Связаны

      Шла восьмая неделя съёмок. Варя проснулась ни свет ни заря — сегодня они летели в Забайкалье.       — Вставай, мать твою, — раздалось в голове. — Самолёт в девять, а ты ещё чемодан не собрала. Кот под ногами путается, как угорелый. Соберись уже.       — Кехно, угомонись, — буркнула Варя, выползая из-под одеяла. — Я всё успею.       — Угу. Сейчас. Как же. Вечно ты в последний момент.       Варя наскоро нанесла макияж — всё равно в самолёте размажется, но традиция. Потом открыла шкаф и начала кидать в чемодан вещи. Под ногами вертелся Шустрик: котёнок за неделю освоился, нагло требовал внимания и постоянно пытался залезть в чемодан.       — Шустрик, брысь, — отпихнула его Варя. — Ты не в командировку летишь.       — Оставь его, — сказал Кехно. — Пусть пострадает. Коты любят страдать. Это их хобби.       Через час чемодан был собран, Шустрик мирно спал на кровати, свернувшись калачиком. Варя выдохнула, проверила телефон.       Сообщение от Семёна: «Я заеду за тобой, по пути в аэропорт. Такси уже заказал. Буду через полчаса».       — Слышь, твой Сёма за тобой едет, — сказал Кехно. — Самолёт, блядь, в девять. Не опоздайте.       — Не опоздаем.       Варя взяла сумку с амулетами, мешочек с карельской землёй — без них никуда. Ещё раз проверила, закрыла окна, погладила спящего Шустрика.       — Сиди тут, не шали. Соседка покормит.       Котёнок даже ухом не повёл.       

***

      Семён ждал в такси у подъезда. Варя забросила чемодан в багажник, села рядом. Он был в своей обычной чёрной куртке, бинты на руках сегодня особенно плотные — много людей в аэропорту.       — Готова? — спросил он.       — Да. Кехно уже полдня пилит, что я медленная.       Семён усмехнулся.       — Передай ему, что он прав.       «Передай ему, чтобы не умничал», — огрызнулся Кехно.       — Он говорит, чтобы ты не умничал.       — Не буду.       Таксист, который, кажется, ничего не понял, тронулся.       В аэропорту было шумно. Участники собрались у стойки регистрации. Варя и Семён подошли вместе. Дженнифер Бьянки, которая смотрела что-то в телефоне, заметила их и подняла бровь.       — Привет, а чего это вы вместе приехали? — спросила она, обнимая Варю.       — По пути было, вот захватил Варвару, — спокойно ответил Семён.       — А-а, ну да, — Дженнифер не стала допытываться.       «Попизди мне тут», — сказал Кехно. — «По пути было. Скажи уже прямо — они что, не знают, что вы друзья?»       Варя закатила глаза.       Виталий Терлецкий сидел на чемодане и разговаривал с Младшим на японском. Анжела Гома молча проверяла документы. Анзор Одишария пил кофе и улыбался всем подряд.       — Все в сборе? — спросил организатор. — Регистрация через пятнадцать минут.       

***

      В самолёте места оказались разбросаны. Варя сидела у окна, рядом с ней — Анжела Гома. Семён был через три ряда, у прохода. Виталий — вообще в хвосте.       Варя уже пристегнулась, когда к Анжеле подошёл Семён.       — Анжел, можно поменяться? Я сяду к Варе, у меня там темно, хочу у окна, а у тебя окно есть в другом ряду.       Анжела посмотрела на него, потом на Варю, потом пожала плечами.       — Без разницы.       Она пересела. Семён занял место рядом с Варей.       «Какой хитрый, — прокомментировал Кехно. — У него, видите ли, темно. Там просто окна нет. Ладно, хоть не врёт что-то про «поговорить надо». Просто рядом сесть захотел. Друзья, блядь».       Варя мысленно приказала Кехно заткнуться. Бес обиженно замолчал, но ненадолго.       Самолёт взлетел. За окном проплывали облака.       — Как думаешь, что там в Забайкалье? — спросил Семён.       — Не знаю, увидим.       — Увидим,- повторил он вслед за ней.       Самолёт летел почти семь часов. Варя задремала под мерный гул двигателей.       

***

      Прилетели уже ночью. Организаторы заранее позаботились о гостинице — номера были забронированы. Участники устало разобрали ключи.       Варя зашла в свой номер, кинула чемодан на кровать. Кехно в голове завозился.       — Нормальная гостиница. Кровать есть, душ есть. Не жалуюсь.       — Ты бы всё равно жаловался, — сказала Варя, разбирая вещи.       — Неправда. Я только по делу.       Она приняла душ, переоделась и легла. До завтрашнего испытания нужно было выспаться.       На телефоне мигнуло сообщение от Семёна: «Завтра рано вставать. Спокойной ночи».       «Спокойной ночи», — ответила Варя и выключила свет.       

***

      Утром их привезли в местный Дом культуры. В большом зале стоял стол с фотографиями четырёх братьев. В соседней комнате ждали съёмочная группа и семейство Кондратьевых — четыре сестры и мать. Глаза красные, лица бледные. Отца не было, да и братьев — только один, Альберт, но он не приехал, остался в своей деревне.       Сегодня испытание вела Вера Сотникова.       Имена участников вызвали в случайном порядке. Первым пошёл Анзор Одишария, за ним Дженнифер Бьянки, потом Артём Бесов, Семён Лесков, Анжела Гома, Виталий Терлецкий и наконец — Варвара.       Всё это время Варя сидела в автобусе, смотрела ленту в Инстаграме и слушала Кехно, который комментировал ожидание.       — Долго, блядь, — сказал бес. — Пустили бы уже. Я чую, там что-то интересное. Какая-то липкая сущность.       — Потерпи, — ответила Варя шёпотом.       Когда наконец назвали её имя, она встала и вышла из автобуса.       

***

      В зале было тихо. На столе — четыре снимка. Сотникова стояла в стороне с планшетом и что-то записывала.       — Варвара Петрович, вы можете начинать, — сказала она с лёгкой усмешкой.       Варя секунду постояла, глядя на фотографии. А потом, вместо того чтобы подойти к столу, резко развернулась и выбежала на улицу.       — Варвара! — крикнула Сотникова, но Варя уже бежала в сторону леса, видневшегося за ДК.       Камеры еле успели за ней. Варя забежала под деревья, встала, закрыла глаза. Кехно в голове гудел:       «Сюда, сука. Тут кто-то был. Чую лярву. Она недавно здесь пробегала. Вот почему мне тошно было с утра».       Через минуту Варя открыла глаза и пошла обратно.       В зале все переглядывались. Сотникова поджала губы.       — Варвара, вы объясните, что это было? — спросила она.       — Кехно меня зазвал, — спокойно ответила Варя. — Надо было проверить. Тут рядом сущность бегала. Лярва. Теперь ушла.       — Лярва? — переспросила Сотникова скептически. — Ну-ну. Продолжайте.       Варя подошла к столу. Взяла в руки снимок Максима — старшего из погибших. Закрыла глаза.       Кехно заговорил её голосом — хриплым, скрипучим, с бесовской интонацией:       — Максим… добрый, доверчивый был. Как телёнок. Подцепил хуйню. Лярву. Она к нему прилепилась, высосала. Он не сопротивлялся, потому что не знал, что это такое.       Сотникова наморщила лоб.       — А откуда взялась эта… лярва? — спросила она.       — Не перебивай, — ответил Кехно. — Я ещё не всё сказал.       Варя положила фото Максима, взяла Ивана.       — Иван… Он на могилу к брату ходил. Там лярва и перепрыгнула. Иван задумался о смерти. Не хотел, но уже не мог.       — Алексей, — она перешла к третьему снимку. — Тоже подхватил. После Ивана. Лярва уже сильная была, жирная. Он продержался дольше всех, но всё равно сломался.       — А Альберт жив, — она взяла последнюю фотографию. — Он не поддаётся. Пьёт, правда, и жизни не рад. Но лярва рядом крутится, жрёт его энергию по чуть-чуть. Если не помочь — тоже сдохнет.       — Варвара, вы можете как-то доказать свои слова? — спросила Сотникова. — Это всё очень… голословно.       Кехно взбесился.       — Голословно, блядь? — сказал он. — Ты в лесу была? Там следы лярвы. Я их чую. Ты не чуешь, потому что у тебя экстрасенсорных способностей ноль целых хрен десятых. Не лезь, когда не шаришь.       Сотникова покраснела.       — Я ведущая испытания и имею право задавать вопросы.       — А я имею право послать тебя нахуй, — ответил Кехно. — Но не буду, потому что Варя вежливая. А я нет. Хотя нет, иди нахуй.       Варя мысленно попыталась утихомирить беса, но поздно. Сотникова сделала вид, что не расслышала последней фразы, и переключилась на планшет.       — Продолжайте, — сухо сказала она.       

***

      — Я могу помочь Альберту, — сказала Варя своим голосом. — Но нужно его добровольное согласие. Позвоните ему сейчас.       Организаторы созвонились с семьёй. Альберта нашли, передали трубку.       — Алло, — голос усталый, пьяный.       — Альберт, — сказала Варя. — Я шаманка. Знаю про лярву. Ты можешь от неё избавиться. Я проведу ритуал. Согласен?       — Делайте что хотите, — ответил он. — Мне всё равно.       — Этого достаточно.       Варя положила трубку.       Сотникова хотела что-то ещё спросить, но Варя развернулась и вышла из зала, не дожидаясь разрешения.       Кехно в голове довольно заржал:       «Вот это правильно. Нечего с этой старой клячей разговаривать. Она только бесит».       

***

      После испытания Варя вернулась в гостиницу в полном изнеможении. Кехно в голове молчал — даже он понимал, что хозяйка на пределе. Она зашла в свой номер, но не смогла даже разобрать чемодан. Сил не было. Села на кровать, посмотрела в стену. Глаза слипались.       — Варь, — позвал Кехно. — Ты бы поела.       — Не хочу.       — Выпей хотя бы.       — Не хочу.       — Тогда иди нахуй, спи давай. Но сначала смой эту энергетику. Ты вся в лярве.       Варя кое-как доползла до душа. Горячая вода немного привела в чувства. Она переоделась в пижаму и хотела уже лечь, но в дверь постучали.       — Варь, это я, — голос Семёна. — Ты как?       Она открыла. Семён стоял в коридоре, в руках — пакет с едой.       — Я подумал, ты не ела. Принёс что-то. Ну и проверить.       — Заходи, — сказала Варя.       Он вошёл, оглядел номер — чемодан открыт, вещи разбросаны, на кровати лежит мешочек с землёй.       — Тяжёлый день? — спросил он.       — Очень. Кехно измотал меня своей лярвой. И эта Сотникова… — Варя махнула рукой.       — Сядь, — Семён пододвинул к ней стул. — Ешь.       Варя послушно взяла бутерброд, откусила кусок. Кехно в голове одобрительно заурчал.       «Хоть у кого-то мозги блять есть».       — Кехно говорит спасибо, — сказала Варя.       Она ела медленно, с трудом проглатывая. Семён сидел рядом, не мешал. Потом встал, собрал разбросанные вещи, сложил их обратно в чемодан.       — Ты не обязан, — сказала Варя.       — Я знаю. Хочу помочь.       Когда она доела, Семён убрал пакет.       — Отдыхай. Завтра рано вставать.       — Не хочу одна, — вдруг сказала Варя. — Можно я к тебе пойду? Не хочу сейчас оставаться одной.       Семён удивился, но кивнул.       — Пошли.       Варя взяла подушку и пошла за ним. Его номер был этажом выше, такой же, но почему-то казался теплее.       Она села на его кровать, поджав ноги. Семён — в кресло напротив.       — Расскажи что-нибудь, — попросила Варя. — Отвлеки. Иногда мне интересно... что у тебя в голове творится.       — В смысле? — не понял он.       — Ну, ты же видишь то, чего другие не видят. Слышишь. Как это — жить с этим?       Семён помолчал. Потом начал говорить, подбирая слова:       — Это как радио, которое нельзя выключить. Постоянно какой-то шум. Голоса. Обрывки мыслей. Чужие страхи — они липкие, как паутина. Я раньше думал, что у всех так. Потом понял — нет, только у меня. И у тебя, но ты с Кехно, а я один.       — А бинты?       — Бинты приглушают. Как если накрыть динамик подушкой. Не выключают, но делают тише. Без них я с ума схожу, если много людей.       — А когда ты один?       — Тогда слышу лес. Ветки скрипят, корни под землёй шевелятся. Иногда мне кажется, что кто-то зовёт. Из глубины. Но я не иду, потому что знаю — это ловушка.       Варя слушала, и усталость понемногу отступала. Вместо неё пришло странное спокойствие.       — Страшно? — спросила она.       — Раньше было. Теперь нет. Привык.       Он замолчал. Варя смотрела на него — на бинты на руках, на спокойное лицо, на глаза, которые видели слишком много.       — Сём, — сказала она.       — М?       — А что ты сейчас слышишь?       Он прикрыл глаза.       — Твоё дыхание. Спи давай.       Варя почувствовала, как внутри разливается тепло.       «Не начинай, — сказал Кехно. — А то сейчас расплачетесь оба».       — Заткнись, — прошептала Варя.       Семён не расслышал. Или сделал вид.       — Ложись, — сказал он. — Тебе надо отдохнуть.       — А ты?       — Я в кресле посижу. Не впервой.       Варя хотела возразить, но глаза уже закрывались. Она легла на его кровать, свернулась калачиком. Подушка пахла чем-то незнакомым — то ли травами, то просто Семёном.       — Расскажи ещё, — попросила сквозь сон.       — Что?       — Что ты видишь, когда закрываешь глаза.       — Темноту. И искры. Иногда лица. Но я не смотрю на них, потому что если посмотрю — они меня увидят.       — А Кехно ты видишь?       — Нет. Чувствую. Он холодный и злой. Но не на тебя.       «Ебать открытие, — фыркнул Кехно. — Я на всех злой, кроме неё».       Варя уже не отвечала. Она уснула.       Семён посидел ещё немного, глядя на неё. Потом поправил плед, достал телефон, поставил на беззвучный.       Ответа не было. Он вздохнул, откинулся в кресле и закрыл глаза.       Кехно в голове Вари, который слышал всё, пробормотал:       «Спи, герой. Завтра новый пиздец».       

***

      Варя проснулась от того, что кто-то тёплый и невидимый ткнул её в сознание. Кехно.       «Вставай, блять. Солнце уже встало».       Варя открыла глаза. Семён сидел в кресле и смотрел в телефон. Увидев, что она проснулась, улыбнулся.       — Доброе утро.       — Доброе, — ответила она хрипло. — Ты спал?       — Немного. Кресло не очень удобное.       — Прости.       — Не извиняйся. Ты как?       — Лучше. Выспалась.       Варя села, поправила волосы. В голове Кехно ворчал:       «Выспалась она. А он в кресле спину отбил. Неблагодарная».       — Кехно говорит, что ты спину отбил, — сказала Варя.       — Передай, что не страшно. Я привык.       Семён принёс завтрак — кашу, чай, бутерброды. Они поели молча. Варя чувствовала себя почти нормально.       — Сегодня мы летим в Москву, не забыла? — спросил он.       - Нет.       

***

       Варя вернулась к себе, быстро сложила оставшиеся вещи, проверила, чтобы ничего не забыла. Через час они уже сидели в автобусе вместе с другими участниками.       — Варя, ты бледная, — заметила Дженнифер. — Нормально себя чувствуешь?       — Да, все нормально.       В аэропорту зарегистрировались быстро. В самолёте места опять были все рядом. Варя села у окна, Семён — рядом с ней. Кехно в голове молчал — устал после ритуала.       — Слушай, — сказал Семён тихо, чтобы другие не слышали. — Ты вчера спросила, что у меня в голове. Я почти всё рассказал. Но есть ещё кое-что.       — Что?       — Иногда, когда я закрываю глаза, я вижу будущее. Не своё — чужое. Обрывки. Не могу контролировать. И это пугает.       — Потому что не знаешь, чьё?       — Потому что иногда вижу тех, кто рядом. И боюсь, что наврежу.       Варя посмотрела на него.       — Ты не навредишь, Сём. Ты слишком осторожный.       — А ты слишком добрая, — ответил он.       Они улыбнулись друг другу.       Кехно не выдержал:       «Ну пиздец. Опять эти взгляды. Я отвернусь».       Самолёт взлетел. Внизу осталось Забайкалье, лярва, Сотникова и усталость. Впереди была Москва.       Всю дорогу Варя проспала, положив голову на плечо Семёна. Он не шевелился, чтобы не разбудить.       Кехно мысленно прокомментировал:       «Спи, Варька. Он потерпит. Он же герой, блядь».