Птица пепельного поля

С металлического козырька капало — последние капли после недавнего ливня. Небо расчистилось и сейчас над крышами зданий базы Тачикава лениво плыли серые облака, подобно вате, разорванной в клочья. Жизнь в штабе третьей дивизии готовилась к очередным тренировкам: где-то вдалеке лязгали затворы, а в воздухе висел запах озона после калибровки сдерживающих полей. Двое плотных мужчин в темных серо-синих робах стояли рядом с огромными воротами в ангар. Неподалёку гудел трансформатор и шумела вентиляция. Один из спорщиков поднял голову и посмотрел на высоченные бетонные стены. Надпись: «Тренировочный полигон С» был выкрашен яркой желтой краской на высоте в метра четыре над землёй. — Не думай, что я тебе так просто дам поблажку, Тоширо — грубовато бросил старший техник, снимая промасленные рабочие перчатки с рук. — В этом деле нет места разгильдяйству! — Да понял я, — легкая струйка табачного дыма вырвалась с сомкнутых губ более молодого мужчины, стоявшего рядом. — Не надо мне десять раз с порога повторять одно и то же. Старший молча поднял глаза на своего молодого напарника, тот прищурился от солнца — пустил струйку белого дыма. — Нет, Тоширо, ты не понял, — под густыми усами не было видно, как он скривил губы. Старший ткнул своим лапищем в сторону контейнера, из которого доносилось хрипение большого существа. — Если хоть одна тварь вырвется из загона, нам потом такой массаж простаты будет от вице-капитана, что месяц сидеть не сможем. — А… ну это да, — Тот нервно рассмеялся. — Давай, натягивай респиратор и берёмся за работу. А то пока ты докуришь, обед закончится, а кэп орать начнёт: «А чего это у нас еще ничего не готово?» Тоширо затушил самокрутку о бетонную стену и нацепил на лицо темно-серую респираторную маску. — «А где ж я своих ребятишек буду выгуливать»? — изображая голос капитана, молодой весело подмигнул старшему. Мужчина моргнул в некотором изумлении и в следующую секунду рассмеялся и похлопал собеседника по плечу. — Ха-ха-х! В точку, Тоширо! — шмыгнув носом, мужик хмыкнул в свои усы и тихо проворчал. — Ладно, пошли уже. Стоявший перед ними броневик продолжал гудеть мотором, а в прочном контейнере тихо хрипело массивное существо, закованное в усиленные оковы. Огромные ворота ангара с гудением начали отворяться. Старший техник скомандовал группе работников заводить технику махнув рукой вперед. Надеюсь новобранцы этого года, не подведут на тренировках. … Капли с козырька ещё падали, когда Яманака заводил джип. Где‑то вдали, на полигоне, влага уже высохла — там, под крышей тренировочного зала, бойцы бежали круг за кругом, не замечая, что небо над базой Тачикава наконец прояснилось. Молодой мужчина прошёл к серо‑зелёному джипу, на ходу доставая маленький брелок-пульт от сигнализации. Короткий писк, попарное моргание фар и он сел в авто. Положив руки на руль, посидел так минуту, не заводя двигатель. Подумал. Прикрыл глаза, вдохнул — голова отклонилась назад, выдохнул — голова наклонилась вперёд. В салоне пахло старой кожей и металлом, где‑то тихо шипел динамик радио, улавливая лишь статику. Дождь закончился час назад. На асфальте остались редкие лужи — в них дрожали обрывки неба, подобно осколкам его собственных мыслей. Глаза — вперёд, на дорогу, а мысли — там, в том дне. Образ девушки, прыгающей на кайдзю жуко‑краба всё ещё не отпускал, и это его бесило. Тот самый прыжок — на прошлой операции, когда она увела кайдзю от его группы… Он снова видел, как она оттолкнулась от стены, как её пепельные волосы взметнулись в воздухе, как она в последний момент вывернулась, уходя от удара клешнёй. Как если бы он сейчас был в боевом костюме и наблюдал через видеограмму своего коммуникатора. «Зачем ей это вообще? — размышлял Яманака, стискивая руль. — Броситься вперёд, без поддержки рядом… глупо и недальновидно». Он провёл ладонью по лицу, будто стирая картинку, застывшую перед глазами. Сейчас ему не надо думать о чужой девушке. Но лёгкая обида всё ещё присутствовала в его сердце. Пнула меня, зараза. Смотря на дорогу он дернул щекой, и тут с губ сорвалось — На виду у подчиненных. Что за идиотизм. И теперь Хосина-сан нянчится с ней, как с просто непутёвым ребёнком. Джип остановился перед светофором. Яманака с шумным выдохом закрыл глаза на миг. Он прокручивал в голове список дел, которые должен выполнить в течение нескольких часов. Казалось, что здесь такого, обычный список дел. Но факт, что об этом попросил вице-капитан почему-то раздражал. «Съездить в офис Бюро нейтрализации, забрать папку из архива и вернуться обратно…» — Яманака мысленно прокручивал данные цели задач. — «По возвращении на базу, заскочить в торговый центр и купить коробку с десертами, холодный кофе с молоком и полкило конфет». Задание казалось пустяковым, но именно это и бесило. Хосина обычно поручал это офицерам помладше, а тут — капитану взвода. Словно хотел его чем-то отвлечь. Или проверить? Он не расспрашивал зачем вице-капитану конфеты. Про кофе и десерт он еще мог догадаться, а вот конфеты ему на кой чёрт. Об этом он размышлял всю оставшуюся дорогу до Бюро, мыслями возвращаясь о сероглазой выскочке. Её прыжок был в точности как у одного молодого бойца. Самоуверенного и горячего на голову. Руки сильнее сжали руль, светофор сменил цвет и авто сдвинулось с места. Мужчина в серо-зелёном джипе шел по своему маршруту к точке «Б» неосознанно набирая скорость, словно пытаясь уйти от размышлений. А алые глаза наблюдали за удаляющейся машиной сквозь щели жалюзи. В кабинете капитана царила рабочая тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг. — Яманаке придется потратить не один час на путь до Бюро и обратно, а учитывая, что ему надо заехать в торговый центр, то путь обратно займёт больше времени. — Хосина отстранился от окна и вернулся на своё место за столом. — Надо было сказать ему до скольки надо управиться, а то, кто знает… — губы невольно растянулись в усмешке. — Вдруг он опять увидит какую-нибудь милую плюшевую зверушку и застрянет в магазине на полчаса. — Из-за размышлений о том, стоит его купить или нет? Капитан Аширо оторвала взгляд от своих бумаг и посмотрела на вице-капитана. Взгляд не выражал особого вопроса, или возмущения. — Возможно, но Яманака-сан сейчас обеспокоен больше новобранкой что пнула его. Ты ведь знаешь какой он ранимый. — Не самая хорошая черта для капитана взвода, знаешь ли, — усмехнулся Соширо и взял в руки очередную бумагу со стола, — ладно, на чем мы остановились?

***

В тишине палаты тикали часы — в такт секундомеру были слышны вдох и выдох. — Двадцать три… двадцать четыре… — Капли солоноватой влаги разбивались о пол. Снова вдох, а за ним выдох: — двадцать пять… двадцать шесть. Дверь в палату отодвинулась, и в помещение вошла медсестра с планшетом бумаг в руке. — Ханадзо‑сан, как ваше сегодняшнее самочувствие? — Молодая женщина подняла взгляд с бумаг на пациентку и смолкла. Тори расположилась посреди палаты между двумя койками — своей и пустующей соседней — и выполняла отжимания. — Двадцать семь… двадцать восемь… Медсестра раздражённо дёрнула скулой. Прошла к столу и намеренно громко шлёпнула планшетом. Тори замерла на полсекунды, затем медленно поднялась на ноги. — Сагара‑сан… Добрый день, — она постаралась звучать ровно. Медсестра хмуро смотрела на молодого лейтенанта и с сокрушённым вздохом проворчала: — Учитывая, что вы всё равно выполняете физические упражнения, по ходу дела, с рукой у вас уже всё отлично? — Д‑… да, — Тори криво улыбнулась, но Сагара‑сан уже заметила её машинальный жест. — Хотя, видя, как вы схватились за предплечье, оно у вас всё ещё ноет, — холодно отчеканила женщина в халате. Ханадзо лишь смогла нервно усмехнуться. — Прошу прощения, — неохотно выдавила она. — Допустим, прощаю, — медсестра отвернулась от своей пациентки к бумагам и продолжила: — Завтра мы можем вас выписать — при условии, что вы не начнёте с порога выполнять сильную физическую нагрузку на тело. Пальцы перебирали бумаги на планшете, выудили один листок, и Сагара, подойдя к Ханадзо, протянула его ей: — Этот бланк — на заполнение, — голос Сагары смягчился. — Позже я вернусь и заберу его. — Вас поняла, — кивнула Тори, принимая бумагу. Когда медсестра ушла, Тори опустила глаза на бумагу. — Завтра… — тихо шепнула она себе под нос, пальцы дрожали. Она проторчала в медблоке чуть больше двух дней. Если завтра её выпишут, то в сумме она пробыла вне строя двое с половиной суток. Это всё потому, что моё тело хорошо работает с регенеративными препаратами на основе клеток кайдзю? Она чуть нахмурилась, отложила бланк на тумбочку, чтобы не помять бумагу. Или это потому, что на этот раз я решила следовать рекомендациям вице‑капитана? От одной мысли о Хосине что‑то внутри дрогнуло. Неназванное тепло где‑то под диафрагмой… Закрыв глаза, она сосредоточилась на ином — завтра вернётся в строй. Незачем сейчас снова поддаваться воспоминаниям и чувствовать то, чего она не должна чувствовать к командиру, особенно к тому, чей образ дал ей… Дверь палаты шумно отъехала в сторону, а формировавшиеся мысли разлетелись перепуганными птицами от громкого голоса: — Тори, наконец‑то нам дали разрешение тебя навестить! Тори вздрогнула от звонкого голоса Саи, глаза широко распахнулись и уставились на вошедших девушек: Сая и Рёка стоявшая за её спиной. — С… Сая, Рёка… — чуть рассеянно отозвалась она. Рёка тихо хмыкнула: — Перепугала её до чёртиков. Сая получила лёгкий подзатыльник от жгучей брюнетки. — Ай! Рё, да ладно тебе! — девушка погладила ушибленный затылок и выпалила, словно из пулемётной очереди: — И вообще, чего ей меня бояться, если она не испугалась клешней кайдзю, которые могли её располовинить, если бы тот жуко-краб поймал её на лету! Рёка моргнула, Тори сглотнула: — Ам… Я… как бы об этом не задумывалась… Адреналин там… и всё такое, — прикрыв глаза и мотнув головой, Тори отбросила лишнее и продолжила: — Но это всё уже не важно! Девочки, зачем вы пришли? — А что, нельзя проведать смелую Пташку? — кисло усмехнулась Рёка. Тори моргнула. — Тем более главный врач — злюка! — Сая надула губы. — Не давал разрешения посетить тебя даже на пять минуточек! — Постойте… — А я испереживалась, знаешь ли! Как ты тут, и нормально ли тебе здесь, и… — Сая. — Рёка положила руку на плечо подруги, но та отмахнулась от неё: — Погоди, Рё! — Сая прошла к Тори, на ходу сунув руку в карман своей форменной куртки. — Тем более обычно ты не можешь спокойно уснуть без него. Тори успела лишь открыть рот, чтобы выразить своё мнение о словах соседки по комнате, но, увидев предмет в её руке, закрыла его, не произнеся ни слова. Она хотела сказать, что всё в порядке, что Сая снова себе напридумала небылиц и накрутила всего — и существенного, и несущественного. Но отцовский комлинк в её раскрытой ладони разогнал все заготовленные слова. — Я не знаю, почему ты его не выбрасываешь, ведь он не работает и толку от него нет. Но иногда мне кажется, что он принадлежал кому‑то, кем ты дорожила, — Сая осторожно взяла руку Тори и вложила в неё принесённый комлинк. — Обычно ты долго не засыпаешь, глядя на его экран, и лицо твоё в такие моменты то ли болезненное, то ли умиротворённое… Пальцы ощутили знакомую трещину на экране комлинка, и серые глаза дрогнули. Она почувствовала щемящее чувство внутри и поспешила отстраниться. Сделала шаг назад и отвернулась, сжав в руке старый комлинк. Влага в глазах была призрачной, но ощущалась так, будто она уже плачет. А этого она не могла сейчас допустить. — Я… — Тори сглотнула. — Спасибо, Сая. — Всегда пожалуйста, — просто отозвалась та. — Когда тебя выписывают? На этой неделе или на следующей? Сая покрутила пальцами в воздухе, указав то в одну сторону, то в другую. Рёка сокрушённо выдохнула, сжав пальцами переносицу, а Тори тихо фыркнула, улыбнувшись: — Завтра, если всё будет хорошо. — О! Вот и отлично! Завтра у нас будет тренировка на полигоне! Будем выжимать БП на полосе препятствий. — Боюсь, мне пока недоступен полигон, — Тори поспешила успокоить энтузиазм Саи. Та замерла и чуть нахмурилась: — Это почему? Тори чуть сжала губы, и к ней на помощь пришла Рёка: — Ханадзо только выйдет из медблока после ранений. Логично же, что первое время ей придётся чуть поумерить свою энергию и начать с лёгких упражнений, чтобы не попасть в больничку повторно. — А… А‑а‑а… — протянула Сая с озарением. — Ну да, логично. Комлинк Рёки в кармане пиликнул. Девушка вынула его из кармана и заглянула в экран. — М-м? Что там? — Сая, привлечённая новым звуком, обернулась к подруге. — Наши собираются в тренировочном Блоке «Д» через двадцать минут. — Что-о-о?! — Сая съёжилась. — Зачем?! — А ты как думаешь? — Блок «Д» ведь самый большой? Рёка кивнула глянув на Тори: — Верно. Там расположена беговая дорожка, общая длина которой составляет один километр. — И препятствия наверняка будут. — недовольно хмыкнула Сая. Тори тихо усмехнулась. Рёка подхватила смешок — ненамеренно, случайно. — Ой, да брось, Сая. Тебе ведь раз плюнуть. На экзамене только так скакала. — Это вообще-то потому, что тогда решался вопрос о вступлении в Силы обороны, — Сая, хмурясь и дуясь, ткнула пальцем в сторону Рёки, — а тут системные тренировки, которые я просто терпеть не могу! И вообще, вице-кэп — тот ещё изверг! Заставлять хрупкую девушку бегать столько же кругов, сколько накачанные мужики пробегают влёгкую! — Ну-у… — Рёка прикрыла глаза, коснувшись пальцами подбородка. — Не такую уж и хрупкую девушку он заставляет бегать, знаешь ли. Сая отреагировала на слова подруги так, словно та раскрыла тайну вселенского масштаба. Тори молча наблюдала за тем, как одна девушка упрекала другую в бестактности. Как Рёка отвечала на каждую реплику Саи двойным упрёком, и не сдержала смешок. Обе соседки выглядели столь забавно и нелепо, что Тори тихо рассмеялась. Сая застыла в тихом шоке, не договорив очередной свой спич, который должен был быть колючим и грубым, а Рёка тихо изумилась: — Надо же… Птичка умеет смеяться?! Тори на мгновение замерла, осознавая, что впервые за долгое время смеётся так искренне. Звук собственного смеха казался чужим, но приятным. Сая округлила глаза, а Рёка удивлённо приподняла бровь. Палата наполнилась мягким звонким смехом. Ханадзо прижала руку, всё ещё державшую отцовский комлинк, к животу, а другой утирала проступившие слёзы. Сая наблюдала за этим пару секунд и, прыснув, тоже рассмеялась. А еще через секунду к их смеху присоединился голос Рёки. … Уже вечером, после отбоя, Тори лежала под покрывалом и смотрела в экран комлинка. Не отцовского, а своего. В нём мелькали сообщения в чате «Дельта»: Ханаясэ С. (Цветик): Кто в курсе, что нас завтра ждёт на тренировочном полигоне? Такахаси Д. (Дельта 1): Вначале пробежка с мишенями для стрельбы. Потом, во второй половине дня, тренировочный бой с парой мелких кайдзю типа «буйвол». Хондзё К. (Шут): «Буйвол»?! Серьёзно? А почему не «Краб»? Или на худой конец «Богомол»? Абари К. (Дельта 2): Чтобы ты спросил, Кику. Тори не писала сообщения, её серые глаза просто читали переписку между согруппниками так, будто она молчаливо сидела в их круге и тихо наблюдала. Через экран комлинка не было видно её тихой улыбки, и ей это нравилось. Ханаясэ С. (Цветик): А Птичка завтра точно будет на полигоне? Сато Р.: Напомню, что Ханадзо только выписывается после ранений. Сая, она не кайдзю, чтобы моментально регенерировать свои рёбра. Хондзё К. (Шут): Ооо! Помню как Птичка прыгнула на того гигантского краба! Прям эпик! σ(≧ε≦σ) ♡ Оттори Р. (Очочки): Хондзё, это неприлично. Хондзё К. (Шут): Что неприлично?! После пары секунд Оттори Рей выложил целую буквенную скатерть о неприемлемости эмодзи. Кикучи открыто и прямо ответил, что ничего не понял из всего его сообщения, что подтолкнуло уже Такахаси включиться в обсуждение использованного эмодзи. Тори, читавшая всю эту переписочную перепалку, лишь фыркнула, не способная стереть глупую улыбку с лица. Вице‑капитан Хосина С.: Если вы сейчас же все не отключите свои комлинки и не ляжете спать, я буду вынужден добавить вам дополнительный круг в пробежке. (￣▽￣) Неожиданное включение Хосины в чат заставило её сердце пропустить удар. Она машинально выключила комлинк и положила его на тумбочку у койки. Действие это было настолько машинальным, что казалось, она даже дышала автоматически. Но уже засыпая, сжимая привычно старый треснувший комлинк под подушкой, в её голове мелькнула мысль: Какого чёрта я в чате «Птичка»?