Временная петля для безответно влюбленных

America-A Horse With No Name (Extended)

AC/DC - Back In Black

NF - Paralyzed

Оговоренная пальма росла у самого края «Ленивой реки» — искусственного канала, по которому на надувных кругах неспешно дрейфовали распаренные, полусонные туристы. Джек переступал с ноги на ногу на нагретой солнцем плитке, то и дело поправляя лямку легкой пляжной майки. Сердце билось чуть быстрее обычного, отдаваясь толчками в груди. Вокруг шумели сотни чужих голосов, но для Джека весь этот гул оставался лишь фоновым шумом. Он ждал. Когда в толпе пестрых купальников и гавайских рубашек замелькала высокая фигура, Джек невольно подался вперед. Молодой Сэм шел свободной, размашистой походкой, смешно перекидывая из руки в руку солнцезащитные очки в дешевой пластиковой оправе. Его каштановые волосы, еще не знавшие суровых бункерных стрижек и привычки закладывать пряди за уши в моменты тяжелых раздумий, мягкими волнами прикрывали уши, слегка выгорев на местном солнце. — Привет, — Сэм остановился в паре шагов, и Джеку даже не пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Не заставил ждать? Я застрял у автоматов с газировкой, там какая-то безумная очередь из детей. Сэм улыбался так лучезарно и мягко, что на это можно было смотреть вечно. Сэм из настоящего никогда не показывал такую улыбку. Никогда у него так не светились глаза, так не изгибались губы. Джек всегда замечал, что улыбка у него выходила чаще печальная, а в глазах отражалось сожаление за всех, кого он не успел спасти. — Нет, я сам только пришел, — соврал Джек, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Отлично. Ну что, куда пойдем? Дин оккупировал шезлонги у бара и, кажется, планирует проспать там до заката, так что мы предоставлены сами себе. Давай обойдем этот райский уголок с самого края? Я видел на карте, что на той стороне, за искусственными скалами, есть крутые волновые бассейны и мостики. — Да, давай, — охотно согласился Джек. Они двинулись вдоль извилистой дорожки, огибающей гроты и неоновые вывески аттракционов. Наблюдать за молодым Сэмом было сродни чтению запретной, невероятно увлекательной книги. Джек ловил каждое его движение, каждый жест, невольно сравнивая две версии одного и того же человека. Этот Сэм двигался плавно, без вечной, выверенной годами охоты боевой настороженности, которая заставляла взрослого Винчестера вздрагивать от любого резкого звука за спиной. В его плечах не было каменного напряжения. Он шел легко, то и дело оборачиваясь к Джеку, жестикулируя длинными руками и искренне восхищаясь масштабами аквапарка. Сердце Джека периодически пропускало удар. С этим Сэмом не хотелось спорить до криков, не хотелось сделать что-то назло, не хотелось доказывать. Хотелось просто быть рядом. И Джек еще так и не понял, нравится ему это или нет. — Слушай, я всё хотел спросить, — Сэм чуть замедлил шаг, пропуская вперед пробежавшую стайку подростков с надувными досками. — Ты так и не рассказал, откуда ты приехал. Ну, то есть, ты упомянул, что вы путешествуете с семьей, но... твои старшие родственники. Они выглядят так, будто прямо сейчас готовы отразить штурм крепости. Особенно тот высокий. Он на меня так посмотрел утром у бассейна, словно я у него сто долларов украл. Джек мысленно чертыхнулся, почувствовав, как внутри всё сжалось от неловкости. Ему пришлось на ходу активировать всё свое воображение, чтобы не выдать правду. Он вспомнил советы, которые когда-то слышал от Дина о том, как нужно общаться с гражданскими, чтобы не привлекать внимания. — О, Сэм... то есть, Саймон... он просто... очень ответственный, — Джек замялся, прикусывая губу, подбирая слова и разглядывая мыски своих шлёпанцев. И нахрена он придумал такие имена, которые даже вспомнить трудно? — Мы из Канзаса. Небольшой городок, тихий. А моя семья... мы много пережили за последний год. Потеряли близких. Поэтому они так опекают меня. Саймон... буквально не спускает с меня глаз. Он считает, что я еще слишком маленький и могу вляпаться в неприятности на ровном месте. Молодой Сэм понимающе кивнул, и в его глазах промелькнула глубокая фракция сочувствия, которая, видимо, была вшита в его код изначально, независимо от возраста. — Понимаю. Семейные драмы — это тяжело. Мой отец тоже... ну, скажем так, у него свои пунктики насчет контроля. Мы с Дином всю жизнь на чемоданах, вечно по струнке. Иногда кажется, что из тебя пытаются вылепить солдата, а ты просто хочешь... ну не знаю, почитать книжку в тишине или погулять в парке, где никто не проверяет периметр на наличие скрытых угроз. Так что я твоего дядю вполне понимаю. Но ты не думай, здесь ты в безопасности. Это же просто аквапарк. Расслабься. Мы, кстати, тоже из Канзаса. Сэм ободряюще хлопнул Джека по плечу. От этого мимолетного прикосновения у Джека перехватило дыхание. Ладонь у молодого Винчестера была горячей и широкой. Джек завороженно смотрел на профиль парня, на то, как весело щурились его глаза от яркого света, и ловил себя на мысли: со взрослым Сэмом так просто не бывало никогда. В бункере каждое слово Сэма весило тонну. Он вечно хмурился, закапывался в старинные фолианты, мерил шагами библиотеку и говорил с Джеком тоном наставника, который безумно боится сделать неверный шаг. Взрослый Сэм выстроил вокруг себя невидимую стену из ответственности и долга. А этот Сэм... он был здесь. Живой, открытый, не знающий разочарований и боли будущих потерь. С ним можно было просто идти рядом, дурачиться и не думать о том, что ты — нефилим, способный разрушить вселенную. — Правда? — наигранно удивился Джек, поправляя волосы и ловя взгляд Сэма на своих пальцах. — Какое совпадение, что мы из одного штата. Джеку бы Оскар за его игру. — Согласен, — мягко улыбнулся Сэм. Они дошли до небольшого мостика, перекинутого через искусственный водопад. Снизу, разбиваясь о пластиковые валуны, с грохотом летели прохладные брызги. Джек засмотрелся на радугу, которая дрожала в водяной пыли, когда Сэм вдруг дернул его за рукав: — Эй, смотри, там палатка с мороженым! Дин утверждает, что я маньяк, потому что могу есть его килограммами, но перед фисташковым я не уступлю. Будешь? Я угощаю. У меня завалялось несколько мятых купюр. — Буду, — улыбнулся Джек, чувствуя, как детская радость затапливает грудь. Они подошли к яркому фургончику, оформленному в виде огромной клубники. Вокруг толпились люди: полная женщина в соломенной шляпе ругала плачущего ребенка, парень в гидрокостюме пересчитывал сдачу, у кромки бассейна смеялась компания девушек. Сэм повернулся к продавцу, заказывая два рожка, и в этот самый момент мир вокруг них оглушительно лагнул. Джека словно ударило током по оголенным нервам. Звук падающей воды, детский писк, музыка из колонок — всё это в одну миллисекунду схлопнулось, превративсь в монотонный, вибрирующий белый шум, от которого заложило уши. Солнечный свет померк, а затем пространство взорвалось ядовитыми, неестественными красками. Голубая вода в бассейне стала люминесцентно-зеленой, пластиковая клубника фургончика налилась тревожным, неоново-пурпурным светом, а лица людей вокруг приобрели мертвенно-серый оттенок. Джек сглотнул и непонимающе завертел головой, смотря на замершего и все еще улыбающегося Сэма. Он почувствовал, как ладони моментально потеют от страха. Время замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Полная женщина замерла с открытым ртом, её пальцы намертво застыли на ремешке сумки. Девушка у бассейна замерла в прыжке, зависнув в воздухе в окружении стеклянных, недвижных капель воды. Продавец мороженого застыл с протянутым рожком, и его улыбка выглядела как резиновая маска, натянутая на манекен. Джек замер, его сердце пропустило удар. Конечно, он не из пугливых, но видеть такое и быть совершенно без силы было сродни тому, если бы вас закинули в клетку с питонами. Голодными питонами. Что, твою мать, это было? — Джек? Ты чего завис? Брать будешь, пока не растаяло? Голос Сэма прозвучал как гром среди ясного неба. Пространство с громким щелчком вернулось в норму: вода снова стала голубой, звуки обрушились на уши привычным шквалом, а женщина в шляпе продолжила свою тираду, даже не заметив, что её жизнь только что была поставлена на паузу. Джек испуганно перевел взгляд на молодого Винчестера. Тот стоял как ни в чем не бывало, протягивая ему вафельный рожок с нежно-зеленым шариком мороженого. На его лице не было ни тени страха или удивления. — Да... спасибо, — Джек дрожащей рукой взял рожок, чувствуя, как холод просачивается сквозь вафлю в пальцы. — Эй, ты в порядке? — Сэм слегка нахмурился, наклоняя голову и заглядывая Джеку в глаза. — Ты бледный какой-то. Перегрелся на солнце? — Нет-нет, всё хорошо, — поспешно ответил Джек, заставляя себя улыбнуться и сделать большой укус. Прохладная сладость немного отрезвила мысли. — Просто... показалось, что голова закружилась. Шумно очень. — А, ну это да, — Сэм облегченно улыбнулся и лизнул свое мороженое, пачкая кончик носа. — Здесь толпа сумасшедшая. Пойдем обратно к нашим? Дин обещал, что если я найду ему ледяную колу, он разрешит мне прокатиться на той безумной желтой горке, где все орут так, будто их режут. Джек кивнул, но внутри него уже поселился липкий страх. Что это такое? Их сейчас выкинет назад? Или случится что-то похуже, чем временная петля? Джек прикусил щеку изнутри, поглядывая на Сэма и не особо прислушиваясь к его оживленному рассказу о собаке мечты. Он даже и не знал, что Сэм мечтал о собаке и большом доме с задним двориком! Но на данный момент это казалось второстепенным. Ему бы поскорее найти Ровену и понять, сколько у него еще здесь времени. — ...и вот я ей и говорю... — продолжал Сэм, абсолютно не замечая напряжения Джека и того, что Клайн откусывает ледяное мороженое огромными кусками, почти не жуя. — Кому? — глупо моргнул Джек, понимая, что он всё благополучно пропустил. Сэм повернулся и нахмурил брови. Боже, даже нахмуренный он был так красив, что Джек вновь безбожно залип, смотря на то, как закрываются и открываются губы Винчестера, и вновь ничего не слыша. Вдруг перед самым его лицом пощелкали длинными пальцами. — Джек. Точно всё норм? — Сэм обеспокоенно шагнул ближе, сокращая расстояние между ними немного. Джек сглотнул, во все глаза рассматривая его широкие плечи и ровную оливковую кожу. Мысли о Ровене, ловушке и неоновом сбое мгновенно вылетели из головы, уступая место какому-то импульсу. — Ага, — он кивнул, лихорадочно бегая взглядом по лицу Сэма и окончательно забивая на панику. — Ты просто такой красивый, что слушать тебя тяжело. Сэм неловко замер. Выражение его лица сменилось полнейшей растерянностью, а губы тронула несмелая, удивленная улыбка. Он поспешно отвернулся, и Джек с нескрываемым удовольствием заметил, как кончики ушей Винчестера стремительно покраснели, выдавая его с головой. — Спасибо. Ты тоже очень красивый, — тихо буркнул Сэм, искоса взглянув на него из-под пушистых ресниц. Джек довольно прикусил губу и слегка наклонил голову, наблюдая за этой реакцией. И как ему теперь, черт возьми, жить с пониманием того, что Сэм умеет так очаровательно смущаться? Так восторженно смотреть своими светлыми, зелено-карими глазами, неловко облизывать нижнюю губу и нервно перебирать пальцами каштановые волосы? Настоящий Сэм никогда не позволял себе быть таким уязвимым и открытым. И от этого контраста внутри Джека сладко и одновременно больно потянуло под ребрами. Сэм все еще растерянно перебирал пальцами каштановые волосы, пытаясь справиться со смущением от неожиданного комплимента, когда из динамиков над зоной отдыха внезапно донеслись первые, до боли знакомые аккорды. Тяжелый ритм ударных и дерзкий гитарный перебор заставили Джека буквально вскинуть голову. — О, знаешь эту песню? — удивился Джек, искренне прислушиваясь к летящему над бассейнами треку. — Мне она очень нравится. — О да, это же AC/DC, — Сэм облегченно ухватился за смену темы, хотя румянец с его ушей все еще не сошел. Он тепло улыбнулся и покачал головой. — Дин обожает эту группу. Врубает в машине так, что стекла дрожат. — А ты какую любишь? — Джек с любопытством заглянул ему в глаза, ловя этот редкий момент искренности. — Ну, мне нравится что-то более спокойное. Инди-рок, может, старый акустический фолк... А тебе? Джек на секунду задумался, и внутри у него шевельнулось странное чувство. Во-первых, его вообще никто никогда не спрашивал, что нравится лично ему. Для Дина этот вопрос вообще не существовал — он просто включал в Импале свой любимый классический рок на полную мощность, и все остальные были обязаны разделять его восторг. Конечно, у Джека со временем появился плеер, но и туда он по привычке закачал те самые песни с кассет шеви. Но была одна... особенная. Её как-то раз принес Кас. Где ангел умудрился добыть эту запись, Джек не имел ни малейшего понятия, но песня была удивительной. Тягучей, меланхоличной, пронзительной — она всегда вызывала у Клайна кучу непонятных эмоций, которые он сам не мог до конца расшифровать. — Мне нравится одна песня... Вроде называется Paralyzed, — тихо произнес Джек. — Не знаю такую, наверное, — Сэм слегка нахмурился, перебирая в памяти названия. — А кто поет? — Не помню... Но там еще поется... — Джек замялся, а потом негромко, почти шепотом процитировал строчки, которые въелись ему в подкорку: — «Я парализован. Где мои чувства? Я больше ничего не чувствую. Знаю, что должен. Где настоящий я? Я потерян, и это убивает меня изнутри. Я парализован». Сэм внимательно вслушался в эти тяжелые слова, и в его глазах промелькнуло искреннее сочувствие, пополам с легким недоумением. — Нет, точно не знаю, — покачал он головой. — Но текст... сильный. А откуда ты... — Знаешь, наверное, я что-то напутал, — поспешно перебил его Джек, чувствуя, как по спине пробежал холодок, а лицо мгновенно вспыхнуло от стыда. — Может, там и не так поется вовсе. Твою ж налево! Джек внутренне закричал на самого себя, готовый сквозь землю провалиться. До него только сейчас, с огромным опозданием, дошло: а ведь эта песня, возможно, еще даже не вышла в их времени! В каком году её вообще записали? Он понятия не имел. И надо же было так нелепо, глупо напортачить на ровном месте, едва не выдав себя с головой. Сэм лишь мягко, понимающе улыбнулся ему, решив не давить расспросами, а Джек поспешил отвернуться в сторону аттракционов и сильно прикусил губу. Сердце испуганно колотилось в ребра. — Слушай, Сэм... — начал было Джек, поворачиваясь обратно, чтобы как-то загладить неловкость. — О, Сэмми! — из-за угла ближайшего павильона внезапно вылетела до боли знакомая, напористая фигура. Сэм досадливо, шумно выдохнул и прикрыл глаза, оборачиваясь к Джеку: — Извини. Он, как обычно, максимально не вовремя. Джек неловко улыбнулся, переступая с ноги на ногу на горячей плитке. Но Сэм, вопреки всему, не спешил отворачиваться. Он не отводил от нефилима своего любопытного, невероятно мягкого взгляда. Словно поддавшись какому-то невидимому притяжению, Сэм чуть заметно подался вперед, сокращая и без того маленькое расстояние между ними, и приоткрыл рот, собираясь сказать что-то еще. Джек, затаив дыхание, тоже неосознанно подался навстречу, ловя каждое мимолетное движение его губ. Но добежавший до них молодой Дин бесцеремонно и шумно вклинился прямо между ними, напрочь разрушая интимность момента: — Сэмми, надо срочно поговорить! Дело жизни и смерти. Джек неловко отшатнулся назад, чувствуя, как волшебство момента испарилось. Сэм тоже вынужден был отпрянуть. Он посмотрел на старшего брата таким грозным, убийственным взглядом, каким обычно смотрят на заклятых врагов: — Прямо сейчас, Дин?! — Да, — Дин остался абсолютно слеп к вспышке братского гнева и перевел быстрый, оценивающий взгляд на парня. — Привет. Извини, я забыл, как тебя... — Джек, — с нажимом и раздражением в голосе напомнил Сэм. — Ох, да, точно! Привет, Джек, — Дин дежурно ухмыльнулся. — Ты же не против, если я украду своего брата буквально на пару минут? — Привет, Дин. Нет, я не против, — послушно, хотя и немного грустно улыбнулся Джек. — Но я против! — отрезал Сэм, упрямо скрестив руки на груди. Дин закатил глаза, давая понять, что споры не принимаются, просто схватил Сэма за локоть и сильно потянул за собой в сторону выхода: — Пойдем скорее, некогда препираться. Сэм в явной досаде прикусил нижнюю губу, из последних сил сопротивляясь напору брата. Но перед тем, как окончательно подчиниться и уйти, он внезапно рванулся назад и резко наклонился к самому лицу Джека. Джек от неожиданности замер и перестал дышать. В эту секунду он почувствовал терпкий, умопомрачительный запах его тела — нагретая солнцем кожа, едва уловимый аромат воды и мускус. И... больше ничего. Никакой магии, никакой ангельской благодати или пугающей силы. Только этот чистый, земной запах человеческого тела. От этой близости у Джека кругом пошла голова, колени мгновенно подогнулись, а внизу живота разлилось обжигающее тепло. Горячие губы Сэма прошептали слова прямо ему в ухо, обдав кожу теплым дыханием и вызвав мгновенный табун мурашек по шее: — Еще увидимся. Извини, просто Дин у меня самый непросветный идиот. Джек не сдержался и тихо хихикнул, пряча лицо в плечах. Сэм подмигнул ему напоследок, и в следующую секунду Дин окончательно утянул упирающегося брата в бурлящую толпу аквапарка. Потеряв их из виду, Джек еще долго стоял у мостика, касаясь пальцами горящего уха и глупо улыбаясь пустоте. Джек тряхнул головой, пытаясь вернуть мыслям хоть какую-то трезвость, и направился обратно к центральным горкам, где обосновалась их весьма колоритная и абсолютно не вписывающаяся в антураж семейного аквапарка компания. Джек усмехнулся, глядя на них со стороны: солянка из завязавшего вервольфа, парочки архангелов, могущественной ведьмы, бывшего ангела и двух упрямых охотников выглядела в этом раю из пластика и солнца как минимум странно. Уже на подходе к зоне с шезлонгами до ушей Джека донеслись знакомые, препирающиеся голоса, которые невозможно было спутать ни с чем. — Боже, как жарко... — раздался капризный голос Габриэля, который лениво обмахивался каким-то рекламным буклетом. — Поверь, в аду еще хуже, — сухо, даже не поднимая глаз от своего бокала, отозвалась Ровена. Она сидела в элегантной позе, закинув ногу на ногу. — Да что ты? Я ж там не был, — фыркнул архангел, поправляя свои дурацкие солнцезащитные очки в золотой оправе. — Я тоже, кстати, был там, — лениво, с усмешкой отозвался Кастиэль. Джек удивленно моргнул, переводя взгляд на Каса. Тот вальяжно расположился на одном из шезлонгов, закинув руки за голову и подставив солнцу свой неожиданно подтянутый, рельефный торс. С тех пор как Кас стал человеком, в нем появилось что-то чертовски притягательное. Никакого убогого бежевого плаща и вечной потерянности — сейчас он выглядел как чертовски уверенный в себе мужчина, способный одним взглядом заставить капитулировать небольшую армию. — А кто вообще там не был? — Дин, сидевший на соседнем шезлонге, практически умирал от жесточайшего похмелья. Он сидел в самых темных очках, какие только смог найти, глубоко натянув на лоб бейсболку, и тихо проклинал слишком яркое солнце, детский визг и шум падающей воды. Каждое слово давалось ему с видимым трудом. — Я, — Гарт стоял чуть поодаль, прямой как палка, и с непониманием наблюдал за суетой вокруг. На нем были огромные гавайские шорты, которые висели на его худощавой фигуре инородно. Джек, наблюдая за этой сценой, еле сдержал смешок: Гарт в аквапарке выглядел как потерявшийся подросток, которого по ошибке прихватили с собой взрослые, в то время как Кас умудрялся излучать неприличную дозу магнетизма, просто лениво щурясь на солнце. — Гарт, щеночек, ты вообще мало где был по нашим сверхъестественным меркам, — Габриэль снисходительно потрепал вервольфа по плечу, отчего тот лишь забавно сморщил нос. В этот момент Кас, решив, видимо, что окружающим действительно слишком жарко, зачерпнул пластиковым стаканом ледяной воды из стоящего рядом ведра и прицельно плеснул в архангела. — Кас! Хватит брызгать в меня водой! — взвился Гейб, подскакивая на месте и отряхиваясь, как мокрый пес. Дин в это время издал страдальческий стон, сползая по шезлонгу еще ниже. — Наверное, я умер... — прохрипел старший Винчестер, прижимая ладонь к пульсирующему виску. — Моя голова сейчас взорвется. Это точно ад. — Фу, тогда почему мы с тобой? — Ровена брезгливо поморщилась, делая аккуратный глоток своего ярко-розового коктейля через соломинку. — Если бы это был мой ад, Винчестер, тебя бы в нем точно не было. Ну, или ты бы, по крайней мере, молчал. — О, Джек, привет! — Габриэль первым заметил приближающегося нефилима и расплылся в хитрой улыбке. — Как погулял, дорогуша? Джек неловко замер у края их площадки, чувствуя, как под устремленными на него взглядами к щекам снова приливает тепло. Мысли о молодом Сэме, его шепоте и внезапном появлении Дина всё еще путались в голове, создавая полную кашу. — Нормально... — Джек замялся, переводя взгляд с одного лица на другое. — Но Дин... тот, который не ты, Дин, но ты... в общем, он прибежал и забрал Сэма. Того, который не наш Сэм, но с какой-то стороны наш Сэм, и они... — Всё, всё, я понял, — простонал Дин, замахав на него руками и даже не открывая глаз под очками. — Только умолкни, умоляю. От твоих «тот Сэм, не тот Дин» у меня мозг сейчас через уши вытечет. — Ребята... а куда делся Гарт? — вдруг спросил Габриэль, оглядываясь по сторонам и понимая, что худощавая фигура вервольфа только что была здесь, а теперь бесследно испарилась. — Гейб, он, наверное... — начал было Кас, лениво поворачивая голову в сторону огромных, возвышающихся над аквапарком конструкций. — Ох, святой отец, это что, Гарт?! — Ровена со стуком опустила бокал на столик, округлив глаза и указывая пальцем на самую вершину экстремального аттракциона. Все, включая даже полуживого Дина, который с трудом приподнял край очков, уставились вверх. Там, на стартовой площадке самой дикой, крутой и высокой горки с двойной мертвой петлей, гордо стоял Гарт. Он активно махал им руками, явно собираясь устроить грандиозное шоу. Через секунду он с победным криком прыгнул в трубу. Кас приподнялся на локтях, провожая его взглядом с сугубо эстетическим интересом. Завораживающе ухмыляясь, он наблюдал за траекторией полета вервольфа, забавляясь происходящим. Шоу, впрочем, пошло не по плану. Примерно на середине трубы, прямо перед первой петлей, где напор воды немного ослабел, Гарт умудрился как-то неловко повернуться и... застрял. На пару секунд всё затихло. Джек, глядя на застрявшую в трубе тень Гарта, подумал, что если они сейчас застрянут в этой временной петле навсегда, то Гарту придется высылать еду по почте прямо в эту трубу. — Он что там, поселился? — проворчал Дин. И тут труба издала глухой, вибрирующий звук. Гарт вылетел оттуда абсолютно неестественным образом — спиной вперед, размахивая руками, словно ветряная мельница. С оглушительным всплеском он рухнул в бассейн, подняв гигантскую тучу брызг, которая знатно окатила ближайших туристов. Джек не выдержал и искренне, звонко расхохотался, согнувшись пополам. Вся накопленная за время прогулки неловкость на мгновение отступила. Отсмеявшись, Джек выпрямился и вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Чуть поодаль, в тени большого навеса, сидел Сэм. Перед ним на пластиковом столе лежал открытый ноутбук и куча каких-то распечатанных карт лагеря, но сейчас он не смотрел в экран. Сэм провожал Джека долгим, непонятным, но невероятно красивым и глубоким взглядом. Его глаза внимательно, подмечая каждую деталь, скользили по нефилиму: он определенно заметил и эту смущенную, блуждающую улыбку Клайна, и его слегка растрепанный вид после прогулки, и то, как парень то и дело трогал свое ухо. Во взгляде Винчестера читалось напряжение, смешанное с чем-то... Джек понятия не имел, что не так, и придирчиво осмотрел себя, поправив край шорт и заглянув за шиворот майки. Но, не заметив ничего странного, просто пожал плечами. Впрочем, это же Сэм. Он всегда смотрит странно, будто пытается прочесть твои мысли насквозь. Пока Джек пытался справиться со смущением под этим взглядом, у шезлонгов продолжался свой дурдом. Габриэль, воспользовавшись тем, что Дин снова впал в полузабытье, потянулся к его бутылке с водой и щедро плеснул туда текилы из припрятанной фляжки. — Гейб, он заметит... — тихо, но предостерегающе пробормотал Джек, наклоняясь ближе к архангелу и пытаясь предотвратить неизбежную катастрофу. — Не заметит, он сейчас в анабиозе, — отмахнулся архангел, подмигнув Ровене. Дин действительно ничего не заметил, сделал большой глоток, тут же поперхнулся, позеленел и закашлялся, отчего его похмельное состояние, кажется, вышло на новый, уровень страданий. Габриэль же, довольный собой, развернулся к Джеку и слащаво протянул: — Джеки, дорогуша... Что-то твои губы совсем не целованы. Неужели прогулка прошла плохо? Я-то думал, ты вернешься в куда более... потрепанном и довольном состоянии. Джек мгновенно вспыхнулся, становясь пунцовым до самых корней волос. — Боже, Габриэль, я с тобой точно не буду обсуждать свои поцелуи! — возмущенно воскликнул он, скрестив руки на груди. — А с кем еще? — хохотнул Гейб, вальяжно раскинувшись на шезлонге. — Мы же тут одна большая, дружная, пусть и слегка поехавшая семья. Ровена, скажи ему! Ровена, лениво потягивая свой коктейль через трубочку, лишь оценивающе разглядывала Джека, прекрасно замечая его крайнюю рассеянность и то, как он то и дело бросает короткие взгляды в сторону Сэма. Женщина заговорщически улыбнулась, но перевела тему, решив пощадить парня. — Оставьте ребенка в покое, мальчики. Лучше посмотрите на нашего пернатого друга, — Ровена кивнула в сторону Кастиэля. — Кас, на тебя те девицы у кромки бассейна уже минут сорок глазеют. Ты бы прикрыл свой неожиданно умопомрачительный торс, а то они сейчас слюной подавятся. Да и у меня, признаться, эстетический шок. Кто знал, что под этим убогим бежевым плащом скрываются такие рельефы? Кас даже не шелохнулся, лишь довольно улыбнулся кончиками губ и легким, небрежным жестом поправил влажные темные волосы, отчего девицы у бассейна синхронно вздохнули. — Я думаю, Касу все равно, раз он по парням, — хмыкнул Габриэль, подпирая щеку ладонью и глядя на брата. Кастиэль с легким недоумением повернул голову к архангелу: — С чего вы взяли, что я по парням? — Ну как же, — поймала волну Ровена, издевательски приподняв идеальную бровь. — Ты одного Дина к себе завербовал, вытащив из ада и привязав к себе «небесной цепью», потом вот второго, молодого, взглядом гипнотизируешь. Очевидный паттерн, дорогой мой. — Никто меня не вербовал! — внезапно рявкнул Дин, рывком садясь на шезлонге и яростно сдергивая очки. — Мне плевать на Каса! И вы не можете делить меня на двоих разных людей, пусть где-то там на заднем дворе и ходит вторая версия меня. Я — это я. И мне. Плевать. Дин снова рухнул на спину, тяжело дыша и натягивая очки обратно. Наступила короткая пауза. Джек, наблюдая за этой сценой, отметил про себя, что Дин защищает свое «мне плевать» с таким рвением, словно это последняя банка пива в бункере. Нефилим скосил глаза на Каса и заметил, как тот лишь многозначительно и нагло приподнял бровь, явно пропуская тираду охотника мимо ушей. Габриэль наклонился к Ровене, громко шепча на всю площадку: — Интересно, Касу обидно, что Дин сказал, что ему плевать? — Думаю, нет, — так же громко и с удовольствием подыграла ведьма. — Он всегда может пойти ко второму Дину, молодому и не такому ворчливому, и... — Гейб, Ровена! — Дин снова подскочил, его лицо выражало всю неприязнь к этим двоим. — Я сейчас кину в вас лежаком! Клянусь богом, я подниму эту пластиковую херню и размозжу ваши довольные лица! — Пф, истеричка, — лениво отозвался Габриэль, даже не шелохнувшись. Джек, чувствуя, что у него от этого балагана уже у самого начинает кружиться голова, сделал шаг в сторону Каса. — Кас, подвинься, я устал стоять, — тихо попросил Джек, пристраиваясь рядом с ним прямо на край широкого шезлонга. Кастиэль повернулся к нему и, оглядев парня оценивающим взглядом, хмыкнул, прикрывая глаза и лениво закидывая руки за голову: — Джек, ты горячий. Джек замер, сглотнул и непонимающе моргнул. Что? — Это... комплимент? — неуверенно переспросил Джек, чувствуя, как краснеет уже по третьему кругу за день. — Если да, то мне как-то неловко, потому что ты... ну, фактически мой отец. — Теоретически он не твой отец, — вставил свои пять копеек Габриэль, покатываясь со смеху на своем шезлонге от выражения лица племянника. — Нет, Джек, ты физически горячий, — с абсолютной, обезоруживающей серьезностью поправил Кас, небрежно протягивая руку и на секунду касаясь ладонью лба Джека. — Твоя температура тела сильно повышена. На сорок два процента выше нормы для обычного человека в этих климатических условиях. — Все еще звучит не очень... — пробормотал Джек, убирая руку Каса от своего лица. Дин, которому, видимо, окончательно надоели все эти разговоры вокруг его персоны и ориентации Каса, дотянулся до сумки, стоявшей под шезлонгом. — Боже, где мой водяной пистолет? — проворчал он, шаря там ладонью. — Я сейчас просто расстреляю вас всех к чертовой матери. — Кас, ты что, обиделся на слова Дина? — вдруг спросил Габриэль, заметив, как ангел пристально и как-то слишком уж мрачно посмотрел на старшего Винчестера. — С чего бы это? — холодно отозвался Кастиэль, забирая у Джека большой пластиковый водяной автомат, который тот только что поднял с пола. — Мне на него тоже плевать. И, не успел Дин даже вытащить голову из сумки, Кас направил оружие прямо на него и нажал на курок. Мощная, ледяная струя воды ударила Дину точно в затылок. — Кас! Не надо, ладно, ладно! — заорал Дин, подпрыгивая на месте и пытаясь увернуться от безжалостного ангельского обстрела. — Извини! Только убери эту херню, мне от нее почему-то щекотно! Твою мать, Кас, прекрати, я сейчас сдохну! Кастиэль, впрочем, оставался непреклонен, продолжая заливать за шиворот охотнику ледяную воду с самым невозмутимым лицом на свете. Тем временем из бассейна, наконец, выбрался мокрый, отплевывающийся, но невероятно довольный собой Гарт. Он подошел к их компании, оставляя за собой мокрые следы на плитке, и держал в руках... огромное пластиковое ведро, доверху наполненное кубиками льда, которое он где-то умудрился стащить у персонала. Джек поспешил поплотнее прижать майку к телу, чтобы шальные кубики льда случайно не попали за шиворот, и постарался застыть на шезлонге Каса, молясь, чтобы Гарт его не заметил и не вовлек в это ледовое побоище. Сэм устало потер переносицу и закрыл ноутбук. Ему тоже было жарко, а поведение брата и остальных стремительно истощало его запасы терпения. К тому же, его всё еще отвлекал растрепанный и смущенный Джек. — Сэмми... — послышался из-под водяного обстрела жалобный голос Дина. — Сэмми... есть пиво вообще? Хватит меня поливать, Кас! Сэмми, организуй пива... Сэм промолчал, отвернувшись и уставившись в карту. — Сэмми... ты слышишь?.. — Дин попытался закрыться от струи воды полотенцем. — Сэмми... ну будь человеком. — Сэмми... Сэм резко повернулся, и в его голосе прорезались раздраженные нотки: — Дин! Я не хочу с тобой общаться! Ты полчаса назад столкнул меня в бассейн прямо в одежде, если ты забыл! Так что страдай молча. Джек удивленно обернулся и только сейчас заметил, что Сэм и впрямь сидит во влажной рубашке с коротким рукавом и шортах. От влаги ткань плотно прилипла к телу, чертовски красиво и рельефно очерчивая его мощные бедра, фактуру широких плеч и перекаты и без того рельефных мышц. Поймав этот внезапный заинтересованный и откровенно залипший взгляд Джека, Сэм вопросительно приподнял брови, но нефилим поспешно отвернулся, чувствуя, как лицо обдало новой волной жара. Отвернуться-то он отвернулся, но сердце застучало с пугающей, сумасшедшей скоростью, и Джек нервно сглотнул. Ну твою мать... Это уже просто издевательство. Слишком много красивых и возбуждающих Сэмов на один квадратный метр. По глубокому убеждению Джека, его гормоны и здравый смысл сейчас вели ожесточенную войну, и здравый смысл с треском проигрывал. — Но я... — Дин хотел было оправдаться, но тут его взгляд упал на Гарта, который с широкой улыбкой уже заносил ведро со льдом прямо над его головой. — ТВОЮ МАТЬ, ГАРТ, ОТКУДА ТЫ ВЗЯЛ ЛЕД?! — Гарт, не смей, иначе я прокляну весь твой род до десятого колена! — взвизгнула Ровена, поджимая ноги под себя, так как кубики льда полетели во все стороны, включая её шезлонг. — Да вы чего, ребята! — искренне удивился Гарт, опрокидывая остатки льда прямо в центр площадки. — Сами же сказали, что жара невыносимая, а охладиться не хотите? Я же как лучше хотел! — Джек, подай мне второй водяной пистолет... — зловеще прошипел Дин, вытирая лицо от воды и ледяной крошки. — Гарт! Тут Джек вообще-то, постыдился бы так себя вести! — крикнул Гейб, уворачиваясь от очередных брызг. — Да мне наср... — весело начал Гарт, но договорить не успел. — Сэм, кинь в него тапком, — изнемогая, попросил Дин, падая обратно на подушку шезлонга. Сэм лишь тяжело вздохнул, глядя на весь этот хаос. Он снова перевел взгляд на Джека, который, несмотря на всю суету, продолжал тихо сидеть на краю шезлонга Каса, погруженный в свои мысли. Сэм мягко, едва заметно улыбнулся ему в ответ — немного усталой, но невероятно теплой улыбкой, в которой, вопреки всему, для Джека всегда было слишком много важного. И нефилим вдруг понял, что, как бы ни был прекрасен и легок молодой Сэм из прошлого, этот сложный, хмурый и выстроивший стены Сэм из настоящего был ему ничуть не менее дорог. И от этой внезапной, интимной улыбки у Джека в груди что-то резко перевернулось, заставив дыхание перехватить. Он непонимающе, завороженно посмотрел на Винчестера. Вот бы знать, что прямо сейчас происходит у него в голове.

***

Сумерки опустились на лагерь мгновенно, словно кто-то просто щелкнул выключателем. Но если снаружи мир застыл в приятной прохладе, то внутри просторной гостиной бунгало атмосфера накалилась до предела. Дневная неоновая аномалия — когда на несколько секунд небо над аквапарком пошло пиксельными трещинами, а звук падающей воды превратился в глухое цифровое эхо — ясно дала понять: этот карман реальности нестабилен. Он начинает разрушаться. Вся команда рассредоточилась по гостиной. Дин, слава богу, немного оклемавшийся после полуденного кошмара, мерил шагами комнату, раздраженно звеня ключами в кармане. На столе перед Сэмом выстроилась ровная стена из исписанных блокнотов, распечаток и карт, которые он анализировал последние два часа. Где Сэм взял столько карт и ноутбук в принципе, Клайн понятия не имел. Слабо верилось, что Винчестер притащил всю эту канцелярию с собой в карманах шорт прямо из будущего. Но спрашивать об этом хотелось еще меньше, поэтому Джек просто решил забить на этот факт. В конце концов, у Сэма всегда была суперспособность материализовать макулатуру и гаджеты в любой непонятной ситуации. Джек сидел на широком подлокотнике кресла, полностью погруженный в собственные мысли. Смущение и неловкость, преследовавшие его весь день, наконец отступили, уступив место собранности и тревоге. Если этот мир схлопнется, что произойдет с ними? Магия карманных вселенных обычно циклична. Но эта аномалия... она не была похожа на системный сбой. Она выглядела так, словно сам фундамент этого места отторгает их присутствие. Или, наоборот, они требуют от него слишком много энергии, которую он не способен сгенерировать. Джек непонимающе смотрел на ровную оранжево-розовую линию горизонта за окном, нервно покусывая заусенцы и пытаясь прийти к какому-то логическому умозаключению. Однако картинка не складывалась, и ничего путного придумать не получалось. — Это бред сивой кобылы, — нарушил тишину Дин, остановившись у окна. — Мы торчим здесь черт знает сколько времени. Я хочу домой. К охоте. Там, где если есть тварь, ты бьешь её серебром или сжигаешь, и дело сделано. А здесь? — Дин, если мы просто попытаемся пробить стену силой, нас погребет под обломками собственного сознания, — спокойно, даже не поднимая глаз от записей, отозвался Сэм. — И мы тут всего два дня. И мне казалось, тебе тут очень даже нравится. Дин раздраженно фыркнул, скрестив руки на груди, но возразить ничего не смог. Кастиэль, вальяжно расположившийся в кресле напротив и лениво крутящий в пальцах солнцезащитные очки, согласно кивнул: — Сэм прав. Подобную структуру имеют ангельские ловушки высшего порядка, созданные Метатроном во время падения. Они не запирают тело — они проецируют идеальные или, наоборот, глубоко травмирующие сценарии, заставляя разум бесконечно ходить по кругу, вырабатывая энергию для поддержания купола. — Браво, Кас, ты начинаешь мыслить как раньше, — Габриэль, сидевший на кухонном прилавке и беззаботно болтавший ногами, закинул в рот очередную конфету. — Вот только Метатрон мертв, а эта ловушка... она какая-то слишком... Слишком приторная. Тут нет карающей длани, тут есть... шведский стол и горки. Это будто просто курорт. — Но ведь ничего не бывает у нас просто, — цокнул Дин, мгновенно погружаясь в свои невеселые мысли и задумчиво провожая взглядом одинокую муху, ползущую по стеклу. Сэм поднялся со своего места, прошел на небольшую кухню и через пару минут вернулся, неся в руках две дымящиеся кружки. Одну он молча поставил на журнальный столик прямо перед Джеком, а вторую оставил себе, садясь обратно за стол. — Ну, если я правильно понял, то мы попали сюда из-за выброса энергии или эмоций, не суть, хотя должны были загнать демона в тюрьму, — Джек автоматически протянул руку, взял теплую керамическую чашку и поднес к губам. — И получается, что мы сами создали эту реальность. Тогда выходит, что... Но едва сделав один крошечный глоток, нефилим неожиданно замер на полуслове, так и не закончив мысль, которую собирался озвучить. Джек уставился в темную, ароматную жидкость, не мигая и словно пытаясь разглядеть на дне ответ на главную загадку вселенной. Прошла минута. В комнате снова повисла тишина, прерываемая только тихим ворчанием Дина. Джек продолжал гипнотизировать кружку со странным, глубоко озадаченным выражением лица. — Джек? Что-то не так? — Сэм приподнял бровь, заметив его внезапный ступор. Джек медленно поднял глаза на старшего Винчестера, перевел взгляд на чашку, а затем совершенно серьезно, без тени улыбки спросил: — Сэм... он что, отравлен? Дин подавился воздухом и резко обернулся. Габриэль на прилавке прыснул со смеху, чуть не подавившись конфетой. Сэм лишь устало, едва заметно пожал плечами, делая невозмутимый глоток из своей кружки: — С чего ты взял? — Тут... три ложки сахара. И карамельный сироп, который Гарт нашел в тумбочке с утра и спрятал на верхней полке, — Джек недоверчиво прищурился, пытаясь поймать охотника на лжи. — И молоко. Ровно столько, чтобы кофе перестал быть горьким, но не стал приторным. Ты никогда не делал мне такой кофе. Ты вообще никому не делаешь кофе, кроме себя. Откуда ты... — Я просто запомнил, как ты пил его в бункере две недели назад, — буднично, словно в этом не было абсолютно ничего особенного, ответил Сэм. Он даже не смутился под пристальным взглядом парня. — Ты тогда ворчал, что у Дина кофе похож на деготь. Пей давай, а то опять влепишься взглядом в стену на пару часов, пока мы тут выход ищем. Джек нервно сглотнул, чувствуя, как внутри с новой силой заворочалось тепло, с которым он безуспешно воевал весь этот бесконечный день. Он что? Он запомнил? Джек слегка прищурился, глядя на растрепанную макушку охотника и всерьез прикидывая в уме, мог ли тот получить сильный солнечный удар у бассейна. Чтобы Сэм Винчестер проявлял такую бытовую чуткость? Это было подозрительно. Он поспешно сделал еще один большой глоток, чтобы скрыть накатившее замешательство, и решил резко перевести тему на деловой лад, напрочь забывая, о чем вообще говорил секунду назад. — Ладно. К делу. Вы... вы заметили то, что произошло днем? У центральных горок. — О, милый, это трудно было не заметить, — Ровена, до этого момента тихо сидевшая на диване и лениво покачивавшая изящной туфлей на кончике пальцев (откуда она только взяла эти шпильки в пляжном лагере?), плавно подалась вперед. Она с мелодичным звоном перемешивала серебряной ложечкой янтарную жидкость в своем стакане. — Небо выглядело так, словно его шил пьяный портной. Ткань реальности трещит по швам. Это была чистейшая аномалия. — Вопрос в том, что её спровоцировало, — Джек поставил кофе на столик и подался вперед, его глаза блеснули неподдельным азартом. — Я думал об этом по дороге сюда. Карман не может разрушаться сам по себе просто от времени, если только в систему не ввели переменную, ломающую код. Наше появление здесь — это интеграция чужеродных элементов. Но почему пик нестабильности пришелся именно на полдень? Всё-таки не зря Джек вместо регулярной охоты с Винчестерами периодически часами просиживал в подземной библиотеке Хранителей Знаний, шурша древними фолиантами. Вот так сиять мозгами и выдавать четкие теории перед лицом древней ведьмы и архангелов было чертовски приятно. Даже Габриэль посмотрел на него с легким восхищением и уважением. Ровена загадочно улыбнулась, сделала крошечный глоток и опустила стакан на колени. Её проницательный взгляд скользнул по лицу Джека, а затем плавно, с явным намеком переместился на Сэма. — Мои дорогие мальчики, вы слишком сильно полагаетесь на свои железки, графики и ангельские манускрипты, — пропела ведьма, и в её чарующем голосе зазвучали опасные нотки. — Вы ищете жесткую логику там, где правит чистый, первозданный хаос. Этот карман — не творение холодного, расчетливого разума. — А чьё тогда? — нахмурился Дин. Он безучастно наблюдал за тем, как несчастная муха раз за разом с глухим стуком бьется в оконное стекло. Они сейчас выглядели точно так же. Вроде вот тебе и форточка открытая рядом — весь этот роскошный курорт, — а ты всё равно с разбегу влетаешь в плотное, невидимое стекло реальности, набивая шишки и искренне недоумевая, где же чертов выход. — Нас забросил сюда мощный эмоциональный выброс, — Ровена обвела комнату долгим взглядом, делая театральную паузу для пущего драматизма. — Магия этого места... она живая. Она не питается заклинаниями или благодатью. Она питается чувствами. Каждым вашим потаенным страхом, каждым подавленным желанием, вашей глубокой тоской по нормальной, спокойной жизни, которая и материализовалась в этот нелепый курорт. Этот мир — паразит, сосущий наши эмоции. Джек на секунду просто перестал дышать. В голове мгновенно, как костяшки домино, выстроилась четкая логическая цепочка, намертво связавшая дневную аномалию, странное поведение купола... и его собственный разговор с молодым Сэмом у мостика. Тот момент, когда расстояние между ними сократилось, когда воздух вокруг плавился от напряжения, а сердце в груди готово было вырваться наружу. Аномалия случилась сразу после этого. О боже... Это был не просто системный сбой. Это была прямая реакция кармана на то, что произошло между ними у воды. Ловушка просто не справилась с внезапной перегрузкой. Она легко считывает их базовые, привычные эмоции — похмелье Дина, скуку Ровены, меланхолию Каса. Она подстраивается под них, создавая комфортный фон. Джек похолодел, внутри всё сжалось от внезапного, оглушающего озарения. Но когда возникает что-то... слишком сильное. Что-то дикое, искреннее и пугающее, что выходит далеко за рамки их привычного, безопасного сценария... — Соответственно, — продолжала Ровена, бесцеремонно прерывая внутренний монолог Джека и победоносно улыбаясь, — разрушить этот карман обычным щелчком пальцев или стандартным заклинанием изгнания невозможно. Его могут уничтожить только аналогичные пиковые, абсолютно искренние эмоциональные или физические импульсы. Нам нужен взрыв. Такой силы, чтобы эта суррогатная реальность просто захлебнулась и не смогла его переварить. — Иными словами, — хмыкнул Габриэль, легко скатываясь с прилавка и складывая руки на груди, — чтобы выбраться отсюда, кому-то из нас нужно либо искренне сойти с ума от ярости, либо... признаться в чем-то настолько монументальном, от чего небеса рухнут. Ну, или устроить здесь такое бурное физическое проявление страсти, чтобы у купола закоротило все предохранители напрочь. Джеки, у тебя есть идеи? Джек резко поднял голову, отчего тяжелая чашка с кофе звякнула о деревянную поверхность стола. Он отчаянно заставил себя сохранить абсолютно спокойное выражение лица, хотя внутренне его сейчас просто штормило, а мысли метались как безумные. Он упрямо заглянул в глаза Ровене, затем перевел взгляд на ухмыляющегося Габриэля, а потом... медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, повернул голову к Сэму. Сэм сидел подперев подбородок крупной ладонью. Он не смотрел на взвинченного брата, игнорировал ведьму. Его внимательный взгляд был направлен исключительно на Джека. Сэм определенно слышал теорию Ровены. И, судя по тому, как едва заметно, острой линией сжались его челюсти, он сделал точно такие же выводы, как и сам нефилим. Куполу нужен эмоциональный взрыв. И они оба знали, где именно назревает этот детонатор. — А где Гарт? — вместо ответа быстро спросил Джек, силой отрывая свой взгляд от затягивающего омута глаз охотника. Нужно было срочно разрядить обстановку, пока комната окончательно не вспыхнула. — Кажется, он пошел спать, — лениво пожал плечами Кастиэль, параллельно пытаясь забрать у Габриэля стакан с каким-то ярким тропическим коктейлем. — Ну ка, Касси, сделай себе свой! — возмутился архангел, шлепая брата по руке. — В смысле — Гарт пошел спать? — Ровена удивленно посмотрела на Дина, словно он тут решал, кому в этой вселенной спать, а кому бодрствовать. — То есть мы тут сидим, ломаем головы, как выбраться из этого пластикового ада, а он... — Ну слушай, у него был жуткий стресс на горке, он там чуть в эмбрион обратно не свернулся, пока застрял, — протянул Гейб, в очередной раз отпихивая настойчивую руку Каса. Тот закатил глаза, разочарованно вздохнул и ушел на кухню искать чистые стаканы. — Дай парню отдохнуть. Тем более, я глубоко сомневаюсь, что его пиковый эмоциональный импульс помог бы нам сломать купол. Если только мы не хотим разрушить мир силой его искренней любви к банановой зубной пасте. Джек молча кивнул, делая вид, что очень увлечен остатками остывающего кофе, и продолжая упорно игнорировать взгляд Сэма, который прожигал его покрасневшую щеку. Ровена и Габриэль продолжали вполголоса препираться из-за украденного коктейля, Дин снова уткнулся лицом в диванную подушку, глухо ворча на слишком громкое дыхание Кастиэля, но для Джека вся комната сузилась до размеров одного конкретного стола, заваленного картами. И до одного конкретного человека, чьи пальцы сейчас мерно постукивали по пластиковому корпусу ноутбука. Сэм не просто смотрел. Он выжидал. В его позе сквозило упрямство, которое Джек научился распознавать безошибочно. В бункере это обычно предшествовало многочасовым лекциям о правилах маскировки или технике безопасности при работе с древними заклятиями. Но здесь, под этим неоновым небом, в окружении фальшивых пальм, это упрямство ощущалось иначе. Оно давило на грудную клетку. — Нам нужно систематизировать аномалии, — подал голос Сэм, и его низкий, раскатистый баритон мгновенно перекрыл шутовство архангелов. Он наконец отвел взгляд от Джека и открыл новый файл на экране. — Если теория Ровены верна хотя бы наполовину, мы имеем дело с нестабильным эмоциональным триггером. Джек, ты был ближе всего к эпицентру дневного сбоя. Что конкретно происходило вокруг тебя в этот момент? Джек подобрался. Вопрос прозвучал сухо, но в том, как Сэм выделил слово «конкретно», нефилиму послышался скрытый подтекст. — Ничего особенного, — Джек постарался, чтобы его голос звучал максимально ровно. Он покрутил чашку в руках, разглядывая коричневый ободок на керамике. — Я просто гулял у центрального бассейна. Изучал периметр... — Изучал периметр? — Сэм едва заметно приподнял бровь, и на его лбу залегла глубокая складка. — А мне показалось, что ты не просто изучал периметр, Джек. Ты провел добрых полчаса у декоративного мостика. И не один. Комната как-то незаметно начала стихать. Даже Габриэль перестал дергать Каса за рукав и прищурился, переводя взгляд с Сэма на Джека с интересом. Показалось ему... Джек хмыкнул про себя. И что, собственно, Сэм хочет от него? Зачем вот так лезет постоянно в душу? Что конкретно ему надо и с какой целью он это делает постоянно? Джек не знал. Даже не то чтобы не знал — он понятия не имел. И это всё равно раздражало его до чертиков. — Я общался, — Джек твердо встретил взгляд охотника, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. Сколько можно контролировать каждый его шаг? — Это запрещено уставом? Мы заперты в пространстве, где половина посетителей — это проекции нашего собственного подсознания или прошлого. — Ты общался с ним, — отрезал Сэм. Он не назвал имени, но это и не требовалось. Это «ним» повисло в воздухе бунгало тяжелым облаком. — С версией меня, которая понятия не имеет, кто ты такой, откуда мы взялись и в какой дерьмовой ситуации находимся. — И что из этого? — Джек слегка подался вперед, чувствуя, как на губах сама собой расползается горькая ухмылка. — Сэм, мне запрещено общаться или что? Мы ведь вчера вроде выяснили, что можно! Или ты думаешь, что я ему все вываливаю? Ты думаешь, я идиот, которому уже и довериться нельзя? — Сэмми, полегче на поворотах, парень просто нашел себе друга помоложе и посимпатичнее, без этих твоих вечных страданий на лице, — хмыкнул Габриэль, закидывая ногу на ногу. — Я бы на твоем месте радовался, что он не с Дином из прошлого тусуется, а то они бы уже угнали какую-нибудь надувную импалу. — Гейб, заткнись, — не поворачивая головы, бросил Сэм. Его голос стал на полтона ниже, и это был плохой знак. Винчестер сейчас напоминал огромную грозовую тучу, которая медленно, но неотвратимо наплывала на бунгало. — Джек, мы здесь не на каникулах. Эта реальность нестабильна. Любое твое неосторожное взаимодействие с ключевыми фигурами прошлого может вызвать такой парадокс, что нас отсюда вышвырнет прямиком в пустоту. Или, что еще хуже, этот карман закроется намертво, переварив нас. Тебе нельзя так открыто разгуливать по аквапарку и тем более вступать в близкие контакты с «местными». «Близкие контакты?» У Джека внутри всё перевернулось от этой формулировки. Что, мать вашу, значит — близкие контакты? То, что они прогулялись? Или то, что смеялись? Что за бред! Джек решил, что Сэм злится не из-за безопасности. Не из-за парадоксов. Он злится, потому что это был он. Потому что его собственная молодая копия смотрела на Джека так, как сам он никогда себе не позволит. Он ревнует? Нет, это глупо. Сэм Винчестер не умеет ревновать к самому себе. Он просто пытается держать всё под своим стерильным, маниакальным контролем, потому что так ему проще не чувствовать то, что происходит на самом деле. — Я не сделал ничего опасного, — тихо, но с нажимом произнес Джек, отчетливо чеканя каждое слово. Голос немного задрожал от подступающей злости и бессилия, но он всё равно продолжал смотреть на Сэма, чувствуя, как в горле пересыхает. — Мы просто разговаривали. Он не задавал лишних вопросов. — Он не задавал, потому что он доверчивый идиот, которым я был в том возрасте! — Сэм резко захлопнул ноутбук. Дин на диване даже вздрогнул и приоткрыл один глаз. — Джек, ты — нефилим. Самое могущественное существо в этой вселенной на данный момент. Твоя энергия здесь — как маяк для любой твари, если она решит проснуться. А ты стоишь у мостика, смущенно переминаешься с ноги на ногу и... и что? О чем ты думал? — Да твою мать, Сэм! Ну какой я, черт возьми, нефилим, если мы тут все люди и все равны? Что ты заладил постоянно одно и то же? Опасность, могущественное существо, опасные твари! — Джек перевел дыхание. Сэм возмущенно открыл рот, но Джек не дал ему начать, пусть, мать вашу, слушает, раз спросил: — Я думал о том, что устал от твоих вечных нотаций! О том, чтобы отдохнуть, потому что никто ничего не мог придумать! О том, что Ровена сказала, что мы все решим вечером! О том, что я, мать твою, запутался! Где настоящее, где прошлое и где будущее! О том, что ты идиот, в конце концов! — Джек соскочил с кресла. Чашка на столике жалобно звякнула, когда он задел её коленом. — Ты ходишь здесь с таким видом, будто я — твоя главная проблема. Будто это я затащил нас сюда! Он тяжело дышал и на секунду прикрыл лицо ладонями в надежде успокоить бешено колотящееся сердце. Никто ничего не произносил. На Сэма смотреть не хотелось, но тот очевидно на Джека смотрел — потому что как еще объяснить мурашки на теле? Как в июльскую жару, когда ты стоишь весь мокрый от пота, и тут легкий ветерок обдувает тебя, и ты покрываешься ими с ног до головы. Так и от взгляда Сэма всегда. Джеку даже не надо было проверять, где Сэм, — тело всегда знало за него и от его взгляда или присутствия выдавало свою реакцию, абсолютно не обращая внимания на крик в голове, что это неправильно. — Джек, успокойся, сядь обратно, — подал голос Кастиэль, поднимаясь со своего места и делая предупреждающий шаг вперед. Его синие глаза смотрели с тревогой. — Сэм просто переживает. Мы все на взводе из-за этой аномалии. — Нет, Кас, пусть скажет, — Дин наконец полностью сел на диване, потирая виски и переводя хмурый взгляд с брата на нефилима. — Сэмми, завязывай включать папочку. Парень просто прогулялся. Мы ведь тоже в это время отдыхали. — Дин, не лезь, — оборвал его Сэм, даже не повернувшись. Всё его внимание было приковано к Джеку. Он поднялся из-за стола, мгновенно заставив комнату казаться меньше своей огромной, подавляющей фигурой. — Я не включаю папочку. Я пытаюсь сохранить нам жизнь. Пока вы все здесь развлекаетесь, пьете коктейли, прыгаете с горок и устраиваете ледовые побоища, я пытаюсь найти выход. И последнее, что мне нужно — это чтобы Джек спровоцировал очередной пиксельный коллапс неба просто потому, что ему захотелось... поностальгировать по чужой юности. Ну вот, а Джек только попытался успокоиться. Он неверяще отнял руки от лица и уставился на Винчестера перед собой. — По чужой юности?! — Джек шагнул навстречу Сэму, абсолютно игнорируя тот факт, что охотник выше его почти на голову и шире в плечах. Сейчас Клайну было плевать. Обида жгла горло, превращаясь в ядовитые слова. — Да при чем тут юность?! Ты хоть раз за эти два дня спросил меня, как я себя чувствую? Ты хоть раз посмотрел на меня просто как на человека, а не как на бомбу с часовым механизмом, которую нужно правильно изолировать от общества? — Джек, твои чувства сейчас — это последнее, что должно нас волновать, если мы хотим выбраться, — голос Сэма упал до леденящего тона. Глаза метали молнии, а губы периодически сжимались в тонкую линию. — Ты ведешь себя как капризный ребенок. Тебе принесли кофе, тебя обустроили, тебе дали безопасность. Всё, что от тебя требуется — сидеть тихо и не отсвечивать своей благодатью перед проекциями. Это так сложно? Эти слова ударили Джека под дых. Да какого хрена? Внутри что-то завопило — то ли обида, то ли ярость, и Джек прикусил до боли щеку изнутри, заглядывая в светло-карие глаза, которые стали темнее дубовой коры и холоднее январских морозов где-то на севере. Сэм был напряжен, его плечи стали шире, и сам он выглядел как высеченная статуя из мрамора. Наверное, Джеку стоило бы промолчать. Но какого хрена Сэм, не затыкаясь, имел право его оскорблять и винить во всем? — Сэм, ты и вправду вечно твердишь одно и то же про Джека, — внезапно подала голос Ровена, и Джек на секунду обернулся к ней, пытаясь хоть что-то сформулировать в голове, но почему-то в ушах стоял звон, а какая-то важная мысль крутилась на кончике языка, но никак не могла выпорхнуть. — Может, стоит переосмыслить хоть что-то? Ровена, приподняв бровь, смотрела на охотника, который под её взглядом внезапно опустил глаза в пол. — Какая нахрен благодать, Сэм? — нашелся всё-таки Джек, голос его отчего-то стал очень тихим, и он отчаянно пытался снова заглянуть в глаза Сэма. — Какая к чертям собачьим проекция? Ты вообще меня слушаешь? Или ты так боишься отпустить контроль, что не слышишь никого, кроме себя? — Я не... — Я тебе еще раз, твою мать, говорю: мы застряли во временной петле. Где все мы — люди! И что бы мы ни делали, хуже не станет, мы тут как под куполом, ты это понимаешь? Джек пытался выискать хоть какую-то реакцию на лице охотника, но тот лишь сильнее стиснул челюсть и упрямо пилил взглядом ворс ковра под ногами. — Исходя из слов Джека, мы все можем передвигаться, общаться и, уж простите меня, — Габриэль театрально приложил руку к груди, — целоваться и заниматься непотребствами с кем хотим. Никто даже не отреагировал на него. Джек продолжал пилить Сэма взглядом. Что с ним такое? Почему Джек впервые за долгое время нихрена не может понять, что творится с охотником? Куда делся тот добрый и заботливый Сэм Винчестер, который учил его жизни и всё рассказывал? С каких пор он стал его тираном? Неужели ему настолько противны чувства Джека? Что-то болючее кольнуло в самое сердце, и Клайн тяжело сглотнул. — Ты просто не понимаешь, — раздался наконец сиплый голос Сэма, и он посмотрел потемневшим, измученным взглядом на парня перед собой. — Ты ведь еще ребенок, и это... — Да твою мать, Сэм! — Джек взмахнул руками и даже не удивился, что никто в комнате не просит его не выражаться. Он приложил ладонь ко лбу, чтобы понять — тронулся он умом или нет, и действительно ли он слышит это от человека напротив. — Я вообще нихрена не понимаю! Что тебе больше не нравится? То, что я погулял с молодым тобой? То, что я вообще погулял? То, что именно с молодым тобой? Или то, что я, по-твоему, тупой ребенок? — Я не говорил, что ты тупой, — сквозь зубы процедил Сэм, у которого уже тоже, видимо, сдавали нервы. — ...Или, может, тебе не нравится, что я к тебе испытываю чувства как к мужчине? Или чувства в принципе? Или тебе не нравится, что я что-то там опасное? — Джек не мог остановиться уже, его несло. Он смотрел на предельно напряженного Сэма, а потом отвернулся, устало сжимая пальцами волосы у корней. — Сэм, я вообще нихрена не понимаю... — Может, вам лучше... — Кас, черт, не лезь! — рявкнул Сэм так, что ангел мгновенно замолчал. Джек со смешком обернулся. — Да давай, Сэм! — он развел руками, и его голос стал еще чуть громче, срываясь на опасные ноты. — Давай, наори на всех! Сделай всех виноватыми! Один тут ты, твою мать, правильный и умный! А мы все просто идиоты, которые должны следовать за тобой! Да? Сэм зло посмотрел на него, а под этим взглядом вдруг горько улыбнулся с какой-то ядовитой колкостью и покачал головой, прикрывая на секунду глаза. Джек хотел ответа, его грудь бешено вздымалась, а майка противно прилипла к потной спине, но Сэм, мать его, всё еще молчал. — Знаешь что, Сэм, — Джек немного снизил громкость и сделал шаг ближе к охотнику, который всё еще тихонько, едва заметно посмеивался собственной беспомощности. — Наверное, ты так часто напоминаешь мне, что я безвольный ребенок и идиот, который не может и шага сделать без разрешения, только потому, что сам ты трус. Ты прячешься за правилами, потому что это чертовски удобный повод никогда не отвечать мне взаимностью. — Джек, я не это имел в виду... — в голосе Сэма на долю секунды действительно промелькнуло что-то похожее на панику, какая-то темная тень раскаяния, и он сделал полшага вперед, непроизвольно протягивая руку. — О, нет, именно это! — рявкнул Джек, резко отступая назад, подальше от этой протянутой руки, которая сейчас казалась ему самой большой и болезненной ложью на свете. — Ты никогда не хотел... Ты никогда не видел во мне ничего, кроме проблемы, которую тебе приходится решать! Знаешь что? Ищи свой выход сам, да меня просто тошнит от твоего вида! Джек вновь нервно усмехнулся и резко направился к выходу. Просто невыносимо было находиться в одном помещении с охотником, который вел себя как сумасшедший дрессировщик, пребывающий в паническом испуге от того, что его зверушка непослушна и хочет сбежать. Сердце клокотало где-то в районе горла, а глаза предательски помутнели от подкатывающих слез. Твою мать. — Джек, стоять! — рявкнул Дин, мгновенно вскакивая с дивана. — Мальчики, прекратите... — попыталась снова вмешаться Ровена, но её голос потонул в оглушительном грохоте. Сэм едва успел пригнуть голову, когда в него сбоку полетела огромная, уродливая коричневая ваза, стоявшая на тумбочке и вызывавшая у Джека глухую тошноту с самого первого дня. Она со свистом пролетела через всё бунгало и, смачно ударившись о плетеную стену прямо за спиной Винчестера, с грохотом упала на пол, развалившись на сотни мелких, острых осколков. — Джек... — Кас сделал шаг вперед, протягивая руку. Но Джек лишь выставил ладонь перед собой, требуя остановиться, тяжело вздохнул и, кинув последний короткий взгляд на Сэма, который с глубоким сожалением смотрел на него, рванул на себя тяжелую дубовую дверь. Джек вылетел на крыльцо и, не разбирая дороги, бросился прочь. Жаль, что он не попал этой вазой прямо в голову Сэму. Было бы намного лучше. Может, мозги бы у него на место встали, и он бы наконец понял, как своими идиотскими выходками, телодвижениями, взглядами и словами он путает абсолютно всё внутри Джека, просто не давая понять, что вообще происходит. Вот Джек искренне хочет помочь — а Сэм вообще не считается с его мнением. Вот Джек, не выдержав, признается в чувствах — а Сэм вместо того, чтобы мягко сказать, что это не взаимно, просто начинает язвить, давить контролем и насмехаться. Вот Джек идет один гулять — в итоге Сэм считает его виноватым во всех грехах этой вселенной. Что за идиотизм! Но, наверное, самое отвратительное во всем этом было то, что внутри Джека, несмотря на весь этот кошмар, ничего особо не поменялось. Фальшивая южная ночь обжигала лицо, а в груди по-прежнему горел тот же пожар. Просто теперь к его сильным, сводящим с ума чувствам к охотнику примешалась еще и звенящая злость вперемешку с ненавистью. Впрочем, злость и ненависть — это ведь тоже чувства, а значит, этот проклятый купол над ними сегодня точно не успокоится.