Связаны

      Всю неделю после объявления результатов голосования Семён и Варя были не на своих местах. Они созванивались каждый день, но разговоры получались какими-то рваными, неполными. Семён замолкал на полуслове, Варя ловила себя на том, что смотрит в одну точку и не слышит, что он говорит.       — Ты здесь? — спрашивал он.       — Да, — отвечала она. — Просто думаю.       — О чём?       — Ты знаешь.       Варя почти не спала. Кехно ворчал, но даже его голос звучал приглушённо, без обычной дерзости. Он тоже переживал, хотя и не признавался.       — Ты чего киснешь? — спросила Варя однажды вечером.       «Я не кисну, я думаю. Если этого уёбка выгонят, ты опять начнёшь страдать. А мне потом расхлёбывай».       — Ты же говорил, что он сильный.       «Сильный — не значит везучий. Сильного могут и выгнать. Зрители — они такие. Любят драму».       Варя не ответила. Она гладила Шустрика и смотрела в потолок.       

***

      В день объявления результатов Семён проснулся за два часа до будильника. Сердце колотилось где-то в горле. Он долго стоял под душем, потом надел чёрную футболку, поверх — любимое худи. Взял телефон, набрал сообщение Варе: «Я боюсь».       Ответ пришёл через минуту: «Я рядом. Всё будет хорошо. Встретимся в гримерке».       Он вызвал такси. Всю дорогу смотрел в окно, не видя улиц.       В гримерке уже было шумно. Дженнифер снимала влог — ходила с камерой, что-то рассказывала. Анжела молча пила чай. Артём сидел в углу с закрытыми глазами. А Варя… Варя стояла у окна, спиной к двери.       — Привет, — сказал Семён.       Она обернулась. У неё тоже были красные глаза — видимо, не спала. Они посмотрели друг на друга, и всё лишнее исчезло.       — Иди сюда, — сказала Варя.       Он подошёл. Она взяла его за руку — просто так, привычно.       — Как дела? — спросила она.       — Нормально, — ответил он. — А у тебя?       — Тоже.       Они говорили о всяких мелочах: о погоде, о том, что Шустрик съел у неё сосиску, о том, что у Семёна сосед опять слушал музыку ночью. И держались за руки. Пальцы переплелись, и Семён впервые за эту неделю почувствовал, что может дышать полной грудью. Через прикосновение он чувствовал её спокойствие — настоящее, не наигранное. Она не боялась. Или боялась, но не показывала. Для него это было важнее любых слов.       Зашла Дженнифер с камерой. Она снимала влог и, когда увидела их, улыбнулась. Варя резко отдёрнула руку, но Дженнифер уже всё засняла.       — Положи руку, там где она была изначально, — сказала она с улыбкой. — Ну они как всегда — у себя в уголке вместе сидят.       Варя покраснела. Посмотрела на Семёна. Он чуть кивнул, и она снова взяла его за руку. Дженнифер, улыбаясь, перевернула камеру на них.       — Не обращай внимания, — ответил Семён.       — Она же выложит это в интернет. Все увидят, что мы…       — Что мы друзья, которые держатся за руки? — он усмехнулся. — Пусть видят.       

***

      В готическом зале было холодно. Участники выстроились в шеренгу. Варя намеренно встала подальше от Семёна — слишком много камер, слишком много взглядов. Она боялась, что её лицо выдаст всё, что она чувствует.       — Итак, давайте же посмотрим итоги голосования, — объявил Марат Башаров.       — Извините, — поднял руку Семён. — Можно я встану рядом с Варварой? Мне так спокойней будет.       Все обернулись. Кто-то улыбнулся, кто-то удивлённо поднял бровь.       — Варя, вы не против? — спросил Марат.       — Нет, — ответила она. — Идите сюда.       Она встала рядом с Семеном и переплела их пальцы. Другой рукой начала гладить его по плечу — успокаивая, согревая. Семён закрыл глаза на секунду, и Варя почувствовала, как он расслабился.       — Друзья, я вижу, у нас сегодня особенная атмосфера, — заметил Марат. — Ладно, не будем тянуть. Результаты зрительского голосования за дуэль Семёна и Анзора таковы.       Он взял планшет. Варя затаила дыхание.       — За Семёна Лескова проголосовали 55% телезрителей. За Анзора Одишарию — 45. Семён остаётся в проекте. Анзор покидает «Битву».       Варя не заметила, как выдохнула. С такой силой, что у самой закружилась голова. Семён сжал её руку. Она сжала в ответ. Анзор молча вышел. Никто не аплодировал — все чувствовали тяжесть момента.       — Поздравляю, Семён, — сказал Марат. — Вы остаётесь.       Семён кивнул.       

***

      После съёмок все разбрелись. В гримерке остались только Варя и Дженнифер. Семён пошёл за водой.       — Варь, — начала Дженнифер, усаживаясь рядом. — Можно спросить?       — Давай.       — Ты и Семён… вы в каких отношениях?       Варя помолчала. Посмотрела в стену.       — Мы просто друзья, — ответила она.       — Просто друзья? — Дженнифер не поверила. — Варь, я видела, как ты на него смотришь. И как он на тебя. Это не «просто друзья».       — Дженни, правда. Мы друзья. Пока.       — А что значит «пока»?       — Это значит, что я не знаю, что будет завтра. Но сегодня — мы просто друзья.       Дженнифер вздохнула.       — Ладно. Не буду лезть. Но ты знаешь, где меня найти, если захочешь поговорить.       — Спасибо.       В этот момент вернулся Семён с двумя бутылками воды. Протянул одну Варе.       — О чём говорили?       — О тебе, — улыбнулась Дженнифер. — Но это секрет.       — Тогда не буду спрашивать.       

***

      Вечером был вылет на очередное испытание. В аэропорту Дженнифер снова снимала влог. Она ходила между участниками, брала короткие интервью. Когда она заметила Варю и Семёна, они шли почти за ручку — пальцы соприкасались, но не были сцеплены.       — О! — воскликнула Дженнифер, наводя камеру. — Опять эти двое! Варь, Семён, что скажете зрителям?       — Что мы устали, — усмехнулся Семён.       — И что мы хотим спать, — добавила Варя.       — И что вы держитесь за руки? — поддела Дженнифер.       Варя посмотрела на свои пальцы. Они действительно почти касались. Она не заметила, когда это произошло.       — Мы просто идём рядом, — сказала она, но не отдёрнула руку.       Дженнифер, довольно улыбнувшись, ушла снимать дальше.       В самолёте они сидели рядом. Варя у окна, Семён — у прохода. За окном темнело.       — Устала? — спросил он.       — Очень. А ты?       — Тоже.       Он взял её за руку. Она положила голову ему на плечо. Кехно молчал. Всю дорогу они просидели так — в тишине, слушая гул двигателей и чувствуя тепло друг друга.       

***

      Прилетели поздно. Участники разобрали ключи, разбрелись по номерам. Варя долго не могла уснуть. Смотрела в потолок, ворочалась. Кехно молчал.       В дверь постучали. Тихо, почти неслышно.       Варя открыла. На пороге стоял Семён — взъерошенный, в пижамных штанах и футболке.       — Не спится, — сказал он. — Можно к тебе?       — Заходи.       Он сел на стул у окна. Она — на кровать, поджав ноги. Некоторое время молчали.       — Варь, — сказал он.       — М?       — Что будет, если… если в следующий раз чёрный конверт у меня? Если меня выгонят?       — Не выгонят.       — А если?       Она не ответила. В голове снова зашевелилась та страшная мысль, которую она запретила себе думать. Она её затолкала, спрятала.       — Не знаю, — сказала она.       Семён встал, подошёл к кровати. Сел рядом.       — Можно я тут посижу? Пока не усну?       — Можно.       Он лёг поверх одеяла. Варя — рядом. Они не касались друг друга, но дышали в такт. Через полчаса Семён заснул. Варя долго смотрела на его лицо — спокойное, расслабленное, без привычной хмурости. Потом закрыла глаза.       

***

      Испытание прошло тяжело. Варя не запомнила деталей — всё смешалось в сплошной комок страха и напряжения. Кехно молчал, Семён был бледный, но держался. Другие участники тоже выложились на полную.       Когда всё закончилось, они молча сели в автобус. Варя взяла Семёна за руку. Он не отдёрнул.       В самолёте обратно она спала — положив голову ему на плечо. Он сидел неподвижно, чтобы не разбудить. Даже когда рука затекла, он не пошевелился.       

***

      После возвращения на следующий день их снова собрали в готическом зале.       Марат Башаров вышел в центр. Зеркало за его спиной светилось.       — Итоги недели таковы, — начал он. — Белый конверт — лучший по версии коллег — получает Анжела Гома.       Анжела вышла, забрала конверт.       — Чёрный конверт получает Семён Лесков.       Варя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Не может быть. Только что он выиграл голосование. Только что всё было хорошо. Не может быть.       Семён стоял, не шевелясь. Его лицо ничего не выражало.       — Семён, вы можете вызвать на дуэль любого участника, — сказал Марат.       Семён покачал головой.       — Я не буду никого вызывать. Я принимаю чёрный конверт.       — Можно сказать пару слов? — спросила Варя, глядя на Марата.       — Да, пожалуйста.       — Я отдаю своё место Семёну, — сказала она.       В зале повисла тишина. Марат опешил.       — Что? Вы отдаёте своё место?       — Да, — твёрдо сказала Варя.       — Варвара, — Марат подошёл ближе. — Вы понимаете, что это значит? Вы выбываете из проекта.       — Понимаю.       — У вас какие-то отношения, что вы так жертвуете ради молодого человека?       Варя посмотрела на Семёна. В её глазах стояли слёзы, но голос был ровным.       — У меня к нему симпатия. Это же видно, — сказала она.       — Это импульсивный поступок, — сказала Анжела из шеренги. — Ты будешь потом жалеть.       — Не буду я жалеть. Это не импульсивный поступок, а взвешенное решение, которое долго обдумывалось, — ответила Варя. Она сжала кулаки, чтобы не дрожали.       — Варя, подумай пожалуйста хорошо, — сказала Дженнифер.       — Да я подумала уже много раз.       Все замолчали. Марат посмотрел на Семёна.       — Семён, что вы думаете?       Семён медленно повернулся к Варе. Его лицо было непроницаемым, но глаза — в них была такая боль, что Варя едва не передумала.       — Я отказываюсь, — сказал он. — Я не принимаю. Я принимаю чёрный конверт.       — Сем, пожалуйста, — прошептала Варя.       — Нет.       — Сем, ну пожалуйста.       — Нет, — его голос дрогнул. — Это не мужской поступок — принимать от женщины её место.       — Да плевать, — Варя повысила голос. — Я прошу. Встань вместо меня. Пожалуйста. Я сейчас выражаю, блядь, все свои чувства.       Слёзы потекли по её щекам. Она не сдерживалась. Семён стоял, сжав кулаки. Потом медленно поднял руку и начал аккуратно вытирать её слёзы пальцем — нежно, осторожно, будто боялся сделать больно.       — Ты не принимаешь мои чувства? — спросила Варя сквозь слёзы.       — Я принимаю чёрный конверт, — сказал он. — Но не твоё место. Спасибо, но нет.       — Сем, пожалуйста, ради меня.       Они стояли и смотрели друг на друга. В зале никто не шевелился. Даже операторы замерли. Марат молчал.       Минута. Две. Три. Пять минут они смотрели в глаза друг другу — без слов, без звуков. Варя не моргала. Семён тоже. В этом молчании было всё: страх, боль, надежда, любовь — та самая, которую они оба боялись назвать.       — Она вправду в него влюблена, — тихо сказал Артём из угла.       Но все сделали вид, что ничего не слышали. Потому что это было очевидно. Всем.       

***

      Семён закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Открыл.       — Я принимаю твоё предложение, — сказал он. — Только чтобы тебе было во благо.       Варя выдохнула. Всхлипнула.       — Спасибо, — прошептала она.       Он взял её лицо в ладони, посмотрел в глаза. Слёзы текли по её щекам, и он снова вытер их — аккуратно, нежно.       Он обнял её. Крепко, до хруста в костях. Варя уткнулась ему в плечо и замерла. Кехно в её голове молчал. Впервые он не сказал ни слова — ни ругательства, ни поддержки. Просто молчал.       Варя отстранилась. Вытерла слёзы сама. Улыбнулась — грустно, но светло.       Она кивнула и пошла к выходу. Не оборачиваясь. Потому что если обернётся — не сможет уйти.       За её спиной Марат объявил продолжение съёмок. Но Варя уже не слышала. Она вышла из готического зала, и дверь закрылась за ней с глухим стуком.       

***

      Варя зашла в пустую гримерку. Села на диван. Слёзы снова потекли. И тут Кехно заговорил. Громко. Зло. Впервые за всё время — без всякой сдержанности.       «Ты чё наделала, дура?! Ты чё, блядь, сотворила?! Я тебя спрашиваю!»       — Кехно, пожалуйста…       «Нет, ты меня послушай! Мы с тобой сколько шли? Сколько испытаний прошли? Я тебя вытаскивал, подсказывал, бесился, а ты! Ты взяла и выкинула всё в мусорку!»       — Я не выкинула…       «Выкинула! Ты отдала своё место какому-то мужику!»       Кехно задыхался от злости. Его голос в голове гремел так, что ей казалось — стены дрожат.       «Ты думала о нас? Обо мне? Или тебе на меня насрать?!»       — Мне не насрать…       «Молчи! Я не хочу слушать! Ты предала меня! Предала наш союз! Мы могли победить! Взять эту синюю руку!»       Варя разрыдалась. В голос. Навзрыд. Она закрыла лицо руками, плечи тряслись. Она плакала, уткнувшись в колени.       Через десять минут она заставила себя успокоиться. Умылась холодной водой из-под крана. Поправила волосы. В зеркало было страшно смотреть — красные глаза, распухший нос. Она глубоко вдохнула несколько раз.       В коридоре послышались голоса. Дженнифер, Анжела, Артём. Все, кроме Семёна. Варя не стала ждать. Она быстро собрала свои вещи и вышла.       

***

      Такси она вызвала ещё в гримерке. Всю дорогу смотрела в окно, не видя улиц. Телефон звонил несколько раз — она не брала. Ей было плевать.       Когда она зашла в квартиру, Шустрик бросился к её ногам, но она даже не нагнулась, чтобы погладить его. Прошла в комнату, села на кровать. И её накрыло.       — Я дура, — прошептала она. — Все подумают, что я дура.       — Семён… он подумает, что я ему не нужна.       «С чего ты взяла?»       — Он не хотел брать моё место. Он сказал, что это не мужской поступок. Значит, я для него — обуза.       «Ты сама придумываешь».       — А вдруг он остался только потому, что я вынудила? А вдруг он меня на самом деле не хочет? Он же травмированный, говорил. Может, я ему вообще безразлична.       «Ой, все, в пизду».       — Нет, прекрати ты. Я знаю. Я ему не нужна. Я всем не нужна. Даже тебе.       Телефон зазвонил снова. Варя взяла его в руки — экран высветил имя Семёна. Она сбросила. Потом он написал: «Ты где? Уехала? Мы не поговорили». Она не ответила. Он позвонил ещё раз. Она сбросила.       — Не надо, — прошептала она. — Оставьте меня все.       Через час кто-то начал долбиться в дверь.       — Варя, открой! — голос Семёна.       Она не шелохнулась.       — Варя, я знаю, что ты там. Открой, пожалуйста.       Она натянула одеяло до подбородка.       — Я не уйду, пока не откроешь.       — Отстань, — крикнула она.       — Нет. Ты уехала, мы так и не поговорили.       — Я всё сказала в готическом зале.       — Нет, не всё.       — Всё! Всё, я хочу побыть одна, уйди.       — Нет, пока не поговорим.       Варя встала, подошла к двери, открыла. Семён стоял на пороге — запыхавшийся, видимо, бежал. Глаза красные. Худи нараспашку.       — Зачем ты пришёл? — спросила она устало.       — Чтобы ты не оставалась одна.       — Зачем тебе это?       — Варь, пусти.       Она отступила, пропуская его. Он зашёл, закрыл дверь.       

***

      Они стояли в коридоре. Варя скрестила руки на груди.       — Блять, о чём разговаривать? — сказала она. — О том, что я дура? Что я отдала тебе своё место, а теперь буду жалеть?       — Ты не дура, — сказал Семён. — Но я… я тебе не нужен. Я тебя недостоин.       Варя опешила.       — Откуда ты знаешь, кто мне нужен?       — Тебе я точно не нужен, — он опустил голову. — Я слишком травмированный человек. Со мной одни проблемы. Ты не представляешь, что у меня в голове. Голоса, страхи, этот ад. Я разрушу твою жизнь.       — Все люди ебанутые, — сказала Варя. — Кто-то живёт и не парится. Я тоже ебанутая. У меня Кехно в голове сидит и матерится постоянно. И что? Это не мешает мне жить.       — Я не про это, — он поднял глаза. — Я про то, что я сломаю тебя. Своей тьмой. Своими проблемами. Ты заслуживаешь кого-то целого, без этих…       — Стоп, — перебила она. — Не надо решать за меня, что я заслуживаю.       Семён замолчал. Варя почувствовала, как внутри всё закипает. Слёзы снова подступили к глазам.       — Всё… я больше не могу, — сказала она дрожащим голосом. — Знаешь, как я уже заебалась? Я не могу, не могу, мне тяжело. Каждого пропускать через себя. Каждую сущность, каждую боль, каждого человека. Это ужас, Сём. Мне больно. И мне больно от того, что я вообще тебя… — она запнулась, всхлипнула. — Никуда нахуй не упёрлась. Оставь меня в покое. Пожалуйста.       Слёзы хлынули. Варя закрыла лицо руками и начала сползать по стене. Истерика накрыла её с головой — она задыхалась, всхлипывала, не могла остановиться.       Семён молча шагнул к ней. Схватил её за плечи. Притянул к себе. Обнял так крепко, что она почувствовала, как бьётся его сердце. И начал что-то шептать на ухо. Тихие, бессвязные слова — «тише, тише, я здесь, я рядом, не плачь, Варь, не плачь». Она слышала его голос, чувствовала его тепло, и понемногу истерика отпускала.       Варя подняла голову. Посмотрела на него заплаканными глазами.       Он провёл рукой по её щеке, вытирая слёзы. Его пальцы дрожали. Их лица были так близко, что Варя чувствовала его дыхание.       Варя почувствовала, как Семен накрыл ее губы. Они целовались сначала робко, неуверенно, будто проверяя — можно ли. А потом — жадно, отчаянно, как будто боялись, что завтра этого не будет. Семён прижал её к стене. Варя запустила пальцы в его волосы. Они целовались и не могли остановиться.       Он подхватил её на руки и понёс в комнату.       Шустрик, спавший на кровати, недовольно мявкнул и перебрался на кресло.       Кехно в голове у Вари проворчал что-то неразборчивое и демонстративно «отвернулся».       «Я ничего не вижу. Я вообще здесь не сижу. Дайте мне писят грамм».       Они целовались до утра. Изучая друг друга. Снимая слои страха и боли. Забывая про всё — про «Битву», про голосование, про конверты, про то, что завтра она уже не участник, а он — теперь главная надежда.       В какой-то момент Варя уснула у него на груди. Семён обнимал её и смотрел в потолок. Внутри его впервые за долгое время было тихо. Голоса замолчали.       Он поцеловал её в макушку и закрыл глаза.       — Спасибо тебе, — прошептал он.       

***

      Варя проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Семён спал рядом — на боку, лицом к ней. Он выглядел моложе во сне — без хмурых складок между бровей, без напряжения в плечах.       Она долго смотрела на него, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить.       — Выспалась? — раздался скептический голос Кехно.       Варя вздрогнула.       — Тише, — прошептала она.       «Тише-тише. Я всю ночь тишину соблюдал, пока вы там… — он не договорил».       Семён пошевелился, открыл глаза. Увидел Варю, улыбнулся.       — Привет, — сказал хрипло.       — Привет.       — Ты не жалеешь?       — О чём? Что отдала тебе место? Или что…       — Или что.       — Ни о чём, — ответила она. — А ты?       — Глупый вопрос.       Он притянул её к себе.       Шустрик, устав ждать, пока хозяева проснутся, запрыгнул на кровать и требовательно мявкнул.       — Корми, — перевёл Семён.       — Корми, — согласилась Варя.       Она встала, надела его худи — оно было большим и тёплым. Пошла на кухню насыпать корм коту. Семён пошёл за ней. Обнял со спины, пока она заваривала чай.       Он поцеловал её в плечо.       Варя улыбнулась и взяла Семёна за руку.       — Всё будет хорошо, — сказала она.       — Будет, — ответил он.       За окном вставало солнце. Начинался новый день.