Цветы, которые не завянут

В подвале мастерской пахло пылью и мёдом. Я перебирала сухие стебли цвета старой меди. Они, словно ржавые, хрустели под моими пальцами. За окном, на уровне асфальта, мелькали ноги прохожих. Все они спешили вернуться домой после тяжёлого рабочего дня. Солнце уже село, а фонари ещё не зажглись. Всё замирало в тёплом золотистом свете. Колокольчик над дверью звякнул. Я подняла голову. На пороге стояла лысая девушка с огромным букетом лилий в руках. Крупные, ещё не до конца раскрытые бутоны — светло-золотистые, с тёплым отливом. Они пахли тяжёлым сладким ароматом, который тонкими нотками распространялся по всему помещению. — Здравствуйте, — тихо сказала девушка. — Мне нужна ваша помощь. Я хочу сохранить этот букет. Я кивнула, вытирая руки о фартук. — Да. Заходите. Она сделала шаг вперёд, и комната наполнилась лилиями плотно, почти душно. Я жестом указала на стол. — Положите сюда. Свежие? — Вчерашние, ответила она, осторожно ставя букет. — Подарок родителей. На день рождения. Я взяла лилии в руки. Стебли ещё оставались упругими, но бутоны уже начали тяжелеть. Такие простоят в воде дня три, не больше. А потом лепестки начнут темнеть по краям, осыпаться, и от подарка останется только воспоминание, которое со временем сотрётся. — Хотите засушить целиком или разобрать на композицию? — спросила я, поворачивая букет к свету. — Я не знаю, — она провела пальцем по лепестку, осторожно, будто боялась повредить. — Я просто не хочу, чтобы они завяли. — Не завянут, — сказала я. — Если, конечно, вы не передумаете. Я пододвинула табурет, достала из ящика секатор и моток бечёвки. Ника села напротив, положив руки на колени. Под жёлтым светом лампы её лицо казалось очень бледным, почти прозрачным, а тёмные круги под глазами - глубже, чем есть на самом деле. Я заметила это краем глаза, но ничего не сказала. Не моё дело. — Вы давно здесь работаете? — спросила она, наблюдая за моими руками. — Давно, — я принялась распутывать стебли. — Люблю работать с цветами. Привыкла делать всё медленно. Спешка всё портит. — А если времени почти нет? — Тогда сломаешь, — я пожала плечами. Ника на время замолчала. Она прошлась взглядом по стеллажам с банками и коробками, по связкам сухих трав, свешивающихся с потолка. Потом посмотрела на длинный стол из неструганой доски, где в беспорядке лежали ножницы, мотки бечёвки, кусочки крафтовой бумаги, задержав взгляд на треснувшей вазе. — Можно я у вас посижу? — спросила она. — Сидите, — сказала я. — Я не против. Она откинулась в кресле и прикрыла глаза. В мастерской стало тихо. Только сухие травы шелестели под пальцами, да где-то наверху, в огромном дворе, всё так же звали Кешу домой. Я работала. Она молчала. Через какое-то время я подняла глаза. Ника сидела с закрытыми глазами, голова чуть набок, дыхание ровное. Не спала — просто отдыхала. Я отвела взгляд и вернулась к цветам. — Василиса, — тихо позвала она через несколько минут. — Ммм? — А вы всегда одна работаете? — Всегда, — ответила я. — Не скучно? — Привыкла. Она открыла глаза, посмотрела на потолок, где висели связки сухих трав. — А мне нравится, — сказала она. — Здесь тихо. Как будто время остановилось. Я ничего не ответила. Но про себя подумала, что она права. Время здесь действительно текло иначе. Медленнее. Безопаснее. Закончив с лилиями, я отложила секатор и повернулась к Нике. — Букет будет готов через две недели. Приходите. — Я приду, — сказала она. — Спасибо, Василиса. — Пожалуйста, — непринуждённо ответила я. Колокольчик над дверью звякнул. Ника вышла в золотой вечер огромного двора. А я осталась сидеть за столом, глядя на пустое кресло. И почему-то именно сегодня не хотела закрывать мастерскую. Хотелось ещё немного побыть в этой атмосфере спокойствия.