Кофемашина, Сусаноо или это наследственное!

— Ты пахнешь так, будто создан специально для того, чтобы сводить меня с ума. Голос был низким, хриплым от сдерживаемого раздражения — или желания. Тобирама так и не понял. Он медленно поднял взгляд от конспекта, встретившись глазами с Учихой. Темные, почти черные радужки смотрели прямо, слишком внимательно, слишком уверенно. Как всегда. Аудитория почти опустела после вечерней лекции. За окнами моросил октябрьский дождь, лампы под потолком тихо гудели, а в воздухе смешались запах мокрой одежды, бумаги и крепкого кофе. И среди всего этого — тяжелый запах альфы. Мадара сидел на соседнем ряду, развалившись слишком расслабленно для человека, который только что сказал подобное. Кожаная куртка была расстегнута, темные волосы слегка влажные после улицы, а на губах играла та самая раздражающая полуулыбка. Тобирама холодно стрельнув глазами демонстративно захлопнул тетрадь. — Тогда держись подальше, если у тебя настолько слабый самоконтроль. Мадара тихо усмехнулся. — Поверь, если бы у меня был слабый самоконтроль, разговор сейчас выглядел бы совсем иначе. Щеки Тобирамы едва заметно вспыхнули от злости. Или не только злости. Он терпеть не мог этого человека. С первого курса. С того самого дня, как Мадара перевелся в их университет и за две недели стал центром внимания всех студентов. Богатый, умный, чертовски красивый альфа с отвратительно самоуверенным характером. И почему-то именно Тобираму он выбрал своей любимой мишенью для насмешек. — Ты специально это делаешь? — тихо спросил Тобирама, убирая ручку в сумку. — Провоцируешь меня при каждой встрече. — А ты специально пахнешь карамелью и холодной мятой каждый раз, когда злишься? Тобирама замер. “ Проклятье. Подавители сегодня не работали. Что за черт?!” — подумал омега раздосадованно. Он резко поднялся со своего места, закидывая сумку на плечо. — Не твое дело. —  Холодно, бросил светловолосый. — М-м. Значит, я угадал. — Мадара тоже встал. Тобирама понял слишком поздно — расстояние между ними сократилось непозволительно быстро. Альфа нависал над ним почти вплотную. От него пахло дождем, дымом и чем-то терпким, тяжелым. Запах был настолько насыщенным, что у Тобирамы на секунду сбилось дыхание. “ Ненавижу.” — Отойди, Учиха. — А если не хочу? — Тобирама поднял голову чуть выше, пытаясь сохранить привычное ледяное выражение лица, хотя сердце уже стучало слишком быстро. — Тогда я врежу тебе прямо здесь. — Вот это мне в тебе и нравится. —Мадара улыбнулся шире и это было ошибкой. Потому что в следующий момент Тобирама действительно толкнул его в грудь, пытаясь отстранить. Но Учиха только перехватил его запястье — быстро, легко, будто заранее ожидал этого движения. Теплые пальцы сомкнулись вокруг запястья. Слишком горячие. Они оба замолчали на долю секунды. И именно в эту секунду Тобирама понял самое ужасное. Его собственный запах стал сильнее. Слишком насыщенным. Зрачки Мадары расширились, крылья носа затрепетали, жадно вдыхая желанный запах. Улыбка исчезла. Теперь он смотрел уже не насмешливо. Темные глаза источали — голод. — Черт… — выдохнул Мадара почти шепотом. Тобирама резко выдернул руку. — Даже не думай. — Нахмурившись омега нервно поправил очки в тонкой оправе. — Поздно. — Учиха, давай без глу... — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? — Голос альфы стал ниже, опаснее. Тобирама почувствовал, как внутри живота скручивается тяжелое, предательское тепло. “ Нет. Только не сейчас! Только не рядом с ним.” Он развернулся слишком резко, собираясь направится к выходу, но Мадара поймал его за локоть раньше, чем он успел сделать шаг. — Отпусти. — Прошипел Тобирама, сверкнув алыми глазами. Обычно этот взгляд своим холодом, был способен заморозить и отвадить неудачливых ухажеров. — Нет. — Учиха Мадара был досадным исключением, раздражающий самоуверенным и приставучим как банный лист. — Я серьезно. — Я тоже. — Хрипло произнес брюнет. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в пустой аудитории, пока дождь стучал по окнам. А потом Мадара неожиданно наклонился ближе — совсем немного, почти касаясь губами его виска — и тихо произнес: — Ты даже не представляешь, сколько ночей я схожу по тебе с ума, Тобирама. Тобирама дернул руку сильнее, вырываясь из хватки. — Хватит нести бред! Приди в себя уже! — Но голос прозвучал не так холодно, как ему хотелось. Мадара заметил это сразу. Конечно заметил. Он всегда замечал слишком многое. — Это не бред, — тихо сказал альфа. — Я чувствую тебя даже в толпе. Тобирама раздраженно выдохнул и отвернулся, пытаясь восстановить самообладание. Подавители действительно подводили. Кожа горела, в висках неприятно пульсировало, а запах Мадары только сильнее путал мысли. “Нужно уйти. Сейчас же.” — Мне плевать, что ты там внезапно начал чувствовать. — Ты дрожишь. — Подметил альфа, внимательно гладя на парня. — Учиха... — Тобирама резко замолчал. Потому что это тоже оказалось правдой. Совсем слегка. Почти незаметно. Но пальцы действительно подрагивали от напряжения. Мадара сделал шаг ближе. — У тебя начинается течка. — Напряженно произнес брюнет. Тобирама стиснул зубы. Он ненавидел омежье тело именно за это. За невозможность полностью скрыть слабость. За предательские реакции. За то, как рядом с сильным альфой организм начинал жить собственной жизнью. Особенно рядом с этим альфой. — Это не твоя проблема. — Тобирама нахмурился. — Ошибаешься. — Мадара неожиданно снял с себя куртку и протянул ему. Тобирама хотел было возмутится, но осекся: — Что? — Омега набрал побольше воздуха для очередного язвительного комментария. — Надень. — Вздохнув, альфа терпеливо продолжал протягивать куртку. — Не собираюсь я... — Твой запах уже чувствуется в коридоре, гений. — Произнес Мадара, нахмурившись. Тобирама замер. Сердце неприятно ухнуло вниз. “Вот черт!” Он действительно не заметил, насколько все плохо. Где-то за дверью послышались голоса студентов, и Тобирама мгновенно выхватил куртку из рук Мадары, прижимая ее к себе скорее инстинктивно, чем осознанно. Ткань пахла самим Учихой. Тяжелый альфий запах окутал его почти сразу. И это оказалось… слишком. Тобирама едва не выругался вслух. Мадара наблюдал за ним молча. На этот раз без насмешки. Слишком серьезно. — Пойдем, — сказал он наконец. — Куда? — Ко мне. — Ну, уж нет. — Ответ прозвучал слишком быстро. Мадара прищурился. — Тогда через десять минут какой-нибудь случайный альфа в коридоре почувствует твой запах, и тебе станет сильно хуже. Вряд ли ты успеешь дойти до общежития. Выбирай. Тобирама ненавидел, когда тот оказывался прав. Особенно в этой ситуации. Несколько секунд он молчал, сжимая пальцами чужую куртку. Потом устало прикрыл глаза. — Если ты хоть раз позволишь себе что-то лишнее… Мадара медленно улыбнулся. — Я понял. — Нет, не понял. Я серьезно, Учиха. — И я серьезно, Сенджу. — На этот раз в его голосе не было привычной издевки. Только странная мягкость, от которой омеге становилось немного не по себе. Они вышли из аудитории вместе. Коридоры университета уже почти опустели. За окнами темнело, дождь усилился, а город за стеклом расплывался в мокрых огнях. Тобирама шел чуть впереди, стараясь не думать о том, что на его плечах чужая куртка, пахнущая альфой. И о том, что сам альфа в лице Мадары идет слишком близко. Будто охраняет. Возле выхода из корпуса какой-то альфа действительно обернулся им вслед, уловив сладковатый омежий запах. Мадара тут же посмотрел в ответ. Одного взгляда оказалось достаточно. Парень моментально отвел глаза и ушел дальше. Тобирама раздраженно цокнул языком. — Ненавижу альф. — Неправда. — Особенно тебя. Мадара тихо усмехнулся и открыл перед ним дверь под холодный дождь: — Это уже больше похоже на правду. Машина Мадары стояла прямо напротив университета — черный внедорожник с темными стеклами, слишком дорогой для обычного студента. Впрочем, Мадара никогда и не был «обычным». Тобирама молча сел на пассажирское сиденье, стараясь держаться ближе к окну. Дождь барабанил по крыше, улицы тонули в вечерних огнях, а внутри салона было слишком тепло. И слишком сильно пахло альфой. Запах кожи, табачного дыма и чего-то терпкого постепенно пропитывало легкие, оседая под кожей, заставляя тело реагировать все сильнее. Тобирама раздраженно потянул ворот водолазки. — Не открывай окно, — спокойно сказал Мадара, заводя двигатель. — Простудишься. — Переживу. Мадара тихо хмыкнул и тронулся с места. Несколько минут они ехали молча. Радио играло что-то тихое, за окном мелькали мокрые улицы Токио, а Тобирама пытался игнорировать собственное состояние. Получалось плохо. Жар внутри медленно усиливался. Он ненавидел это. Ненавидел зависимость омежьего тела от гормонов. Ненавидел слабость. И особенно — то, что рядом с Мадарой все становилось в разы хуже. Будто организм уже давно решил за него. — Когда ты последний раз принимал подавители? — внезапно спросил Мадара. — Не твое дело. — Значит, давно. Тобирама закатил глаза. — Ты всегда такой раздражающий? — Не удержался омега. — Только рядом с тобой. Машина остановилась на светофоре. Мадара повернул голову в его сторону — и взгляд сразу потяжелел. Тобирама понял почему лишь через секунду. Его собственный усилившийся запах окутал все пространство в машине. Он отвернулся и поспешил открыть окно, чувствуя, как начинает подводить самообладание альфы. — Не смотри так. — Как? — Будто хочешь меня сожрать. Мадара усмехнулся, но в этой улыбке было слишком мало веселья. — Ты бы знал, каких усилий мне стоит не сделать этого. Тобирама резко повернулся к нему. — Расслабься. Я не трону тебя… без разрешения. — Почему-то именно это прозвучало опаснее всего. Мадара говорил спокойно. Уверенно. Без давления. Будто действительно собирался ждать. Это выбивало из колеи сильнее любых пошлых намеков.