The Cult of Justsex

Смотреть в глаза умирающему врагу - блаженство. Когда Лайт держал еле живого, уже обреченного L, ему казалось, что за спиной вырастают чёрные крылья Танатоса, несущего в мир разрушение. Взгляд тёмных глаз великого детектива стекленел, лицо тускнело, а Ягами всё сильнее вцеплялся пальцами в ослабевшие плечи, будто желая продлить чужие страдания. Лайт жаждал этой смерти, и оттого, что их с L связывали многие дни интеллектуальной игры, это чувство становилось только сладостнее. “Я победил, я победил, я победил, я победил!!!”, - стучало в груди Киры, пока в его память навсегда впечатывался лик напротив - жалкий, бледный. Гениальный интеллект L погас навсегда. Лайту стоило очень больших усилий сдержать себя перед остальным штабом расследования. Казалось, теперь он может лишь махнуть рукой, и все они умрут, даже Соитиро. Но Лайт понимал, что это ощущение обманчиво. Да, он победил, но ещё не до конца, поэтому должен как можно тщательнее скрываться. Идеальная маска молчаливой скорби треснула только после похорон. Ягами остался на могиле, и никто не позвал его. Лишь Мацуда пару раз обернулся. Конечно, он ничего не заметил. - Ну, и что ты теперь скажешь?! - язвительно плюнул на плиту Лайт между приступами дикого смеха. Ему невероятно хотелось сделать что-то прямо сейчас и унять это пылкое влечение к самой смерти, подчинив её и зачав с ней новый мир, который будет расти на грязной крови вместо молока! (Интересно, что подумает Рюк, если с ним поделиться этой идеей?) Может, сбить с могилы крест, разворотить землю, добраться до гроба и растоптать труп L в гнилую кашу из червей, органов и хрупких костей? Нет. Даже попытка сделать такое могла бы вызвать подозрения. Да и зачем Лайту это? L всё равно мёртв. Фундамент нового мира залит. Настало время упиваться жизнью. И для этого у Лайта уже был инструмент. Миса всегда казалась Ягами неким промежуточным звеном. Она была весьма покорной, однако ей не хватало многих качеств, которые Лайт ценил. Например, интеллекта. Но в одном Аманэ стоило отдать должное: она охотно участвовала в экспериментах в постели. В ту ночь они развлекались бурно и долго: Миса несколько раз оказывалась связана, её доводили до оргазма игрушки, язык, пальцы и многое другое. Лайт наблюдал за тем, как она дрожит, кричит, стонет, он сейчас был её полновластным Господином, дарующим и забирающим, но физического возбуждения почему-то чувствовал гораздо меньше, чем недавно на кладбище. Как будто от акта триумфа была только оболочка, но в ней уже не плескалось волнующего содержания. В голову тогда закралась мысль: “А что, если бы на месте Аманэ был кто-то другой?”. Позднее Лайт много думал об этом “другом”. Каким бы он мог быть? Чтобы выстроить этот портрет, Лайту потребовалось несколько лет. Он наблюдал за людьми, за Мисой, за своими реакциями. И понял довольно много. Во-первых, это точно был бы мужчина. Не только потому, что доминировать над ними казалось как будто сложнее, и, следовательно, приятнее - свой пол Лайт больше понимал и принимал, причем не только на уровне мышления, но и на каком-то более глубинном, телесном. Во-вторых, потенциальный партнёр действовал бы без лишней эмоциональности, был бы развитым, красивым, но не как Миса, а более брутально. И, конечно же, он был бы предан идеалам Киры. Но Лайт не рисковал кого-то искать. Мисы пока что было достаточно. А потом появились наследники L и пришлось искать себе временную замену. Это была хорошая, рациональная возможность выбрать кого-нибудь нового. Когда Лайт впервые увидел своего будущего сообщника по телевизору, то поначалу не особо заинтересовался. Казалось бы - какой-то странноватый очкарик, не слишком привлекательный внешне, типичный спикер “Сакура ТВ”, но когда Лайт вслушался в его речь, то, к своему удивлению, нашёл много пересечений с собственными убеждениями. Ягами внимательнее присмотрелся к молодому мужчине. На вид ему было не больше тридцати, он был ухожен, но самое главное крылось в том, что в решительном взгляде этого человека ощущалось искреннее уважение и даже любовь к Кире. Лайту это понравилось, и он досмотрел выпуск “Королевства Киры” до конца, потом записал в блокнот имя и фамилию выступающего - Миками Тэру. Вскоре тот опять появился на передаче, на этот раз с Киёми Такадой. Потом как-то ещё. Был, надо сказать, на высоте. Будто знал, кто наблюдает за ним. “Что же, Миками Тэру, - подумал Лайт. - Возможно, мы ещё встретимся”. *** Миками ни секунды не сомневался, прежде чем внести в тетрадь первое имя. Лишние люди не должны жить. Их необходимо… - Удалить, - отчеканил прокурор, дописывая иероглиф. Он не верил своему счастью. Кира, его единственный и горячо любимый Бог, принял своего последователя! Он заметил его старания! Каждый день Миками писал имена преступников. Каждый день он убивал во имя Киры. Каждый день он ждал новых указаний. И вот Такада сказала ему по телефону, что сейчас она с другом. Конечно, это не мог быть никто иной, кроме как… - Бог? - Да. О, этот голос заставил сердце Миками пропустить удар! Приятный, завораживающий тембр, но тон холодный, как замёршая земля. С тех пор Тэру грезил только об одном. О встрече. Двадцать восьмое января. 13:00. “Жёлтая коробка”. Там всё и решится. Конечно же, в пользу Киры. И ради этого Миками был готов немного схитрить, сделав то, чего ему не приказывали. Он был уверен, Бог простит его за небольшое неповиновение. В конце концов, всё ради их победы.