Связаны

      Семён проснулся рано утром. Он встал, принял душ, долго стоял под горячей водой, пытаясь собраться с мыслями. Сегодня съёмки в готическом зале.       Он поймал такси и поехал на съемки . Всю дорогу смотрел в окно, не видя улиц, перебирая в памяти их вчерашний вечер. Как Варя смеялась, когда Шустрик прыгнул на его спину. Как она заваривала чай и смотрела на него из-за стола. Как её волосы пахли лесом и чем-то ещё, таким родным, что у него перехватывало дыхание.       Он думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние месяцы. Ещё недавно он боялся подходить к людям, прятал руки в бинты, ночами не спал от голосов. А теперь… теперь он спокойно едет в такси.       

***

      Семён зашёл в гримерку. Там уже собрались все. Дженнифер с кем-то разговаривала по телефону, Анжела молча пила чай, Артём стоял у стены. Обычная предсъёмочная суета. Но Семёну сегодня было особенно тоскливо. Рядом нет Вари. Гримерка казалась пустой, хотя народу было полно.       Он сел на диван, достал телефон. Сообщение от Вари: «Удачи. Я с тобой, даже если меня нет рядом». Он улыбнулся, написал в ответ: «Спасибо. Жди». И спрятал телефон в карман. Сердце колотилось где-то в горле. Он скучал. Всего несколько часов не видел её, а внутри уже щемило.       Дженнифер подошла, села рядом.       — Привет, как дела? — спросила она.       — Привет, нормально, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Как Варя?       — В смысле?       — Ну, я видела, вы вместе фотки выставили. В лесу. В Карелии. Очень романтично.       Семён почувствовал, как щёки начинают теплеть. Он не привык к такому вниманию. Не привык, чтобы кто-то лез в их с Варей пространство.       — А, просто ходили ритуалить, — сказал он, отводя взгляд. — Ничего большего. Всё нормально.       Дженнифер понимающе кивнула, но глаза её смеялись. Она была главной фанаткой их шипа, и её, кажется, было не провести.       — Ну-ну, — протянула она. — Ладно, не парься.       Она отошла, но Семён знал — она всё равно догадывается. Он вздохнул. Счастье любит тишину, но с Дженнифер тишины не бывает.       В последнее время на него обрушился хейт. Зрители писали, что он не имел права принимать место Вари, что он слабый, что она дура, что отдала своё место «какому-то сибиряку». Семён старался не читать комментарии, но они лезли отовсюду — из соцсетей, из новостей, даже от знакомых. Ему было больно. Не за себя — за неё. За то, что она решилась, а теперь её осуждают. За то, что её доброту называют глупостью.       Однажды он наткнулся на влог Дженнифер, где та высказывалась об этой ситуации. Дженнифер говорила о том, что настоящий мужчина не может отказать своей женщине, если она отдала ему место. Что это не слабость, а сила — принять такой дар. Что Варя поступила как настоящая шаманка, а Семён — как настоящий мужчина. Семён тогда сидел в телефоне, смотрел и молчал. Варя была рядом, смотрела с ним. Они не комментировали. Не лайкали. Просто молчали. Но внутри оба чувствовали благодарность. Тёплую, тихую, которую не нужно было произносить вслух.       В гримерку зашёл организатор, объявил, что через десять минут построение. Семён встал, поправил рубашку.       Участники выстроились в шеренгу. Семён встал на своё обычное место. Рядом — пустота. Там, где всегда стояла Варя.       Марат Башаров вышел в центр. Чёрный костюм, белая рубашка, серьёзное лицо.       — Добрый вечер, дорогие экстрасенсы, — сказал он, и голос разнёсся под сводами. — У меня для вас есть новости.       Семён почувствовал, как внутри всё сжалось. Новости. Какие? Плохие? Хорошие? Он покосился на Дженнифер — та тоже напряглась.       — Сейчас к вам присоединится ещё один экстрасенс, — продолжил Марат.       По шеренге прошёлся шёпот. Семён нахмурился. Какой ещё экстрасенс? Все, кто должен был быть, уже здесь.       — И сейчас он зайдёт в готический зал, — Марат посмотрел на дверь.       Дверь открылась. В готический зал вошёл Сергей Руфлядко. Семён внутренне выругался. «Что за хрень?» — пронеслось в голове. Сергей ухмыльнулся, встал в конец шеренги. Но следом за ним зашли и другие — Виталий, Анзор, Полина. И, наконец, последней, тихо, почти незаметно, в зал вошла Варя.       Семён выдохнул. Так сильно, что у самого закружилась голова. Она здесь. Она здесь, и она смотрит на него, и на губах её лёгкая, едва заметная улыбка.       — Дорогие экстрасенсы, — Марат поднял руку. — Это взлёт. Зрители смогут вернуть одного экстрасенса, который покинул проект ранее. Для этого нужно пройти испытание.       Семён переглянулся с Варей. Она чуть кивнула. Он понял: она знала. Знала, что придёт сюда. Знала, и не сказала ему.       — Ваша задача, — продолжил Марат, — не видя изображения, сказать, кто или что на нём изображено.       Организаторы внесли планшет с фотографией, повёрнутой обратной стороной. Каждый участник подходил по очереди. И в конечном итоге с испытанием справилась только Варя.       

***

      Съёмки закончились поздно. Готический зал опустел. Семён и Варя сидели в своём уголке — в гримерке. Семён держал её за руку. Пальцы переплетены, тепло.       — И ты мне не сказала? — спросил он с улыбкой. — Это треш.       — Так было нужно, — ответила Варя. — Если бы я сказала, ты бы переживал.       Она посмотрела ему в глаза. Долгим, тёплым взглядом. Тем взглядом, который не спутаешь ни с чем — только так смотрят на любимого человека.       В гримерку зашла Дженнифер с камерой. Увидела их, направила объектив.       — О, вот они!       — Уберите у неё камеру, — сказала Варя с улыбкой.       — Я всё фиксирую! — засмеялась Дженнифер.       — Джен, правда, убери, — попросил Семён.       Варя повернулась к Семёну и снова посмотрела на него. Дженнифер замерла, потом тихо сказала: «Ладно, я пошла» — и ушла.       

***

      Семён и Варя вышли из здания последними. Ночь была холодной, но безветренной. Небо — тёмно-синим, с редкими звёздами.       — Давай пройдёмся, — предложила Варя. — Не хочу домой.       Они пошли в сторону набережной. Улицы были пусты. Варя шла, прижимаясь плечом к его плечу. Семён держал её за руку.       Они дошли до набережной. Река блестела внизу, чёрная и холодная. Фонари отражались в воде.       — Я замёрзла, — сказала Варя.       — Моя куртка теплее, — он снял куртку, накинул ей на плечи.       — Ты сам замёрзнешь.       — Не замёрзну, — ответил он. — Я греюсь от тебя.       Варя утонула в его кутке — огромной, тёплой, пахнущей им. Она засунула руки в длинные рукава.       Они зашли в круглосуточное кафе у её дома, выпили клфе. Варя вернула ему куртку, и они вышли снова.       Когда подошли к подъезду, Варя остановилась.       — Спокойной ночи, Сём.       — Спокойной ночи.       Он наклонился, поцеловал её в лоб. Долго, нежно.       Она шагнула к двери подъезда, обернулась.       — Завтра увидимся?       — Завтра, — кивнул он.       Она зашла. Дверь закрылась. Семён постоял, глядя на окна, потом пошёл к дороге.       

***

      Варя зашла в квартиру, прислонилась спиной к двери. Сердце колотилось. Шустрик выбежал из комнаты, потёрся о ноги, но она не сразу нагнулась — только стояла и улыбалась.       И тут в голове загремел Кехно. Впервые за долгое время — громко, зло, с матом, от которого у Вари заложило уши.       — Ты чё, блядь, совсем ебанулась?! — заорал он. — Ты отдала ему своё место, а теперь лезешь обратно? Ты чё творишь, Варь?!       — Кехно, тише… — она прошла на кухню, налила воды.       — Нет, не тише! Ты меня слышишь? Ты, сука, место ему отдала! Место в финале! А теперь хочешь вернуться через взлёт? А если ты выиграешь этот взлёт? Что тогда? Он обратно тебе место отдаст? Или вы будете вдвоём сидеть и решать, кто из вас больший идиот?       — Кехно, я не планировала…       — Ты никогда не планируешь, Варь! Ты сначала делаешь, а потом думаешь! Отдала место — ладно. Но теперь — взлёт? Ты осознаёшь, что если тебя вернут, то он из-за тебя может вылететь? А если он выиграет, а ты нет? Ты будешь сидеть в зале и страдать? Или снова начнёшь геройствовать?       Варя молчала.       — Ты меня вообще слушаешь? — бес не унимался. — Я тебе говорю, а ты молчишь. Молчишь, потому что знаешь — я прав. Я всегда прав, блядь. Я тебя предупреждал — не отдавай место. Не отдавай. А ты не послушала. А теперь ещё и взлёт этот дурацкий. Да чтоб тебя, Варь!       Она села на диван. Шустрик прыгнул к ней на колени, но она его не гладила — смотрела в одну точку.       

***

      Варя лежала в темноте и смотрела в потолок. Шустрик давно уснул у неё на ногах, свернувшись рыжим клубком, и иногда вздрагивал во сне — наверное, кого-то ловил. За окном было тихо. Варя ворочалась — на левый бок, на правый, на спину. Сердце колотилось, и в груди какая-то странная пустота, как будто вынули что-то важное.       Она посмотрела на телефон. 1:23. Семён, наверное, тоже не спит. Она знала, что в последнее время у него появилась бессонница. Она взяла телефон, открыла чат. Последнее сообщение от него было отправлено ещё вечером: «Спокойной ночи». Она тогда ответила сердечком. А теперь её палец завис над клавиатурой.       «Спишь?» — напечатала она. Подумала: глупо. Час ночи. Конечно, спит. Или нет? Она нажала «отправить».       Три точки. Семён печатал ответ.       «Нет».       Варя выдохнула. И улыбнулась — в темноте, сама себе.       «Почему?» — спросила она.       «А ты почему?»       «Я спросила первая».       «Не хочу».       Она закусила губу.       «Ты почти не спишь, тебе должен спать».       «А ты что, не должна?»       «Должна, но не могу».       «Ты — моё счастье. Ты должна спать, чтобы завтра улыбаться».       У Вари защипало глаза.       «Ты слишком романтичный для часу ночи».       «А ты слишком красивая для часу ночи. Даже в темноте».       Она рассмеялась вслух. Шустрик поднял голову, посмотрел на неё с укором и снова уткнулся носом в одеяло.       «Ты ненормальный, Сём».       «Знаю. Твоя новая привычка — повторять это».       Они переписывались ещё минут десять. Обо всём и ни о чём. О том, какой чай она любит. О том, что он скучает. Обычные слова, которые ночью звучали почему-то по-особенному — как признания.       Варя уже начала засыпать, уронив телефон на подушку, когда во входную дверь позвонили.       Она вздрогнула. Посмотрела на часы — 3:10. Кто в такое время?       — Кого там приперло? — прошептала она, выбираясь из-под одеяла. Шустрик возмущённо мявкнул.       — Тихо, — она нащупала тапки и пошла к двери.       Сердце остановилось, потом забилось быстрее.       В тусклом свете подъездной лампы стоял Семён. В чёрной куртке, с растрёпанными волосами, без шапки — видимо, выбежал в чём был.       — Ты? — спросила она шёпотом.       — Я, — ответил он.       — Как ты…       — На такси. Доехал быстро.       — Зачем? — она всё ещё не верила своим глазам.       — Ты сказала, что не можешь уснуть. Я подумал…что должен приехать.       Она стояла в дверях, в пижаме, с растрёпанными волосами, с заспанными глазами. И чувствовала себя самой счастливой дурой на свете.       — Заходи, — сказала она, отступая в глубь коридора.       

***

      Они сидели на кровати, прислонившись спиной к подушкам. Ноги под одеялом. Шустрик, обиженный тем, что его потревожили, перебрался к ним в ноги и демонстративно отвернулся. Варя включила маленькую лампу на тумбочке — тусклый, жёлтый свет падал на их лица, делал их мягче, уютнее.       — Расскажи что-нибудь, — попросила Варя.       — О чём? — он гладил её по волосам.       — О чём угодно.       Семён усмехнулся. Варя положила голову ему на грудь. Его рука обняла её за плечи, пальцы мягко перебирали пряди её волос.       Она подняла голову, посмотрела на него. Он смотрел на неё. Без слов. Просто смотрел, и в его взгляде было всё — боль, страх, надежда. И какая-то бесконечная нежность, от которой у неё перехватывало дыхание.       Она потянулась к нему первой. Он ответил — мягко, осторожно. Но Варе этого было мало. Она запустила пальцы в его волосы, оттянула назад, заставляя запрокинуть голову.       Его руки скользнули по её спине, прижимая ближе. Варя чувствовала его сердце — оно билось так же быстро, как и её. Они целовались. Снова. И снова. И снова.       Он поцеловал её в лоб. В нос. В щёки. В уголки губ. Медленно, нежно, как будто время для них остановилось.       Они целовались долго. Почти час. Иногда говорили — перебивая поцелуи словами. О том, что не хотят, чтобы эта ночь заканчивалась. О том, что он скучал. О том, что она не спала. Затем она уткнулась носом в его шею. Он обнял её сильнее.       За окном начало светлеть. Варя не заметила, как пролетело время. Они говорили обо всём.       Варя зевнула.       — Устала? — спросил он.       — Немного.       — Ложись, — он откинул одеяло. — Я посторожу.       — Ты тоже ложись.       — Я не могу уснуть.       — Тогда просто лежи рядом.       Она легла, уткнулась носом ему в грудь. Он обнял её, погладил по спине.       — Спокойной ночи.       — Не ночь уже, утро, — пробормотала она.       — Тогда спокойного утра.       — Тоже правильно.       Она закрыла глаза. Внутри было тепло и спокойно. Шустрик перебрался к ним в ноги, свернулся клубком. Варя слушала дыхание Семёна, его сердце — ровное, спокойное. И чувствовала, как усталость накрывает её тёплой волной.       — Сём, — прошептала она уже сквозь сон.       — М?       — Ты здесь?       — Я здесь.       — И я здесь.       Она уснула у него на груди. Семён смотрел на неё — на её спокойное лицо, на приоткрытые губы, на то, как она доверчиво прижимается к нему во сне. Он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Он смотрел на неё и думал, что ради этого стоило не спать всю ночь, ехать через полгорода и сидеть без движения.       

***

      Варя проснулась от того, что солнце било прямо в глаза. Она не сразу поняла, где находится, — в своей комнате, в своей кровати, но рядом кто-то был. Семён. Он спал на спине, раскинув руки, и дышал ровно. Варя посмотрела на часы — 9:42. Они проспали несколько часов. Она улыбнулась, осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить его.       Шустрик, спавший в ногах, открыл один глаз, зевнул и снова закрыл. Варя прошла на кухню, поставила чайник. В голове было пусто и спокойно — такого давно не случалось. Обычно после бессонных ночей её мучила тревога, но сегодня внутри было какое-то странное умиротворение.       Чайник закипел. Она заварила чай, достала кружки. В дверях кухни появился Семён — с растрёпанными волосами и заспанный.       — Ты сбежала, — сказал он хриплым голосом.       — Я чай пошла сделать, — ответила Варя. — А ты проспал бы до обеда.       — Не проспал. Я проснулся, когда ты встала.       — И не сказал?       — Не хотел мешать.       Он подошёл, обнял её со спины, уткнулся носом в макушку.       Он нехотя отпустил её и побрёл в ванную. Варя разлила чай по кружкам и приготовила завтрак.       Они позавтракали молча. Не потому, что не о чем было говорить, а потому, что слова были не нужны. Просто сидели рядом, смотрели друг на друга.       — Сём, — сказала Варя.       — М?       — Ты помнишь, мы договаривались встретиться с Виталием?       Семён отставил кружку.       — Сегодня, в два. В том кафе, где мы были в прошлый раз.       - Да.       — Он знает? Ну… про нас?       Варя покачала головой.       — Я не говорила. Думаю, он догадывается. Он же не слепой. Но официально — не знает.       — А мы будем говорить?       — Не знаю, — она задумалась. — Может, не будем. Пусть сам спросит.       — А если спросит?       Варя улыбнулась.       — Тогда скажем.       

***

      Виталий уже сидел за столиком у окна. Увидев их, он поднял руку и широко улыбнулся. Перед ним стояла чашка кофе и какая-то выпечка — он всегда заказывал что-то сладкое.       — Привет, ребята! — крикнул он, когда они подошли. — А я уж думал, вы не придёте.       — Привет, Виталь, — Варя села напротив, Семён рядом с ней.       — Ты что, один приехал? — спросил Семён. — А Младший где?       — Младший здесь, — Виталий подмигнул. — Он всегда здесь. Просто молчит. Сегодня, правда, какой-то задумчивый.       Варя улыбнулась. Она знала, что Виталий никогда не расстаётся со своими духами.       — Выглядишь хорошо, — сказал Виталий, глядя на Варю. — Отдохнула в Карелии?       — Да, — ответила Варя. — Немного.       — А ты, — он перевёл взгляд на Семёна, — вообще цветёшь. Прямо как роза в навозе.       Семён поперхнулся.       — Спасибо, — выдавил он.       — Я к тому, что раньше ты был бледный и худой. А теперь — вон, щёки розовые. И не прячешься, — Виталий улыбнулся, — Я смотрю, Карелия на тебя хорошо действует.       — Не только Карелия, — тихо сказала Варя.       Виталий прищурился, но ничего не сказал.       Они заказали еду, говорили о съёмках. Виталий жаловался, что после вылета из проекта ему не хватает общения.       — С кем поговорить? С Младшим? Он молчит. С другими духами? Они только на японском. А японский у меня уже в печёнках.       — Можешь с нами говорить, — предложила Варя.       — С вами? — Виталий хитро улыбнулся. — А вы теперь вообще разговариваете с кем-то, кроме друг друга?       Семён покосился на Варю.       — Мы со всеми разговариваем, — сказал он.       — Да? — Виталий поднял бровь. — А на влоге Дженнифер я видел, как вы в уголке сидели. Рука в руке. Глаза в глаза. Прям как в кино.       — Это было на съёмках, — быстро сказала Варя. — Мы просто устали.       — Устали, — повторил Виталий. — Ну-ну.       Он отпил кофе, прищурился.       — А в Карелию вы вместе летали? Я видел фотки в Инстаграме. Лес, солнце, вы вдвоём. Очень романтично.       — Мы ритуалили, — ответил Семён.       — Ритуалили, — усмехнулся Виталий. — Ага. Я тоже всегда ритуалю с подругами в лесу. Обязательно. И фото потом выкладываю. С подписями «вместе».       Варя покраснела. Она не ожидала, что Виталий будет таким настойчивым.       — Виталь, — сказала она, — мы же просто друзья.       — Просто друзья, — он кивнул. — Я тоже со своими друзьями в обнимку сплю и по ночам друг к другу приезжаю.       Семён поперхнулся кофе.       — Откуда ты… — начал он.       — Младший рассказал, — Виталий невозмутимо откусил кусок пирожного. — Он вообще много чего рассказывает. Например, что ты, Варь, больше всего предпочитаешь в с….,- но он не договорил.       Варя закрыла лицо руками.       — Все. Замолчи, пожалуйста. Убейте меня, — простонала она.       — Не надо тебя убивать, — Виталий улыбнулся. — Я же не осуждаю. Я рад за вас.       — Ты знал? — спросил Семён.       — Я догадывался, — честно ответил Виталий. — Ещё на «Битве». Как вы смотрели друг на друга… Это было видно невооружённым глазом.       — И ты молчал? — Варя убрала руки от лица.       — Ладно, — сказал он, — давайте лучше закажем ещё кофе. И расскажите мне что-нибудь интересное. Только не про вашу любовь, я сладкое уже съел.       

***

      После кафе они вышли гулять. Виталий болтал без умолку — о съёмках, о зрителях, о том, как ему не хватает адреналина. Варя шла между ним и Семёном, иногда брала Семёна за руку, иногда — нет. Виталий делал вид, что не замечает.       — Слушай, Сёма, — сказал Виталий, когда они подошли к парку. — А ты правда собираешься остаться в Москве? Или в Сибирь вернёшься?       — В Москве, — ответил Семён.       — Из-за Вари?       — Из-за себя тоже. Мне здесь… легче.       — Легче? — Виталий удивился. — В этом бедламе?       — Рядом с Варей, — поправился Семён. — Всё остальное — терпимо.       Виталий посмотрел на Варю.       — Ты его заколдовала, что ли?       — Я ничего не делала, — ответила Варя. — Он сам такой.       — Пиздец, я тебя не узнаю.       Они гуляли ещё около часа. Виталий рассказывал про свои планы — поехать в Японию. Варя слушала, улыбалась. Семён молчал — он всегда был немногословен, но на него приятно было смотреть: он улыбался, расслабленно, не прячась.       Они проводили Виталия до метро.       — Ну что, ребята, — сказал он, — удачи вам. И на съёмках, и в жизни.       — Спасибо, Виталь, — Варя обняла его. — Ты настоящий друг.       — Я знаю, малая, — он похлопал её по спине. — Семён, береги её. И себя береги. Вы мне оба дороги.       — Обязательно, — ответил Семён.       Виталий посмотрел на них, покачал головой, улыбнулся и шагнул вниз по лестнице. Через секунду он уже скрылся в переходе.