магию. Взгляд сам собой метнулся к шишке на столе. — Если бы у меня был козырь, — тихо сказала Ирис, тщательно подбирая слова, — я бы не пришла к вам за Морвейном. Я пришла потому, что зашла в тупик. Потому что мне не хватает знаний. Потому что… — она запнулась, ненавидя собственную откровенность, — я не хочу ошибиться. Последние слова прозвучали зло. Ирис призналась в том, чего правда боялась. Она боялась ошибиться. И что ее ошибку увидит он. Она отвела взгляд, ожидая очередного укола, насмешки, или что он вообще выставит ее вон, и тогда ей придется искать Морвейна самостоятельно, если он снова понадобится. Она сделала глубокий вдох, который внезапно дался ей легче, чем десяток предыдущих. Воздух в комнате уже не был таким густым. Осторожно взглянула на Риддла - тот, казалось, задумался о чем то, продолжая крутить в пальцах палочку. — Вот значит как, — произнес он через несколько минут, показавшихся Ирис вечностью. — Вы боитесь ошибки. Редкое качество среди талантливых магов. Ирис сглотнула, не понимая, как реагировать. Риддл перевел на нее взгляд, его темные глаза оценивающе скользнули по светлым кудрям. — Обычно такие, как вы, — медленно произнес он, оглядывая ее, — считают себя непогрешимыми еще до того, как создадут первый действительно опасный артефакт. Такие, как вы. Это какие? Идиоты? Талантливые? Ирис поморщилась от начавшейся головной боли. — Знаете, почему ваш артефакт вообще имеет шанс сработать? — вдруг спросил он. Она медленно покачала головой. — Потому что вы сомневаетесь. Самоуверенные идиоты создают нестабильные игрушки, которые убивают через неделю. Настоящие открытия совершают люди, достаточно умные, чтобы бояться собственных идей. "А вы боитесь?", захотелось спросить ей, но она придержала язык. Риддл говорил серьезно, без тени насмешки или иронии. Вероятно, он хорошо знает, о чем говорит. — Покажите внутреннюю стабилизацию, — приказал вдруг он, снова обращая все внимание на артефакт. Она вздрогнула от резкой смены тона, и осторожно подошла к столику, стараясь не касаться Риддла плечом. Затем направила палочку на шишку, одновременно произнося сложное заклинание собственной разработки. Чешуйки медленно раскрылись, и из них в воздух поднялись маленькие магические семена, с уже знакомым серебряным сиянием. Девушка взмахнула палочкой, и семена преобразовались в нити магии, сплетенные между собой в сложную систему из девяти циклов. — У вас очень красивая магия, — сказал Риддл, снова выбивая Ирис из концентрации. Она заставила себя сфокусироваться на заклинании, стараясь игнорировать опять бурлящий котел эмоций. Как он только умудрялся одним лишь словом, одной фразой заставлять ее испытывать так много. Она подавила отчаяние. Лорд Волдеморт же полностью сосредоточился на артефакте, игнорируя, а то и вовсе не замечая внутренних терзаний девушки. — Здесь, — тихо сказал он через несколько секунд, указывая на один из внутренних узлов в шестом цикле. — Вы теряете слишком много энергии при перестройке. Невозможно! — Нет, я проверяла… — Проверяли поверхностный отклик, — спокойно перебил он. — Но не долгосрочную нагрузку. У Ирис похолодели руки. Мордред, он был прав. Риддл поднял на нее взгляд. — Через несколько месяцев структура начнет разрушаться. Проклятье! Девушка рваным взмахом призвала свой блокнот из внутреннего кармана мантии, лихорадочно перелистывая страницы и напрочь забывая воспользоваться магией. Он был прав! Она посмотрела на него. Риддл наблюдал за ней с тем самым выражением лица, которое она уже начинала ненавидеть. Ирис резко захлопнула блокнот. Том медленно подошел ближе. Не вторгаясь опять в пространство, нет, теперь это выглядело осознанным действием. Он прекрасно понимал, как влияет на нее. Лучше бы продолжал игнорировать. — Видите, в чем проблема, мисс Браун? — тихо произнес он. — Вы одновременно слишком талантливы и слишком одиноки. Это что-то новенькое! Ирис внутренне хмыкнула. С отчаянием. — Люди вокруг вас недостаточно умны, чтобы понимать вашу работу, — продолжил Том, спокойно глядя ей прямо в глаза и снова, снова сокращая расстояние. — Поэтому вы привыкли либо объяснять все самой, либо не доверять никому вовсе. Не он ли говорил, что они здесь не для игры в психотерапевта? Она дернулась, чтобы отойти от него, получив назад свое личное пространство, но он внезапно не позволил, перегородив путь руками. Ирис оказалась буквально зажата между ним и каминной кладью за спиной. — Но магия такого уровня, — он имел ввиду артефакт? — редко создается в одиночку. От его голоса по коже снова пробежали мурашки, которые Ирис готова была проклясть, потому что они покрыли ее шею, ее плечи и руки, и он совершенно точно это заметил. — Вам не нужен муж, мисс Браун. Вам нужен человек, способный выдерживать ваш гений. Мерлин, Мерлин помоги. Она напоминала себе самой глупого мотылька, который летел на свет, а угодил в паутину, к самому умному и обаятельному пауку на свете. Видит Мерлин, ей хотелось быть в этой паутине, ей нравилось его общество, ее впервые видели такой, какая она есть, ее впервые принимали. Но пауки едят мотыльков, иначе никак не бывает. — К счастью для вас, — подытожил он, выпуская ее, наконец, из кольца своих рук, и Ирис тут же отпрянула на несколько шагов, — я нахожу ваш ум куда более интересным, чем ваш характер. Пока что. Ирис смотрела на него, распахнув глаза, в страхе пятясь назад. В голове настойчиво крутились мысли о побеге. Но разве может мотылек вырваться из паутины, в которую влетел добровольно? Он знает слишком многое о ней. Риддл, наблюдая за ней, внезапно хмыкнул, а затем развернулся спиной, и сказал своим обычным, нормальным голосом: — Внешний цикл придется полностью перестраивать, иначе шестой узел продолжит перегреваться. Ирис застыла на несколько секунд, пытаясь заново собрать мысли в единое целое. — Я могу компенсировать нагрузку через двойную стабилизацию, — сказала она слишком быстро, лишь бы вернуть разговор в безопасное русло. — Нет, — тут же отрезал Том. — Тогда вы потеряете гибкость настройки. Я помогу вам. Ирис задрожала. Но разве не этого она хотела, разве не ради этого была та встреча в Хогсмиде, когда она своим выбросом выбила все окна? Ей хотелось, чтобы он помог. Тогда почему она чувствовала себя так, будто ее вот-вот насадят на иглу, расправив крылья, и засунут под стекло?