Кофемашина, Сусаноо или это наследственное!

Мадара Учиха никогда не верил в весь этот бред про истинных. Отец уже второй день подряд выносил ему мозг из-за семейного бизнеса, ответственности, права приемствования и традиции семьи. Изуна ржал над его злой физиономией и лишь молча вздыхал во время нудных лекций. Хорошо ему наверное, родился младшеньким. День вообще начинался отвратительно. Дождь лил с самого утра, превращая Токио в серое месиво из зонтов, луж и раздражающих людей. Мадара после утренних пар, подъехал к университету Кэйо, чтобы забрать Изуну. Под долгие гудки в телефоне он припарковал внедорожник возле кофейни напротив главного входа в учебное заведение. —Аники, ещё 30 минут. — Подозрительно тихо прошептал Изуна на том конце провода. — Этот старый хрыч, решил нас задержать, в качестве наказания. —Хорошо. Буду ждать тебя в кофейне. Выйдя из машины под дождь, альфа поспешил под козырек на входе. Мадара вошел в кофейню только потому что хотел кофе и тишины. Ни того, ни другого он в итоге не надеялся получить. Кофейня была забита студентами. Кто-то громко смеялся, кофемашина шипела как проклятая, а возле стойки толпились люди. Мадара уже собирался развернуться и уйти, когда почувствовал запах. В нос ударил аромат свежей холодной мяты и что-то сладкое. Карамель - отчётливо понял альфа, сладость которой словно чувствовалась на кончике языка. А потом он увидел его. Омега. Светлые волосы. Белоснежная кожа. Белая водолазка под темным пальто. Очки в тонкой оправе и ярко красные глаза. Совершенно ледяное выражение лица, будто весь мир его раздражал одним фактом своего существования. Его омега был словно смесь олицетворения недосягаемого и чертовский порочно-привлекательного ангела. Мадара тогда замер посреди кофейни как идиот. Сердце ударило слишком сильно. Воздух вдруг стал густым. Инстинкты буквально взвыли внутри, реагируя быстрее мозга. “Да вы издеваетесь!" Парень стоял у окна с телефоном в руке и хмурился так, будто переписывался с личным врагом. А потом кто-то случайно задел его плечом. — Смотри куда прешь, — холодно бросил этот чертов ходячий секс во плоти, даже не подняв головы. Парень рядом пробормотал извинения и моментально свалил. Мадара неожиданно усмехнулся. "Красивый. Очень красивый." И абсолютно невыносимый — это он понял уже через пять минут. Потому что когда Мадара подошёл познакомиться, светловолосый посмотрел на него так, будто перед ним стоял особенно раздражающий экземпляр жизнедеятельности. — Ты что-то хотел? — Ни смущения, ни интереса. Ни обычной омежьей реакции на сильного альфу. Только раздражение. Это… зацепило. — Вообще-то познакомиться. — Зачем? Мадара тогда даже растерялся на секунду. — Обычно люди называют свое имя в таких ситуациях. — Мне не интересно твое имя. — И ушел. Просто ушел оставив после себя умопомрачительный запах. Жар во всем теле. И чертов стояк в штанах. Мадара смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри медленно просыпается абсолютно ненормальный восторженный интерес. В тот же вечер он узнал об омеге все, что было возможно. Тобирама Сенджу. Студент факультета биохимии. Первокурсник. Лучший на потоке. Староста. Нелюдимый. Ни с кем не встречается. Омега, который ненавидит сам факт того, что он омега. И почему-то именно это окончательно добило Мадару. Потому что вместо милого и покладистого омеги судьба подсунула ему ходячую катастрофу с дьявольскими глазами и характером бешеного кота. — Ты пялишься в экран уже третий час, — заметил Изуна, заглядывая через плечо. — Кто это? — Проблема.— Абсолютно счастливо улыбнулся альфа. — О-о. Симпатичная? Мадара молча показал фотографию Тобирамы. Изуна присвистнул. — Теперь понятно, почему ты выглядишь как человек на грани психического срыва. Не стоит к нему лезть, аники. Он... странный. Красивый конечно, но... Странный. Через месяц Мадара перевелся в университет Кэйо, к Изуне. Официально — из-за более сильной программы. Неофициально — потому что не мог выкинуть одного светловолосого омегу из головы. И с этого момента его жизнь превратилась в сплошное издевательство. Потому что ухаживать за Тобирамой оказалось примерно как пытаться приручить злого снежного барса. Тобирама игнорировал альфу с завидным успехом. Омега имел иммунитет на альф, игнорировал сообщения. Игнорировал дорогой кофе, который Мадара оставлял ему перед лекциями. Однажды он вообще вернул пакет с едой обратно, сухо заявив: — Я не беру взятки. Меня можно не задабривать. Пусть Изуна сам решает свои проблемы. — Это не взятка. — Тогда тем более.— И ушел, демонстрируя ровную спину, длинные ноги и соблазнительную пятую точку. Мадара тогда впервые в жизни захотел кого-нибудь придушить от умиления и раздражения одновременно. Хуже всего было то, что Тобирама действительно не понимал, что происходит. Он воспринимал флирт как попытку поиздеваться. Заботу — как насмешку. А постоянное присутствие Мадары рядом — как личное наказание. — Почему ты постоянно ходишь за мной? — однажды не выдержал Тобирама, резко захлопнув шкафчик в раздевалке. Мадара лениво оперся плечом о стену. — Может, ты мне нравишься. — Не смешно. — Я не шучу. — Тобирама закатил глаза и ушел. А Мадара остался стоять посреди коридора, понимая одну ужасную вещь: Он влип, окончательно. И сильнее всего бесило то, что чем больше Тобирама пытался держать дистанцию, тем сильнее Мадару тянуло к нему. К его запаху. К холодному взгляду. К язвительным комментариям. К тому, как Тобирама нервно поправлял очки, когда злился. Даже их постоянные перепалки постепенно стали чем-то… желанным. Долгожданным. Привычным. Почти интимным.

***

Часовое окно между парами. Мадара вышел на крыльцо учебного корпуса. Похлопав по карманам коженной куртки, он выудил смятую пачку сигарет. Изуна обещал освободится минут через пятнадцать. Разглядывая людей вокруг альфа наткнулся взглядом на знакомую белую макушку. И застыл с сигаретой в руках не успев поднести ее к губам. Его ангел во плоти. Его личная ходячая катастрофа. Улыбалась. Мадара взволнованно сглотнул. Сердце бешено заколотилось в груди. Словно он увидел Тобираму в первый раз. Все было обыденно и нереально одновременно. Потому что... Солнце светило ярко. Ветер трепал длинные темные пряди. Тобирама Сенджу улыбался. Искренне. Расслабленно. Не ему? Спустя несколько секунд альфа вспомнил как дышать. А потом моргнув он понял, что рядом с белобрысой проблемой стоял парень. Высокий, длинноволосый альфа. Что-то быстро говорил под пристальным взглядом алых глаз. Тепло улыбался. И тянул свои руки к омеге. То и дело прикасаясь к нему, пытаясь подтянуть Тобираму к себе. Сигарета между пальцами сломалась пополам. Мадара задышал быстрее. Внезапно внутри проснулось желание намотать чьи-нибудь кишки на ближайший столб. Этот кто-то продолжал прикасаться к его омеге и громко смеяться. В висках за пульсировало. Тело бросило в жар. А бешено стучавшее сердце болезненно билось, словно не помещаясь в грудную клетку. Мадара почувствовал горький привкус утреннего кофе во рту. — Брат.— Обеспокоенный голос Изуны моментально вырвал альфу из состояния оцепенения. — Хватить фонить запахом. Мадара пару раз моргнув сфокусировал свой взгляд на брате. Изуна внимательно смотрел на него, не скрывая волнения. — Тебя кажется гон, вот-вот накроет. — Пустяки. Все в норме. — Не в норме. Ты тут всех распугал своей убийственной аурой. Альфа пропустив замечание брата искал взглядом Тобираму. Его там уже не было, как и того альфы.

***

Следующие три дня Мадара считал официально самыми кошмарными за всю свою жизнь. Гон накрыл его внезапно, раньше положенного. Блокаторы никак не справлялись. Альфа глотал их пачками. Безуспешно. Пытался унять свое состояние. И чувствовал как ускользает его хвалёный контроль. Такого никогда не было. Отец такого не одобрил бы. Тело горело. Запахи вокруг раздражали. Хотелось лезть на стену. Ещё хотелось подраться. Так чтобы под кулаками хрустели чужие кости. "Почему это чужие. Одного конкретного альфы."— Зло усмехнулся Мадара. Он уже был натянут как стрела, ожидая когда его отпустит. Когда этот чертов гон закончится он узнает кто этот альфа. А потом он зажмет в ближайшем углу Тобираму, и наглядно продемонстрирует свои самые серьезные намерения. Стоило разуму брюнета переключится на воспоминания об омеге. Тело тут же отозвалось возбуждением. Все мысли в голове перетекли в миг в ещё более низменное желание. Альфа зажмурил глаза. Перед взором все равно всплывали желанные образы беловолосого омеги. "О, Ками. За что ты меня так наказываешь?"— в нос ударил слабый запах мяты. Мадара подорвался с места в поисках этого запаха. Дурацкое мыло для рук, пахло слабо но почти так же как омега. Усмехнувшись альфа взял мыло и направился на кухню. Закинув в рот карамельные конфеты он устало вздохнул. Его собственные мысли, желание и тело вымотали так что хотелось уже сдастся. Поборов накатившую слабость, альфа прошел в душ. Горячий пар усилил запах мяты, карамель во рту медленно таяла. Мадара тяжело дыша, зажмурившись кончал под струями воды. Рвано выдыхая воздух и позволяя потокам воды смыть остатки своей гордости. Закидывая в рот очередную конфету брюнет задумался. "Интересно Тобирама хоть на мгновение задумывается о том, какую власть имеет над альфами?" Мадара усмехнулся и устало откинулся на спинку дивана. Ему нужно пережить ещё один день. А потом. "Я завоюю твое внимание, Тобирама Сенджу. Твои чертовы глаза будут смотреть только на меня. Только мне ты будешь улыбаться. Только мне будет позволено касаться тебя."

***

Сейчас, сидя рядом с ним в машине, чувствуя усиливающийся сладкий запах течки, Мадара только сильнее осознавал, насколько все стало явью. Напряжённо сжав руль в руках, брюнет изо всех сил старался концентрироваться на дороге. "Спокойно. Дыши. Все отлично." — Прокручивая в голове эту мысль, Мадара аккуратно поворачивает руль. "Главное не испортить все. Соберись."— В очередной раз повторяет он как мантру самому себе. Альфа признался себе, это уже давно не было обычным желанием альфы к омеге. Он действительно сходил по нему с ума. И проблема была даже не в течке. Не в запахе. Не в том, как омежьи феромоны Тобирамы сводили его инстинкты с ума каждый чертов раз, когда тот оказывался слишком близко. Нет. Все стало намного хуже задолго до этого вечера. Гораздо раньше. Наверное, в тот момент, когда Мадара впервые понял, что автоматически ищет Тобираму взглядом в толпе студентов. Или когда начал запоминать его привычки. То, как Тобирама всегда сидел у окна на лекциях. Как хмурился, когда решал сложную задачу. Как почти незаметно кусал внутреннюю сторону щеки, когда нервничал. Как пил кофе — крепкий, без сахара, будто это не напиток, а наказание. Мадара ненавидел осознавать, насколько внимательно наблюдает за ним. Это было ненормально. Болезненно. Почти жалко. Он, Учиха Мадара, человек, которого боялась половина университета, а вторая половина боготворила, внезапно превратился в идиота, готового приехать через весь город только потому, что Тобирама однажды вскользь упомянул, что в одной кофейне делают нормальный чизкейк. И ведь поехал. А этот невозможный омега посмотрел на коробку, потом на Мадару и совершенно серьезно спросил: — Ты больной? Да. Очевидно. Потому что вместо того чтобы послать Тобираму к черту, Мадара потом еще полвечера улыбался как придурок, вспоминая его раздраженное лицо. Это было отвратительно. И чертовски приятно одновременно. А хуже всего стало тогда, когда Мадара поймал себя на мысли, что ему мало их перепалок. Мало случайных встреч в коридорах. Мало редких моментов, когда Тобирама все-таки позволял идти рядом, а не сбегал через пять минут. Хотелось больше. Гораздо больше. Хотелось видеть его сонным по утрам. Хотелось слушать, как он ворчит себе под нос во время учебы. Хотелось однажды заставить его улыбнуться по-настоящему — не этой язвительной усмешкой, а искренне. Только вот проблема была в том, что сам Тобирама, кажется, упорно не понимал, насколько глубоко Мадара увяз. Для него это все еще выглядело как игра. Раздражающий флирт, от раздражающего альфы. Очередная попытка вывести его из себя. Иногда Мадару это бесило почти до злости. Потому что он никогда — никогда — ни за кем так не бегал. Никого так не ждал. Никого не хотел настолько сильно, что становилось тяжело дышать от одного запаха. А Тобирама продолжал смотреть на него своими холодными алыми глазами и делать вид, будто между ними ничего нет. Хотя Мадара видел. Видел слишком хорошо. То, как омега замирал, когда альфа подходил слишком близко. Как начинал сильнее пахнуть мятой и карамелью во время их ссор. Как нервно поправлял очки, когда смущался, даже если сам этого не замечал. Тобирама реагировал на него. Всегда реагировал. Просто был слишком упрямым, чтобы признать это. И сейчас, сидя рядом с ним в машине, чувствуя его запах, видя раскрасневшиеся от жара щеки и напряженные пальцы, Мадара внезапно понял одну простую вещь. Если бы Тобирама только попросил… Хотя бы один раз. Хоть что-нибудь. Мадара бы сделал для него абсолютно все.