Всё ради Принца

Ночь выдалась беспокойной. Готье снова проснулся до рассвета. Несколько секунд он не двигался, вслушиваясь в непривычную тишину общежития. За окном шумел дождь, барабаня по стеклу так же настойчиво, как когда-то по окнам поместья Хитклифов. Он закрыл глаза. Перед ним вспыхнуло лицо Габриэлы. — «Ты ведь вернёшься?» Потом Уильям. — «Теперь ты отвечаешь не только за себя.» Затем Гедеон. — «Ошибаться можешь. Попадаться — нет.» Готье резко сел. Сон исчез. Осталось только неприятное ощущение, будто прошлое постепенно догоняет его. — Опять? Раздался сонный голос Джерома. Готье повернул голову. — Что — опять? — Кошмары. — Я не кричал. — Нет. Джером перевернулся на спину. — Но ты опять не спишь. Повисла тишина. — Извини. — За что? — Разбудил. Джером фыркнул. — Я вообще-то тоже плохо сплю. — Почему? Он пожал плечами. — Привычка. Готье не стал спрашивать, откуда она появилась. Некоторые вопросы лучше не задавать.

***

После занятий Ваймак неожиданно отменил вечернюю тренировку. — Сегодня отдыхаете. Команда недоверчиво переглянулась. — Вы заболели? Спросил Мэтт. — Нет. — Тогда почему? — Потому что завтра будете ненавидеть меня ещё сильнее. — Это возможно? — Проверим. Раздался смех. Почти все быстро разошлись. Почти. Эндрю остался сидеть на трибуне. Кевин что-то обсуждал с Ваймаком. Джером ушёл в раздевалку за забытыми вещами. Готье уже собирался идти следом, когда услышал: — Нил. Он обернулся. Эндрю даже не посмотрел на него. — Сядь. — Это приказ? — Нет. — Тогда зачем? — Потому что стоять неудобно. Готье закатил глаза, но всё же сел рядом. Несколько минут они молчали. На поле работали сотрудники стадиона. Кто-то собирал тренировочные конусы. Где-то гудела поливочная система. — Ты счастлив? Неожиданно спросил Эндрю. Готье растерялся. — Что? — Вопрос был простым. — Почему тебя это интересует? — Не интересует. — Тогда зачем спрашивать? Эндрю наконец повернул голову. — Потому что ты ведёшь себя так, будто каждую минуту ждёшь, что кто-то выстрелит тебе в спину. Готье усмехнулся. — Преувеличиваешь. — Нет. Опять эта спокойная уверенность. Она раздражала. — Ты ошибаешься. — Возможно. Но ты всё равно не ответил. Готье посмотрел на пустое поле. Счастлив ли он? Когда он в последний раз вообще задавал себе этот вопрос? До смерти Лукиана и Северины он был слишком маленьким, чтобы помнить. Потом была жизнь у Хитклифов. Потом правда. Потом побег. Потом новая личность. — Иногда. Тихо сказал он. — Иногда я счастлив. Эндрю кивнул. — Уже лучше. — Что лучше? — Это была почти правда.

***

В общежитие они вернулись молча. Джером сидел за столом, разбирая конспекты. Это выглядело настолько непривычно, что Готье остановился в дверях. — Ты учишься? — Представь себе. — Не могу. — Я тоже. На столе лежал словарь английского языка. Рядом — тетрадь с аккуратными записями. Готье вспомнил Запретные земли. Джером тогда говорил, что почти не умеет писать. Теперь же каждая страница была исписана ровным почерком. — Ты очень стараешься. Негромко сказал Готье. Джером не поднял головы. — Приходится. — Почему? Ответ последовал не сразу. — Потому что мне надоело быть человеком, которого считают глупым только из-за того, где он родился. Готье ничего не сказал. Он просто сел рядом. Впервые он по-настоящему понял, сколько усилий Джерому стоит всё это. Каждое новое слово. Каждая лекция. Каждый день.

***

Вечером команда собралась в комнате отдыха. Мэтт устроил турнир по настольному футболу. Элисон громко спорила с Ники. Рене смеялась над очередной историей Аарона. Готье наблюдал со стороны. — Почему ты не играешь? Спросила Дэн. — Не умею. — Научишься. Она сунула ему фигурку игрока. — Здесь всё просто. Оказалось, не просто. Через пять минут Готье проиграл. Потом ещё раз. И ещё. Комната взорвалась смехом. — Господи. Засмеялся Мэтт. — Нил, ты серьёзно умеешь играть в Экси, но совершенно беспомощен здесь? — Видимо. Готье тоже рассмеялся. И вдруг поймал себя на мысли, что смеётся совершенно искренне. Без маски. Без страха. Он поднял голову. У двери стоял Эндрю. Тот молча наблюдал за происходящим. И впервые за всё время не выглядел настороженным.

***

Позже, когда они с Джеромом возвращались в комнату, коридор уже опустел. — Сегодня ты улыбался. Неожиданно сказал Джером. — Правда? — Два раза. — Считал? — Случайно. Готье усмехнулся. — Думаю, это место начинает мне нравиться. — Осторожнее. — Почему? — Привяжешься. Эти слова прозвучали неожиданно серьёзно. Готье посмотрел на него. — А ты? Джером некоторое время молчал. Потом пожал плечами. — Уже поздно. Готье ничего не ответил. Они вошли в комнату. Джером первым выключил свет. В темноте он вдруг тихо произнёс: — Знаешь… — М? — Сегодня ты впервые выглядел как обычный семнадцатилетний парень. Готье долго смотрел в темноту. Потом так же тихо ответил: — Спасибо. — Не благодари. — Почему? — Потому что завтра Кевин снова заставит нас бегать. — Это уже звучит как угроза. — Так и есть. Готье тихо рассмеялся. И, засыпая, впервые за долгое время подумал не о том, кем он был. А о том, кем ещё может стать.