Птица пепельного поля

Утренний свет пробивался сквозь матовые стёкла штаба, рисуя на полу геометрические узоры. В воздухе витал слабый запах остывшего кофе и бумаги — след вчерашней бессонной ночи. Полумрак кабинета вице‑капитана был уютен для его владельца: плотные архаичные пластиковые жалюзи глушили шум штаба за окном, а офисный стол впитывал жар от ноутбука. Соширо проспал в кресле, сидя за своим столом перед ноутбуком. Он допоздна разбирался с нюансами касательно бойца № 2091 и даже не заметил, как уснул прямо в кресле. Теперь он потирал переносицу, стараясь развеять сонливость. Экран мерцал, отображая досье бойца №2091, Ханадзо Тори, а на губах застыл привкус вчерашнего раздражения. Хосина внимательно изучал полученные вчера документы. И чем дальше он погружался в прошлое Ханадзо Тори, тем больше вопросов возникало. Картина, складывающаяся перед его глазами, была противоречивой и запутанной. На поверхности пусть и перспективный боец, но имеющий сложности в воспитании. А если копнуть глубже: противоречивая личность с неясными мотивами и некой одержимостью в службе Силам обороны Японии против кайдзю. — Интересно, — пробормотал он, сопоставляя известные даты и факты. Хронология её попыток вступления в Силы обороны говорила о настойчивом стремлении попасть на службу — несмотря на постоянные отказы. Особенно его зацепило появление навыка фехтования в ранних досье и упоминание додзё «Фукэдо». Почему эта информация исчезла из более поздних заявлений? Что заставило её упрощать своё досье? «Или кто-то намеренно внушил ей, что фехтование делу не поможет?..., — подумалось Хосине — Осознанно ли она изменила критерии в своей анкете, или ей кто-то помог?» Хосина чуть нахмурился в раздумьях, затем расслабился и со вздохом откинулся на спинку кресла. Потенциал, растущий с каждой попыткой вступить в ряды охотников на кайдзю — от 7 % до 21 % — указывал на явное развитие способностей, или упорный труд и подготовку бойца, что стремится стать частью Сил обороны. Это противоречило причинам увольнения: - невыполнение приказов; - нарушение субординации; - несоответствие требованиям; - неэффективность. Соширо отметил: с каждым годом она становилась сильнее, но её всё равно отвергали. Ханадзо держалась в дивизиях с разной продолжительностью: где-то она продержалась в рядах почти год, где-то пару недель, а предпоследняя попытка завершилась увольнением после первой же операции по ликвидации кайдзю-кардинала класса А. Вице‑капитан продолжил размышлять и взялся за карандаш. «Почему она не использовала свои навыки фехтования в более поздних заявках? — думал он под монотонный стук карандаша о стол. — И почему результаты отбора постоянно улучшались, но её всё равно считали неэффективной?» В 24 года она наконец попала в третью дивизию, показав результат 23 %. Это было логичным продолжением её прогресса, но история предыдущих попыток выглядела слишком неоднозначно. Хосина понимал: он решил принять её в дивизию по большей части из собственного любопытства. «Возможно я просто поддался эмоциям, — решил Соширо. — Её прошлое требует более глубокого анализа. Чтобы быть уверенным в правильности собственного решения. И… — он внимательней вгляделся в фотографию девушки в досье, в ее серые глаза, и поймал себя на том, что он снова начал думать о снах из прошлого — … это тут не причем…». Он сделал мысленную пометку: провести дополнительное расследование и, возможно, поговорить лично с кем‑то из бывших командиров других дивизий. Интуиция подсказывала, что история Ханадзо Тори гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Эти мысли он зафиксировал карандашом в своём блокноте.

***

Казарма третьего дивизиона, 05:15 Полумрак, пробивающийся сквозь жалюзи свет, запах свежего бетона и оружейного масла. Где‑то вдалеке гудят генераторы, но здесь — тишина, нарушаемая лишь редкими шагами дежурного. Тори сидела на краю койки, сжимая в руках неработающий комлинк отца — единственный предмет из «гражданской» жизни, который она не отдала на хранение. Её пальцы медленно скользили по треснувшему корпусу, нащупывали знакомые вмятины и царапины. Это было не просто привычкой — ритуал, позволяющий собрать мысли перед новым днём. Каждый раз она словно вела безмолвный диалог с отцом: «Я ещё здесь. Я держусь». Она бросила короткий взгляд на соседнюю койку. Рядовая Ханамори, её временная напарница, уже умытая и причёсанная, натягивала на себя тренировочные штаны. Рядовая Сато, соседка по комнате, заплетала свои угольно‑чёрные волосы в тугую косу. Тори едва заметно улыбнулась: «Ещё полчаса — и надо спешить на построение». — Ты снова спала с этим неработающим комлинком? — прозвучал хрипловатый голос Ханамори. Девушка с русыми мягкими волосами сидела уже на своей койке и смотрела, как Тори поглаживает аппарат в руках. — Я… — Тори поджала губы, поняв, что не знает, что ответить. Соседка в свою очередь пожала плечами — мол, «Ладно, не буду приставать» — и, поднявшись на ноги, подправила футболку. — Не задерживаемся, девочки. Не стоит опаздывать на построение, иначе нам от старших по званию влетит, — жёстко проговорила Сато, завершая причёску туго затянутой резинкой на конце своей вполне длинной косы. Тори тихо «угукнула», кивнула и отложила комлинк отца под подушку. Поднявшись, она подошла к зеркалу над умывальником. В отражении — бледное лицо, тени под глазами. Она провела ладонью по шее, нащупывая старый шрам — послеоперационный след. Сращивание сломанной ключицы потребовало временную спицу. С глубоким выдохом она набрала воды в ладони, плеснула в лицо. Холод заставил вздрогнуть, но это было нужно — чтобы прогнать остатки сна. Закончив с процедурами гигиены, Тори вернулась к своей койке и достала из ящика тумбочки блокнот. На последней странице — график тренировок, исписанный её почерком: «7 кругов → спарринг → отработка блоков». Рядом — пометка: «Проверить плечо после обеда». Просматривая расписание дня, она натянула тренировочные штаны и заправила футболку. Из кармана койки достала протеиновый батончик — минимальный запас еды на утро. Резким движением вскрыла упаковку и откусила приличный кусок. «Сегодня нельзя ошибаться. Вице‑капитан Хосина наблюдает… Почему он смотрит на меня не как на остальных? Неужели… помнит?» — Ханадзо‑сан, готова? — голос Сато вырвал Тори из задумчивости. — Так точно, — на автомате ответила она, убирая блокнот в ящик тумбочки. Троица девушек вышла из комнаты и быстро слилась с потоком таких же рядовых бойцов, спешивших на утреннее построение. — Как думаете, нас скоро на полигон пустят? — Не раньше, чем ты научишься стрелять, Ханамори‑сан. — Ой, да ладно тебе! Будто сама не промахиваешься! Тори шла ровным шагом чуть позади соседок. — У тебя неплохие показатели, Ханамори‑сан. Если приложишь усердие, то быстро научишься стрелять точно в цель. Девушки синхронно обернулись на неё, не останавливая шага. — Неплохие показатели? У нашей пышки? — Я не пышка! — тут же рыкнула Ханамори. — Да, — кивнула Тори. — Манера держаться. Отличное зрение, внимательность… У Ханамори‑сан есть все задатки отличного снайпера. — Говоришь так, словно сама снайпер. Тори лишь тихо улыбнулась.

***

Тренировочная площадка встретила Тори тихим гомоном молодых бойцов, опытных лейтенантов и офицеров. На вершине холмика наблюдал вице‑капитан Хосина. С привычной лёгкой улыбкой на губах он смотрел на бойцов, готовившихся к отработке ударов. Внутри коллектива царила деловая суета: бойцы переговаривались, проверяли снаряжение, обсуждали, как и когда делать тот или иной выпад. Когда вице‑капитан заговорил, все разом притихли. — Сегодня, так сказать, ваш первый учебный день, мои дорогие. Делимся по парам и отрабатываем удары! Сорок минут, затем — десять минут перерыв, и меняетесь. Офицер Хибина, проследите за выполнением! Тори выпрямилась. Пепельные волосы, собранные в хвост, не мешали обзору; серые глаза скользнули по лицам, фиксируя реакции. Многие из присутствующих были напряжены. Она заметила Сато: та спокойно стояла стрункой, смирно ожидая дальнейших указаний. Тори осторожно обернулась и обнаружила Ханамори прямо позади себя. Та хмурилась, глядя в землю под ноги и что‑то бормоча себе под нос. — Не стоит тебе головой вертеть, Пискля, — раздался голос сбоку. Тори замерла и чуть погодя посмотрела на стоявшего рядом бойца. Высокий молодой парень с широкими плечами стоял смирно, заведя руки за спину. — То есть? — нахмурившись, отозвалась Тори. — А то и есть, что ты головой вертишь туда‑сюда и упустишь момент, когда тебя определят в пару, — ровно проговорил он, не глядя на неё. Тори нахмурилась. Его манера речи показалась то ли издевкой, то ли надменной. Но она не стала отвечать, лишь выпрямила спину и завела руки за спину. Тем временем офицер Хибина распределял стоявших перед ним бойцов по парам для отработки ударов. Карма ли, проклятие ли, но Тори поставили в пару с тем самым бойцом — Абари Куро. Он явно не был в восторге от напарницы. — Задача: нейтрализовать условного кайдзю, — бросил инструктор. — Стандартная схема: прикрывающий и атакующий. Тори — в атаку. Абари скрестил руки: — Может, поменяемся? Я лучше спереди. — Приказ не обсуждается, — отрезал инструктор. Сигнал старта. Механизированная мишень — силуэт кайдзю — пришла в движение. Абари двинулся по шаблону: шаг влево, прикрытие, ожидание атаки. Тори не стала ждать. Она рванула прямо на мишень, игнорируя «слабые точки», указанные в инструкции. Вместо удара в сустав — резкий рывок к «голове», ложный манёвр, разворот — и клинок вошёл точно в сенсор управления. Мишень замерла. Тишина. Потом — возмущённый голос напарника: — Ты что творишь?! Мы должны были… — Выполнить задачу, — перебила Тори, вытирая клинок. — Я выполнила. Инструктор молча отметил результат. Где‑то в стороне Соширо слегка приподнял бровь. Тори заметила это и мысленно отметила: «Чёрт… снова что‑то заметил». Соширо шагнул к мишеням, жестом подозвал обоих бойцов. Голос — ровный, без эмоций: — Тори, почему выбрали нестандартный подход? — Стандартная схема предполагает два удара по суставам. Если кайдзю адаптирован к этому — мы теряем время. Я атакую центр управления сразу. — А если бы мишень имела защиту? — Тогда я бы изменила тактику. Но здесь её не было. Соширо кивнул, повернулся к Абари: — Вы действовали по инструкции. Это правильно. Но вы не адаптировались к действиям напарника. В реальном бою это могло стоить вам жизни. Бойцы замерли. Тори ожидала упрёков — вместо этого получила… признание? Хосина сейчас наблюдал за необычным феноменом: обычно спокойное выражение лица Ханадзо слегка исказилось от удивления. Он солжёт себе, если будет отрицать, что его это очень удивило. Обычно спокойная девушка, чьё лицо было скупо на эмоции, вдруг проявила явное удивление. — Что‑то не так, Ханадзо‑сан? — Н… — её голос предательски подвёл, заставив поджать губы. Абари хмыкнул, наблюдая за ней: — Видимо, Ханадзо потеряла дар речи, вице‑капитан. Соширо перевёл взгляд на Абари, и лёгкая улыбка стала чуть шире, но она не выражала хорошего настроения — улыбка не тронула глаза. — О‑о‑о, вы так думаете, Абари‑сан? В таком случае, когда поменяетесь ролями, я буду рад увидеть ваше альтернативное решение. И тогда уже посмотрим, правильно ли я оценил действия Ханадзо‑сан. Вице‑капитан говорил ровно, но в его голосе чувствовался холодок, и Тори ощутила его. На миг ей даже показалось, что это говорит не незнакомый ей мужчина, а сам отец — тем же тоном, когда она переоценивала свои навыки или делала что‑то противоречивое. Воздух рассек сигнал о завершении утренних тренировок. — Хм, уже перерыв, — озвучил факт Хосина. — Ну, в таком случае жажду посмотреть на ваши действия после перерыва, рядовой Абари, рядовая Ханадзо. С этими словами он кивнул рядовым бойцам и, развернувшись, направился к офицеру Хибине. Тори не стала задерживать на нём взгляд и глянула на сослуживца.

***

Перерыв. Тори стояла у питьевого фонтанчика, когда перед ней возник боец — Абари Куро, рядовой из её набора. — Слушай, «особенная», — произнёс он, скрестив руки. — Выскочек вроде тебя не любят в дивизиях Сил обороны. Ты думаешь, раз спасла одного парня, можешь плевать на тактику? Тори чуть нахмурилась, но не оторвалась от своего занятия: пластиковая бутылка продолжала наполняться водой. — Я не плюю. — Разве? Три увольнения — это твоя статистика. Рука, державшая наполовину полную бутылку, едва заметно дрогнула. Послышался звук сминающегося пластика. Тори медленно отстранила бутылку от струи воды и закрыла её крышкой. В груди зашевелилось знакомое чувство — смесь обиды и холодной решимости. «Опять судят по прошлому». — Мои увольнения тебя не касаются, — сухо произнесла она, смотря на стоявшего перед ней бойца как на личного врага. Куро шагнул ближе, сохранив приличную дистанцию между ними: — Меня, может, и не касаются, но они касаются дивизии и тех, кто окажется в партнёрстве с тобой. Уверена, что такая, как ты, не допустит критической ошибки на настоящей миссии? — Мне не нужно твоё одобрение, — ответила Тори. — Три увольнения — но ни одного из‑за слабости. Она отошла, чувствуя, как пульсирует вена на запястье. «Спокойно. Дыши. Это просто стресс». Абари лишь хмыкнул, сказав: «Посмотрим». Рядовые бойцы разошлись по разные стороны: Ханадзо — ближе к скамейкам, расположенным по всему периметру тренировочной площадки; Абари — ближе к самой площадке. «Нет смысла сотрясать воздух оправданиями, — размышляла Тори, стараясь унять клокочущее раздражение. — Мне следует сосредоточиться на деле». Куро остановился на полушаге, обернулся к Тори на секунду — его челюсть сжалась почти до скрипа зубов, густые чёрные брови чуть сдвинулись к центру лба. Но затем он резко отвернулся и продолжил шаг — прочь от неё. Тори накрыла рукой крышку своей бутылки и уже была готова выкрутить её и глотнуть воды, как вдруг замерла, ощутив чьё‑то присутствие. — Правила — не догмат, — послышался спокойный голос вице‑капитана за её спиной. Голос Хосины заставил её вздрогнуть: плечи чуть дёрнулись, но она сдержала эмоции — как всегда. — Вице‑капитан, — обернувшись, она поприветствовала его, возведя руку к голове. Он тут же поднял руку в жесте примирения: — Не переусердствуй с официозом, Ханадзо‑сан. Тори мысленно отметила: «Не любит официальные жесты? Пытается сравняться с подчинёнными или рассчитывает, что я расслаблюсь и откроюсь ему?!». — Вы не следуете инструкциям, — сказал он без предисловий. — Инструкции не всегда работают. — А если бы Абари Куро не прикрыл вас? — Он и не прикрывал. Я… не нуждалась. Соширо смотрел прямо на неё. Его взгляд — пронзительный, будто пытался разглядеть что‑то за её глазами. Тори сдержала желание отвести взгляд. По её спине пробежал холодок, словно её препарировали мысленно, пытались залезть прямо в душу. И это было неприятно для девушки, лишившейся семьи в один день. — Вы не любите правила. Пауза. Она почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения, тут же задавленная привычным самоконтролем. Ей сейчас нельзя конфликтовать с вышестоящими по званию — не в первые дни. Как минимум, не повторять старые ошибки. — Ханадзо‑сан, — голос Хосины стал ощутимо дружелюбней, — что вы пытаетесь доказать своими действиями? Если хотите показать полезность, так показывайте её, не нарушая правила нашей дивизии. Докажите, что вы не просто бунтарь, а боец, который нужен Силам обороны. Тори выпрямилась. — Я не буду ничего доказывать. Я буду делать свою работу. Он усмехнулся, а прищуренные глаза за всё время беседы впервые приоткрылись. В алых глазах Хосины мелькнула искорка. — Тогда я буду наблюдать за вами, Ханадзо‑сан. — Ни намёка на насмешку. — Жду результатов. Он ещё секунду задержался на её лице, словно ожидал более яркой реакции. Но, ничего конкретного не заметив, Хосина пожал плечами и направился обратно на свой холмик, с вершины которого наблюдал за всеми группами тренирующихся бойцов. Тори проводила его взглядом и заставила себя не хмуриться, сохраняя внешнее спокойствие. За годы неудач она научилась этому. Вкупе с врождённой скупостью в эмоциях ей это удавалось на удивление легко. Время подходило к очередным тренировкам. Ханадзо наконец решила глотнуть воды из бутылки, поднесла пластиковое горлышко к губам — и вдруг резко, пронзительно завопил тревожный сигнал. «Внимание, кайдзю‑тревога! Опасность в районе Камакура! Внимание, кайдзю‑тревога!» — оповещала запись женского голоса по средствам связи. Вице‑капитан Хосина мигом подобрался и коснулся наушника коммуникатора: — База, докладывайте обстановку! В следующий миг все бойцы собрались и мигом пришли в движение. — Всем подразделениям быстрого реагирования… — скомандовал Хосина на ходу, — первоочередная готовность! Новобранцы, считайте, что ваш серьёзный экзамен начался! Все к ангарам! Повторять ему не пришлось. Все бойцы мигом собрались и быстрым умеренным шагом направились к ангарам. Сердца их забились почти в унисон — их первый настоящий бой! Тори шла вровень с другими рядовыми бойцами. Краем глаза она заметила Абари: он шёл чётко и ровно — шаг не обгоняющий, взгляд направлен вперёд. Рядом с ним быстро шагали её соседки по комнате — Сато и Ханамори. Серая невольно поджала губы, а в ушах прозвучали слова вице‑капитана: «…считайте, что ваш серьёзный экзамен начался!» «Серьёзный экзамен?.. Нет. Миссии по ликвидации — не экзамены… Они — наша обязанность… Цель… — Тори сжала челюсть, но взгляд серых глаз остался острым. — На этот раз я всё сделаю правильно…» Бойцы рассредоточились по подразделениям. База третьего дивизиона всполошилась подобно разворошённому муравейнику — операция по ликвидации кайдзю в районе Камакура началась.