Связаны

      Прошла неделя. Зрительское голосование завершилось. Варя сегодня волновалась как никогда. Она хотела. Хотела снова вернуться в проект. Не для славы, не для денег — для того, чтобы быть рядом. Чтобы дышать одним воздухом с ним. Чтобы смотреть, как он проходит испытания, и знать, что она здесь не просто зритель.       Она встала за два часа до будильника. Не спалось. Сердце колотилось где-то в горле. Снова и снова прокручивала в голове возможные варианты: «А если нет? А если зрители не выбрали её? А если она навсегда останется в зале?»       — Успокойся, — сказала она себе в зеркало. Но отражение смотрело на неё испуганными глазами.       Она накрасилась тщательнее обычного. Собрала вещи в сумку — сменную одежду для гримерки, мешочек с карельской землёй, амулеты. Каждое движение было механическим, будто она действовала на автомате.       В такси она смотрела в окно, не видя улиц. Пальцы дрожали.       — Всё будет хорошо, — прошептала она.       Где-то в глубине сознания Кехно молчал. Он чувствовал её состояние и не хотел мешать. Варя была благодарна ему за эту тишину.       

***

      Семён уже был в гримерке, когда она приехала. Он сидел на диване, листая телефон, но когда Варя вошла, сразу поднял голову.       — Привет, — сказал он, вставая.       — Привет, — ответила она.       Они обнялись. Крепко, как будто в последний раз. Варя уткнулась носом в его плечо, чувствуя знакомый запах. Он погладил её по спине.       — Волнуешься? — спросил он тихо.       — Ужасно, — призналась она.       — Всё будет хорошо. Ты справилась.       — Откуда ты знаешь?       — Чувствую.       Они обменялись ещё парой фраз, тихих, почти беззвучных. Варя пошла переодеваться в другой угол гримерки. Когда вернулась, Семён уже сидел на своём обычном месте — на скамейке в углу. Она села рядом, как обычно, рука в руку. Их пальцы переплелись.       — Что бы ни случилось сегодня, — сказал он, — я с тобой.       — Я знаю, — ответила она.       Они говорили о всякой ерунде — о погоде, о том, о планах на выходные. Говорили, чтобы не думать о том, что скоро решится её судьба. Но оба знали — сейчас, в этой тишине, решается всё.       

***

      В готическом зале было холодно. Участники выстроились в шеренгу.       Марат Башаров вышел в центр.       — Добрый вечер, дорогие экстрасенсы, — сказал он. — Сегодня мы объявим результаты зрительского голосования за взлёт. Один из выбывших ранее участников вернётся в проект.       Варя затаила дыхание. Она чувствовала, как Семён сжал её руку.       — Итак, — Марат посмотрел на экран, — за Варвару Петрович проголосовали 298 347 человек.       У Вари потемнело в глазах. Она не дышала.       — Варвара, — Марат улыбнулся, — вы возвращаетесь в проект. Поздравляем.       Семён сжал её руку так сильно, что она почти вскрикнула.       — Я знал, — прошептал он.       Варя не могла говорить. Она смотрела на экран, на цифры, и не верила. Почти триста тысяч человек. Триста тысяч человек, которые поверили в неё. Которые захотели, чтобы она вернулась.       — Спасибо, — сказала она, обращаясь к зрителям, к экспертам, к Марату. — Спасибо всем, кто голосовал. Я не подведу.       

***

      Прошла неделя. Отсняли испытание, потом готический зал. Варя заметила, что Семён стал каким-то… другим. Он чаще молчал, иногда смотрел в одну точку, будто чего-то ждал. Она знала — он устал. Все эти недели, эти чёрные конверты, эти дуэли… Они вымотали его.       В готическом зале объявили итоги недели. На зеркале высветились результаты. Семён оказался в чёрном конверте.       — Семён, вы можете вызвать на дуэль любого, — сказал Марат.       Семён не колебался.       — Вызываю Анзора, — сказал он.       Варя почувствовала, как внутри всё сжалось. Анзор был сильным. Очень сильным. И он не проигрывал. Она смотрела на Семёна, и ей хотелось кричать: «Не надо! Не рискуй!» Но она молчала. Потому что знала — он должен сам.       Пока Анзор проходил дуэль, Семён стоял в шеренге далеко от Вари. Но он нашёл способ быть рядом. Он смотрел на неё. Заигрывал глазами, строил гримасы, пытался её рассмешить. Варя сначала не понимала — что он делает? Потом до неё дошло. Он пытался отвлечь её от этой обстановки. От этого холода, от этих факелов, от этого напряжения. Он хотел, чтобы она улыбнулась. Чтобы не боялась.       Варя улыбнулась. Сквозь слёзы, сквозь страх. Улыбнулась ему.       Он кивнул. И снова повернулся к сцене.       

***

      Ещё через неделю снова съёмки. Снова итоги зрительского голосования. На этот раз — за дуэль. Варя была сама не своя. Она знала — Семён против Анзора. И Анзор прошел дуэль лучше. Намного лучше.       В гримерке она проранила пару слез. Не выдержала. Семён подошёл, обнял.       — Тише, — сказал он. — Всё будет хорошо.       — Не будет, — прошептала она. — Я чувствую.       Она вытерла слёзы. Ей стало легче, но страх остался. Он всегда остаётся, когда любишь.       Они оба понимали, что сегодня Семён, скорее всего, покинет битву. Не говорили об этом вслух, но знали. Чувствовали.       

***

      Все выстроились в шеренгу. Экран загорелся. Семён стоял ровно, лицо ничего не выражало. Он уже был готов к проигрышу. Он принял это. А Варя нет. Она ещё не подготовилась.       На экране пошли цифры. Сначала шли наравне, потом Анзор начал отрываться. Варя смотрела и не верила. Она хотела плакать, кричать, метаться из угла в угол. Хотела, чтобы это был сон. Просто страшный сон, из которого можно проснуться. Но это была реальность.       Итог. Семён набрал меньше голосов, чем Анзор. Он покидает проект.       — Семён, увы, ваши последние слова в этом зале, — сказал Марат.       Ну вот и всё.       Семён вышел вперёд. Варя смотрела на него и не видела лица — оно расплывалось в слезах.       — Да, — сказал Семён, и в его голосе дрожала плохо скрываемая боль. — Хочу сказать спасибо, что дали возможность поучаствовать в таком проекте. Для меня была честь находиться со всеми вами в этом зале, проходить испытания. Спасибо зрителям.       Он замолчал. В горле встал ком. Он посмотрел на Варю.       — Я очень рад, что именно на этом проекте мы познакомились с Варварой.       Варя чувствовала, как трудно ему сдерживать всё, что внутри. Как трудно ей. Она буквально вот-вот разрыдается.       — Семён, кому желаете победы? — спросил Марат.       — Безусловно, Варваре, — ответил Семён.       И он пошёл прощаться. Дженнифер, Анзор, Анжела, Артём — каждому пожал руку. Коротко, по-мужски. И вот настала очередь Вари.       Они посмотрели друг на друга. Семён обнял её. Варя обняла его сильнее вдвойне. Она прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце — быстро, испуганно. Она не хотела отпускать.       — Я буду бороться за нас двоих, — прошептала она ему на ухо. Тихо, почти беззвучно, но он услышал. — Всё. Иди.       Семён кивнул. Отстранился. И пошёл к выходу.       Вари хотелось броситься за ним. Схватить его за руку, встать рядом, никуда не отпускать. Но она стояла. Потому что знала — он должен уйти сам. Она смотрела, как его спина удаляется, как фигура становится меньше, как дверь закрывается за ним. И чувствовала, как что-то внутри неё умирает.       В готическом зале они были ещё минут пять. Никто не говорил. Потом объявили, что съёмки на сегодня окончены.       Варя была совершенно никакая, когда выходила. Она шла в гримерку, прекрасно зная, что там её ждёт Семён.       ***       Она буквально залетела в гримерку. Семён стоял у окна, спиной к ней. Услышав шаги, обернулся.       Варя не помнила, как бросилась к нему. Как уткнулась в его грудь. Как всё, что было внутри, вышло наружу.       Она заплакала. Почти беззвучно, только плечи вздрагивали. Она сильно сжимала его, будто боялась, что он растворится. Семён гладил её по голове, шептал что-то успокаивающее. Но всё это было не важно. Потому что он тоже был на грани. Варя чувствовала это — через его пальцы, через его дыхание, через то, как он дрожит. Они оба были на грани.       Гримерка опустела. Дженнифер вышла последней, тихо прикрыв дверь. Они остались вдвоём.       — Пойдём домой, — сказал Семён.       — Пойдём, — прошептала она.       Он помог собрать её вещи. Варя заметила, как дрожат его руки. Она взяла их в свои.       — Я с тобой, — сказала она.       — Знаю, — ответил он.       Они вызвали такси и поехали до Вари.       

***

      В квартиру зашли в тишине. В воздухе висело что-то непонятное, тяжёлое. Шустрик выбежал навстречу, но, почувствовав настроение хозяев, тихо сел в углу.       Семён сел на кровать. Варя пошла переоделась. Вернулась в пижаме, села рядом. Семён заметил, что она снова плачет. Слёзы текли по щекам, она их не вытирала.       — Варь, ну ты чего? — спросил он тихо.       Варя делала вид, что не слышит. Отвернулась, взяла телефон, начала что-то искать в нём.       — Варя…       Она продолжала делать вид.       Семён подошёл, забрал телефон из её рук, отложил в сторону. И обнял.       Это было похоже на взрыв. Варя вцепилась в него и дала полную волю эмоциям. Теперь она заплакала так, как будто пыталась выплакать всё, что давно накопилось внутри. Всю боль, все страхи, все ночи без сна, всю любовь, которая не помещалась в груди.       — Шшш, — шептал он. — Всё прошло. Я здесь.       Но она не могла остановиться. Всё внутри рвалось наружу.       Семён чувствовал её слёзы на своей шее, её дрожь, её отчаяние. И понимал, что ещё чуть-чуть — и он сам не сдержится. Его эмоции, её эмоции — всё смешалось. И дало трещину.       Он не выдержал. У него тоже покатились слёзы. Тихие, беззвучные. Он не плакал много лет. А теперь слёзы текли сами, и он не мог их остановить.       Они стояли, обнявшись, и плакали вместе. Варя чувствовала, как его плечи вздрагивают. Как он дышит тяжело, надрывно. И от этого её сердце разрывалось на части.       — Это не справедливо, — всхлипнула Варя.       — Всё правильно, — ответил Семён, вытирая глаза. — Ты и сама это понимаешь. Я хуже стал проходить одни чёрные конверты. Просто я чмо ничтожное, ни на что не способное.       — Ещё раз так скажешь — и я за себя не ручаюсь, — сказала Варя, и в её голосе была сталь. Несмотря на то, что глаза были на мокром месте, красные, с лопнувшими капиллярами, она говорила твёрдо. — Не смей так говорить о себе. Никогда.       Они сползли на пол. Варя сидела и обнимала Семёна. Семен опустил руки на пол, смотрел в потолок. В комнате было тихо. Только их дыхание.       — Лучше бы я тогда всё закончил, — сказал он. Пусто, без эмоций. Как констатацию факта.       У Вари похолодело всё внутри.       — Прекрати, — сказала она. — Не вздумай даже так думать. Лишать себя жизни — это эгоизм и ничтожество.       Семён повернул к ней голову. В его глазах не было надежды, только серая усталость.       — Да, ты права, — сказал он. — Я не один. Поэтому я не буду ничего делать.       Варя почувствовала, как внутри поднимается злость.       — Ты дебил, — сказала она. — То есть если мы не встретились и ты был один, то всё сделал бы как по маслу, да?       — Забей, — он обнял её. Она обняла в ответ. И снова заплакала.       Они сидели на полу. Варя слушала, как бьётся его сердце. Ей казалось, что время остановилось. Она вспомнила песню, которую когда-то слышала. «Жить в твоей голове». Тогда она не понимала, о чём она. А теперь поняла. Это про них. Про то, как он живёт в её голове, в её мыслях, в её сердце. Про то, что она не может дышать без него.       — Сём, — сказала она тихо.       — М?       — Ты знаешь, я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Даже если не на проекте. Даже если в другой стране. Просто чтобы ты был.       — Я буду, — ответил он. — Я никуда не денусь.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Она закрыла глаза. Внутри всё ещё болело, но теперь к боли примешивалось что-то другое. Надежда. Он рядом. Он здесь. Он не ушёл.       Семён гладил её по голове, и она чувствовала, как напряжение понемногу отпускает.       — Ты устала? — спросил он.       — Да, — ответила она.       — Ложись.       — А ты?       — Я посижу.       — Нет. Ложись со мной.       Он помог ей подняться. Они легли на кровать, укрылись одним одеялом. Варя уткнулась носом в его плечо. Шустрик, который всё это время сидел в углу, запрыгнул на кровать и устроился у них в ногах.       Он поцеловал её в макушку.       — Спокойной ночи, Варь.       — Спокойной ночи, Сём.       Она закрыла глаза. Слёзы ещё не высохли, но внутри стало тихо. Впервые за долгое время — тихо. Они уснули в обнимку. И Варя чувствовала, что даже во сне он не отпускает её руку.