Кофемашина, Сусаноо или это наследственное!

Через двадцать минут они въехали на парковку высотного жилого комплекса в центре города. Квартира оказалась именно такой, какой Тобирама и представлял. Большой. Дорогой. В темных тонах. Панорамные окна во всю стену, черная мебель, приглушенный свет и идеальный порядок — будто здесь не жил студент, а какой-нибудь директор крупной компании. Единственным признаком того, что хозяин квартиры все-таки молодой человек, были небрежно брошенные на диван учебники, джойстик от плойки и кружка с недопитым кофе на столе. Тобирама молча стоял в прихожей, все еще в чужой куртке, и чувствовал себя раздражающе… странно. Будто и не зашел на чужую территорию. Пахло здесь полностью только Мадарой. Каждая вещь. Каждая поверхность. Инстинкты тут же отозвались характерным теплом внизу живота. — Разувайся и проходи, — спокойно сказал Мадара, закрывая дверь. Тобирама раздраженно щелкнул языком. — Не командуй мной, альфа. — Хорошо. Тогда стой в коридоре. — Брюнет сразу заметил, как он побледнел. — Тобирама. Этот голос. Спокойный, низкий, почти приказной. И тело почему-то послушалось раньше разума. Омега смерил его убийственным взглядом, но все же разулся. Куртку он так и не снял. И Мадара это подметил. Темные глаза скользнули по нему слишком внимательно, но альфа ничего не сказал. Только прошел на кухню за аптечкой и попутно поставил чайник. Это было… неожиданно. — Что ты делаешь? — подозрительно спросил Тобирама. — Пытаюсь не дать тебе окончательно расклеиться. — Быстро хлопая дверцами шкафчиков, альфа нашел коробку с лекарствами. — Я не... — У тебя все еще руки дрожат. — Тобирама тут же спрятал ладони в рукава куртки. Мадара тихо выдохнул, будто пытался сдержать улыбку. — Садись.— Подвинул стул брюнет. На столе появились две упаковки со смутно знакомыми омеге названиями. — Здесь витамины для омег и подавители. Тобирама раздраженно опустился на стул, чувствуя себя унизительно уязвимым. Вытащив из коробок по пакетику с суспензией, омега хмуро уставился на стол перед собой невидящим взглядом. "Одну порцию сейчас. Вторую через два часа. Закреплю эффект и приглушу симптомы течки. Завтра можно будет на занятия пойти или все же лучше взять отпуск?" — Чем больше Тобирама размышлял, тем более серьезным становилось его выражение лица. Из мыслей светловолосый вернулся от стука появившейся на столе кружки. Омега насыпал содержимое пакетика в воду и начал активно помешивать ложкой. Несколько секунд парни молча смотрели друг на друга. А потом Мадара вдруг рассмеялся. Негромко. Хрипло. Почти устало. — Что смешного? —Тобирама нахмурился еще сильнее. — Ничего. — Мадара оперся бедром о столешницу, продолжая смотреть на него. — Просто ты даже во время течки умудряешься не изменят себе. — А ты даже сейчас продолжаешь бесить меня своим существованием. — Значит, все стабильно. Тобирама хотел ответить очередной колкостью, но внезапно замер. Потому что запах. Тяжелый запах альфы. Он окутывал со всех сторон, медленно забираясь под кожу, не навязчиво, пугающе спокойно. Тобирама раздраженно прикрыл глаза пытаясь сбросить наваждение и поспешил выпить содержимое кружки. Мадара сразу почувствовал, как омега напротив напрягся сильнее. Запах мяты и карамели стал почти густым. Альфа сдался первым. Стиснул челюсть. Нервно провел рукой по волосам. — Ванная справа, — попытался спокойно сказать брюнет. — Полотенца в шкафу. Я принесу тебе одежду.— Мадара направился в коридор. Это был почти идеальный побег. — Учиха. — тихо позвал омега неожиданно даже для самого себя. Мадара сразу же обернулся. Тобирама сидел на его кухне, будто не знал, куда себя деть. Непривычно растерянный. Уставший. Красивый до невозможности. — М? Тобирама помолчал пару секунд, будто борясь с самим собой. А потом нехотя произнес: — Спасибо. В квартире стало подозрительно тихо. Мадара уставился на него так, будто только что услышал признание в любви. — Повтори. — Даже не надейся.— Тобирама почти раздраженно рассмеялся, привычно обороняясь как при их словесной перепалке. Расслабляясь. На губах альфы медленно появилась улыбка. Не привычная самодовольная ухмылка. Настоящая. Теплая. И это почему-то оказался тот самый запрещённый прием в бою, тот самый "божественный ход" как если бы они играли в Го. Будто пелена спала и омегу встретила яркая и абсолютно ясная реальность. Только сейчас Тобирама впервые заметил, насколько тяжело альфе на самом деле. Слишком напряженные плечи. Слишком глубокое дыхание. Слишком темный взгляд. Не только он здесь боролся со своим телом.

***

Пока Тобирама был в ванной, Мадара успел несколько раз пройтись по гостиной. Включил обогрев в комнатах, обустроил гостевую. Он нервничал. По-настоящему. Что тоже было абсолютно ненормально и совершенно ново для него. Он переживал, комфортно ли омеге. Не страшно ли ему. Не жалеет ли он уже о своем решении придя сюда. И эта мысль била сильнее любого гона. Потому что Мадара внезапно понял: ему было важнее, чтобы Тобирама чувствовал себя рядом с ним спокойно и безопасно, чем собственное желание. Когда дверь ванной наконец открылась, альфа поднял голову — и у него перехватило дыхание. Тобирама вышел в его футболке. Черной. Слишком большой. С влажными после душа светлыми волосами. Без очков, немного щурясь, а щеки все еще были розовыми. Мадара медленно выдохнул. — Даже не начинай, — сразу предупредил Тобирама. — Я ничего не сказал. — Ты очень "громко" думаешь. — Тобирама устало потер переносицу.А потом вдруг тихо спросил: — Почему ты вообще так со мной возишься?.. — В смысле? — Мадара нахмурился. — Ты... У тебя наверняка куча омег вокруг. Так почему именно я? — Вопрос прозвучал слишком серьезно. Без привычной язвительности. И Мадара неожиданно понял: Тобирама действительно этого не понимал. Или не принимал. Не принимал факт того, что с ним невозможно было иначе. Альфа медленно подошёл ближе. Слишком близко. — Посмотри на меня. Тобирама все-таки поднял взгляд. И тут же пожалел. Потому что Мадара смотрел так, будто кроме него в этом мире сейчас ничего не существовало. Серьезно. Без привычного высокомерия и насмешки во взгляде. Только с этим опасным, почти болезненным вниманием. — Ты мне нравишься, — тихо сказал Мадара. — Я же говорил тебе и не раз. Тобирама замер. Сердце пропустило удар. — Это гормоны. — Нет. — Тебя просто тянет к омеге. — Меня тянет к Тебе. В комнате стало слишком тихо. Тобирама почувствовал, как предательски дрогнули пальцы. Мадара медленно протянул руку — явно давая возможность отстраниться — и осторожно убрал светлую прядь волос с его лица. Едва касаясь. От этого невинного движения по спине пробежала дрожь сильнее, чем от любых откровенных прикосновений. Мадара заметил. Конечно заметил. Его взгляд потемнел. — Скажи мне уйти, — тихо произнес он. — И я уйду. Правда. Тобирама хотел. Правда хотел. Но вместо этого почему-то остался стоять неподвижно, глядя в темные глаза напротив. А потом очень медленно выдохнул: — Ты невозможный человек, Учиха. Мадара улыбнулся так, будто услышал совсем не оскорбление. И от этого у Тобирамы внутри стало еще беспокойнее. — Это не ответ, — тихо сказал альфа. — А ты всегда требуешь ответы немедленно? — От тебя — да. Тобирама раздраженно отвел взгляд. Он слишком остро чувствовал чужую близость. Тепло тела напротив. Запах. Спокойное дыхание. Все это действовало на нервы сильнее, чем должно было. Подавители начали действовать. Скрыли первичные симптомы на время. Но напряжение внутри все не отпускало. Мадара по-прежнему стоял перед ним, почти не касаясь, хотя явно хотел. Это ощущалось физически. И почему-то именно сдержанность альфы ломала его защиту. Большинство альф в подобной ситуации уже давно начали бы давить своими феромонами. Пользоваться состоянием омеги. Требовать подчиниться инстинктам. Мадара — нет. Он ждал. Терпеливо. Будто решение действительно оставалось за Тобирамой. — Так почему?.. — неожиданно спросил Тобирама тихо. Мадара чуть удивленно приподнял брови. — Серьезно? — Ты популярный альфа. Вокруг тебя постоянно крутятся омеги. Ты можешь выбрать любого. — И очевидно, ни один из них не Ты. Тобирама недовольно нахмурился. — Это не ответ. Мадара несколько секунд молчал, будто подбирая слова. Что уже было необычно. — Ты умный, — наконец сказал он спокойно. — Красивый. Раздражающий. Смотришь на меня так, будто готов убить на месте. Никогда не пытаешься понравиться. И единственный человек в университете, рядом с которым мне не скучно. Щеки Тобирамы предательски вспыхнули. "Проклятье. Чертов Учиха! Не будь таким..." — Отвратительное признание. — Тобирама тихо цокнул языком, но сдержался, хотелось смущенно отвернуться. "Зато честное." — Подумал Мадара. Альфа все еще смотрел прямо. Слишком открыто. Слишком внимательно. А потом его взгляд внезапно скользнул ниже — к губам Тобирамы — и воздух в комнате будто стал тяжелее. Тобирама это заметил сразу. И вместо того чтобы отстраниться, неожиданно замер. Потому что в глазах Мадары тут же появилось что-то темное, голодное, едва сдерживаемое. — Не смотри так, — выдохнул Тобирама. — Я хочу тебя поцеловать.— Мадара решил быть прямолинейным, он медленно наклонил голову набок, не отрывая взгляд своих гипнотических темных глаз. Сердце ударилось о ребра слишком сильно. Тобирама понимал, насколько честным становилось тело рядом с этим альфой. Он должен был оттолкнуть его. Сказать что-нибудь язвительное. Прервать этот опасный момент. Уйти в конце концов. Вместо этого Тобирама неожиданно тихо произнес: — Это плохая идея. — Согласен. — Мадара усмехнулся почти устало. — Слишком проблематично, верно. Кто-то вроде меня явно не входит в твои планы на жизнь? —Теперь он стоял совсем близко. —Да. Однако мы все ещё здесь.–Тобирама сглотнул. Он чувствовал тепло тела альфы даже сквозь одежду. — Потому что ты до сих пор меня не выгнал.— И Тобирама понял, что это правда. Он мог уйти. Мог приказать Мадаре отойти. Но почему-то продолжал стоять неподвижно, позволяя альфе быть рядом. Мадара медленно прижался к нему, не разрывая зрительного контакта. — Последний шанс остановить меня, — тихо сказал брюнет. Тобирама сглотнул. А потом — сам не понимая зачем — вместо отказа едва заметно подался вперед. Этого оказалось достаточно. Мадара выдохнул так, будто держался из последних сил, и осторожно коснулся его лица ладонью. Бережно. Слишком бережно для человека с таким тяжелым взглядом. И только потом наклонился, мягко касаясь губ Тобирамы своими. Всего на секунду. Осторожный, почти вопросительный поцелуй. Но у омеги от него перехватило дыхание. Потому что Мадара целовал его так, будто Тобирама был чем-то драгоценным. Светловолосый резко втянул воздух через нос. Поцелуй был слишком мягким. Это и пугало больше всего. Не жадность. Не давление альфы. Не грубая сила. А то, как осторожно Мадара держал его лицо в ладонях, будто боялся спугнуть. Тобирама первым отстранился на несколько сантиметров, но Мадара не попытался удержать. Только продолжал смотреть своими невозможными глазами. Темный взгляд скользил по его лицу медленно, внимательно, и от этого внутри снова поднималось предательское тепло. — Ну...— тихо начал Мадара. Тобирама раздраженно нахмурился. — Помолчи, пожалуйста. Каждый раз когда ты открываешь рот—сплошное раздражение. — Это не ответ.—Уголки губ Мадары дрогнули. — Ты невыносим. — Но ты меня поцеловал в ответ. — Не удержался альфа. Тобирама замер в его руках. Потому что… черт возьми, это было правдой. Он действительно ответил. Совсем немного. Почти неосознанно. Но ответил. Осознание этого ударило неожиданно сильно. Тобирама резко отвел взгляд и попытался отстраниться. — Все я ухожу отсюда.— Но стоило ему сделать шаг, как мир слегка качнулся. Мадара мгновенно удержал его за талию прежде, чем он потерял равновесие. — Осторожно. — Не...— Фраза оборвалась слишком тихо, потому что ладонь Мадары на его талии оказалась обжигающе горячей. Тобирама ненавидел собственную реакцию. Тело буквально тянулось ближе. Он сжал пальцы на вороте рубашки Мадары, скорее пытаясь удержать дистанцию, чем сократить ее, но со стороны это выглядело совсем иначе. Мадара медленно выдохнул. — Ты даже не представляешь, как сложно совладать с тобой. — Тогда перестань. — Не могу. — Голос альфы стал ниже. Тобирама поднял взгляд — и внутри все снова сжалось. Мадара смотрел так, будто держался на одном упрямстве. И все равно продолжал контролировать себя. Рядом с любым другим альфой Тобирама уже давно почувствовал бы страх. Сейчас — нет. Только горячее напряжение между ними.

***

За окнами сверкнула молния. В комнате на секунду стало светлее, а затем все снова погрузилось в мягкий полумрак. Мадара осторожно убрал руку и аккуратно поднялся с постели. Надев спортивные штаны, он тихо вышел из спальни. Бросив на последок взгляд на обнаженную спину соблазнительно раскинувшегося на кровати омеги он аккуратно прикрыл дверь. Открыв окно балкона, альфа поежился и чиркнул зажигалкой подкуривая сигарету. Тело приятно ныло от усталости. Мадара чувствовал как холодный влажный после дождя воздух раздражает расцарапанную кожу на спине. На боку проступил внушительный синяк. Укус на шее чесался. Альфа широко улыбнулся. Глубоко вздохнув чистый воздух, он бросил взгляд на ночной город. С удовольствием затягиваясь Мадара прикрыл глаза. Тобирама тихо выдохнул ему в губы, чувствуя, как внутри окончательно плавится привычный холодный контроль. — Это ты, блять, виноват! Учиха! Сбил мне на хер весь цикл! Своими... — Простонал светловолосый прижимаясь к нему. Ладони Мадары легли на его талию, притягивая ближе, усаживая себе на колени. — Прости, не чувствую себя виноватым. — Шептал альфа собирая губами сладостный вкус с кожи омеги. Тобирама ненавидел то, насколько сильно ему это нравилось. Он чувствовал запах Мадары повсюду. На одежде. На коже. В каждом вдохе. Альфа провел носом по его виску, медленно спускаясь к шее, и Тобирама невольно вздрогнул, когда горячее дыхание коснулось чувствительной кожи. — Такой чувствительный… — хрипло пробормотал Мадара. — Замолчи… Но в голосе не осталось привычной злости. Только сбившееся дыхание. Пальцы Тобирамы сжались на плечах Мадары сильнее, когда альфа осторожно поцеловал его шею. Мир вокруг будто стал размытым — остались только горячие прикосновения, шум дождя за окнами и собственное сердце, стучащее слишком быстро. Дрожащей рукой сбросив пепел, брюнет продолжил прокручивать в голове воспоминания. Тобирама толкнул его ладонью в грудь — скорее по привычке — но Мадара тут же поймал его руку и прижал к себе. Сердце альфы билось быстро. Слишком быстро для человека, который выглядел таким спокойным. Тобирама невольно замер. — Ты нервничаешь? — тихо спросил он. Мадара несколько секунд молчал. А потом неожиданно честно ответил: — Очень.

*

— Какого хрена я еще одет, Учиха? — Ты долго говорил по телефону. Все в порядке? — Нет, не в порядке, этот член, — Тобирама сжал его плоть, которая пребывала в боевой готовности, — должен быть во мне. — Он будет, обещаю, — Мадара осторожно прижался уткнувшись лицом в его шею, будто пытался запомнить запах. — Твой запах - сводит меня с ума. - Ловкие пальцы расстегнули пуговицу на джинсах.

*

— Нет малыш, открой глаза, смотри, как я ласкаю тебя. — Губы альфы прошлись от груди вниз, кончик языка занырнул в пупок, провел по выпирающей тазовой косточке. — Ты думаешь, что сильный, но тебя хочется нежить и ублажать. — Мадара наконец стянул джинсы вместе с белье. Перевернул на живот. Возбужденный член Тобирамы уткнулся в одеяло.

*

Горячий влажный язык прошелся от шеи в доль позвоночника к копчику. Тобирама вздрогнул. Мадара слегка прикусил мягкую попку. В обычной жизни спина была засекреченной эрогенной зоной омеги. Сейчас, в течку. Он готов был вопить. Задыхаться. Мадара, кажется, тоже это понял, потому что в его глазах мелькнуло что-то удивленно-довольное. Тобирама зажмурился комкая в руках одеяло. Ощущая на себе горячий рот. Альфа всосал кожу на задней стороне бедра, двинулся губами вверх оставляя влажный след. Грубые ладони помассировали и развели мягки половинки. Горячий язык жадно прошёлся по влажной ложбинке. Тобирама приглушил стон, до крови прикусив ладонь. Внутри все задрожало. Из глаз потекли предательские слезы. Альфа что-то почувствовал. Подтянулся вверх, придавив своим телом. — Ну что ты, малыш. Мадара отнял прокушенную ладонь. — Не терпи. — Губы альфы выцеловывали шею, плечи, белоснежную кожу лопаток. - Не терпи, Тобирама. Помнишь, ты говорил, что это я виноват. — В темных глазах больше не было привычной насмешки. Только тяжелое, почти болезненное желание и какая-то пугающая нежность, от которой у Тобирамы внутри все трепетало. — Ты течешь для меня. Твердый член лег между ягодиц и заскользил вверх-вниз, не проникая. Распаляя. Только надавливая горячей плотью на сокращающийся анус. Размазывая влагу. — Ты самая горячая, самая желанная омежка. Давай, покричи. — Мадара покачивался на омеге всем телом. Как на волнах. Не прекращая целовать и гладить. Комната пропиталась их запахами. Густо оседая в лёгких. Почти дурманя. — Покричи для меня, малыш, - он слизнул слезы с щеки. — Не надо...— Ненавидя себя за жалобные нотки. Тобирама оттопырил задницу, пытаясь прижаться к нему плотнее. — Просто трахни меня... Учиха. Мадара осторожно провел пальцами по его щеке. — Я буду любить тебя. — Крупные ладони начали с силой мять податливые ягодицы, сжимая чувствительные половинки вокруг своего члена. Омега выгнулся. Комнату заполнили рваные хрипы. — Я буду сладко любить тебя по самые яица. — Продолжал шептать Мадара. Длинные черные волосы спадают с плеч, контрастируя с бледной кожей. Его зубы впиваются в плечо Тобирамы, но не прокусывают, а держат, как в капкане, и отпускают. — Мой член постепенно войдет в тебя. — Мадара провел по влажной от пота ямке на пояснице. — И я стану трахать тебя самым огромным хуем в твоей жизни. Нам будет сладко, малыш, только не терпи, не выйдет. Хочу, чтобы ты кричал, просил... Это бы кончилось абсолютным подчинением. Окончательным. Если бы под Мадарой лежала любая другая омега. Тобирама стиснул зубы прикусив щеку изнутри. — Ах ты ж... Чертов, Учиха! — Прошипел светловолосый. Одним точным движением ударив альфу локтем по чувствительной точке на боку. Мадаре пришлось отстраниться.

*

— Придурок, ты поранишься...— Мадара остановился, сжимая руками талию. Альфа просто смотрел на него — внимательно, почти завороженно. Не веря. — Не держи меня. — Простонал Тобирама тщетно пытаясь преодолеть сопротивление его рук и опуститься до конца на член. — Иначе я сломаю тебе нос, Учиха. Глаза Мадары почернели, радужку затопили расширенные зрачки, каждый мускул на его теле подрагивал от напряжения. Пальцы сжимали белоснежную кожу. — Отпусти, Мадара. — Проскулил омега. — Мне нужно...не могу больше... Пожалуйста, прошу! Доволен?! Брюнет отпустил больше не в силах контролировать происходящее. Мадара вцепился руками в изголовье кровати. Любуясь. Стройное, гибкое тело, с жилистыми мышцами под кожей прыгало на его каменном члене. Пронзительные красные глаза смотрели из под опущенных ресниц. Приковывая взгляд. Этот невозможный омега трахал его, делая короткие резкие движения, почти не поднимаясь. Мадара мог поклясться, происходящее имело почти гипнотический эффект. Тобирама чувствовал член так глубоко, как будто он ходил поршнем в животе. Он смотрел как альфа следит за ним восхищенным слегка безумным взглядом. Мадара тяжело дышал, как дышат кони, пущенные в галоп. Плоть внутри была огромной и если бы не смазка, льющаяся от чертовой течки, Тобирама бы застрял и вряд ли смог двигаться так резво.

*

Не прекращая двигаться омега упал на грудь к альфе. Мадара запустил пальцы в белоснежные волосы. Притянул завлекая в жаркий поцелуй. Удобнее схватив за бедра Тобирамы, альфа резко бился тазом навстречу его движениям. Выбивая ласкающие слух крики удовольствия. Это стало последней каплей для обоих. С коротким вскриком Тобирама выплеснулся ему на живот. Мадара рыкнул по-звериному и начал кончать, не прекращая двигаться. Прошибая горячей струей до самого нутра. Узел на его члене увеличивался. Растягивая. Распирая до боли, заставляя ловить послеоргазменные судороги всем телом. Тобирама вздрагивал в сухих рыданиях и тихо стонал без перерыва на одной ноте. Мадара гладил омегу по спине. По натянутой на его член заднице, что-то шептал в ухо, успокаивая, утешая, целовал закрытие веки, мокрый лоб, подбородок. Ловил губами влажные дорожки слез на щеках. —Тише, малыш. — Мадара медленно прижался лбом к его лбу и закрыл глаза. — Мой хороший. Тихая, почти болезненная нежность. Тобирама начал медленно затихать. Вытянул ноги и рвано вздохнул. Омега провел пальцами по длинному шраму на руке альфы. Потерся щекой о грудь. Расслабившись. Лежал на нем и наслаждался самой болезненной, самой лучшей вязкой в своей жизни. Мадара почувствовал как продрог от ночной прохлады. Докурив третью сигарету подряд. Он поспешил обратно в спальню. Где в кровати сладко спал самый невозможный омега. С упрямым характером. С холодным взглядом. С бушующим пламенем внутри. И с нежным сердцем.

***

Утро оказалось слишком спокойным. Это настораживало Тобираму. Он лежал в чужой постели, в объятиях альфы, с которым еще вчера собирался ругаться до хрипоты, и вместо раздражения чувствовал странное, непривычное тепло внутри. Мадара во сне все еще не отпускал его. Одна рука лежала поперек талии Тобирамы, а сам альфа, кажется, снова начал засыпать. — Ты тяжелый, — пробормотал Тобирама. — Мм. — Это была жалоба. — Я понял. — Но руку Мадара так и не убрал. Тобирама тихо цокнул языком, хотя вырываться уже не пытался. За панорамными окнами медленно светало. Город просыпался лениво и шумно, а здесь, в квартире, все еще сохранялась сонная тишина ночи. Омега осторожно повернул голову, рассматривая Мадару вблизи. Без привычной самодовольной ухмылки он выглядел… спокойнее. Моложе. Темные волосы растрепались после сна, ресницы слегка подрагивали, а на шее красовался налитый кровью и не ровный по краям укус. — Не пялься, а то подумаю что нравлюсь тебе, — сонно произнес Мадара, даже не открывая глаз. — Не пялюсь я.—Тобирама тут же нахмурился. — Конечно. — Мадара наконец приоткрыл глаза и лениво улыбнулся. — Ты ужасно милый по утрам. — А ты ужасно хочешь получить по лицу. — Вот, теперь узнаю своего Тобираму. Тобирама раздраженно попытался выбраться из объятий, но Мадара только тихо рассмеялся и уткнулся носом ему в шею, притягивая ближе. Этот простой жест оказался слишком интимным.Тобирама невольно замер. — Мадара… — Мм? — Не делай так. — Почему? "Потому что сердце начинает биться слишком быстро. Потому что это ощущается слишком правильно. Потому что рядом с тобой я становлюсь слабее." Но вслух Тобирама только недовольно пробормотал: — Раздражает. Мадара поднял голову и внимательно посмотрел на него. Слишком внимательно. А потом неожиданно тихо спросил: — Ты жалеешь? Тобирама замолчал. Вопрос ударил неожиданно. Он мог соврать. Сказать «да». Спрятаться за привычной холодностью. Но вместо этого почему-то честно ответил: — Не знаю. Мадара несколько секунд просто смотрел на него, а затем медленно кивнул. Без обиды. Без давления. — Ладно, — спокойно сказал он. — Тогда можешь подумать столько, сколько нужно. И именно эта реакция окончательно выбила Тобираму из равновесия. Потому что Мадара снова не пытался удержать его силой. Не требовал. Не давил. Просто… оставался рядом. Тобирама отвел взгляд, чувствуя странную тяжесть в груди. А потом тихо произнес: — Ты слишком нормальный для альфы. Мадара рассмеялся уже по-настоящему. Низко, хрипло, тепло. — Это сейчас был комплимент? — Не привыкай.