Выиграть

Барсов после очередкой победной гонки всё-таки решился с друзьями пойти на тусу. Не хотел, если честно, но ребята позвали, как единственного трезвого в их комании. Ребята ушли танцевать, а Дима все еще сидел на диване, смотря куда-то вдаль, но не долго – к нему подсел Лайм. Все с такой же улыбкой гиены как и в начале гонки, но сейчас более агресивной. – Слушай Барс, – начал заговорчески Лайм, – ты наверное совсем забыл, что такое проигрывать? Дима несколько раз с хлопнул глазами. – Слушай, Кислый, а не пошел-ка ты к черту? Что задумал Лайм, тот не знал и не хотел знать, поэтому решил просто уйти, но горячая рука остановила соперника. – Ты так и не ответил, – и резко вернул на мягкий диван, – не хочешь понять каково это? Барсов никогда и не прикаких условиях не хотел проигрывать этому козлу, да и не мог – всегда получалось видеть его только позади. Так и сейчас. Решил, а почему бы и нет? Кислый пьян, его выиграть как пальцем об асфальт. Но только где? Не пойдут же они сейчас садиться на байк? Его мысли будто услышали и, видимо, приняли молчание за согласие: чужая рука прильнула к паху, начав массировать. Приятный резкий жар прошелся по всему телу, но Барсов недоумевал, какого Лайм делает? – Кислый, ты, блять, че делаешь? – костяшки сжались в кулаки так и намеревая всечь Руслану, – руки убрал! Но пьяный Лайм будто его и не слушал. Это и понятно: люди начали собираться все гуще, и гул их голосов заглушал все, кроме звенящей музыки. – Оглох?! – чуть было заорал тот, но понял, что безполезно. А Кислый не останавливался, наоборот, начиная мять штаны и очерчивать силуэт поднимающегося члена. Он не поднимал взгляд и был в своем вооброжаемом мирке, где существовал и сам, и половина от Барса, другая же половина не входила во внимание – слишком уж отвлекает от всего. – Черт ебучий... – прохрипел Барс и отодвинул плечо Лайма свободной рукой ( другая впилась в подлокотник дивана ). Барсов сам не понимал почему не отталкивает соперника, да и понимать не хотел. Знал только то, что на следующий день будет вспоминать про это, как про старшный кошмар. – Барс, не хочешь сровнять шансы, м? – спросил после долгого молчания Лайм. Почему-то именно его голос Барс слышал отчетливо. – Еще чего? – с язвительной усмешкой отозвался Дима, – ты же и так проиграешь. По всей видимости это не понравилось Лайму и он с напором сдавил пальцами член Барсу, от чего тот поморщился и скатился вниз по спинке мебели. – Значит не хочешь... – пьяно прошептал чуть слышно в ухо Диме, – а если так? – и проник своей рукой под резинку штанов. Такого нахальства Барс не ожидал и схватил рукой светлую макушку Руслана, оттягивая и осматриваясь на наличие свидетелей картины. Но должной, по мнению Димы, реакции не последовало. Кислый завелся и начал ритмично водить пальцами по плоти соперника, наклоняя свою голову в противовес. В животе, ближе к паху, начал набухать знакомый узел и от этого хотелось выть. Хотелось к черту отодвинуть Кислого, заставить вновь почувствовать униженным и никчемным по сравнению с собой. И сейчас у него такой шанс был – просто сделать тоже самое, что делал с ним Лайм. Но вот Барс будет все помнить, а тот навряд ли. Или же нет? Время поджимало. Лицо Руслана, все такое же, как и в начале, было искревлено в затуманенной улыбке. Отпустив голову блондина и рывком хватая через штаны возбужденный член сопернника, судорожно кончает в руку Кислому. Руслан хмыкает и вытаскивает ладонь, покрытую чём-то переливающимся, от меняющегося света ламп. – Никогда не забуду твой проигрышь, Барс. Дима мычит, то-ли говорит что-то неразборчиво, но последние его слова отдаются у Лайма в черепной коробке: – Только не думай, что выиграешь и в следующий раз!